ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-106396/2018

16 декабря 2021 года

г. Санкт-Петербург

/сд1,сд4

 

Резолютивная часть постановления объявлена 14 декабря 2021 года

Постановление изготовлено в полном объеме  16 декабря 2021 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего И.В. Сотова 

судей Е.В. Будариной, О.А. Рычаговой

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1

при участии: 

от заявителя (кредитора - ФИО2): представитель ФИО3 по доверенности от 01.10.2020 г.

от ответчика: представитель ФИО4 по доверенности от 10.06.2020 г.

от должника (конкурсного управляющего): не явился, извещен

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-25959/2021) ФИО2 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 22.06.2021 г. по делу № А56-106396/2018/сд1,сд4, принятое 

по заявлениям ФИО2 и конкурсного управляющего

к ФИО5

о признании недействительными сделок должника

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Петрополитано» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, адрес: 194100, 

<

...>. лит. А)

установил:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) от 05.07.2019 г. (резолютивная часть объявлена 04.07.2019 г.) по настоящему делу,  вынесенным по заявлению (принято к производству суда определением от 03.10.2018 г.) кредитора - ФИО2 (далее – кредитор, заявитель, ФИО2), в отношении общества с ограниченной ответственностью «Петрополитано» (далее – должник, Общество) введена процедура наблюдения, временным управляющим временным управляющим утверждена ФИО6, а решением арбитражного суда от 29.12.2019 г., резолютивная часть которого объявлена 12.12.2019 г., должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим также утверждена ФИО6 (далее – управляющий); публикация сообщения об открытии в отношении должника процедуры конкурсного производства осуществлена в газете «Коммерсантъ» № 236 (6716) от 21.12.2019 г.

15.10.2020 г. кредитор (ФИО2) в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) Общества обратился в арбитражный суд с заявлением (зарегистрировано 22.10.2020 г.),  в котором просил признать недействительными сделками банковские операции по перечислению денежных средств должника ФИО5 (далее – ответчик ФИО5) в период с 26.05.2016 по 06.09.2016 г. на общую сумму 898 603 руб., а также применить последствия недействительности сделок в виде взыскания с ответчика в пользу Общества денежных средств в указанном размере.

Кроме того, 30.10.2020 г. в арбитражный суд обратился управляющий с заявлением (зарегистрировано 02.11.2020 г.) о признании недействительными сделками банковских операций по выдаче денежных средств с расчетного счета должника под отчет ФИО5 в период с 28.03.2016 по 06.09.2016 г. в сумме 1 137 503 руб. и применении последствий недействительности сделок в виде взыскания с ответчика в пользу Общества денежных средств в указанном размере.

Протокольным определением от 01.04.2021 г. данные заявления объединены в одно производство для совместного рассмотрения, а определением суда от 22.06.2021 г. в их удовлетворении отказано.

Данное определение обжаловано ФИО2 в апелляционном порядке; в жалобе ее податель просит определение отменить, принять по делу новый судебный акт – об удовлетворении заявленных требований в сумме 1 091 178 руб. 20 коп., мотивируя жалобу, помимо прочего, неполным выяснением имеющих значение для дела обстоятельств и несоответствием изложенных в судебном акте выводов обстоятельствам дела, а также нарушением судом норм материального и процессуального права; в частности, заявитель полагает, что суд надлежащее не проверил поданное заявление о фальсификации в отношении представленных ответчиком в обоснование своих возражений документов и неправомерно не исключил их из числа доказательств по делу, а именно – квитанций к приходно-кассовым ордерам при отсутствии подлинников всех этих документов.

Также кредитор оспаривает относимость и допустимость данных доказательств, как надлежаще не подтверждающих расходование спорных денежных средств на нужды (в интересах) должника, и в частности – на исполнение обязательств последнего перед ФИО2, при том, что фактически, как установлено судебными актами по взысканию в его пользу с Общества соответствующей задолженности, эти обязательства исполнялись путем привлечения иного лица – ООО «Джи Стайл».

Кроме того, апеллянт настаивает на том, что оспариваемые сделки привели к банкротству должника, что, по его мнению и вопреки выводам суда, им надлежаще подтверждено представленными документами (выписками по банковским счетам Общества и Анализом его финансового состояния), с учетом уменьшения совокупного размера активов должника в течение 2016 г. (т.е. спорного периода) более чем в 16 раз, при том, что ответчик, будучи также единоличным исполнительным органом Общества, бухгалтерскую документацию по его финансово-хозяйственной деятельности управляющему не передал; спорные платежи более чем в 2 раза превышают размер активов должника за предыдущий год; в указанный период им совершен целый ряд сделок по выводу активов, также оспоренных в рамках настоящего дела, в т.ч. по перечислению денежных средств супруге ответчика, а в этой связи ФИО2 настаивает на, помимо прочего, мнимости оспариваемых платежей.

В настоящем заседании представитель кредитора доводы апелляционной жалобы поддержал; ответчик возражал против ее удовлетворения, в т.ч. по мотивам, изложенным в представленном ранее отзыве.

Конкурсный управляющий в заседание не явился; однако, о месте и времени судебного разбирательства считается извещенным в силу части 1 статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса РФ (с учетом разъяснений Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, содержащихся в пункте 5 постановления от 17.02.2011 г. № 12, и при соблюдении требований абзаца второго части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса РФ)), в связи с чем и в соответствии с частью 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса РФ дело (апелляционные жалобы) рассмотрено без его участия при отсутствии также с его стороны каких-либо ходатайств, обосновывающих невозможность явки в заседание, и, вместе с тем, с предоставлением им ранее письменных пояснений в поддержку доводов рассматриваемой жалобы с приложением соответствующих документов.

При этом, как следует из содержания апелляционной жалобы, определение суда первой инстанции обжалуется кредитором только в сумме 1 091 178 руб., в связи с чем, а также в соответствии с частью 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса РФ и при отсутствии возражений иных участвующих в деле лиц, апелляционный суд проверяет определение только в обжалуемой части, проверив законность и обоснованность которого в порядке, предусмотренном статьями 223, 266, 268 и 272 Арбитражного процессуального кодекса РФ, суд пришел к следующим выводам:

В соответствии с пунктом 1 статьи 32 федерального закона № 127-ФЗ от 26.10.2002 г.  «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса РФ, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства). 

Как предусмотрено пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а кроме того - по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве; пунктом 3 этой статьи установлено, что правила главы III.1 названного Закона могут применяться к оспариванию действий, направленных на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Таможенного союза и (или) законодательством Российской Федерации о таможенном деле, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации, а в пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.I Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума № 63) разъяснено, что по правилам этой главы Закона о банкротстве могут, в частности, оспариваться: действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.). 

При этом, согласно пункту 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника, а в силу пунктов 1 и 2 статьи 61.9 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер кредиторской задолженности перед ним, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его аффилированных лиц.

В данном случае, предметом оспаривания являются перечисления в период с 28.03.2016 по 06.09.2016 г. с расчетного счета ООО «Петрополитано» на счет ответчика денежных средств на общую сумму 1 137 503 руб. с назначением платежей «Выдача под отчет на хозяйственные нужды», при том, что ФИО5 являлся единственным участником и генеральным директором должника. 

Оспаривая данные перечисления, как недействительную сделку, кредитор и управляющий полагали, что она носит безвозмездный характер (при отсутствии встречного предоставления), является мнимой (притворной – прикрывающей отчуждение активов (денежных средств) Общества), совершена с целью причинения вреда должнику и его кредиторам, а равно как и при злоупотреблении правом, а в качестве правовых оснований для оспаривания сделки заявители сослались на пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и статьи 10, 168, 170 и 174 пункт 2 Гражданского кодекса РФ,

В этой связи, по мнению заявителей, в результате сделки у должника наступила неплатежеспособность (невозможность исполнить обязательство перед кредитором), с учетом того, что между кредитором и должником были заключены два договора бытового заказа № 106 от 30.03.2016 и № 109 от 27.05.2016 г., предусматривающие изготовление и монтаж предметов мебели в строящийся индивидуальный жилой дом; условиями обоих Договоров было предусмотрено внесение авансовых платежей, и данное условие кредитором было исполнено; вместе с тем, должник выполнил работы ненадлежащим образом, с недостатками, в связи с чем, по иску ФИО2 Ковровский городской суд Владимирской области решением от 02.06.2017 г. по делу № 2-775/2017 взыскал с должника в пользу заявителя 3 181 637 руб. убытков, 1 841 268 руб. 50 коп. штрафа, 495 000 руб. неустойки, 5 000 руб. компенсация морального вреда и 48 000 руб. расходов на оплату заключения специалиста, при том, что (как опять же считают заявители) спорные денежные средства получены ответчиком за счет средств, внесенных кредитором в пользу Общества в качестве авансовых, без их расходования на исполнение обязательств перед ФИО2.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). 

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом, либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. 

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. 

Согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

При определении же наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. 

Также, как установлено статьей 168 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ), за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки, а сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. 

При этом, в силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом); в случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (пункт 2 статьи 10 ГК РФ); для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что совершая сделку, стороны намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес, а согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13.09.2011 г. № 1795/11 по делу № А56-6656/2010, под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченных лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам. 

В этой связи для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам, а согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части 1 Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25), оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации; вместе с тем, по общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное; таким образом, презумпция добросовестности является опровержимой. 

Помимо этого, в соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна, при том, что как следует из разъяснений, приведенных в пункте 86 Постановления № 25, стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение, а согласно пункту 2 статьи 174 ГК РФ, сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица. 

При  этом, положения пункта 2 статьи 174 ГК РФ содержит два основания недействительности: по первому основанию сделка может быть признана недействительной, когда вне зависимости от наличия обстоятельств, свидетельствующих о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки, представителем совершена сделка, причинившая представляемому явный ущерб, о чем другая сторона сделки знала или должна была знать, при том, что о наличии явного ущерба свидетельствует совершение сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях, например, если предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента, а другая сторона должна была знать о наличии явного ущерба в том случае, если это было бы очевидно для любого участника сделки в момент ее заключения; по второму же основанию сделка может быть признана недействительной, если установлено наличие обстоятельств, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого, который может заключаться как в любых материальных потерях, так и в нарушении иных охраняемых законом интересов. 

Возражая против удовлетворения требований заявителя, ответчик сослался на то, что спорные средства перечислялись для оплаты оказываемых в пользу Общества услуг и поставки ему товара (изготовления и установки мебели) в целях, в свою очередь, исполнения должником обязательств перед ФИО2, а кроме того, по мнению ответчика, у должника на момент спорных платежей отсутствовали признании неплатежеспособности, поскольку задолженность перед кредитором возникла позднее.

Оценивая доводы и возражения сторон, суд первой инстанции установил:

Из материалов дела о банкротстве ООО «Петрополитано» усматривается, что требования к должнику (включены в реестр требований кредиторов)  предъявлены только одним кредитором – заявителем ФИО2, на основании заявления которого возбуждено дело о банкротстве и введена процедура банкротства; в обоснование заявленных требований кредитор, как указано выше, представил вступившее в законную силу решение Ковровского городского суда Владимирской области от 02.06.2017 г. по делу № 2-775/2017 (с учетом изменений, внесенных апелляционным определением Владимирского областного суда от 20.12.2017 г. по делу № 33-3510/2017), а также дополнительное определение Владимирского областного суда от 17.01.2018 г. по делу № 33-3510/2017, в соответствии с которыми с Общества в пользу ФИО2 взысканы денежные средства, из которых 3 181 637 руб. убытков, 1841 268 руб. 50 коп. штрафа, 495 000 руб. неустойки, 5 000 руб. компенсация морального вреда, 48 000 руб. компенсация расходов на оплату заключения специалиста, а из текста решения Ковровского городского суда Владимирской области от 02.06.2017 г. по делу № 2-775/2017 усматривается, что задолженность должника перед кредитором возникла при следующих обстоятельствах:

Между кредитором и должником были заключены два договора бытового заказа № 106 от 30.03.2016 и № 109 от 27.05.2016 г., предусматривающие изготовление и монтаж предметов мебели в строящийся индивидуальный жилой дом; ФИО2 по условиям договоров внес предоплату (аванс) в размере 5464390 руб.; должник фактически поставил мебель и осуществил ее установку ФИО2, однако последний работы не принял, выявив в поставленной мебели и монтажных работах недостатки. 

В этой связи, для устранения недостатков ФИО2 заключил договор с ООО «Артвуд», и уплаченная по этому договору сумма взыскана как убытки кредитора с должника, а также взысканы неустойка, штрафы, компенсации за нарушение Обществом прав потребителя, и наличие, состав и характер недостатков поставленной и смонтированной мебели установлены в заключении эксперта от 14.11.2016 г.

Таким образом, из обстоятельств дела усматривается, что у должника имеется только один единственный кредитор – заявитель по делу ФИО2, задолженность перед которым является убытками, возникшими в связи с необходимостью устранения недостатков фактически поставленной должником мебели и выполненного монтажа, факт причинения убытков и их размер были установлены только в ходе рассмотрения дела № 2-775/2017, решение по которому принято 02.06.2017 г. – уже после совершения оспариваемых перечислений, т.е. на дату совершения сделок, обязанность должника возместить данные убытки еще не наступила. 

При  этом, как опять же указано выше, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, которыми являются: стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок; должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы; после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества. 

В данном случае, по мнению суда первой инстанции, такие обстоятельства из материалов дела не усматриваются, и заявители на них не настаивают, а с учетом разъяснений, изложенных в постановлении Пленума № 63, при определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве, при том, что для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества, а в силу указанных абзацев, под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. 

С учетом вышеизложенных обстоятельств возникновения задолженности перед ФИО2, суд применительно к содержанию приведенных правовых норм полагал, что заявитель не представил доказательств того, что на период совершения спорных перечислений у должника имелись признаки неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества, при том, что ввиду распределения бремени доказывания, в соответствии со статьей 65 Арбитражного процессуального кодекса РФ обязанность по представлению доказательств наличия цели причинения вреда кредиторам (в том числе, наличия у должника признаков неплатежеспособности ли недостаточности имущества на дату сделок), возложена на заявителя, и в данном случае, документы, подтверждающие, что у должника на период с 28.03.2016 по 06.09.2016 г. имелись денежные обязательства, которые он прекратил исполнять, либо размер денежных обязательств превышал стоимость имущества должника (как презумция цели причинения вреда), не представлены. 

В этой связи суд также отметил, что в силу абзаца четвертого статьи 2 Закона о банкротстве, под денежным обязательством понимается обязанность должника уплатить кредитору определенную денежную сумму по гражданско-правовой сделке и (или) иному предусмотренному ГК РФ, бюджетным законодательством Российской Федерации основанию, и обязательство должника поставить надлежащий товар и выполнить работы перед ФИО2 на даты сделок не являлось денежным, а соответственно, доказательств наличия у должника в период с 28.03.2016 по 06.09.2016 г. признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества, не представлено, как не представили заявители и иных доказательств, свидетельствующих о наличии противоправной цели причинения вреда кредиторам совершением оспариваемых сделок, а из приведенных фактических обстоятельств усматривается, что должник принимал меры к исполнению своих обязательств перед ФИО2, фактически мебель была поставлена и смонтирована, однако некачественно, что было впоследствии установлено проведенной кредитором экспертизой. 

При таких обстоятельствах, суд признал отсутствующими основания для вывода о том, что денежные средств перечислялись ФИО5 с противоправной целью не исполнять обязательство перед ФИО2, в том числе, по последующему возврату аванса и возмещению его убытков, понесенных в связи с исправлением недостатков поставленного товара и работ по монтажу, а следовательно, отсутствие цели причинения вреда кредиторам исключает возможность признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

Оценивая доводы заявителя о признании сделок недействительными по общегражданским основаниям (статьи 10, 168, 170 и 174 ГК РФ), суд учел представленные ответчиком пояснения и документы, согласно которым ФИО5 действительно являлся руководителем должника и его единственным учредителем (участником), а перечисленные ей денежные средства с указанием – «под отчет», были израсходованы на нужды хозяйственной деятельности должника. 

В частности, как сослался суд, ответчиком представлены копии договоров, чеков, железнодорожных билетов (поездки в г. Ковров, где находилось место исполнения работ по договору с ФИО2, и обратно), которые согласуются с объяснениями ответчика о том, что с учетом небольшого масштаба своего бизнеса, он закупал у контрагентов товары (строительные материалы, мебель, элементы мебели) и услуги использование специального оборудования) лично, как физическое лицо, за счет подотчетных средств должника и в целях выполнения обязательств перед кредитором, и хотя впоследствии и было установлено, что данные работы должник в итоге выполнил некачественно, но на дату совершения спорных сделок по перечислению денежных средств ответчику, последний не имел противоправной цели причинения вреда кредиторам, поскольку предпринимал действия по исполнению обязательств перед ФИО2, а других (в том числе, денежных) обязательств у должника не имелось, и с учетом представленных в дело доказательств со стороны ответчика, суд посчитал данные пояснения убедительными, при том, что кредитор и управляющий их не опровергли, и доказательств того, что обязательства Общества перед кредитором не могли исполняться за счет закупленных ФИО5 товаров и услуг (например, что должник полностью исполнил данные обязательства за счет иных средств), заявители не представили. 

В этой связи суд указал, что возражения заявителей по объяснениям ответчика сводятся к тому, что выдача под отчет денежных средств не была надлежащим образом оформлена, ответчик не представил авансовые отчеты, все документы представлены в копиях, поведение руководителя, закупающего товары лично для исполнения обязательств должника, является неразумным и несвойственным стандартному поведению участников делового оборота, при том, что бухгалтерские документы должника в полном объеме бывшим руководителем должника не переданы, что не позволяет оценить надлежащее оформление выдачи под отчет денежных средств; между тем, по мнению суда, данные нарушения, допущенные руководителем должника при организации документооборота и бухгалтерского учета должника, сами по себе не свидетельствуют о противоправности цели сделки по перечислению денежных средств – в отсутствие в период перечислений у должника неисполненных денежных обязательств; доводы же о том, что последующая невозможность должника возместить убытки перед ФИО2 вызвана именно перечислением денежных средств ФИО5, материалами дела также не подтверждаются. 

В частности, кредитор и конкурсный управляющий не представили в материалы настоящего обособленного спора данные о бухгалтерском балансе должника, сведения о движении денежных средств и об остатках по расчетным счетам должника, из которых бы следовало, что у должника не имелось на даты совершения сделок иных активов, при том, что обязанность по предоставлению таких доказательств в данном случае возложена именно на заявителей; кроме того, ими не была опровергнута презумпция добросовестного осуществления сторонами своих прав и обязанностей, не представлены доказательства злоупотребления ими правом, перечисления денежных средств с намерением причинить вред кредиторам. 

Применительно к доводам заявителей о мнимости сделок суд также полагал их не подтвержденными материалами дела, поскольку эти доводы сводятся к тому, что сделки совершены в целях вывода имущества должника и не связаны с намерением ответчика приобрести товары (осуществлять расчеты) в целях осуществления хозяйственной деятельности должника, что, по мнению суда, с учетом представленных в дело ответчиком документов не нашло своего подтверждения, как в силу этого же не усмотрел суд недействительность сделки и по  пункту 2 статьи 174 ГК РФ, поскольку факт отсутствия встречного предоставления опровергается материалами дела. 

Таким образом, суд пришел к выводу, что заявители в обоснование своих требований не представили относимых и допустимых доказательств, подтверждающих наличие условий для признания сделки недействительной, как с учетом установленных фактических обстоятельств по делу и анализа представленных в дело документов в их совокупности, суд отклонил ходатайство кредитора о фальсификации представленных ответчиком доказательств.

Однако, апелляционный суд не может в полном объеме согласиться с изложенными выводами, как противоречащими приведенным в самом же обжалуемом определении подходам, а также собранным по делу доказательствам, исходя в этой связи из того, что в силу части 1 статьи 64, статей 71 и 168 Арбитражного процессуального кодекса РФ арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, на основании представленных доказательств, при оценке которых он руководствуется правилами статей 67 и 68 данного Кодекса об относимости и допустимости доказательств.

В данном случае, действительно, кредитором и управляющим фактически не доказано (не подтверждено), что на момент совершения оспариваемой сделки должник отвечал формальным признакам несостоятельности (банкротства) – неплатежеспособности или недостаточности имущества; вместе с тем, как ссылается заявитель (указано выше), между ним и Обществом имелись взаимоотношения на основании договоров бытового заказа № 106 от 30.03.2016 и № 109 от 27.05.2016 г., и как установлено судебными актами, вынесенными по иску кредитора в связи с ненадлежащим исполнением Обществом своих обязательств (в частности - решением Ковровского городского суда Владимирской области от 02.06.2017 г. по делу № 2-775/2017), работы на объекте заказчика должник был начать с момента согласования конструкторских чертежей – 04.08.2016 г. - и окончить их в срок 23.09.2016 г.; данные обязательства должник надлежаще (в т.ч. в установленный срок) не исполнил (что, помимо прочего, явилось основанием для взыскания с должника соответствующей неустойки), а кредитор понес убытки, взысканные впоследствие по указанному делу.

Таким образом, несмотря на формальное отсутствие признаков несостоятельности (банкротства) на момент совершения спорных платежей, должник находился в преддверии банкротства; в этой связи, суд отмечает, что доказательств фактического оказания должником услуг по обязательствам перед кредитором (ни до 04.08.2016 г., ни в период с этой даты и до 23.09.2016 г., ни после этого, что могло бы свидетельствовать о продолжении Обществом стабильной хозяйственной деятельности), а равно как – в этой связи - и доказательств исполнения своих обязательств (в частности – по выполнению каких-либо работ, оказанию услуг и т.п.) перед другими контрагентами – ответчик не представил, а уже в 2017 г. должник вовсе прекратил свою деятельность, что подтверждается справкой, выданной руководителем должника 27.05.2021 г. (и что установлено ранее апелляционным судом при рассмотрении аналогичного спора - дело № А56-106396/2018/сд2); кроме того, устойчивое снижение финансовых показателей деятельности должника в 2015 – 2016 г.г., как и наличие у него признаков преднамеренного банкротства подтверждается анализом финансового состояния должника и соответствующим заключением, подготовленных временным управляющим по результатам процедуры наблюдения в отношении Общества, должником и ответчиком не оспоренных (документально не опровергнутых), при том, что И.В.. Вербин, будучи единственным участником и генеральными директором должника, был безусловно заинтересованным (аффилированным) по отношению к должнику лицом в понимании статьи 19 Закона о банкротстве, а соответственно - не мог не знать о реальном состоянии должника, ходе взаимоотношений с кредитором, состоянии активов и пассивов (включая неисполненные обязательства) и т.д.

Кроме того, суд отмечает, что само по себе наличие у должника признаков несостоятельности (банкротства) на момент совершения сделки (в данном случае – формальное отсутствие таких признаков) само по себе не препятствует квалификации сделки как подозрительной в соответствии с нормой пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, поскольку доказанность этих признаков всего лишь презумируют цель причинения вреда кредиторам, а отсутствие таких признаков само по себе не исключает вывод о совершении сделки именно с этой целью (соответствующая позиция выработана Верховным Судом, и в частности –приведена в определении от 01.10.2020 г. № 305-ЭС19-20861 (4) по делу № А40-158539/2016).

В связи с изложенным, определяющим обстоятельством, подтверждающим наличие или отсутствие вреда кредиторам в результате совершения спорной сделки и – как следствие – оснований для признания ее недействительной в соответствии с пунктом 2 статьи 61.2Закона о банкротстве является доказанность того, потрачены ли спорные суммы именно на нужды должника (либо – в противном случае, как полагает кредитор и управляющий – это означает вывод активов на заинтересованного, при этом, по отношению к должнику лица), что ответчик в данном случае доказывает представленными им в суде первой инстанции вместе с отзывом документами.

В частности, ответчик сослался на следующие обстоятельства/договорные обязательства (не принимая во внимание сумму средств в размере 46 324 руб. 80 коп. на оплату железнодорожных билетов в г. Ковров и обратно, факт обоснованности которой ни кредитор, ни управляющий в суде апелляционной инстанции не оспаривали - судебный акт в этой части, как указано выше, ими не обжалован и соответствующие доводы (возражения) ими не заявлены):  

- договор № 01/12-15 от 01.12.2015 г. между ООО «812» и Обществом, а также квитанции к приходным кассовым ордерам (ПКО) на сумму 200 000 руб. от 29.04.2016 г. и на сумму 59 974 руб. от 20.05.2016 г.;

- договор временного пользования № 1 от 21.04.2016 г. между непосредственно самим Обществом и ООО «Владимир и К» на сумму 299 840 руб.; товарно-транспортная накладная к нему и квитанция к ПКО № 12 от той же даты и на ту же сумму;

- счет-заказ № 32 от 02.06.2016 г., поставщик – ООО «СМС», покупатель – ООО «Петрополитано», на сумму 480 000 руб. и квитанции к ПКО № 32-1 от 02.06.2016 г. и № 32-2 от 11.06.2016 г. на общую сумму 480 000 руб.;

- договор поставки № 1 от 15.08.2016 г. на изготовление и передачу мебели, заключенный между ФИО5 и ООО «Владимир и К» на сумму 70 760 руб. и квитанции к ПКО № 23 от 15.08.2016 г. и № 28 от 16.09.2016 г. об оплате средств по этому договору на указанную суммы. 

Однако апелляционный суд исключительно критически относится к этим документам, поскольку, во-первых, даты и суммы этих документов не соотносятся с суммами, полученными ответчиком (их нельзя соотнести); во-вторых, в нарушение положений Указания Банка России от 11.03.2014 г. № 3210-У (ред. от 05.10.2020 г.) «О порядке ведения кассовых операций юридическими лицами и упрощенном порядке ведения кассовых операций индивидуальными предпринимателями и субъектами малого предпринимательства» (Зарегистрировано в Минюсте России 23.05.2014 г. № 32404) ответчиком не представлен отчет об использовании этих средств, а сами расчеты подобным образом (с учетом их сумм) противоречат  Указаниям Банка России от 09.12.2019 г. № 5348-У «О правилах наличных расчетов» (Зарегистрировано в Минюсте России 07.04.2020 г. № 57999), а в третьих, подлинники этих документов (в частности – квитанций к ПКО) суду не представлены, хотя для ответчика, как бывшего руководителя должника, это, очевидно, сложности не представляло, несмотря на что, как ссылается кредитор и управляющий, эту обязанность – по передаче всей финансово-хозяйственной документации Общества управляющему в рамках настоящего дела – о несостоятельности (банкротстве) должника в целом - ФИО5 ранее не исполнил (определение арбитражного суда от 18.06.2021 г. по обособленному спору № А56-106396/2018/истр), что свидетельствует о сокрытии этой документации и – соответственно – косвенно и о его недобросовестности (злоупотреблении правом) и в рамках данного обособленного спора.

Равным образом, ответчик не подтвердил, что услуги (товары), полученные Обществом в соответствии с приведенными выше документами, использованы для последующего исполнения обязательств перед ФИО2 (при отсутствии раскрытия ответчиком иных взаимоотношений, обязательств, контрагентов и т.д., в связи с которыми могли бы быть оказаны эти услуги и потрачены средства Общества и т.п., в т.ч. (например) для собственных нужд, поставки и установки на каком-либо объекте, дальнейшей продажи и т.п.), при том, что, как ссылается, в частности, управляющий (в т.ч. установлено в судебных актах по взысканию задолженности в пользу ФИО2), подтверждено представленными им документами и ответчиком документально не опровергнуто, в целях выполнения  улсуг в интересах кредитора Обществом было привлечено иное лицо - ООО «Джи-Стайл»

Кроме того, ответчиком не обосновано необходимость именно такого порядка расчетов между должником и его контрагентами (поставщиками (продавцами) и исполнителями (подрядчиками) – путем получения денежных средств ФИО5 с последующим их внесением или оплатой наличными в пользу иных (также юридических) лиц (почему Общество в этой части не применяло безналичные расчеты), при том, что как должник, будучи юридическим лицом, так и ФИО5, как его руководитель, не только могли, но и должны были безусловно фиксировать в надлежащей форме все факты хозяйственной жизни Общества (выдачу (перечисление) и расходование денежных средств), также как имеют значение для оценки доказательной силы (допустимости, относимости и достоверности) представленных ответчиком доказательств и иные возражения кредитора и управляющего, и в частности – тот факт, что указанный выше договор поставки № 1 от 15.08.2016 г. ООО «Владимир и К» заключен не с Обществом, а непосредственно с ФИО5, а согласно представленному в дело письму ООО «Владимир и К» от 12.03.2021 г. данное лицо заявило, что никаких отношений с ФИО5 оно не имело.

При таких обстоятельствах, по мнению апелляционного суда, представленными документами ответчик неправомерно (ненадлежаще) пытается оправдать цели получения им спорных денежных средств; однако, вопреки позиции ответчика, материалами дела подтверждается наличие всех условий для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона, и в частности - причинение вреда имущественным права кредиторов (отчуждение должником имущества при отсутствии встречного исполнения, что влияет на формирование конкурсной массы и возможность удовлетворения требований кредиторов), наличие у должника такой цели и осведомленность другой стороны сделки об указанной цели должника на момент ее совершения, в связи с чем и исходя также из совершения сделки в течение трехлетнего периода до возбуждения производства по делу о несостоятельности Общества (что, указано выше, имело место 03.10.2018 г.), эта сделка является недействительной в соответствии с указанной нормой - пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, как учитывая аффилированность должника и ответчика, полагает суд, что в действиях сторон сделки имеет место злоупотребление правом, а соответственно – сделка подлежит признанию недействительной (ничтожной) и согласно статье 10 Гражданского кодекса РФ. 

В этой связи суд отмечает, что исходя из содержания этой нормы, под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам; для установления в действиях граждан и организаций злоупотребления правом необходимо доказать, что при реализации принадлежащих им гражданских прав их намерения направлены на нарушение прав и законных интересов иных участников гражданского оборота или создают возможность их нарушения, т.е. для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам, при том, что злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки, а как разъяснено в пункте 4 постановления № 63, а равно как и в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.04.2009 г. № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.07.2013 г. № 60), исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам. 

Применительно же к заявленному ответчиком в суде первой инстанции доводу о пропуске срока исковой давности по части рассматриваемых требований, суд исходит из того, что этот срок фактически не пропущен, как минимум, по требованиям управляющего, поскольку в силу пункта 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве этот срок для последнего исчисляется с момента, когда управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных настоящим федеральным законом, и он (данный срок) в силу сложившейся судебной практикой, поддержанной высшими судебными инстанциями, не может начаться ранее утверждения управляющего, имеющего право на оспаривание сделки, что в данном случае имело место в момент утверждения конкурсного управляющего согласно решению арбитражного суда от 29.12.2019 г. (резолютивная часть объявлена 12.12.2019 г.), соответственно, срок исковой давности к моменту обращения управляющего с рассматриваемым заявлением (30.10.2020 г.) не истек.

Таким образом, обжалуемое определение, как содержащее  выводы,  не соответствующие фактическим обстоятельствам (материалам), и принятое в этой связи при неправильном применении норм материального права, подлежит отмене с принятием нового судебного акта – о частичном удовлетворении - в силу изложенного - заявленных кредитором и управляющим требований (в т.ч. с применением последствий недействительности в виде возврата в конкурсную массу должника спорных средств в этой части), а также с взысканием с ответчика в пользу кредитора понесенных последним при оспаривании сделки и подаче апелляционной жалобы расходов по оплате государственной пошлины (в полном объеме, поскольку размер удовлетворенных требований (1 091 178 руб. 20 коп.) превышает заявленную ФИО2 сумму - 898 603 руб.), а в пользу должника – госпошлины по заявлению управляющего в размере, исходя из соотношения удовлетворенных и заявленных им требований (1 091 178 руб. 20 коп./1 137 503 руб.). 

На основании изложенного и руководствуясь статьями 110, 112, 266, 268, 271 и 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 22.06.2021 г. по делу № А56-106396/2018/сд1,сд4 в обжалуемой части отменить.

Заявление ФИО2 и конкурсного управляющего ООО «Петрополитано» удовлетворить частично.

Признать недействительными сделками банковские операции по перечислению ООО «Петрополитано» (выдаче с расчетного счета под отчет) в период с 28.03.2016 по 06.09.2016 г. денежных средств ФИО5 на общую сумму 1 091 178 руб. 20 коп.

Применить последствия недействительности сделки: взыскать с ФИО5 в пользу ООО «Петрополитано» денежные средства в размере 1 091 178 руб. 20 коп.

Взыскать с ФИО5 в пользу ФИО2 6 000 руб. и 3 000 руб. государственной пошлины по заявлению и по апелляционной жалобе, соответственно.

Взыскать с ФИО5 в пользу ООО «Петрополитано» 5 755 руб. 65 коп. государственной пошлины по заявлению.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

И.В. Сотов

 

Судьи

 

Е.В. Бударина 

О.А. Рычагова