АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА

Кремль, корпус 4, Нижний Новгород, 603082

 http://fasvvo.arbitr.ru/ E-mail: info@fasvvo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции 

 

Нижний Новгород

Дело № А43-36864/2021

12 марта 2024 года

 

Резолютивная часть постановления объявлена 27 февраля 2024 года.

 

Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе:

председательствующего Ионычевой С.В.,

судей Кузнецовой Л.В., Ногтевой В.А.

 

при участии представителей

ФИО1:

ФИО2 по доверенности от 24.11.2022,

ФИО3:

ФИО4 и ФИО5 по доверенности от 28.09.2021

 

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы

ФИО6 и ФИО1 

 

на определение Арбитражного суда Нижегородской области от 29.09.2023 и 

на постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 04.12.2023

по делу № А43-36864/2021,

 

по заявлению ФИО3

к ФИО6 

о признании сделки недействительной и

о применении последствий ее недействительности

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве)

ФИО1

(ИНН: 

<

***>)

 

и   у с т а н о в и л : 

 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО1 (далее – должник) в Арбитражный суд Нижегородской области обратился конкурсный кредитор ФИО3 с заявлением о признании недействительной сделкой договора купли-продажи квартиры, заключенного должником с ФИО6, а также о применении последствий недействительности сделки. Заявление основано на статьях 10 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункте 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Суд первой инстанции определением от 29.09.2023, оставленным без изменения постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 04.12.2023, удовлетворил заявленные требования: признал договор недействительным, применил последствия его недействительности в виде взыскания с ответчицы в конкурсную массу должника 4 654 262 рублей.

Не согласившись с состоявшимися судебными актами, ФИО1 и           ФИО6 обратились в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационными жалобами, в которых просят отменить определение и постановление, отказать в удовлетворении заявления.

Должник в кассационной жалобе указывает, что на момент совершения оспоренной сделки он не являлся неплатежеспособным, поскольку обязательство по возврату денежных средств ФИО7 возникло у него лишь после вступления в силу определения Арбитражного суда Нижегородской области от 11.06.2020 по делу № А43-8377/2018, которым признана недействительной сделка по их передаче. На момент заключения договора купли-продажи у него не имелось просрочек по кредитным обязательствам, не возникла задолженность перед ФИО3 Стороны по сделке не могли преследовать цель причинения вреда имущественным интересам кредиторов, поскольку кредиторов у должника не было. Кроме того, должник указывает, что в любом случае спорное жилое помещение было бы защищено исполнительским иммунитетом, если бы не было отчуждено ответчице, то есть вред имущественным интересам кредиторов в любом случае не причинен. Факты своей регистрации по иному адресу, изменения адреса регистрации после совершения оспоренной сделки и владения семьей иным жилым помещением ФИО1 считает не имеющими правового значения для настоящего спора и не свидетельствующими о недобросовестности должника. Податель жалобы оспаривает выводы судов о безденежности договора. Должник настаивает, что у ответчицы и ее супруга имелись денежные средства в достаточной сумме для приобретения спорного жилого помещения, о чем свидетельствуют выписки по счетам, представленные в дело. 

ФИО6 в кассационной жалобе указывает, что суду следовало привлечь к участию в рассмотрении спора в качестве соответчика ее супруга ФИО8, поскольку обжалованные судебные акты затрагивают его права, так как спорное жилое помещение приобретено супругами в период брака и является совместно нажитым имуществом. Заявительница утверждает, что у нее с супругом имелась финансовая возможность приобрести жилое помещение у должника. 

Подробно доводы изложены в кассационных жалобах.

В судебном заседании окружного суда представитель ФИО1 поддержала доводы, изложенные в кассационной жалобе. Представители ФИО3 просили отказать должнику и ответчице в удовлетворении жалоб и оставить состоявшиеся судебные акты без изменения, как законные и обоснованные.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, не обеспечили явку представителей в судебное заседание, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалоб в их отсутствие. 

Законность обжалованных судебных актов проверена Арбитражным судом Волго-Вятского округа в порядке, установленном в статьях 274, 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, применительно к доводам кассационных жалоб. 

Изучив материалы дела, проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационных жалобах, заслушав лиц, явившихся в судебное заседание, суд округа не нашел оснований для отмены принятых судебных актов в силу следующего.

Как следует из материалов дела, ФИО1 (продавец) и ФИО6 (покупатель) заключили договор от 23.09.2019 купли-продажи квартиры, общей площадью 46,7 квадратных метров, с кадастровым номером 52:18:0070076:1864, расположенной в доме № 7В по улице Бориса Панина в Нижнем Новгороде. Стоимость жилого помещения стороны согласовали в размере 2 300 000 рублей. В пункте 3 договора предусмотрено, что расчет произведен полностью при его подписании.

Согласно пункту 4 договора покупатель покупает жилое помещение в качественном состоянии пригодном для проживания в исправном техническом состоянии, обеспечивающим нормальную эксплуатацию. Претензий к качеству жилого помещения на момент подписания договора у покупателя не имеется. 

Право собственности на квартиру зарегистрировано за покупателем 04.10.2019.

Арбитражный суд Нижегородской области определением от 19.11.2021 возбудил настоящее дело о несостоятельности (банкротстве) ФИО1 по его заявлению; решением от 04.02.2022 признал должника несостоятельным (банкротом), ввел в отношении него процедуру реализации имущества гражданина, утвердил финансовым управляющим ФИО9; определением от 17.06.2022 включил в третью очередь реестра требований кредиторов ФИО1 требование         ФИО3 в сумме 5 970 868 рублей 91 копейка.

ФИО3, посчитав, что договор купли-продажи жилого помещения от 23.09.2019 является недействительной сделкой, поскольку на момент его заключения у ФИО1 имелись признаки неплатежеспособности, жилое помещение отчуждено в пользу близкого родственника (дочери) в целях недопущения обращения на него взыскания в пользу независимых кредиторов, обратился в суд с настоящим заявлением. 

В силу пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника.

Для признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности следующих обстоятельств: сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (пункт 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 7 Постановления № 63, презумпция осведомленности другой стороны сделки о совершении этой сделки с целью причинить вред имущественным интересам кредиторов применяется, если другая сторона признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Из разъяснений, данных в абзаце четвертом пункта 9 Постановления № 63, следует, что в случае оспаривания подозрительной сделки суд проверяет наличие оснований, установленных как в пункте 1, так и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Наличие специальных оснований для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную по смыслу статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 4 Постановления № 63).

При этом для применения данных статей необходимо наличие обстоятельств, выходящих за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве; иной подход приводит к тому, что содержание названной специальной нормы потеряет смысл ввиду его полного поглощения содержанием норм Гражданского кодекса Российской Федерации о злоупотреблении правом.

В пункте 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Для квалификации сделки в качестве ничтожной по основаниям, предусмотренным в статьях 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо доказать либо сговор обоих участников сделки в целях совершения недобросовестных действий, либо осведомленность одной из сторон о недобросовестной цели сделки, имеющейся у другой стороны.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25) указано, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе, в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Из приведенных норм и разъяснений следует, что под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченных лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное на причинение вреда другому лицу или реализацию иного противоправного интереса, не совпадающего с обычным хозяйственным (финансовым) интересом добросовестных участников гражданского оборота.

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага, в том числе уменьшение или утрата дохода, необходимость несения новых расходов.

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам.

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов, по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Нарушение участниками гражданского оборота при заключении договора статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, выразившееся в злоупотреблении правом, отнесено законом к числу самостоятельных оснований для признания сделки недействительной.

О злоупотреблении сторонами правом может свидетельствовать совершение сделок, прикрывающих сделку по выводу ликвидного имущества из собственности должника во избежание возможного обращения взыскания на это имущество по обязательствам перед кредиторами.

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Законом признается совершенной лишь прикрываемая сделка – та сделка, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 Постановления № 25, притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В рассмотренном случае суды пришли к выводу о том, что на момент совершения оспоренной сделки ФИО1 являлся неплатежеспособным, поскольку имел неисполненные обязательства перед кредиторами, требования по которым впоследствии включены в реестр в процедуре его банкротства. У должника имелась задолженность перед ФИО3 в связи с признанием Арбитражным судом Нижегородской области определением от 11.06.2020 по делу № А43-8377/2018 о несостоятельности (банкротстве) Шныря А.В. недействительной сделкой на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (притворная сделка) передачу им наличных денежных средств ФИО1 в общей сумме 5 964 868 рублей 91 копейка в период с 31.10.2017 по 24.04.2019. Денежные средства в указанной сумме суд взыскал с должника в конкурсную массу Шныря А.В. Впоследствии ФИО3 приобрел право требования задолженности с ФИО1 по договору уступки от 24.09.2021 № 1 (в результате торговых процедур).

Исходя из положений пункта 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающего, что ничтожная сделка недействительна вне зависимости от ее признания таковой судом, на момент передачи ему денежных средств, ФИО1 не мог не осознавать, что нарушает правопорядок. При этом в силу пункта 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. 

Выводы судов о том, что обязанность ФИО1 возвратить денежные средства Шнырю А.В. возникла с октября 2017 года и далее формировалась нарастающим итогом, являются верными. Впоследствии ФИО1 обратился в суд с заявлением о своем банкротстве, сославшись, в частности, на долг перед ФИО3 При таких обстоятельствах ссылки заявителя на то, что у него на момент отчуждения жилого помещения не имелось неисполненных обязательств, в том числе, перед указанным кредитором, ошибочны и справедливо не приняты судами во внимание.

Судебные инстанции также посчитали, что в результате совершения оспоренной сделки причинен ущерб имущественным интересам кредиторов ФИО1

Суды установили, что стороны согласовали в договоре цену спорного жилого помещения в размере 2 300 000 рублей. Между тем ФИО3 в обоснование занижения цены имущества относительно рыночной представил отчет об оценке от 04.10.2022 № 10-22/146, согласно которому на момент заключения договора стоимость жилого помещения составляла 4 654 262 рубля. Кредитор настаивал, что ликвидный актив (объект недвижимости) выбыл из собственности должника по двукратно заниженной цене. 

Превышение рыночной стоимости проданного имущества над договорной ценой само по себе не свидетельствует об осведомленности контрагента должника-банкрота о противоправной цели сделки. Между тем выводы судов в данной части согласуются со сформированным сложившейся судебной практикой правовым подходом о применении критерия кратности, явного и очевидного для любого участника рынка (пункт 12 Обзора судебной практики № 1 (2022), утвержденного 01.06.2022 Президиумом Верховного Суда Российской Федерации).

Необъяснимое двукратное или более отличие цены договора от рыночной должно вызывать недоумение или подозрение у любого участника хозяйственного оборота (абзац третий пункта 93 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»). 

Поскольку понятие неравноценности является оценочным, квалификация осуществленного предоставления как неравноценного определяется в каждом случае исходя из конкретных характеристик сделки и отчуждаемого имущества. Помимо цены для определения признака неравноценности во внимание должны приниматься все обстоятельства совершения сделки.

В рассмотренном случае, оценивая характеристики объекта недвижимости, суды также приняли во внимание расценки на иные аналогичные жилые помещения, а также учли, что спорное жилое помещение расположено в многоквартирном доме, сданном в эксплуатацию в 2012 году. При таких обстоятельствах суды заключили, что реальная рыночная стоимость отчужденного жилого помещения соответствовала стоимости, определенной экспертом. Кроме того, судебные инстанции приняли во внимание, что через полтора года после приобретения объекта недвижимости ответчица реализовала его иному лицу – ФИО10 Ответчица в обоснование увеличения стоимости перепроданной квартиры сослалась на выполнение косметического ремонта, приобретение бытовой техники, произведение неотделимых улучшений на объекте на сумму 2 600 000 рублей. Между тем суды справедливо обратили внимание, что в материалы обособленного спора не представлены какие-либо сведения об их стоимости, доказательства приобретения стройматериалов, техники и тому подобное.

Презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений является опровержимой. В ситуации, когда лицо, оспаривающее совершенную сделку, представило достаточно серьезные доказательства и привело убедительные аргументы в пользу того, что стороны сделки при ее заключении действовали недобросовестно, с намерением причинения вреда, на ответчиков переходит бремя доказывания обратного. В рассмотренном случае убедительных документальных доказательств, опровергающих, что должник и ответчица необоснованно занизили стоимость спорного объекта недвижимости в два раза, участвующие в рассмотрении спора лица не представили (статьи 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Судебные инстанции не обнаружили оснований для признания обоснованными доводы заявителей о том, что оспоренная сделка не причинила вред имущественным интересам должника, поскольку спорное жилое помещение было бы защищено исполнительским иммунитетом. 

В пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» разъяснено, что целью оспаривания сделок в рамках дела о банкротстве является возврат в конкурсную массу того имущества, которое может быть реализовано для удовлетворения требований кредиторов. Поэтому не подлежит признанию недействительной сделка, направленная на отчуждение должником жилого помещения, если на момент рассмотрения спора в данном помещении продолжают совместно проживать должник и члены его семьи и при возврате помещения в конкурсную массу оно будет защищено исполнительским иммунитетом (статья 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

При оспаривании сделки должника по отчуждению жилого помещения суд до разрешения обстоятельств, касающихся недействительности сделки, должен проверить, не является ли данное помещение единственным пригодным для проживания должника и членов его семьи, не защищен ли данный объект исполнительским иммунитетом.

В приведенных разъяснениях речь идет о жилых помещениях, являющихся единственными пригодными для проживания, в первую очередь, должника, как центральной фигуры в деле о несостоятельности (банкротстве), а при наличии у него членов семьи, совместно с ним проживающих, – и для этих лиц.

Целью оспаривания сделок в рамках дела о банкротстве является возврат в конкурсную массу того имущества, которое может быть реализовано для удовлетворения требований кредиторов. Не подлежит признанию недействительной сделка, направленная на отчуждение должником жилого помещения, если при возврате помещения в конкурсную массу оно будет защищено исполнительским иммунитетом (статья 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Вопрос о пределах действия имущественного (исполнительного) иммунитета при обращении взыскания по исполнительным документам на принадлежащие гражданину-должнику на праве собственности объекты недвижимости, включая жилые помещения, неоднократно затрагивался Конституционным Судом Российской Федерации.

В постановлении от 26.04.2021 № 15-П Конституционный Суд Российской Федерации отразил, что со вступления данного постановления в силу абзац второй части 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в дальнейшем не может служить нормативно-правовым основанием безусловного отказа в обращении взыскания на жилые помещения, указанные в нем, если суд считает необоснованным применение исполнительского иммунитета.

По смыслу приведенных в Постановлении № 15-П разъяснений исполнительский иммунитет в отношении жилых помещений предназначен для гарантии гражданину-должнику и членам его семьи уровня обеспеченности жильем, необходимого для нормального существования, не допуская нарушения самого существа конституционного права на жилище и умаления человеческого достоинства, однако он не носит абсолютный характер. Исполнительский иммунитет не предназначен для сохранения за гражданином-должником принадлежащего ему на праве собственности жилого помещения в любом случае. В применении исполнительского иммунитета суд может отказать, если доказано, что ситуация с единственно пригодным для постоянного проживания помещением либо создана должником со злоупотреблением правом, либо сложилась объективно, но размеры жилья существенно (кратно) превосходят нормы предоставления жилых помещений на условиях социального найма в регионе его проживания.

Оценив фактические обстоятельства настоящего спора, суды двух инстанций не усмотрели в них подтверждений тому, что отчужденное ФИО1 жилое помещение было бы защищено исполнительским иммунитетом. Судебные инстанции при этом исходили из того, что на момент совершения оспоренной сделки и должник, и ответчица, приходящаяся ему дочерью, были зарегистрированы в квартире, расположенной по улице Минина в Нижнем Новгороде. Из материалов обособленного спора следовало, что члены семьи ФИО1 в разные периоды времени являлись собственниками данного жилого помещения (по улице Минина), совершали сделки по приобретению и отчуждению недвижимого имущества. Доказательств приобретения должником иного (замещающего) жилого помещения после совершения сделки в материалы дела не представлено, равно как и не представлено доказательств наличия у него дохода для последующего приобретения такового. За месяц до обращения с заявлением о своем банкротстве ФИО1 зарегистрировался в деревне Малое Бедрино в Богородском районе Нижегородской области. Таким образом, судебные инстанции пришли к обоснованному выводу о том, что ФИО1, отчуждая жилое помещение, отказался от действия исполнительского иммунитета в отношении спорного жилого помещения, выразил свое намерение не проживать в нем в дальнейшем, избрав иное место жительства. Более того, суды приняли во внимание, что впоследствии квартира была перепродана дочерью должника ФИО6 иному лицу.

Кроме того, судебные инстанции пришли к выводу о том, что в материалах обособленного спора отсутствуют доказательства оплаты ФИО6 жилого помещения. Применив разъяснения, приведенные в третьем абзаце пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», суды констатировали, что отметка в договоре о полном расчете по нему не может являться надлежащим доказательством факта исполнения ответчиком денежного обязательства.

Согласно приведенным разъяснениям об особенностях оценки достоверности требования, вытекающего из отношений по передаче должнику денежных средств, подтверждаемой только его распиской, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и так далее.

Из приведенных правовых норм и разъяснений следует, что предметом доказывания по настоящему спору является факт реального предоставления ответчицей денежных средств в соответствии с условиями заключенной сторонами сделки, то есть отсутствие у спорных сделок признаков мнимости, а также злоупотребления сторонами сделок правом; была ли направлена подлинная воля сторон на установление правоотношений купли-продажи, либо подписанный сторонами договор является безденежным и имеет признаки мнимой сделки, направленной на нарушение прав и законных интересов кредиторов должника в связи с выводом из-под обращения взыскания ликвидного актива, за счет которого были бы возможны расчеты по неисполненным обязательствам перед ними.

При наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно (тем более, если решение суда по спорной сделке влияет на принятие решений в деле о банкротстве, в частности, о включении в реестр требований кредиторов). При рассмотрении вопроса о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия копий документов установленным законом формальным требованиям. Необходимо принимать во внимание и иные доказательства. При наличии убедительных доказательств невозможности исполнения договора бремя доказывания обратного возлагается на заявителя.

Следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 Постановления № 25).

В рассмотренном случае подтверждений наличия у ФИО6 финансовой возможности передать согласованную в договоре денежную сумму не представлено. К доводам ответчицы о получении ею и ее супругом ФИО8 денежных средств от реализации транспортных средств судебные инстанции отнеслись критически, обратив внимание, что согласно официальным сведениям Государственной инспекции безопасности дорожного движения, представленным в отношении обоих супругов, транспортные средства не только реализовывались, но и приобретались (в том числе и на имя ответчицы). При этом справки о доходах супругов С-ных свидетельствовали об отсутствии у них возможности передать денежные средства в спорной сумме. Бесспорные доказательства иного, а также документальные подтверждения аккумулирования денежных средств в необходимом размере не представлены (статьи 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Оценивая финансовое положение супругов С-ных на момент совершения оспоренной сделки, судебные инстанции приняли во внимание, что в 2019 году они приобрели в собственность жилое помещение, расположенное по улице Горной в Нижнем Новгороде, с привлечением кредитных денежных средств в сумме 3 700 000 рублей (ипотечный кредитный договор от 07.05.2019 № 623/4250-0000819). Убедительные пояснения экономической целесообразности приобретения двух жилых помещений в сопоставимом периоде, при том, что приобретение одного из них потребовало привлечения кредитных денежных средств, отсутствуют. Суды отметили, что привлечение кредитных денежных средств свидетельствует об отсутствии в семье свободных денежных средств. Иной версии событий ФИО6 не представила. 

ФИО1 в обоснование экономической целесообразности приобретения спорного жилого помещения сослался на необходимость обеспечения жильем дочери. Между тем судебные инстанции критически отнеслись к версии событий, представленной должником, указав, что в собственности супругов С-ных в сопоставимом периоде имелось иное жилое помещение (по улице Горной в Нижнем Новгороде), приобретенное с привлечением кредитных денежных средств. Таким образом, преследуя цель материальной помощи дочери, ФИО1 не был лишен возможности реализовать принадлежавший ему объект недвижимости по наибольшей цене третьему лицу с последующим предоставлением денежных средств либо их части дочери на расчеты с кредитной организацией и произведение ремонта в жилом помещении по улице Горной, позволяющего привести указанный объект недвижимости в состояние, пригодное для проживания семьи. Суды исходили из конкретных обстоятельств, установленных в рамках настоящего спора, а именно, отсутствия подтверждений перепродажи иного жилого помещения, как на то ссылалась ФИО6, а также произведения ею улучшений в спорном жилом помещении. 

Исходя из изложенного, с учетом совокупности установленных обстоятельств суды предыдущих инстанций обоснованно констатировали отсутствие в материалах обособленного спора доказательств наличия у супругов С-ных возможности рассчитаться с ФИО1 за приобретенный объект недвижимости. 

Проанализировав фактические обстоятельства настоящего спора применительно к вопросу о реальности правоотношений по купле-продаже жилого помещения, судебные инстанции заключили, что в материалах обособленного спора не имеется подтверждений тому, что ФИО1 получил денежные средства от ФИО6 Документальных доказательств, обосновывающих декларирование либо расходование денежных средств в сопоставимой сумме, суды не обнаружили. К доводам должника о направлении полученных денежных средств на расчеты по кредитным договорам своей супруги суды отнеслись критически, отметив отсутствие бесспорных доказательств, подтверждающих указанные ФИО1 обстоятельства.

Приняв во внимание, что ФИО6 является дочерью должника, суды руководствовались статьей 19 Закона о банкротстве и признали ее лицом, аффилированным по отношению к должнику и, как следствие, осведомленным о реальной цели сделки. 

Кроме того, суды приняли во внимание, что в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) Шныря А.В. № А43-8377/2018 Арбитражный суд Нижегородской области истребовал по заявлению финансового управляющего определением от 16.09.2019 у Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии Нижегородской области сведения об объектах недвижимости, зарегистрированных за ФИО1 в период с 2016 года. Указанное определение вынесено при участии в судебном заседании представителей должника в ходе рассмотрения по существу обособленного спора по заявлению ФИО1 о включении его требования к   Шнырю А.В. по договорам займа в реестр требований кредиторов последнего. Судебные инстанции справедливо отметили, что судебный акт вынесен до регистрации оспоренной сделки (23.09.2019), и усмотрели в этом мотивы ее совершения.

Приняв во внимание изложенные конкретные фактические обстоятельства в их совокупности, суды предыдущих инстанций заключили, что ФИО1 совместно со своей дочерью ФИО6 совершил оспоренную сделку на условиях, недоступных другим участникам гражданского оборота, фактически приняв меры по выводу ликвидного имущества должника из-под обращения на него взыскания в процедуре банкротства в интересах независимых конкурсных кредиторов. По итогам исследования и оценки доказательственной базы судебные инстанции на законных основаниях признали договор купли-продажи недействительной сделкой.

Приняв во внимание установленный факт безденежности договора, суды применили последствия его недействительности, предусматривающие взыскание с ответчицы в конкурсную массу должника денежных средств в сумме, составляющей реальную рыночную стоимость жилого помещения. При отсутствии доказательств внесения оплаты покупателем по договору купли-продажи применение односторонней реституции не противоречит положениям статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 61.6 Закона о банкротстве.

Рассмотрев довод кассационной жалобы ФИО6 о том, что суды предыдущих инстанций приняли судебный акт о правах и обязанностях лица, не привлеченного к участию в деле, супруга ответчицы ФИО8, которого, по ее мнению, надлежало привлечь в качестве соответчика, суд округа признал его необоснованным.

Согласно пункту 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. Таким образом, режима совместной собственности супругов на имущество не возникло, поскольку договор купли-продажи признан недействительным. 

В пункте 1 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что по обязательствам одного из супругов взыскание может быть обращено лишь на имущество этого супруга, то есть допускается существование у каждого из супругов собственных обязательств. 

Взыскание на общее имущество супругов согласно пункту 2 названной статьи допускается в ряде случаев – по общим обязательствам супругов либо по обязательствам одного из них, если установлено, что все, им полученное, использовано на нужды семьи. При недостаточности этого имущества супруги несут по указанным обязательствам солидарную ответственность имуществом каждого из них.

Бремя доказывания обстоятельств, вытекающих из пункта 2 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации, лежит на стороне, претендующей на распределение долга. 

Однако в рассмотренном случае суды не возложили на ФИО8 каких-либо обязанностей по уплате взысканных с его супруги денежных средств. ФИО3 на обращении взыскания на общее имущество супругов С-ных не настаивал и не приводил соответствующих доказательств. 

Приведенные заявителями в кассационных жалобах доводы не содержат обстоятельств, которые не были проверены и учтены судами при рассмотрении дела и влияли бы на обоснованность и законность обжалованных судебных актов.

Выводы судов в рамках настоящего обособленного спора сделаны на основании полного, всестороннего исследования и совокупной оценки приведенных доводов и доказательств, исходя из конкретных обстоятельств спора, установленным фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам соответствуют, основаны на верном применении норм права, регулирующих спорные правоотношения.

Иной подход к интерпретации примененных судами нормативных положений и установленных обстоятельств не свидетельствует об ошибочном толковании и применении норм права непосредственно к установленным фактическим обстоятельствам, не подтверждает существенных нарушений норм материального права и норм процессуального права, повлиявших на исход спора, и не является достаточным основанием для отмены состоявшихся судебных актов.

Иная оценка заявителями доказательств и фактических обстоятельств не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку установление подобного рода обстоятельств является прерогативой судов первой и апелляционной инстанций, которые в силу присущих им дискреционных полномочий, необходимых для осуществления правосудия и вытекающих из принципа самостоятельности судебной власти, разрешают дело на основе установления и исследования всех его обстоятельств.

Оснований для отмены обжалованных судебных актов по приведенным в кассационных жалобах доводам не имеется.

Существенных нарушений норм процессуального права, в том числе, предусмотренных в части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суды первой и апелляционной инстанций не допустили.

Кассационные жалобы не подлежат удовлетворению.

В связи с окончанием кассационного производства определение Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 18.01.2024 о приостановлении исполнения обжалованных судебных актов подлежит отмене в силу части 4 статьи 283 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 283 (частью 4), 286, 287 (пунктом 1 части 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа 

П О С Т А Н О В И Л :

определение Арбитражного суда Нижегородской области от 29.09.2023 и постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 04.12.2023 по делу № А43-36864/2021 оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО6 и ФИО1 – без удовлетворения.

            Отменить приостановление исполнения определения Арбитражного суда Нижегородской области от 29.09.2023 и постановления Первого арбитражного апелляционного суда от 04.12.2023 по делу № А43-36864/2021, введенное определением Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 18.01.2024.

            Возобновить исполнение определения Арбитражного суда Нижегородской области от 29.09.2023 и постановления Первого арбитражного апелляционного суда от 04.12.2023 по делу № А43-36864/2021.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном в статье 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

 

           Председательствующий

 

С.В. Ионычева

 

 

Судьи

 

Л.В. Кузнецова

В.А. Ногтева