№ 09АП-57928/2023

Дело № А40-197568/21

г. Москва

05 октября 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 28 сентября 2023 года 

Постановление

 изготовлено в полном объеме 05 октября 2023 года  

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего судьи О.В. Гажур, судей Р.Г. Нагаева, Е.А. Скворцовой 

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,  

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2,  ФИО3  

на определение Арбитражного суда г. Москвы от 20 июля 2023 года по делу № А40197568/21 о признании сделки недействительной и применении последствий  недействительности сделки, ответчики: ФИО4, ФИО2, ФИО3,  

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО5 при участии в судебном заседании: от ФИО2: ФИО6 по дов. от 03.02.2022 от ФИО3: ФИО7 по дов. от 03.11.2022 от ГК «АСВ»: ФИО8 по дов. от 20.09.2023 

от финансового управляющего: ФИО9 по дов. от 25.07.2023  иные лица не явились, извещены  

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 17.03.2022 в отношении  ФИО5 (далее – должник) введена процедура реализации  имущества гражданина сроком на шесть месяцев, финансовым управляющим утверждён  ФИО10 (далее – финансовый управляющий), о чем опубликованы  сведения в газете «КоммерсантЪ» № 52 от 26.03.2022.  

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление финансового  управляющего, с учетом изменений, принятых в порядке статьи 49 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о признании  недействительными брачного договора 77 АВ 3044568 от 15.08.2017, заключённого между  ФИО11 и супругой ФИО4;  договора дарения нежилого здания от 19.03.2018 (здание (баня) площадью 45, 7 кв.м., с  кадастровым номером 50:19:0030532:201), договора дарения нежилого здания от  19.03.2018 (сооружение (беседка) площадью 33,5 кв.м. с кадастровым номером  50:19:0030532:199), договора дарения домовладения от 19.03.2018 (жилой дом площадью  

190,5 кв.м. с кадастровым номером 50:19:0030532:126), договора дарения нежилого здания  от 19.03.2018 (сооружение – сарай площадью 7,5 кв.м. с кадастровым номером  50:19:0030532:194), договора дарения земельного участка от 19.03.2018 (земельный  участок площадью 600 кв.м. с кадастровым номером 50:19:0030532:77), договора дарения  земельного участка от 19.03.2018 (земельный участок площадью 600 кв.м. с кадастровым  номером 50:19:0030532:51), договора дарения земельного участка от 19.03.2018  (земельный участок площадью 594 кв.м. с кадастровым номером 50:19:0030532:78),  заключенных между Брусенцевой Галиной Петровной и Мельниковой Олесей  Васильевной; договора купли- продажи недвижимости от 23.06.2021, заключённого между  Мельниковой Олесей Васильевной и Ивановой Ларисой Климентьевной; договора дарения  от 19.03.2018 (вид, номер и дата государственной регистрации права: №  77:04:0004016:3021-77/004/2018-5 от 02.04.2018), послужившего основанием к передаче  Брусенцевой Галиной Петровны (продавец/даритель) недвижимого имущества  Мельниковой Олесе Васильевне (покупатель/одаряемый) (квартира, площадью 83,5 кв.м. с  кадастровым номером 77:04:0004016:3021); договора дарения от 19.03.2018 (вид, номер и  дата государственной регистрации права: № 77:04:0004011:13844-77/004/2018-3 от  05.04.2018), послужившего основанием к передаче Брусенцевой Галиной Петровны  (продавец/даритель) недвижимого имущества Мельниковой Олесе Васильевне  (покупатель/одаряемый) (нежилое, помещение XXVI (ком. 114) площадью 15.6 кв.м. с  кадастровым номером 77:04:0004011:13844), и применении последствий  недействительности сделок.  

Определением от 20.07.2023 Арбитражный суд города Москвы признал  недействительными следующие сделки:  

1.Брачный договор 77 АВ 3044568 от 15.08.2017, заключённый между ФИО11 и супругой ФИО4;  

2.Договор дарения нежилого здания от 19.03.2018, заключённый между  ФИО4 и ФИО2 (здание (баня)  площадью 45, 7 кв.м., с кадастровым номером 50:19:0030532:201);  

3.Договор дарения нежилого здания от 19.03.2018, заключенный между  ФИО4 и ФИО2 (сооружение  (беседка) площадью 33,5 кв.м. с кадастровым номером 50:19:0030532:199);  

4.Договор дарения домовладения от 19.03.2018, заключенный между ФИО4 и ФИО2 (жилой дом площадью 190,5  кв.м. с кадастровым номером 50:19:0030532:126);  

5.Договор дарения нежилого здания от 19.03.2018, заключенный между  ФИО4 и ФИО2 (сооружение –  сарай площадью 7,5 кв.м. с кадастровым номером 50:19:0030532:194);  

6.Договор дарения земельного участка от 19.03.2018, заключенный между  ФИО4 и ФИО2 (земельный участок  площадью 600 кв.м. с кадастровым номером 50:19:0030532:77);  

7.Договор дарения земельного участка от 19.03.2018, заключенный между  ФИО4 и ФИО2 (земельный участок  площадью 600 кв.м. с кадастровым номером 50:19:0030532:51);  

8.Договор дарения земельного участка от 19.03.2018, заключенный между  ФИО4 и ФИО2 (земельный участок  площадью 594 кв.м. с кадастровым номером 50:19:0030532:78);  

9.Договор купли-продажи недвижимости от 23.06.2021, заключённый между  ФИО2 и ФИО3 (жилого строения  (дом) площадью 190,5 кв.м. с кадастровым номером 50:19:0030532:126; сооружение  (беседка) площадью 33,5 кв.м. с кадастровым номером 50:19:0030532:199; здание (баня),  площадью 45,7 кв.м. с кадастровым номером 50:19:0030532:201; здание (сарай), площадью  7,5 кв.м. с кадастровым номером 50:19:0030532:194; земельный участок, площадью 600  

кв.м. с кадастровым номером 50:19:0030532:77; земельный участок, площадью 600 кв.м. с  кадастровым номером 50:19:0030532:51; земельный участок, площадью 594 кв.м. с  кадастровым номером 50:19:0030532:78);  

10.Договор дарения от 19.03.2018 (вид, номер и дата государственной регистрации  права: № 77:04:0004016:3021-77/004/2018-5 от 02.04.2018), послуживший основанием к  передаче ФИО4 (продавец/даритель) недвижимого имущества  ФИО2 (покупатель/одаряемый) (квартира, площадью 83,5 кв.м. с  кадастровым номером 77:04:0004016:3021);  

11.Договор дарения от 19.03.2018 (вид, номер и дата государственной регистрации  права: № 77:04:0004011:13844-77/004/2018-3 от 05.04.2018), послуживший основанием к  передаче ФИО4 (продавец/даритель) недвижимого имущества  ФИО2 (покупатель/одаряемый) (нежилое, помещение XXVI  (ком. 114) площадью 15.6 кв.м. с кадастровым номером 77:04:0004011:13844).  

Применил последствия недействительности сделок: Восстановить режим  совместной собственности супругов ФИО5 и ФИО4, существовавший до заключения брачного договора.  

Обязал ФИО2 возвратить в конкурсную массу ФИО5:  

- нежилое помещение XXVI (ком. 114) площадью 15.6 кв.м. с кадастровым номером  77:04:0004011:13844, расположенное по адресу: 

<

...>; -  квартира, площадью 83,5 кв.м. с кадастровым номером 77:04:0004016:3021, расположенная  по адресу: г. Москва, Люблино, ул. Новороссийская, д. 32, кв. 23.  

ФИО12 Климентьевну возвратить в конкурсную массу ФИО5:  

- жилое здание с кадастровым номером 50:19:0030532:126, расположенное по  адресу: Рузский район, сельское поселение Ивановское, СНТ Голубые дали вблизи 

<

...> Площадь: 190.5 кв.м.;  

- нежилое сооружение с кадастровым номером 50:19:0030532:199, расположенное  по адресу: Московская область, Рузский район, СП Ивановское, вблизи п.Беляная Гора,  СНТ «Голубые дали», ул.4-я, д. 401, Площадь 33.5 кв.м.;  

- нежилое здание с кадастровым номером 50:19:0030532:201, расположенное по  адресу: Московская область, Рузский район, СП Ивановское, вблизи п. Беляная Гора, СНТ  «Голубые дали», ул.4-я, д.502, Площадь: 45.7 кв.м.;  

- нежилое здание с кадастровым номером 50:19:0030532:194, расположенное по  адресу: Московская область, Рузский район, СП Ивановское, вблизи п.Беляная Гора, СНТ  «Голубые дали», ул. 4-я, д. 502, Площадь: 7.5 кв.м.;  

- земельный участок с кадастровым номером 50:19:0030532:77, расположенный по  адресу: Местоположение установлено относительно ориентира, расположенного в  границах участка. Почтовый адрес ориентира: обл. Московская, р-н Рузский, с/т «Голубые  дали», вблизи д Иваново, уч. № 401. Площадь: 600 кв.м.;  

- земельный участок с кадастровым номером 50:19:0030532:51, расположенный по  адресу: Местоположение установлено относительно ориентира, расположенного в  границах участка. Почтовый адрес ориентира: обл. Московская, р-н Рузский, вблизи  п.Беляная Гора, СНТ «Голубые дали», уч. 403. Площадь: 600 кв.м.;  

- земельный участок с кадастровым номером 50:19:0030532:78, расположенный по  адресу: Местоположение установлено относительно ориентира, расположенного в  границах участка. Почтовый адрес ориентира: обл. Московская, р-н Рузский, с/т «Голубые  дали», вблизи д. Иваново, уч. № 502. Площадь: 594 кв.м.  

Не согласившись с указанным судебным актом, ФИО2 и ФИО3  обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в  которых просят отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт.  

В обоснование доводов жалобы ссылается на неполное выяснение обстоятельств,  имеющих значение для дела, нарушение судом норм материального и процессуального  права.  

Через канцелярию суда от ГК АСВ и финансового управляющего должника  поступили отзывы на апелляционные жалобы, которые приобщены к материалам дела в  порядке ст. 262 АПК РФ.  

В судебном заседании апелляционного суда представители ФИО2 и  ФИО3 доводы жалоб поддержали.  

Представители ГК АСВ и финансового управляющего должника по доводам жалоб  возражали, просили оставить оспариваемое определение суда первой инстанции без  изменений.  

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания  дела, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте  в сети Интернет, не явились, в связи с чем, апелляционная жалоба рассматривается в их  отсутствие, исходя из норм статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации.  

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ)  информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном  интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.  

Законность и обоснованность обжалуемого определения проверена апелляционным  судом в соответствии со ст. ст. 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации.  

Девятый арбитражный апелляционный суд, повторно рассмотрев дело в порядке ст.  ст. 268, 269 АПК РФ, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства, проверив  доводы апелляционной жалобы, оценив объяснения лиц, участвующих в деле, не находит  оснований для отмены обжалуемого определения, исходя из следующего.  

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, в  ходе проведения процедуры реализации финансовому управляющему стало известно из  ответа Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии о  заключении между должником ФИО11 и его супругой  ФИО4 брачного договора от 15.08.2017, зарегистрированного в  реестре за № 1-2667 в соответствии с которым установлен режим раздельной  собственности супругов на имущество, которое будет приобретаться ими в дальнейшем  (любое движимое и не движимое имущество), а также на имущество, непосредственно  указанное в настоящем брачном договоре.  

Согласно предоставленному брачному договору, должник произвел отчуждение ½  доли в праве собственности на имущество:  

• квартира площадью 83,5 кв.м. с кадастровым номером 77:04:0004016:3021  расположенная по адресу: г. Москва, Люблино, ул. Новороссийская, д. 32, кв. 23.  Кадастровая стоимость квартиры согласно выписке из ЕГРН № 77/100/225/2017-4158  составляет 14 951 176,84 руб.,  

• земельный участок площадью 600 кв.м с кадастровым номером 50:19:0030532:51  расположенный по адресу: Московская область, Рузский район, вблизи п. Беляная Гора,  СНТ «Голубые дали», уч. 403. Кадастровая стоимость земельного участка согласно  выписке из ЕГРН № 50/019/001/2017-3042 составляет 289 758,00 руб.  

• земельный участок площадью 600 кв.м. с кадастровым номером 50:19:0030532:77  расположенный по адресу: Московская область, Рузский район, с/т «Голубые дали»,  вблизи д. Иваново, участок № 401. Кадастровая стоимость земельного участка согласно  выписке из ЕГРН № 50/019/001/2017-2943 составляет 289 758,00 руб.  

• жилой дом площадью 190,5 кв.м. с кадастровым номером 50:19:0030532:126,  расположенный по адресу: Московская область, Рузский район, СП Ивановское, вблизи п.  

Беляная Гора, СНТ «Голубые дали», ул. 4-я, дом № 401. Кадастровая стоимость  указанного объекта согласно выписке ЕГРН № 50/019/001/2017-2940 составляет 1 717  875,66 руб.  

• сооружение: беседка площадью 33,5 кв.м. с кадастровым номером  50:19:0030532:19, расположенная по адресу: Московская область, Рузский район, СП  Ивановское, вблизи п. Беляная Гора, СНТ «Голубые дали», ул. 4-я, дом № 401.  Кадастровая стоимость указанного объекта согласно выписке ЕГРН № 50/019/001/2017- 3110 составляет 65 759,10 руб.  

• земельный участок площадью 594 кв.м. с кадастровым номером 50:19:0030532:78  расположенный по адресу: Московская область, Рузский район, с/т «Голубые дали» вблизи  д. Иваново, участок № 502. Кадастровая стоимость земельного участка согласно выписке  из ЕГРН № 50/019/001/2017-3045 составляет 286 860,42 руб.  

• сооружение - баня площадью 45,7 кв.м. с кадастровым номером 50:19:0030532:201  расположенная по адресу: Московская область, Рузский район, СП Ивановское, вблизи п.  Беляная Гора, СНТ «Голубые дали», ул. 4-я, дом № 502. Кадастровая стоимость  указанного объекта согласно выписке ЕГРН № 50/019/001/2017-2939 составляет 414 849,52  руб.  

• сооружение - сарай площадью 7,5 кв.м. с кадастровым номером 50:19:0030532:194  расположенный по адресу: Московская область, Рузский район, СП Ивановское, вблизи п.  Беляная Гора, СНТ «Голубые дали», ул. 4-я, дом № 502. Кадастровая стоимость  указанного объекта согласно выписке ЕГРН № 50/019/001/2017-3044 составляет 68 045,47  руб.  

• нежилое помещение XXVI (ком. 114) площадью 15.6 кв.м. с кадастровым номером  77:04:0004011:13844 расположенное по адресу: 

<

...>.  Кадастровая стоимость указанного объекта согласно выписке ЕГРН № 77/100/225/2017-  4170 составляет 532 805,05 руб.  

Впоследствии на основании договора дарения нежилого здания от 19.03.2018  (здание (баня) площадью 45, 7 кв.м., с кадастровым номером 50:19:0030532:201), договора  дарения нежилого здания от 19.03.2018 (сооружение (беседка) площадью 33,5 кв.м. с  кадастровым номером 50:19:0030532:199), договора дарения домовладения от 19.03.2018  (жилой дом площадью 190,5 кв.м. с кадастровым номером 50:19:0030532:126), договора  дарения нежилого здания от 19.03.2018 (сооружение – сарай площадью 7,5 кв.м. с  кадастровым номером 50:19:0030532:194), договора дарения земельного участка от  19.03.2018 (земельный участок площадью 600 кв.м. с кадастровым номером  50:19:0030532:77), договора дарения земельного участка от 19.03.2018 (земельный участок  площадью 600 кв.м. с кадастровым номером 50:19:0030532:51), договора дарения  земельного участка от 19.03.2018 (земельный участок площадью 594 кв.м. с кадастровым  номером 50:19:0030532:78), договора дарения от 19.03.2018 (квартира, площадью 83,5  кв.м. с кадастровым номером 77:04:0004016:3021) и договора дарения от 19.03.2018  нежилое, помещение XXVI (ком. 114) площадью 15.6 кв.м. с кадастровым номером  (77:04:0004011:13844) вышеуказанные объекты недвижимого имущества были отчуждены  ФИО4 (даритель) в пользу ФИО2  (одаряемая).  

В свою очередь, ФИО2 (продавец) на основании договора  купли-продажи от 23.06.2021 произвела отчуждение жилого строения (дом) пл. 190,5 кв.м.  с кад. № 50:19:0030532:126, сооружения (беседка) пл. 33,5 кв.м. с кад. №  50:19:0030532:199, здания (баня), пл. 45,7 кв.м. с кад. № 50:19:0030532:201, здания (сарай),  пл. 7,5 кв.м. с кад. № 50:19:0030532:194, земельного участка, пл. 600 кв.м. с кад.   № 50:19:0030532:77, земельного участка, пл. 600 кв.м. с кад. № 50:19:0030532:51  земельного участка, пл. 594 кв.м. с кад. № 50:19:0030532:78 в пользу ФИО3.  

Согласно условиям договора купли-продажи от 23.06.2021 стоимость  приобретенного имущества составляет (7 объектов):  

• жилое строение (дом) пл. 190,5 кв.м. с кад. № 50:19:0030532:126 - 5 510 000 руб.; 

• сооружение (беседка) пл. 33,5 кв.м. с кад. № 50:19:0030532:199 - 1 562 000 руб.;  • здание (баня), пл. 45,7 кв.м. с кад. № 50:19:0030532:201 - 1 350 000 руб.;  

• здание (сарай), пл. 7,5 кв.м. с кад. № 50:19:0030532:194 - 56 000,00 руб.;  • земельный участок, пл. 600 кв.м. с кад. № 50:19:0030532:77 - 303 000 руб.;  

• земельный участок, пл. 600 кв.м. с кад. № 50:19:0030532:51 - 303 000 руб.;  • земельный участок, пл. 594 кв.м. с кад. № 50:19:0030532:78 - 300 000 руб.  

Финансовый управляющий должника, полагая, что данная цепочка сделок (брачный  договор, договоры дарения, договор купли-продажи) нарушает права и законные интересы  кредиторов, на основании статей 10, 168 и 170 ГК РФ обратился в суд с настоящим  заявлением.  

Суд первой инстанции, удовлетворяя требования финансового управляющего,  установил, что оспариваемые сделки имели фиктивный характер, связаны исключительно  с переводом номинального владельца с супруги на формально независимое лицо, с целью  вывода из-под взыскания в пользу кредиторов, в результате заключённых сделок в  конкурсную массу должника не может быть включена указанная недвижимость, что  напрямую.  

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции в  силу следующего.  

Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве)  рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным  процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными  федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).  

В соответствии с пунктом 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об  оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2  или 61.3 указанного закона, может быть подано финансовым управляющим по своей  инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также  конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской  задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти  процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований  кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка  оспаривается, и его заинтересованных лиц.  

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные  должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны  недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а  также по основаниям и в порядке, которые указаны в названном Федеральном законе.  

В пункте 17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы  III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" разъяснено, что в порядке  главы III.1 Закона о банкротстве (в силу пункта 1 статьи 61.1) подлежат рассмотрению  требования арбитражного управляющего о признании недействительными сделок  должника как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве  (статьи 61.2 и 61.3 и иные содержащиеся в этом Законе помимо главы III.1 основания), так  и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности,  по основаниям, предусмотренным ГК РФ или законодательством о юридических лицах).  

Согласно разъяснениям абзаца 4 пункта 9.1 Постановления N 63, если суд, исходя  из доводов оспаривающего сделку лица и имеющихся в деле доказательств, придет к  выводу о наличии иного правового основания недействительности сделки, чем то, на  которое ссылается истец, то на основании части 1 статьи 133 и части 1 статьи 168 АПК РФ  

суд должен самостоятельно определить характер спорного правоотношения, возникшего  между сторонами, а также нормы права, подлежащие применению (дать правовую  квалификацию), и признать сделку недействительной в соответствии с надлежащей  нормой права.  

В силу разъяснений, изложенных в абзаце четвертом пункта 4 Постановления N 63,  наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок  само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой  допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского  кодекса Российской Федерации).  

Однако в упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими  за пределы дефектов подозрительных сделок (Определение ВС РФ от 28.04.2016 N 306- ЭС15- 20034).  

Таким образом, для признания сделки недействительной необходимо установить  наличие у сделки пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок  (предусмотренных статьями 61.2 и 61.3), для квалификации сделки, при совершении  которой допущено злоупотребление правом, как ничтожной (статьи 10 и 168 ГК РФ).  

Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а  также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев  подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее  проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия  заявления о признании должника банкротом. Тем же целям служит годичный срок исковой  давности, исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об  обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт  2 статьи 181 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, пункт 32 постановления N  63).  

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами  сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4  статьи 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не  говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть  квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и  168 ГК РФ.  

Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный  состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве  (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168  ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков  подозрительной сделки.  

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 ГК РФ по тем же  основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность  для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок,  и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.  

В силу изложенного заявление управляющего по данному обособленному спору  может быть удовлетворено только в том случае, если он доказал наличие в оспариваемой  сделке пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки. В отношении данного  подхода сформирована устойчивая судебная практика (постановление Президиума  Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 N 10044/11 по делу N  А32-26991/2009, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 N  306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 N 304-ЭС15-20061, от 31.08.2017 N 305-ЭС17-4886).  

Согласно пункту 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не  допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить  вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное  заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).  

В статье 1 Гражданского кодекса Российской Федерации отмечено, что при  установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских  обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать  добросовестно.  

Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или  недобросовестного поведения.  

Из содержания приведенных норм следует, что под злоупотреблением правом  понимается умышленное поведение управомоченных лиц, связанное с нарушением  пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение  вреда третьим лицам. Из положения указанной нормы следует, что действия по реализации  имеющихся прав, но причиняющие вред другим лицам, являются недозволенными  (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом.  

Назначение субъективного права состоит в предоставлении уполномоченному  субъекту юридически гарантированной возможности удовлетворять потребности, не  нарушая при этом интересов других лиц, общества и государства. Если субъективное  право осуществляется в противоречии с назначением, происходит конфликт между  интересами общества и конкретного лица. Следовательно, под злоупотреблением правом,  по смыслу ст. 10 ГК РФ, понимается осуществление уполномоченным субъектом своего  субъективного права в пределах предоставленных ему прав, но в противоречии с его  назначением, без соотнесения своего поведения с интересами общества и государства, и  при неисполнении корреспондирующей данному праву юридической обязанности. Для  установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и  оценка конкретных действий и поведения данных лиц с позиции возможных негативных  последствий, как для сторон сделок, так и для прав и законных интересов иных граждан и  юридических лиц. При этом необходимо учитывать, что в силу положений ст. 10 ГК РФ  любое злоупотребление правом - это всегда виновное правонарушение, происходящее на  фоне внешне и формально правомерных действий, в связи с чем, злоупотребление правом,  допущенное при совершении сделок, является основанием для признания этих сделок  ничтожными в соответствии со ст. 168 ГК РФ, как не соответствующих закону.  

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок  по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности  (банкротстве)" разъяснено, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими  правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и  необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по  требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана  недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка  должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.  

При этом в соответствии с правовой позицией, изложенной в определении  Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019 N 305-ЭС17-11710, применимой к  рассматриваемым правоотношениям, сама по себе недоказанность признаков  неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки  (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует  возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель  причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем,  в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 АПК РФ).  

В абзаце 32 статьи 2 Закона о банкротстве указано понятие вреда, причиненного  имущественным правам кредиторов - уменьшение стоимости или размера имущества  должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также  иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий,  

приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить  удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.  

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если  на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или  недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно.  

Согласно разъяснениям, данным в пункте 6 постановления Пленума ВАС РФ от  23.12.2010 N 63, при определении наличия признаков неплатежеспособности или  недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в  абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве.  

На основании статьи 2 Закона о банкротстве под неплатежеспособностью  понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или  обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных  средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано  иное. Под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных  обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью  имущества (активов) должника.  

Как следует из материалов обособленного спора и установлено судом первой  инстанции, в период с 17.09.2003 по 07.07.2017 должник занимал должность заместителя  председателя правления АО КБ Легион и являлся его акционером с долей участия в  размере 0,69%.  

В соответствии с приказами о распределении обязанностей и приложений к ним  ФИО5 направлял, контролировал и координировал деятельность руководителей  подразделений Банка: департамента управления ресурсами, кредитного управления,  управления оформления операций на финансовых рынках, управления расчетов и  межбанковских отношений, депозитария.  

05.03.2014 ФИО5 выдана доверенность, согласно которой ему среди  прочего предоставлено право совершать от имени и в интересах Банка все необходимые  юридические значимые действия в том числе заключать, изменять и расторгать договоры,  дополнительные соглашения к ним от имени АО КБ Легион.  

Приказами Банка России № ОД-1891, № ОД-1892 у АО КБ «Легион» с 07.07.2017  года отозвана лицензия на осуществление банковских операций и назначена временная  администрация Банка России по управлению Банком.  

Решением Арбитражного суда города Москвы от 08.09.2017 по делу № А40129253/17 АКБ «Легион» (АО) признан несостоятельным (банкротом), открыто  конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена государственная  корпорация «Агентство по страхованию вкладов».  

Банком России 26.09.2017 в СК России направлено заявление по ст. 158, 159, 160,  165, 201, 195 и 196 УК РФ по фактам хищения имущества Банка под видом кредитования  юридических и физических лиц, заключения с неплатежеспособными контрагентами  соглашения об уступке прав требования по кредитным договорам ООО «Капитал Трейд»,  ООО «ИКС ЛИЗИНГ», ООО «Яркий Мир», ООО «Тулз ин Тайм», ООО «ОрганикФуд»,  ООО «Монблан» и ФИО13, непередачи кредитных досье, а также возможного  преднамеренного банкротства Банка.  

ГСУ СК России 09.02.2018 в отношении председателя правления Банка ФИО14 и заместителя председателя правления Банка ФИО5 возбуждено уголовное  дело № 11802007703000040 по ч. 4 ст. 160 УК РФ, по факту хищения имущества Банка под  видом выдачи кредита ООО «ИКС ЛИЗИНГ» на сумму 80 млн руб.  

В ходе рассмотрения дела 20.02.2018 заявлены гражданский иск на сумму 80 млн  руб. и ходатайство о наложении арестов на имущество подозреваемых и иных лиц.  

В рамках дела о банкротстве АО КБ Легион 09.07.2020 в суд поступило заявление  конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по  обязательствам Банка - ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО5,  

Телегина В.С. и взыскании в солидарном порядке в пользу АКБ «Легион» (АО) денежных  средств в размере 8 837 390 000 руб.  

Приговором Тверского районного суда г. Москвы от 10.09.2020 ФИО5  признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 160 УК РФ,  частично удовлетворен гражданский иск, солидарно с ФИО5, ФИО18 в  пользу АКБ «Легион» (АО) в лице конкурсного управляющего ГК АСВ взыскана сумма  материального ущерба в размере 41 086 910,80 руб.; солидарно с ФИО5,  ФИО18, ФИО19, ФИО20 в пользу АКБ «Легион» (АО) в лице  конкурсного управляющего ГК АСВ взыскана сумма материального ущерба в размере 30  191 235,00 руб. (том 1 л.д. 128-148).  

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 11.03.2022 по делу № А40129253/17 к субсидиарной ответственности по обязательствам Кредитной организации  Акционерный Коммерческий Банк «Легион» (АО) (АКБ «Легион» (АО) привлечен  ФИО14; в части привлечения ФИО15,  ФИО16, ФИО5, ФИО17 отказано; приостановлено рассмотрение вопроса об определении размера  субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.  

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.07.2022  определение Арбитражного суда города Москвы от 11.03.2022 в отношении ФИО15, ФИО5 отменено, ФИО15,  ФИО5 привлечены к субсидиарной ответственности, приостановлено  производство в части размера ответственности до расчета с кредиторами.  

В рамках рассмотренного указанного заявления ФИО5 привлечен к  субсидиарной ответственности за совершение следующих действий, имевших место в  период с 01.03.2016 по 07.07.2017 (осуществление фактического контроля над АО КБ  Легион в должности заместителя председателя правления):  

- за принятие решений о выдаче Банком кредитов организациям, не  осуществляющим реальной хозяйственной деятельности, а также физическим лицам, не  имеющим возможности исполнить принятые на себя обязательства и сделок по  приобретению недвижимости, фактически не переданной Банку в собственность и  предоставлению денежных средств по договорам финансирования под уступку денежного  требования (факторинг) дебиторов-должников, не осуществляющим реальной  хозяйственной деятельности (сумма одобренных сделок 1 212 568 628,79 руб.);  

- за принятие решений о замещении обеспеченной безнадежной ссудной  задолженности на необеспеченную безнадежную ссудную задолженность и выводу  ликвидного залога по безнадежной ссудной задолженности (сумма сделок 16 674 939,58  руб.);  

- за принятие решений о замещении ликвидных активов в виде ювелирных изделий  на безнадежные права требования (сумма 582 422 915,78 руб.);  

- за принятие решений о заключения договоров цессии, в результате которых Банк  утратил права требования на ликвидный залог и приобрел права требования к  цессионариям, не осуществляющим реальной хозяйственной деятельности (сумма 161 187  000,00 руб.);  

- за не организацию работы Банка надлежащим образом, в результате чего из  хранилища Банка произошло хищение наличных денежных средств и монет из  драгоценного металла (ущерб 2 353 665 152,55 руб.).  

В силу части 4 статьи АПК РФ вступившие в законную силу приговор суда по  уголовному делу, иные постановления суда по этому делу обязательны для  арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и  совершены ли они определенным лицом.  

При таких обстоятельствах, в силу положений статьи 69 АПК РФ установленные в  рамках уголовного дела и обособленного спора по рассмотрению заявления о привлечении  

должника к субсидиарной ответственности обстоятельства хищения Брусенцевым В.В.  денежных средств вкладчиков Банка, приведших к причинению материального ущерба АО  КБ «Легион» на сумму не менее 71 млн. рублей в период с сентября 2015 г. по июль 2016  г., а также причинения Банку в период с 01.03.2016 по 07.07.2017 материального ущерба  на сумму не менее 8 млрд. рублей, не подлежат доказыванию вновь в рамках настоящего  обособленного спора.  

Согласно изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от  12.02.2018 N 305-ЭС17-11710 (3) по делу N А40-177466/2013 позиции, по смыслу абзаца  тридцать шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 Постановления  N 63 «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве»  обстоятельства наличия у должника задолженности перед кредитором, требования  которого в последующем включены в реестр требований кредиторов, с более ранним  сроком исполнения, в том числе наступившим к моменту заключения оспариваемой  сделки, подтверждают факт неплатежеспособности должника для целей оспаривания  сделок в деле о банкротстве.  

Согласно пункту 10 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 дата  причинения вреда кредитору, за который несет ответственность должник в соответствии  со статьей 1064 ГК РФ, признается датой возникновения обязательства по возмещению  вреда для целей квалификации его в качестве текущего платежа независимо от того, в  какие сроки состоится исчисление размера вреда или вступит в законную силу судебное  решение, подтверждающее факт причинения вреда и ответственность должника.  

Уголовный кодекс Российской Федерации, определяющий преступность деяния, его  наказуемость и иные уголовно-правовые последствия (часть первая статьи 3) также  признает временем совершения преступления время совершения общественно опасного  действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий (часть вторая  статьи 9) Поскольку с момента хищения чужого имущества (возникновения деликта) у  должника возникает обязанность перед потерпевшим по возмещению причинённого вреда  в силу норм статьи 15, пункта 2 статьи 307, пункта 1 статьи 1064 Гражданского кодекса,  следует признать, что на момент совершения сделки у должника имелись неисполненные  перед Банком обязательства на сумму не менее 8 млрд. рублей, из которых: 71 млн.  рублей. - на текущий момент предъявлено и включено в состав третьей очереди реестра  (т.е. в добровольном порядке ФИО5 последствия совершениям им  преступления не устранены), а также 8 млрд. рублей – наличие оснований для привлечения  ФИО5 к субсидиарной ответственности на сумму примерно равную указанному  размеру доказано, однако определение размера указанной суммы приостановлено, до  окончания расчетов с кредиторами Банка.  

Из этого следует, что на дату совершения вышеуказанного договора у должника  имелись признаки неплатежеспособности (недостаточности имущества).  

Кроме того, ФИО4 является заинтересованным по  отношению к должнику лицом.  

В силу статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к  должнику признается лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26.07.2006  N 135-ФЗ "О защите конкуренции" (далее - Закон о защите конкуренции) входит в одну  группу лиц с должником; лицо, которое является аффилированным лицом должника.  

Статья 19 Закона о банкротстве определяет круг заинтересованных лиц по  отношению к должнику. В целях настоящего Федерального закона заинтересованными  лицами по отношению к должнику признаются: лицо, которое в соответствии с  Федеральным законом от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции" входит в одну  группу лиц с должником; лицо, которое является аффилированным лицом должника.  

Заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его  супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их  родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.  

Как следует из содержания брачного договора на момент его заключения  Брусенцева Галина Петровна и должник состояли в зарегистрированном браке,  следовательно, являются заинтересованными лицами применительно к пункту 3 статьи 19  Закона о банкротстве.  

В рассматриваемом случае поведение сторон брачного договора свидетельствует о  цели причинения вреда имущественным правам кредиторов, в связи со следующим.  

Статьями 40, 42 Семейного кодекса РФ предусмотрено, что брачным договором  признается соглашение лиц, вступающих в брак, или соглашение супругов, определяющее  имущественные права и обязанности супругов в браке и (или) в случае его расторжения.  

Брачным договором супруги вправе изменить установленный законом режим  совместной собственности (статья 34 СК РФ), установить режим совместной, долевой или  раздельной собственности на все имущество супругов, на его отдельные виды или на  имущество каждого из супругов. Брачный договор может быть заключен как в отношении  имеющиеся, так и в отношении будущего имущества супругов. Супруги вправе  определить в брачном договоре свои права и обязанности по взаимному содержанию,  способы участия в доходах друг друга, порядок несения каждым из них семейных  расходов; определить имущество, которое будет передано каждому из супругов в случае  расторжения брака, а также включить в брачный договор любые иные положения,  касающиеся имущественных отношений супругов.  

Брачный договор может быть признан судом недействительным полностью или  частично по основаниям, предусмотренным ГК РФ для недействительности сделок (статья  44 СК РФ).  

В силу статьи 46 СК РФ супруг обязан уведомлять своего кредитора (кредиторов) о  заключении, об изменении или о расторжении брачного договора. При невыполнении этой  обязанности супруг отвечает по своим обязательствам независимо от содержания брачного  договора.  

Как указывал Конституционный Суд Российской Федерации, норма пункта 1 статьи  46 СК РФ закреплена законодателем исходя из необходимости обеспечения стабильности  гражданского оборота, а также защиты интересов кредиторов от недобросовестного  поведения своих контрагентов, состоящих в брачных отношениях, и с учетом того, что в  силу брачного договора некоторая, в том числе значительная, часть общего имущества  супругов может перейти в собственность того супруга, который не является должником.  

Соответственно, в силу названного положения не извещенный о заключении  брачного договора кредитор изменением режима имущества супругов юридически не  связан и по- прежнему вправе требовать обращения взыскания на имущество, перешедшее  согласно брачному договору супругу должника в установленном законом порядке  (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 13.05.2010 № 839-О-О).  

В силу пункта 3 статьи 308 ГК РФ брачный договор, являясь двусторонней сделкой,  связывает только супругов, при этом, ухудшение имущественного положения супруга- должника в результате исполнения такого договора не влечет правовых последствий для  не участвовавших в нем кредиторов должника (определение Верховного Суда Российской  Федерации от 23.05.2019 № 305-ЭС18-25248 по делу № А40-169307/2016).  

Аналогичный подход содержит пункт 9 постановления Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с  особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве  граждан», исходя из которого, если во внесудебном порядке осуществлены раздел  имущества, определение долей супругов в общем имуществе, кредиторы, обязательства  перед которыми возникли до такого раздела имущества, определения долей и  переоформления прав на имущество в публичном реестре (пункт 6 статьи 8.1 ГК РФ),  изменением режима имущества супругов юридически не связаны (статья 5, пункт 1 статьи  46 СК РФ).  

В силу пункта 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве это означает, что как  имущество должника, так и перешедшее вследствие раздела супругу общее имущество  включаются в конкурсную массу должника. Включенное таким образом в конкурсную  массу общее имущество подлежит реализации финансовым управляющим в общем  порядке с дальнейшей выплатой супругу должника части выручки, полученной от  реализации общего имущества.  

Как следует из хронологии развития событий, брачный договор был заключен  между ФИО5 и ФИО4 – 15.08.2017, т.е. спустя 27 лет 2 месяца и 13  дней с даты регистрации брака (02.06.1990); спустя 13 лет 10 месяцев и 29 дней с даты  назначения ФИО5 заместителем председателя правления АО КБ Легион; спустя  48 дней (28.06.2017) с даты принятия ЦБ РФ предписания в отношении АО КБ Легион  предусматривающего введение сроком на 6 месяцев с 28.06.2017г. ограничений на  заключение договоров новации, перевода долга, уступки прав требования по ссудной  задолженности, доверительного управления, финансовой аренды и иных договоров,  связанных с отчуждением финансовых активов с одновременным предоставлением  контрагенту права отсрочки платежа; спустя 39 дней (07.07.2017) с даты отзыва у АО КБ  «Легион» лицензии на осуществления банковских операций и отстранении ФИО5 от исполнения обязанностей, ввиду прекращения действия его доверенности; за 2 дня  (17.08.2017) до опубликования на сайте ЦБ РФ информации о результатах инспекционной  проверки АО КБ «Легион».  

По результатам проверки рабочей группой Банка России при проведении ревизии  банкнот, монет и иных ценностей установлены:  

- отсутствие в кассах внутренних структурных подразделений кредитной  организации денежной наличности на общую сумму порядка 0,36 млрд рублей (в рублевом  эквиваленте) и ценностей, находящихся на ответственном хранении в банке, в общем  размере 0,37 млрд рублей.  

- факты хищения из помещения Банка накануне отзыва лицензии кредитных досье  заемщиков с оригиналами кредитных договоров и договоров залога;  

Кроме того, брачный договор заключен за 24 дня (08.09.2017) до объявления судом  решения о признании АО КБ Легион банкротом, открытии процедуры конкурсного  производства и утверждении конкурсным управляющим ГК «АСВ»; за 42 дня (26.09.2017)  до направления Банком России в СК России заявления по ст. 158, 159, 160, 165, 201, 195 и  196 УК РФ по фактам хищения имущества АО КБ Легион под видом кредитования  юридических и физических лиц, заключения с неплатежеспособными контрагентами  соглашения об уступке прав требования по кредитным договорам непередачи кредитных  досье; за 5 месяцев и 25 дней (09.02.2018) до возбуждения ГСУ СК России в отношении  председателя правления Банка ФИО14 и заместителя председателя правления  Банка ФИО5 уголовного дела по ч. 4 ст. 160 УК РФ, по факту хищения  имущества Банка под видом выдачи кредита ООО «ИКС ЛИЗИНГ» на сумму 80 млн руб.;  за 6 месяцев и 5 дней (20.02.2018) до предъявления АО КБ Легион гражданского иска по  делу на сумму 80 млн руб. и ходатайство о наложении арестов на имущество  подозреваемых и иных лиц.  

Исходя из изложенного следует, что на момент совершения брачного договора  должник осознавал наличие оснований для взыскания с него в пользу Банка денежных  средств в рамках ущерба, причиненного его действиями в период занятия руководящей  должности. На момент совершения брачного договора должник осознавал наличие  финансовых проблем у АО КБ Легион в котором он занимал руководящую должность и не  мог не предвидеть скорый отзыв у Банка лицензии на осуществление банковских  операций, приближающееся банкротство и как следствие возбуждение связанных с ним  процессов в том числе по уголовно-правовому преследованию лиц, причастных к  хищениям и доведении кредитной организации до потери платежеспособности в том числе  и его самого.  

Аналогичным образом презюмируется, что информацией о негативном развитии  событий вокруг АО КБ Легион и как следствие Брусенцева В.В. располагала и его супруга  – Брусенцева Галина Петровна, являющаяся заинтересованным по отношению к должнику  лицом.  

В связи с указанным ФИО4 не могла не знать о том, что единственной  целью внезапной и в короткий срок безвозмездной передачи в ее пользу значительной  части объектов недвижимости, принадлежащих ФИО21 (в единоличной или  совместной собственности), является избежание обращения взыскания на него по долгам  должника. Об этом свидетельствуют, условия брачного договора в котором усматривается  неравенство раздела – поскольку должник не получил ликвидного имущества, за счет  которого бы кредиторы могли удовлетворить свои требования, в то время как ликвидные  объекты недвижимости были распределены только в пользу его супруги – ФИО4  

Вышеуказанные обстоятельства свидетельствуют о том, что целью заключения  брачного договора является распределение имущества между супругами, в нормальной  ситуации распределение имущества означает получение каждым из супругов какого-либо  имущества при его разделе, поскольку, как правило, каждый из супругов вносит  соответствующий вклад в его формирование и вправе претендовать на половину всего  совместно нажитого имущества.  

Однако, в рассматриваемом случае в результате заключения брачного договора  между ФИО5 и ФИО4 из совместного имущества супругов в  единоличную собственность ФИО4 перешла значительная часть имущества  должника (9 объектов недвижимого имущества), в том время как по результатам раздела в  собственность должника никакое имущество не перешло.  

Кроме того, следует отметить, что с учетом контекста негативных событий, в  котором происходило подписание договора - брачный договор содержит следующие -  невыгодные (кабальные) для ФИО5 условия:  

- имущество, которое будет приобретено супругами в период брака – будет являться  собственностью т ого из супругов, на имя которого оно оформлено или зарегистрировано  (п. 1.1).  

- имущество, документы на которое не оформляется или которое не подлежит  регистрации, будет принадлежать тому из супругов, который внес денежные средства на  оплату этого имущества (п. 1.2).  

- имущество, приобретенное одним из супругов после заключения договора любым  способом (в том числе квартиры и иная недвижимость, транспортные средства, иные  ценные вещи), не может быть признано их совместной собственностью даже в случае,  когда за счет имущества или труда другого супруга были произведены значительные  вложения, увеличивающие стоимость этого имущества. Понесенные расходы даже в  случае расторжения брака возмещению не подлежат (п. 1.3).  

Какого-либо обоснования необходимости включения данных условий в брачный  договор сторонами не представлено, равно как не представлено и разумных причин и  доказательств необходимости раздела имущества и обоснования передачи объектов  недвижимости исключительно в пользу ФИО4 спустя 27 лет с момента  регистрации брака.  

Учитывая изложенное, суд первой инстанции обоснованно установил наличие  оснований для признания брачного договора недействительной сделкой.  

При этом последующие сделки по отчуждению объектов недвижимого имущества  подлежат признанию недействительными, как являющиеся цепочкой последовательных  сделок в связи со следующим.  

Законодательство о банкротстве не содержит норм, запрещающих рассмотрение в  деле о банкротстве заявления конкурсного (финансового) управляющего или кредитора о  

признании недействительной сделки, совершенной между должником и конечным  приобретателем имущества, путем заключения взаимосвязанных с ними ряда договоров.  

При этом для квалификации цепочки договоров как единой сделки необходимо  установить, что отчуждение имущества конечному приобретателю изначально являлось  целью всех участников этих договоров (субъективный умысел участников сделки). Само  по себе заключение цепочки отдельных сделок с учетом финансово-экономического  положения должника на момент отчуждения имущества могут свидетельствовать об их  общей противоправной цели - выводе ликвидного имущества из владения должника.  

Исследование фактических обстоятельств дела также необходимо и при  рассмотрении требования о возврате имущества в конкурсную массу от фактического  владельца, в случае, если имущество перешло в его владение в результате совершения  ничтожных сделок.  

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса притворная сделка, то есть  сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных  условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом  существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.  

Действующее законодательство исходит из того, что прикрываемая сделка также  может быть признана недействительной по основаниям, установленным Гражданским  кодексом или специальными законами.  

Как разъяснено в абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления  N 25, притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для  прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок.  

Притворная сделка, в отличие от мнимой, как правило, исполняется реально, но это  исполнение отличается по своему содержанию от того, что внешне "прописано" условиями  фиктивной сделки: сделка либо имеет иную природу, либо условия сделки на самом деле  другие. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка,  которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную  волю всех участников сделки. (п. 87 Постановления Пленума ВС РФ N 25).Таким образом,  условием признания сделки притворной является установление иной природы сделки,  направленности воли сторон на достижение иного правового результата, чем кажется из  внешнего содержания сделки, или того же правового результата, но на других условиях.  

Следует обращать внимание на следующие критерии: цена сделки и совокупность  ее условий применительно итогового экономического результата, возможная  заинтересованность сторон.  

В определении от 31.07.2017 по делу N 305-ЭС15-11230 Верховный Суд  Российской Федерации, сформулировал следующие правовые позиции:  

- цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным  составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества  первым продавцом последнему покупателю. Само по себе осуществление государственной  регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным  покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании  пункта 2 статьи 170 ГК РФ;  

- при признании судом цепочки сделок притворными как прикрывающими сделку  между первым продавцом и последним покупателем возврат имущества от конечного  покупателя ее первоначальному продавцу осуществляется с использованием  реституционного механизма, а не путем удовлетворения виндикационного иска;  

- в рамках дела о банкротстве по требованию о признании нескольких сделок  единой сделкой (пункта 2 статьи 170 ГК РФ), совершенной в целях причинения вреда  имущественным правам кредиторов банка (пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве),  течение срока исковой давности начинается с того момента, когда временная  администрация, конкурсный управляющий реально имели возможность узнать не только о  самом факте совершения оспариваемых сделок, но и том, что они являются  

взаимосвязанными, притворными и действительно совершены в целях причинения вреда  кредиторам;  

- споры о признании недействительной сделки, которую прикрывает цепочка  последовательно совершенных сделок, по основаниям, предусмотренным положениями  Закона о банкротстве, относятся к компетенции арбитражного суда, рассматривающего  дела о банкротстве.  

На основании пункта 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по  договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать  другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право  (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от  имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.  

Согласно пункту 2 статьи 423 ГК РФ безвозмездным признается договор, по  которому одна сторона обязуется предоставить что-либо другой стороне без получения от  нее платы или иного встречного предоставления.  

Учитывая правовую природу договора дарения (ст. 572 ГК РФ), характерным  признаком этого договора является безвозмездность, которая исходя из смысла указанной  нормы означает, что даритель не получает никакого встречного предоставления со  стороны одаряемого.  

Оценивая обстоятельства заключения сделок, установлены следующие  обстоятельства.  

Как следует из представленных в материалы обособленного спора документов,  спустя с 7 месяцев и 4 дня с даты заключения брачного договора, супруга должника –  ФИО4 безвозмездно передает семь объектов недвижимости в пользу  ФИО22 на основании семи договоров дарения от 19.03.2018.  

Указанные сделки совершены супругой ФИО5 спустя 38 дней с даты  возбуждения ГСУ СК России в отношении ФИО5 уголовного дела по ч. 4 ст. 160  УК РФ, по факту хищения имущества Банка и спустя 27 дня с даты предъявления Банком  гражданского иска по делу на сумму 80 млн руб. и ходатайства о наложении арестов на  имущество подозреваемых и иных лиц Анализ и оценка поведения сторон свидетельствует  о том, что договоры дарения являются мнимыми сделками (п. 1. ст. 170 ГК РФ) поскольку  ФИО4 и ФИО2 при совершении сделки не стремились породить те  правовые последствия, которые обычно связаны с переходом права собственности в  отношении имущества (т.е. передаче прав владеть, пользовать, распоряжаться полученным  объектом).  

Действия по регистрации перехода права собственности совершены указанными  лицами формально лишь для придания действия законного вида, не вызывающего  подозрений у третьих лиц о передаче титула собственника третьему лицу . При этом  истинным смыслом совершения сделки была цель воспрепятствовать Банку получить  удовлетворение его требований за счет имеющегося имущества.  

При этом судом первой инстанции установлено, что ФИО4, ФИО2 и должник являются заинтересованными по отношению друг к другу лицами,  поскольку как установлено вступившим в законную силу определением суда от 07.03.2023  по настоящему делу ФИО23, являющаяся супругой  ФИО5 и ФИО24 являющая его дочерью, а  также ФИО25, состоящий с ней в браке - связаны между собой  родственными отношениями.  

Таким образом, из этого следует, что совершение фиктивной передачи имущества  стало возможным ввиду наличия родственных отношений между ФИО4 и  ФИО2, при этом ФИО4 осознавала противоправность своих  действий, поскольку произвела отчуждение практически всего полученного от должника  имущества в пользу номинального собственности – ФИО2,  связанной с должником, мотивы и экономическое обоснование передачи имущества в  

пользу указанного лица до настоящего времени не раскрыты, в связи с чем, договоры  дарения также признаются судом недействительными.  

В отношении требования о признании недействительным договора купли-продажи  недвижимости от 23.06.2021, заключённого между ФИО2 и  ФИО3, суд отмечает следующее.  

Как следует из материалов обособленного спора, одаряемая (ФИО2), в  свою очередь заключила договор купли-продажи на загородную недвижимость с ФИО3 в лице своего представителя ФИО26,  который является аффилированным с должником лицом, лицом, близким и доверенным к  должнику и его супруге, что подтверждают следующие обстоятельства.  

Так, согласно представленным сведениям, должник и ФИО26  зарегистрированы в реестре акционеров АКБ «Легион» (ОАО) за 2014 г. и в реестре  внеочередного собрания акционеров за 2014 г.  

При анализе информации в отношении общества «ТрейдСервис» Банком было  установлено, что ФИО26 также состоит в трудовых отношениях с  ООО «ТрейдСервис». Так, в частности, согласно данным ЕГРЮЛ ФИО26 является  руководителем ООО "РИВЕР ЛЕЙН" (ИНН: 

<

***>, ОГРН: 

<

***>),  организации учредителем которой является ФИО6 (ИНН:  

<

***>), который также является участником ООО «ТрейдСервис». Он же, в  частности, является действующим адвокатом и в настоящем процессе представляет  одновременно трех участников: ФИО4, ФИО5 и их дочь ФИО22  

ФИО26 помимо того, что он является акционером АО КБ  Легион, также был непосредственно его сотрудником и находился в прямом подчинении у  ФИО5, занимая должность его заместителя в кредитном отделе. Данное  обстоятельство установлено вступившим в законную силу определением Арбитражного  суда г. Москвы от 13.11.2019 по делу № А40-129253/17-129-160.  

Согласно анализу выписок по расчетным счетам ФИО5, открытых в ПАО  Сбербанк за период с 06.12.2018 по 01.08.2020, ФИО26 безвозмездно  (либо в счет иных договоренностей нераскрытых участникам процесса) перечислил в  пользу ФИО5 не менее 456 050 рублей. В свою очередь ФИО5 также  осуществлял в указанный период времени встречные перечисления средств в пользу  ФИО26 – на сумму не менее 69 000 рублей.  

Аналогичные взаимные перечисления зафиксированы при анализе выписки по  расчетному счет ФИО4 по счету в ПАО ФК Открытие. Так, в частности, за  период 2017 по 2021 гг. имеют места взаимные перечисления денежных средств между  ФИО27, ФИО25 и ФИО4 Причем такие  перечисления объясняются именно родственными связи, поскольку указаний в назначении  платежей на заключённых между сторонами гражданско-правовые сделки отсутствуют.  

Учитывая указанные согласующиеся между собой доказательства, следует прийти к  выводу о том, что ФИО23, являющаяся супругой  ФИО5, и ФИО24, являющая его дочерью, а  также ФИО26, являющийся ранее акционером АО КБ Легион,  находившийся в прямой зависимости от ФИО5, являясь его заместителем  кредитного отдела связаны между собой не просто лично-доверительными отношениями,  но и свойствами родства, что свидетельствует с точки зрения установленных законом о  банкротстве презумпций о наличии у них таких же знаний о финансовых трудностях  ФИО5 и его истинных целей как и у самого должника.  

При анализе банковских выписок ПАО «Сбербанк», начиная с 04.12.2018, должник  переводил денежные средства ФИО26, а также получал денежные  средства от ФИО26.  

Согласно предоставленному страховому полису ОСАГО (АльфаСтрахование)  период действия с 27.03.2019 по 26.03.2020 Иванов Станислав Юрьевич допущен к  управлению ТС, ранее принадлежащий должнику Mercedes Benz GL 500 г.р.з. В431СТ197.  

Таким образом, ФИО26, подписавшему договор купли-продажи от ФИО3 в отношении имущества, ранее принадлежащего ФИО5, об указанном  контексте развития событий вокруг кредитной организации и самого должника  доподлинно было известно и по той причине, что он непосредственно сам принимал  участие в кредитовании технических организаций за что впоследствии ФИО5 был  привлечен судом к субсидиарной ответственности. Он же до назначения временной  администрации и отстранении руководства Банка от своих обязанностей занимал  должность начальника отдела кредитования, находился в служебном подчинении в том  числе у ФИО5, принимал участи в заседаниях кредитных комитета банка на  которых решались вопросы одобрения выдачи кредитов (изменения их условий) в пользу  юридических, физических лиц и т.д.  

При этом короткий промежуток времени между совершенными сделками является  одним из признаков цепочки последовательных сделок с разным субъектным составом,  прикрывающих прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему  покупателю, указывает в том числе устоявшаяся судебно-арбитражная практика  (определение Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 308-ЭС15-12719 по делу № А328406/2014, определение Верховного Суда РФ от 03.02.2015 № 306-ЭС15-1141 по делу №  А12-18240/2013; определение Верховного Суда РФ от 23.03.2015 № 310-ЭС15-1118 по  делу № А09-11350/2005).  

Более того, у ФИО3 отсутствовала экономическая  возможность приобретения спорного недвижимого имущества.  

Правовой целью договора купли-продажи являются передача имущества от  продавца к покупателю и уплата покупателем продавцу определенной цены (статья 454  Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Факт получения (неполучения) оплаты за имущество является юридически  значимым обстоятельством для определения, была ли у сторон цель вывода имущества  должника из конкурсной массы в преддверии банкротства должника или действительного  получения должником равноценного встречного исполнения за него.  

Пунктом 2 статьи 861 ГК РФ предусмотрено, что расчеты между юридическими  лицами и расчеты с участием граждан, связанные с осуществлением ими  предпринимательской деятельности, совершаются в безналичном порядке. Расчеты между  этими лицами могут осуществляться также наличными деньгами, если иное не  установлено законом.  

Согласно требованиям статьи 9 Федерального закона от 06.12.2011 N 402-ФЗ "О  бухгалтерском учете" каждый факт хозяйственной жизни подлежит оформлению  первичным учетным документом. Первичный учетный документ составляется на  бумажном носителе и (или) в виде электронного документа, содержащего электронную  подпись.  

В соответствии с 4.1. оспариваемого договора объекты недвижимости проданы  ФИО3 по цене 9 687 000 рублей.  

Как пояснили ответчики, оплата стоимости объектов недвижимости произведена  наличными денежными средствами.  

Согласно разъяснениям, данным в пункте 26 постановления Пленума Высшего  Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых  процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве" при оценке  достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных  денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному  кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства:  позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить  

должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные  сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли  получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.  

ФИО3 для целей подтверждении своей финансовой  возможности произвести оплату его стоимости предоставила в материалы обособленного  спора договор займа, заключенный с ФИО28  (займодавец), по условиям которого ответчиком получен заем на сумму 9 300 000 руб.  

Между тем, как следует из представленной налоговой декларации займодавца за  2019 г. доход ФИО28 составил 2 737 233 руб., что несопоставимо с суммой  предоставленного займа.  

Иные доказательства, подтверждающие наличие у ФИО28 финансовой  возможности предоставить ответчику заем в размере 9 300 000 руб. в нарушение статьи 65  АПК РФ в материалы обособленного спора не представлены.  

Также стоит обратить внимание на то обстоятельство, что на дату совершения  сделки ФИО3 было 73 года, при этом каких-либо доказательств  платежеспособности ФИО3 (то есть, доказательств наличия в ее распоряжении  наличных денежных средств в заявленной сумме, в том числе: от осуществления трудовой  деятельности и получение от нее доходов (трудовой договор, сведения о размере  должностного оклада, справки по форме 2-НДФЛ), налоговые декларации, доказательства  получения денежных средств в заем либо в кредит (договоры займа, кредитные договоры),  доказательства наличия вкладов, лицевых счетов в банках и снятия наличных денежных  средства (договор банковского вклада, чек, выписка по счету из банка и т.п.), другие  источники доходов (от реализации имущества, получение прибыли и дивидендов от  участия в коммерческих организациях, доходы от ведения предпринимательской  деятельности и т.п.), получение денежных средств в порядке наследования и т.п.) не  представлено, равно как не представлены доказательства передачи денежных средств.  

Кроме того, конкурсным управляющим Банка при анализе материалов  вышеуказанного дела № А40-246490/17-47-2278 по спору с ФИО29 было  установлено, что договор банковского счета № 

<

***>, счет № 408028103*********00,  индивидуального предпринимателя в рублях РФ от 08.10.2014 заключенный между АКБ  «Легион» (АО) и ФИО29 подписан со стороны Банка –  ФИО30, предположительно являющейся дочерью  ФИО28 (займодавца ФИО3).  

При этом согласно информации, содержащейся в приказе от 05.02.2008 г. за № 21 о  распределении обязанностей между председателем правления ООО КБ Легион и его  заместителями/советниками конкурсным управляющим установлено, что ФИО28 являлся наряду с ФИО5 заместителем председателя  правления Банка и на период его отсутствия замещал его в должности.  

Как указал конкурсный управляющий Банка, обращает на себя внимание также и то  обстоятельство, что по результатам анализа картотеки арбитражных дела установлено, что  предположительно родная сестра ФИО29 - ФИО31 в рамках дела № А41-77385/2018 привлечена к субсидиарной ответственности по  обязательствам ООО «Мегаполис». В рамках указанного дела интересы ФИО31 также предположительно представляет супруга ФИО6 –  ФИО32, что в частности следует из последнего абзаца стр. 5  определения АС МО от 25.08.2020 по делу № А41-77385/2018, в котором указано, что  конкурсный управляющи «не препятствовала ознакомлению с документами к собранию  кредиторов направив 26.03.2020 все запрашиваемые документы представителю ФИО31 ФИО32 после получения от нее отсканированной доверенности в  электронном виде.» По мнению конкурсного управляющего АО КБ Легион -  вышеуказанные обстоятельства явно не являются случайными набором совпадений, а  указывают что участники всех сделок (ФИО5, ФИО33, ФИО22,  

Иванова Л.К.) действуют скоординированно, последовательно и объединены общей  противоправной целью – воспрепятствовать удовлетворению требований АО КБ Легион за  счет реализации имущества Должника.  

Согласно правовой позиции, изложенной в определение Верховного Суда  Российской Федерации от 28.09.2020 № 310-ЭС20-7837 – совокупность обстоятельств  наличия взаимоотношений сторон и отсутствие иных рациональных объяснений  свидетельствуют о том, что наиболее вероятный вариант развития событий заключается в  наличии между лицами, как минимум, фактической аффилированности, что обусловливает  как существование у них общих экономических интересов, так и занятие единой,  согласованной и скоординированной процессуальной стратегии в рамках дела о  банкротстве.  

Также признаками фактической аффилированности могут быть совпадения в  фамилии и отчестве контролирующих сторон сделки лиц, иные совпадения, которые не  могут быть объяснены обычной случайностью или иными рациональными объяснениями.  

Исходя из приведенных разъяснений высшей судебной инстанции следует, что  вывод о наличии фактической аффилированности между лицами должен основываться на  доказательствах, которые прямо или косвенно указывают на наличие общего  экономического интереса между лицами и скоординированность их действий.  

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том,  что спорные объекты недвижимости перешли ФИО3 безвозмездно, договор купли-продажи является также частью недействительной цепочки сделок.  

В данном случае суд первой инстанции, исследовав и оценив в совокупности  представленные в материалы дела доказательства, доводы и возражения участвующих в  деле лиц, по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации, принимая во внимание, что сделки совершены в отношении заинтересованных  по отношению к должнику лиц, осведомленность которых о неблагоприятном финансовом  состоянии должника презюмируется, отметив, что цепочки сделок в силу своего характера  являются безвозмездными сделками, совершение которых повлекло уменьшение размера  имущества должника (полное его выбытие), за счёт стоимости которого кредиторы могли  бы получить удовлетворение своих требований при реализации этого имущества в составе  конкурсной массы, пришел к обосноанному выводу о том, что такое отчуждение  имущества при наличии значительных финансовых обязательств было совершено с целью  сокрытия активов от обращения взыскания, в связи с чем, признает взаимосвязанные  сделки по выводу спорных объектов недвижимого имущества из конкурсной массы в  пользу конечных приобретателей ничтожными (мнимыми и притворными) сделками .  

Пунктом 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено,  что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех,  которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.  

В силу пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при  недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное  по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда,  когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или  предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия  недействительности сделки не предусмотрены законом.  

В силу п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или  иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а  также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой  III.1 Закона о банкротстве, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае  невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен  возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а  также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в  

соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об  обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.  

Применяя последствия недействительности сделки, суд преследует цель приведения  сторон данной сделки в первоначальное положение, которое существовало до ее  совершения.  

Согласно абзацу 3 пункта 16 Постановления N 63, если право на вещь,  отчужденную должником по сделке, после совершения этой сделки было передано другой  стороной сделки иному лицу по следующей сделке (например, по договору купли- продажи), то заявление об оспаривании первой сделки предъявляется по правилам статьи  61.8 Закона о банкротстве к другой ее стороне. Если первая сделка будет признана  недействительной, должник вправе истребовать спорную вещь у ее второго приобретателя  только посредством предъявления к нему виндикационного иска вне рамок дела о  банкротстве по правилам статей 301 и 302 ГК РФ.  

Между тем, в рассматриваемом случае оспариваемые сделки судом оценены и  квалифицированы цепочкой последовательных притворных сделок.  

Как указано выше, согласно правовой позиции Верховного Суда Российской  Федерации, изложенной в определении от 31.07.2017 по делу N 305-ЭС15-11230, при  признании судом цепочки сделок притворными как прикрывающими сделку между  первым продавцом и последним покупателем возврат имущества от конечного покупателя  ее первоначальному продавцу осуществляется с использованием реституционного  механизма, а не путем удовлетворения виндикационного иска.  

При указанных обстоятельствах, принимая во внимание правовую позицию  Верховного Суда Российской Федерации, изложенную в определении от 31.07.2017 по  делу N 305-ЭС15-11230, поскольку доказательства выбытия спорных объектов  недвижимого имущества из владения ответчиков ФИО2 и ФИО3 -  конченых приобретателей имущества в материалы обособленного спора не представлены,  в порядке применения последствий недействительности сделки суд первой инстанции  обязал ФИО2 и ФИО3 возвратить в конкурсную массу должника  отчужденные объекты недвижимого имущества.  

Дополнительным последствием недействительности брачного договора является  восстановление законного режима имущества, совместно нажитого супругами в период  брака.  

Доводы ФИО22 о невозможности применения судом последствий  недействительности совершенных сделок в виде возврата в конкурсную массу квартиры  площадью 83,5 кв.м. № 77:04:0004016:3021, поскольку в имущество является  единственным пригодным местом для проживания должника и членов его семьи,  признаются судом несостоятельными, так как исполнительский иммунитет не  распространяется на случаи признания сделки недействительной по основаниям,  предусмотренным Законом о банкротстве (определение Конституционного Суда РФ от  25.11.2020 № 2784-О; постановление Арбитражного суда Московского округа от  06.08.2019 № Ф05-8445/2017 по делу № А40-157277/2016; постановление Арбитражного  суда Московского округа от 09.04.2019 № Ф05-4080/2019 по делу № А40-150188/2017).  

В отношении доводов апеллянтов о пропуске финансовым управляющим срока  исковой давности, суд отмечает следующее.  

В соответствии с пунктом 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской  Федерации (далее – ГК РФ) истечение срока исковой давности, о применении которой  заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в  иске.  

Согласно п. 2 ст. 181 ГК РФ, срок исковой давности по требованию о признании  оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности  составляет один год.  

В силу п. 2 ст. 213.32 Закона о банкротстве право на подачу заявления об  оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3  настоящего Закона о банкротстве основаниям возникает с даты введения  реструктуризации долгов гражданина, при этом срок исковой давности исчисляется с  момента, когда финансовый управляющий узнал или должен был узнать о наличии  указанных в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона оснований.  

Установлено, что первая процедура банкротства – процедура реализации имущества  гражданина была введена решением Арбитражного суда города Москвы от 11.03.2022.  

С рассматриваемым заявлением финансовый управляющий обратился в суд  05.09.2022, т.е. в течение срока исковой давности, в связи с чем, доводы о пропуске  финансовым управляющим срока исковой давности подлежат отклонению.  

Вопреки доводам заявителей жалоб рассматриваемые сделки подпадают под  понятие цепочки договоров как единой сделки, совершенной со злоупотреблением правом.  

С учетом характера совершенных ФИО5 деяний и действий, следует  однозначный вывод о том, что на момент совершения брачного договора Должник  осознавал наличие оснований для взыскания с него в будущем в пользу Банка денежных  средств в рамках ущерба, причиненного его действиями в период занятия руководящей  должности. Также на момент совершения брачного договора Должник осознавал наличие  финансовых проблем у Банка, в котором он занимал руководящую должность и не мог не  предвидеть скорый отзыв у Банка лицензии на осуществление банковских операций,  приближающееся банкротство и как следствие возбуждение связанных с ним процессов в  том числе по уголовно-правовому преследованию и привлечению к субсидиарной  ответственности лиц, причастных к хищениям и доведению кредитной организации до  потери платежеспособности в том числе и его самого.  

Исходя из вышеизложенного, Банк полагает, что применительно к  рассматриваемому случаю имеются основания признать, что на момент совершения  сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности, а равно и основания полагать,  что сделки совершены с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов.  

Анализ и оценка поведения сторон свидетельствует о том, что Брачный договор,  договоры дарения, а также договор купли продажи являются мнимыми сделками (п. 1. ст.  170 ГК РФ) поскольку ФИО5, ФИО4, ФИО2 и ФИО3  при совершении сделки не стремились породить те правовые последствия, которые  обычно связаны с переходом права собственности в отношении имущества (т.е. передаче  прав владеть, пользовать, распоряжаться полученным объектом). Действия по регистрации  перехода права собственности совершены указанными лицами формально лишь для  придания действия законного вида, не вызывающего подозрений у третьих лиц о передаче  титула собственника третьему лицу. При этом истинным смыслом совершения сделки  была цель воспрепятствовать Банку получить удовлетворение его требований за счет  имеющегося имущества.  

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не находит оснований  для отмены или изменения определения суда первой инстанции по доводам, изложенным в  апелляционной жалобе.  

Иных доводов, основанных на доказательственной базе, которые бы влияли или  опровергали выводы суда первой инстанции, апелляционная жалоба не содержит.  

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу ч. 4 ст. 270 АПК РФ  безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не  установлено.  

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 272  Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации, Девятый арбитражный  апелляционный суд  

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 20 июля 2023 года по делу № А40197568/21 оставить без изменения, а апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3 - без удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть  обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в  Арбитражный суд Московского округа.  

Председательствующий судья: О.В. Гажур  

Судьи: Р.Г. Нагаев  

 Е.А. Скворцова 

Телефон справочной службы суда – 8 (495) 987-28-00.