АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-3457/22 

Екатеринбург

18 июля 2022 г.

 

    Дело № А07-6337/2020

 

Резолютивная часть постановления объявлена 12 июля 2022 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 18 июля 2022 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Оденцовой Ю.А.,

судей Шершон Н.В., Савицкой К.А.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 (далее – должник) на определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 20.09.2021 по делу № А07-6337/2020 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.03.2022по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети «Интернет», в судебное заседание не явились, явку своих представителей не обеспечили.

ФИО1 и финансовый управляющий ФИО2 представили ходатайства о рассмотрении кассационной жалобы в их отсутствие, которые судом округа удовлетворены (часть 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 19.05.2020 возбуждено производство по делу о признании ФИО1 несостоятельной (банкротом), а решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 31.08.2020 ФИО1 признана несостоятельной (банкротом), в отношении ее имущества введена процедура реализации, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО2

Финансовый управляющий ФИО2 представил в суд отчет об итогах процедуры банкротства с ходатайством о неприменении к должнику правил об освобождении от исполнения обязательств перед кредиторами.

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 20.09.2021, процедура реализации имущества ФИО1 завершена с неприменением в отношении должника правил об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами: акционерными обществами Банк «Дом.РФ» и «Россельхозбанк» (далее - Банк «Дом.РФ» и Россельхозбанк), обществами с ограниченной ответственностью МКК «Касса №1», МКК «Капуста Прикамье», МКК «Быстрый город» (далее – общества МКК «Касса №1», МКК «Капуста Прикамье», МКК «Быстрый город»).

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.03.2022 определение суда первой инстанции от 20.09.2021 изменено с указанием на неприменение к ФИО1 правил об освобождении от обязательств на сумму 77163 руб. 93 коп., из которых: 9859 руб. – текущие обязательства по оплате расходов на проведение процедуры банкротства, 19087 руб. 68 коп. –требования Банка «Дом.РФ», 2759 руб. 50 коп. – требования общества МКК «Капуста Прикамье», 1615 руб. 32 коп. – требования общества МКК «Касса №1», 41856 руб. 93 коп. – требования Россельхозбанка, 1985 руб. 50 коп. – требования общества МКК «Быстрый город».

В кассационной жалобе ФИО1 просит определение от 20.09.2021 и постановление от 22.03.2022 отменить, применить в отношении должника правила об освобождении от долгов перед кредиторами, ссылаясь на несоответствие выводов судов обстоятельствам дела. Заявитель считает определенную апелляционным судом сумму обязательств, от исполнения которых должник не освобожден, необоснованной, установленной без расчета и такого требования в апелляционной жалобе. По мнению должника, суды, в нарушение принципов равноправия и состязательности, отдали предпочтение позиции управляющего, не учли его недобросовестное процессуальное поведение (неисполнение требований судов, непредставление суду расчета сумм, подлежащих возврату должником из пенсии, сведений о распределении денежных средств при их возврате должником, ненаправление должнику отзыва на апелляционную жалобу и финансового отчета), а заявления должника о ненаправлении управляющим должнику документов, отзывов и возражений суды оставили без внимания. Заявитель полагает, что, исследуя обстоятельства распоряжения должником пенсией, суды не оценили доводы ФИО1 по существу этих обстоятельств, не учли, что 7804 руб. 73 коп. перечислены Пенсионным фондом с согласия должника с направлением на поступившую в Прокуратуру Республики Башкортостан жалобу ответа о том, что пенсия не входит в конкурсную массу должника, не учли непринятие управляющим мер по изучению дела ФИО1, по снятию со счетов должника ареста, наложенного судебными приставами в 2019 году и снятого 09.11.2021, а также по открытию специального счета должника в банке. ФИО1 считает, что, делая вывод о заключении ею кредитных договоров при осуществлении ею трудовой деятельности, до ухудшения состояния здоровья, суды не исследовали обстоятельства банкротства ФИО1, не учли, что ее возраст (70 лет) и то, что в 55 лет она вышла на пенсию и является ветераном труда, а материалами дела подтверждается наличие у нее заболеваний и осложнений, требующих дополнительных расходов на медикаменты, никакие предусмотренные пунктом 4 статьи 213.28 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» основания для неосвобождения ее от долгов судами не установлены, факты сокрытия должником имущественного или финансового положения, принятия им мер, отрицательно повлиявших на ход процедуры банкротства, формирование конкурсной массы и удовлетворение требований кредиторов, не установлены.

Финансовый управляющий в отзыве просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения, в удовлетворении кассационной жалобы отказать.

Законность обжалуемых судебных актов проверена арбитражным судом кассационной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 19.05.2020 возбуждено производство по делу о банкротстве ФИО1, которая решением суда от 31.08.2020 признана банкротом с введением в отношении ее имущества процедуры реализации.

Из представленного финансовым управляющим отчета и реестра требований кредиторов следует, что требования кредиторов первой и второй очереди у должника отсутствуют, в третью очередь реестра включены требования пяти кредиторов на общую сумму 622 375 руб. 32 коп., а именно: 176 514 руб. 10 коп. – задолженность перед Банком «Дом.РФ», 25462 руб. 54 коп. – задолженность перед обществом МКК «Капуста Прикамье», 14968 руб. 99 коп. – задолженность перед обществом МКК «Касса №1», 387068 руб. 69 коп. – задолженность перед Россельхозбанком, 18361 – задолженность перед обществом МКК «Быстрый город», при этом реестр требований кредиторов закрыт 19.11.2020.

В ходе проведения процедуры банкротства финансовым управляющим не выявлено имущество должника для включения в конкурсную массу, к материалам дела приобщены сведения регистрирующих органов об отсутствии у должника зарегистрированных прав на недвижимое и движимое имущество.

Должник не трудоустроен, является получателем страховой пенсии по старости в размере по состоянию на 06.11.2020 - 15987 руб. 21 коп., которая выплачивается через организацию почтовой связи (письмо государственного учреждения Управление Пенсионного фонда Российской Федерации в Бураевском районе Республики Башкортостан от 03.12.2020 №51-05/1317).

В конкурсную массу единовременно поступили денежные средства в размере 7804 руб. 73 коп., направленные на погашение текущих расходов, погашение требований кредиторов по итогам процедуры не производилось, расходы управляющего составили 16554 руб. 44 коп и погашены частично в размере 7804 руб. 73 коп., остаток долга составляет 9859 руб.

Должник в зарегистрированном браке не состоит, несовершеннолетних детей на иждивении не имеет.

По результатам проведенного управляющим анализа финансового состояния должника сделаны выводы о достаточности денежных средств для погашения судебных расходов и расходов на выплату вознаграждения управляющему; об обоснованности введения процедуры реализации имущества в отношении должника; о невозможности восстановления платежеспособности должника. В заключении о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства ФИО1 сделаны выводы о наличии признаков преднамеренного банкротства.

В связи с завершением всех мероприятий банкротства управляющий представил в арбитражный суд отчет о результатах проведения реализации имущества должника, реестр требований кредиторов и другие документы.

По итогам рассмотрения отчета о результатах реализации имущества должника суд первой инстанции пришел к выводу о доказанности наличия всех необходимых и достаточных оснований для завершения реализации имущества ФИО1 на основании статьи 213.28 Закона о банкротстве.

Судебные акты в части завершения процедуры реализации имущества ФИО1 лицами, участвующими в деле, не обжалуются и судом кассационной инстанции в соответствующей части не пересматриваются.

Ходатайствуя о неосвобождении должника от исполнения обязательств перед кредиторами, управляющий указал на недобросовестное поведение должника, выразившееся в неперечислении управляющему денежных средств, составляющих конкурсную массу, а именно: разницы с установленного размера пенсии и выплат должнику и положенного должнику прожиточного минимума, в размере 7342 руб. 21 коп. ежемесячно, а также в представлении должником при заключении договоров займа и кредитных договоров с акционерным обществом «Социнвестбанк» (Банк «Дом.РФ»), Россельхозбанком, обществами МКК «Касса № 1», МКК «Капуста Прикамье» недостоверных сведений об имеющихся на момент заключения договоров с ними долговых обязательствах.

Не освобождая ФИО1 от долгов, суд первой инстанции исходил из того, что должник не исполнил требования управляющего о перечислении в конкурсную массу разницы между размером его пенсии и минимальным размером оплаты труда (7804 руб. 73 коп.) ежемесячно, что не позволило частично удовлетворить требования кредиторов в соответствующей части (77163 руб. 93 коп.), а также посчитал недоказанным, что это нарушение малозначительно или совершено вследствие добросовестного заблуждения, исходя из чего признал, что должник действовал недобросовестно.

Пересмотрев названный судебный акт суда первой инстанции, апелляционный суд установил, что обязательства должника им погашались, а финансовое неблагополучие должника и прекращение исполнения обязательств наступило по независящим от должника обстоятельствам – из-за ухудшения здоровья должника и ее супруга, поскольку с 2017 года возникла болезнь супруга должника ФИО3, сама ФИО1 в период с 06.12.2021 по 17.12.2021 находилась на стационарном лечении в хирургическом отделении стационара, а до этого с 23.11.2021 по 03.12.2021 проходила лечение в терапевтическом отделении, по результатам проведения которых поставлен соответствующий диагноз, из чего следует, что ФИО1 в 2021 году не осуществляла трудовую деятельность ввиду существенного ухудшения состояния здоровья, при этом кредитные договоры заключались должником в 2015-2018 годах, то есть до ухудшения состояния здоровья и на момент, когда ФИО1 еще осуществляла трудовую деятельность, никаких доказательств сокрытия информации должником или предоставления заведомо недостоверной информации в целях получения кредита, заведомо не имея цели его погасить, не представлено, а само по себе принятие должником на себя обязательств в значительном размере, в том числе превышающем стоимость его имущества, не исключает применения к нему правил об освобождении от долгов.

Апелляционный суд также установил, что длительное невыполнение должником его обязательств перед кредиторами не связано с умышленным уклонением от погашения долгов, и доказательства иного, указывающие на неправомерность действий должника, не представлены, а само по себе отсутствие достаточного дохода для погашения кредита не свидетельствует о недобросовестности должника, при том, что должник к административной или уголовной ответственности не привлекался, факты сообщения должником недостоверных сведений управляющему или кредиторам не установлены, доказательства того, что должник уклонялся от представления в суд документов, или сообщал суду недостоверные сведения, отсутствуют, факты недобросовестного поведения должника, в том числе в части злоупотребления правом при заключении кредитных договоров и получения заемных средств, уклонения от сотрудничества с управляющим, не усматриваются, и управляющим наличие подозрительных сделок также не установлено.

При этом апелляционный суд не установил оснований для неосвобожденния должника от долгов в части 77163 руб. 93 коп., поскольку должник с 24.08.2020 по 13.09.2021 получал пенсию по старости (15987 руб. 21 коп. – ежемесячно), а минимальный размер оплаты труда в данный период в Республике Башкортостан составлял 8027 руб. и 9605 руб. в месяц, в связи с чем должник должен был каждый месяц перечислять в конкурсную массу разницу между пенсией и минимальным размером оплаты труда, но этого не делал, в результате чего конкурсная масса недополучила 77163 руб. 93 коп., из чего следует, что должник скрыл свой доход в процедуре банкротства. 

Между тем, не освобождая должника от долгов, суды не учли следующее.

По общему правилу, ординарным способом прекращения гражданско-правовых обязательств является их надлежащее исполнение(пункт 1 статьи 408 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При применении процедуры банкротства завершение расчетов с кредиторами влечет освобождение гражданина-банкрота от дальнейшего исполнения требований кредиторов и, как следствие, от их последующих правопритязаний (пункт 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве), что позволяет такому гражданину выйти законным путем из создавшейся финансовой ситуации и вернуться к нормальной экономической жизни без долгов.

Такой подход к регулированию потребительского банкротства ставит основной его целью социальную реабилитацию гражданина.

Между тем, поскольку институт банкротства - это крайний, экстраординарный способ освобождения от долгов, так как в результате его применения могут в значительной степени ущемляться права кредиторов, рассчитывавших на получение причитающегося им, названная цель ориентирована исключительно на добросовестного гражданина, призвана к достижению компромисса между должником, обязанным и стремящимся исполнять свои обязательства, но испытывающим в этом объективные затруднения, и его кредиторами, а не способом необоснованного ухода от ответственности и прекращения долговых обязательств.

Реабилитационная цель института банкротства граждан должна защищаться механизмами, исключающими недобросовестное поведение граждан.

В пункте 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2015 № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» (далее – постановление Пленума № 45) разъяснено, что целью пункта 3 статьи 213.4, пункта 6 статьи 213.5, пункта 9 статьи 213.9, пункта 2 статьи 213.13, пункта 4 статьи 213.28, статьи 213.29 Закона о банкротстве в их системном толковании является обеспечение добросовестного сотрудничества должника с судом, управляющим и кредиторами; эти нормы направлены на недопущение сокрытия должником обстоятельств, которые могут отрицательно повлиять на максимально полное удовлетворение требований кредиторов, затруднить разрешение судом вопросов, возникающих в деле о банкротстве, или иначе воспрепятствовать рассмотрению дела, а, если должник обязан представить документы в суд (управляющему), суды при рассмотрении вопроса о добросовестности поведения должника должны учитывать наличие документов в распоряжении гражданина и возможность их получения (восстановления), а, если при рассмотрении дела о банкротстве будет установлено, что должник не представил необходимые сведения суду (управляющему) при имеющейся у него возможности (представил заведомо недостоверные сведения), это может повлечь неосвобождение должника от обязательств (абзац 3 пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве).

Названные в Законе о банкротстве обстоятельства, препятствующие освобождению гражданина от дальнейшего исполнения обязательств (пункты 4, 5 статьи 213.28 Закона о банкротстве), все без исключения связаны с наличием в поведении должника той или иной формы недобросовестности.

По смыслу пунктов 1 и 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, для признания действий какого-либо лица злоупотреблением правом суд должен установить, что умысел такого лица был направлен на заведомо недобросовестное осуществление прав, единственной его целью было причинение вреда другому лицу (отсутствие иных добросовестных целей).

Проверка добросовестности осуществляется как при наличии обоснованного заявления стороны спора, так и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если другие стороны на них не ссылались. При установлении недобросовестности одной из сторон суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения применяет меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (абзацы 4 - 5 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Согласно абзацу 4 пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве, освобождение гражданина от исполнения обязательств не допускается, в частности, если он злостно уклонился от погашения кредиторской задолженности, что может быть установлено в рамках любого судебного процесса (обособленного спора) по делу о банкротстве должника, а также в иных делах (пункт 45 постановления Пленума № 45).

Злостное уклонение от погашения долга выражается в стойком умышленном нежелании должника исполнять обязательство при наличии возможности, которое обычно не ограничивается простым бездействием; как правило, поведение должника активно, он продолжительное время совершает намеренные действия для достижения своей противоправной цели. Злостное уклонение следует отграничивать от непогашения долга вследствие отсутствия возможности, нерационального ведения домашнего хозяйства или стечения жизненных обстоятельств. Признаки злостности уклонения обнаруживаются, помимо прочего, в том, что должник: умышленно скрывает действительные доходы или имущество, на которые может быть обращено взыскание; совершает в отношении этого имущества незаконные действия, в том числе мнимые сделки (статья 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), с тем, чтобы не производить расчеты с кредитором; изменяет место жительства или имя, не извещая об этом кредитора; противодействует судебному приставу-исполнителю или финансовому управляющему в исполнении обязанностей по формированию имущественной массы, подлежащей описи, реализации и направлению на погашение задолженности по обязательству; несмотря на требования кредитора о погашении долга ведет явно роскошный образ жизни.

По смыслу абзаца 4 пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве, неудовлетворение требования кредитора, даже длительное, не может квалифицироваться как злостное уклонение от погашения долгов.

По смыслу статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, для признания действий какого-либо лица злоупотреблением правом судом должно быть установлено, что умысел такого лица был направлен на заведомо недобросовестное осуществление прав, единственной его целью было причинение вреда другому лицу (отсутствие иных добросовестных целей).

В случаях, когда при рассмотрении дела о банкротстве будут установлены признаки преднамеренного или фиктивного банкротства либо иные обстоятельства, свидетельствующие о злоупотреблении должником своими правами и ином заведомо недобросовестном поведении в ущерб кредиторам, суд, руководствуясь приведенной выше нормой, вправе в определении о завершении процедуры банкротства указать на неприменение в отношении должника правила об освобождении от исполнения обязательств.

При этом принятие на себя непосильных долговых обязательств ввиду необъективной оценки собственных финансовых возможностей и жизненных обстоятельств не может являться основанием для неосвобождения от долгов. В отличие от недобросовестности неразумность поведения физического лица сама по себе таким препятствием не является, а задача суда при разрешении вопроса об освобождении должника от исполнения обязательств состоит в установлении истинных намерений при вступлении в правоотношения с кредиторами, объективных мотивов возникновения обстоятельств, приведших к невозможности исполнения должником принятых на себя обязательств.

В силу пункта 28 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.06.2011 № 51 «О рассмотрении дел о банкротстве индивидуальных предпринимателей» (далее – постановлении Пленума № 51), при установлении признаков преднамеренного (фиктивного) банкротства, иных обстоятельств, свидетельствующих о злоупотреблении должником правами и ином заведомо недобросовестном поведении в ущерб кредиторам (принятие заведомо не исполнимых обязательств, вывод активов, неисполнение указаний суда о предоставлении информации, сокрытие (умышленное уничтожение) имущества, и т.п.), суд вправе указать на неприменение к этому должнику правила об освобождении от долгов (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исходя из задач арбитражного судопроизводства (статья 2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), целей реабилитационных процедур, применяемых в деле о банкротстве гражданина и последствий признания гражданина банкротом (абзац 17, 18 статьи 2 и статья 213.30 Закона о банкротстве), а также с учетом вышеизложенных разъяснений постановления Пленума № 45, в процедуре банкротства граждан, с одной стороны, добросовестным должникам предоставляется возможность освободиться от чрезмерной задолженности, не возлагая на должника большего бремени, чем он реально может погасить, а с другой стороны, у кредиторов должна быть возможность удовлетворения их интересов, препятствуя стимулированию недобросовестного поведения граждан, направленного на получение излишних кредитов без цели их погашения в надежде на предоставление возможности полного освобождения от задолженности посредством банкротства.

Таким образом, отказ в освобождении от обязательств должен быть обусловлен противоправным поведением должника, направленным на умышленное уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами.

При распределении бремени доказывания по вопросу об установлении наличия либо отсутствия обстоятельств, при которых должник не может быть освобожден от исполнения обязательств, необходимо исходить из презумпции добросовестности и добропорядочности гражданина до тех пор, пока не установлено обратное (пункт 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). Эта презумпция, исходя из своего содержания, влияет на распределение обязанности по доказыванию и управляющий, кредиторы должны доказать наличие оснований для неосвобождения должника от обязательств, и, несмотря на действие указанной выше презумпции, должник вправе представлять свои доказательства, обосновывающие его добросовестное поведение при ведении процедуры банкротства. Кроме того, при определении добросовестности поведения должника суду следует принимать во внимание и причину, в результате которой возникла его неплатежеспособность.

Как следует из материалов дела и установлено судами, основания для неосвобождения ФИО1 от исполнения всех обязательств перед кредиторами в данном случае отсутствуют, поскольку из материалов дела не усматриваются факты недобросовестного поведения должника, в том числе в части злоупотребления правом при заключении кредитных договоров и получения заемных средств, уклонения от сотрудничества с управляющим, при этом последним наличие подозрительных сделок должника не установлено.

Судами также установлено, что обязательства должника им погашались, а финансовое неблагополучие должника и прекращение исполнения обязательств наступило по независящим от должника обстоятельствам по причине ухудшения здоровья должника и ее супруга, и материалами дела подтверждено, что с 2017 года возникла болезнь супруга должника ФИО3, сама ФИО1 с 06.12.2021 по 17.12.2021 находилась на стационарном лечении в хирургическом отделении стационара, до этого с 23.11.2021 по 03.12.2021 проходила лечение в терапевтическом отделении, по результатам проведения которых ей поставлен диагноз, следовательно, ФИО1 в 2021 году не осуществляла трудовой деятельности ввиду существенного ухудшения состояния здоровья, а кредитные договоры заключались должником в 2015-2018 годах, то есть до ухудшения здоровья и на момент, когда ФИО1 еще осуществляла трудовую деятельность, никаких доказательств сокрытия информации должником или предоставления заведомо недостоверной информации в целях получения кредита, заведомо не имея цели его погасить, не имеется, а само по себе принятие должником обязательств в значительном размере, в том числе превышающем стоимость его имущества, не исключает применения к нему правил об освобождении от долгов.

На основании изложенного, суды установили, что длительное невыполнение должником обязательств перед кредиторами не связано с умышленным уклонением от погашения долгов, и доказательств иного, указывающих на неправомерность действий должника, не имеется, а само по себе отсутствие достаточного дохода для погашения кредита не говорит о недобросовестности должника, при том, что должник ни к какой ответственности не привлекался, недостоверных сведений управляющему (кредиторам) не сообщал, доказательства уклонения должника от представления в суд документов и сообщения суду недостоверных сведений отсутствуют, фактов недобросовестного поведения должника, в том числе в части злоупотребления правом при заключении кредитных договоров, не имеется, от сотрудничества с управляющим должник не уклонялся, подозрительных сделок не заключал, финансовое неблагополучие должника и прекращение исполнения обязательств наступили по независящим от должника причинам (болезнь должника и супруга).

В то же время, установив все вышеназванные обстоятельства, свидетельствующие об отсутствии недобросовестности в действиях должника и о том, что должник не представлял управляющему, кредиторам и суду недостоверную информацию, не скрывал никаких сведений, суды не освободили должника от исполнения обязательств в размере 77163 руб. 93 коп., так как должник не перечислил в конкурсную массу разницу между размером его пенсии по старости и минимальным размером оплаты труда.

Между тем, как следует из материалов дела, должник свои доходы не скрывал, а все его доходы составляла пенсия по старости (должнику 70 лет) в размере 15987 руб. 21 коп. ежемесячно, и соответствующие сведения были предоставлены управляющему, кредиторам и суду, а разница между размером названной пенсии должника и величиной прожиточного минимума в Республике Башкортостан в 2020 году составляла 7960 руб. 21 коп., в 2021 году – 6382 руб. 21 коп., из чего следует, что речь в данном случае идет о незначительных суммах, при этом никакого сокрытия своих доходов должник не производил, никаких незаконных действий в отношении получаемой им пенсии по старости не производил, и, при расходовании на личные нужды ежемесячно своей пенсии в полном размере должник действовал не с целью недобросовестного осуществления прав, причинения вреда кредиторам и злостного уклонения от погашения долгов, при наличии у него такой возможности, а не производил перечисление соответствующих денежных средств в конкурсную массу, в связи с отсутствием у него соответствующей возможности, так как вся пенсия в полном размере (15987 руб. 21 коп.) расходовалась должником на поддержание жизни и здоровья (питание, лечение и т.п.), поскольку, как установлено судами, в связи с неблагоприятным стечением жизненных обстоятельств (болезнь, отсутствие работы), должник для обеспечения своего нормального существования вынужден был всю пенсию в полном размере расходовать на личные нужды, и недобросовестность, злоупотребление правом в названных действиях должника отсутствуют, при этом управляющий не разъяснил должнику наличие у него права на исключение из конкурсной массы денежных средств, в частности, необходимых на оплату лечения, а сам должник, в силу возраста и отсутствия соответствующих знаний, данное право не реализовал, что не может свидетельствовать о злоупотреблении правом и недобросовестном поведении в ущерб конкурсной массе, и злостное уклонение от погашения задолженности при изложенных установленных судами обстоятельствах очевидно отсутствует.

Применительно к обстоятельствам настоящего дела о банкротстве установленные судами обстоятельства не свидетельствуют об очевидном и явном отклонении действий должника как участника гражданского оборота от добросовестного поведения, доказательства наличия предусмотренных законом обстоятельств, при которых должник не может быть освобожден от исполнения обязательств, в том числе наличия в его действиях признаков злостного уклонения от погашения долгов, отсутствуют, и обратное не доказано.

Таким образом, в результате неправильного применения судами пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве и несоответствия выводов судов установленным ими обстоятельствам дела, суды пришли к необоснованному выводу о наличии в данном случае оснований для неприменения в отношении ФИО1 правил пункта 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве об освобождении от дальнейшего исполнения требований кредиторов.

Согласно части 1, пункту 3 части 2 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, основанием отмены решения, постановления суда первой и апелляционной инстанций является нарушение или неправильное применение норм материального права.

В силу пункта 2 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, по результатам рассмотрения кассационной жалобы кассационный суд вправе отменить решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции в части и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт, если фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены арбитражными судами на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, но этими судами неправильно применена норма права.

На основании изложенного, в связи с тем, что судами при разрешении спора установлены все фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, но неверно применены нормы материального права, регулирующие спорные правоотношения (пункт 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве), что повлияло на правильность выводов судов, обжалуемые судебные акты подлежат отмене в части неприменения к ФИО1 правил об освобождении гражданина от исполнения обязательств перед кредиторами, при этом суд кассационной инстанции, руководствуясь пунктом 2 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, считает возможным, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт по данному спору, применив к ФИО1 положения пункта 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве об освобождении должника от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении реализации имущества гражданина.

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 20.09.2021по делу № А07-6337/2020 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.03.2022 по тому же делу отменить в части неприменения к ФИО1 правил об освобождении гражданина от исполнения обязательств перед кредиторами.

Применить к ФИО1 положения пункта 3 статьи 213.28 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» об освобождении должника от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении реализации имущества гражданина.

В остальной части определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 20.09.2021 по делу № А07-6337/2020 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.03.2022по тому же делу оставить без изменения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                               Ю.А. Оденцова 

 

Судьи                                                                                            Н.В. Шершон 

 

                                                                                                       К.А. Савицкая