АРБИТРАЖНЫЙ СУД 

 ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА  

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Тюмень Дело № А45-14405/2018  

Резолютивная часть постановления объявлена 11 августа 2025 года. Постановление изготовлено в полном объеме 21 августа 2025 года.  

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе: председательствующего Казарина И.М.,  

судей Зюкова В.А., 

 ФИО1  

при ведении протокола помощником судьи Лапиной А.А. рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием режима веб-конференции посредством сервиса «Картотека арбитражных дел» кассационную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Новосибирской области от 01.12.2024 (судья Гофман Н.В.) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 22.05.2025 (судьи Фролова Н.Н., Логачев К.Д., Фаст Е.В.) по делу № А45-14405/2018 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Доступное Жилье Новосибирск» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, далее – общество «ДЖН», должник), принятые по заявлению конкурсного управляющего должником ФИО3 о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: Прокуратура Новосибирской области, финансовый управляющий имуществом ФИО2 – ФИО4.  

В судебном заседании посредством веб-конференции присутствовали: конкурсный управляющий должником ФИО3 (паспорт) и ее представитель ФИО5 по доверенности от 27.01.2025; представители: ФИО6 – ФИО7 по доверенности от 17.04.2024 и ФИО8 по доверенности от 17.04.2024, публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» – ФИО9 по доверенности от 10.02.2025.  

Суд установил: 

в рамках дела о несостоятельности общества «ДЖН» его конкурсный управляющий ФИО3 (далее – управляющий) обратилась в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО2 (далее также – ответчик), ФИО10, ФИО11 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 11.03.2024, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 18.06.2024, признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в остальной части в удовлетворении заявления отказано, производство по спору приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.  

Постановлением Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 09.09.2024 определение Арбитражного суда Новосибирской области от 11.03.2024 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 18.06.2024 отменены в части признания доказанным наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2 и приостановления производства по делу до окончания расчетов с кредиторами. В отмененной части обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Новосибирской области.  

При новом рассмотрении определением суда от 01.12.2024, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 22.05.2025, признано доказанным наличие оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «ДЖН», производство по спору приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.  

ФИО2 обратился с кассационной жалобой, в которой просит отменить состоявшиеся судебные акты и направить спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.  

В обоснование кассационной жалобы приведены доводы о том, что судами первой и апелляционной инстанции не выполнены указания суда округа, неверно определена дата объективного банкротства должника; основания для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по статьям 61.11, 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) отсутствуют; наступление кризисной ситуации в деятельности должника обусловлено опубликованием информации о выявленных строительных нарушениях; ответчиком разработан план выхода из кризисной ситуации и предприняты попытки его реализации; судами не установлены факты выбытия денежных средств из имущественной сферы должника помимо расходования на строительство жилых домов.  

В своем отзыве управляющий возражает против изложенных в кассационной жалобе доводов.  

В судебном заседании представители ФИО2 поддержали кассационную жалобу, управляющий, его представитель, и представитель публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» (далее – ПАО «Промсвязьбанк») возражали против ее удовлетворения.  

Представителю акционерного общества «Региональные электрические сети» – ФИО12, действующей на основании доверенности от 23.07.2025, удовлетворено ходатайство об участии в судебном заседании посредством системы веб-конференции, однако представитель не обеспечил подключение к системе веб-конференции,  

что приравнивается к неявке в судебное заседание  

На основании статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) в судебном заседании объявлялся перерыв до 11.08.2025.  

После перерыва в судебном заседании представители ФИО2 поддержали изложенные в кассационной жалобе доводы, представители ПАО «Промсвязьбанк» и управляющего указали на законность и обоснованность обжалованных судебных актов.  

Представителю акционерного общества «Региональные электрические сети» – ФИО12, действующей на основании доверенности от 23.07.2025, и управляющему удовлетворены ходатайства об участии в судебном заседании посредством системы веб- конференции, однако указанные лица не обеспечили подключение к системе веб- конференции, что приравнивается к неявке в судебное заседание.  

Изучив материалы обособленного спора, заслушав участвующих в заседании лиц, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ по доводам, изложенным в кассационной жалобе, законность принятых судебных актов, суд округа пришел к выводу об отсутствии оснований для их отмены.  

Как следует из материалов дела и установлено судами, общество «ДЖН» зарегистрировано 31.08.2012, участниками в период с 31.08.2012 по 06.02.2016 являлись ФИО2 и ФИО13 (каждый с долей в уставном капитале в размере 50 процентов); с 06.02.2016 единственным участником является ФИО2  

Руководителем должника в период с 06.11.2015 по 17.04.2017 был ФИО10, который в период с 02.02.2015 по 06.11.2015 занимал должность директора по экономике и финансам общества «ДЖН». С 18.04.2017 до введения конкурсного производства руководство осуществлял ФИО2  

Вильгельм А.В. являлся директором по строительству общества «ДЖН» с 03.04.2017 по 26.08.2019, в должностные обязанности которого входило руководство строительными работами, заключение договоров с подрядными организациями и поставщиками.  

Полагая, что недобросовестными действиями ФИО2, ФИО10, Вильгельма А.В. должник доведен до банкротства, управляющий обратился в суд с заявлением о привлечении их к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «ДЖН».  

По результатам повторного рассмотрения, признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суд первой инстанции, руководствуясь статьями 2, 9, 10, 61.10, 61.11, 61.12, 61.14, 61.16, 129 Закона о банкротстве, статьями 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), статьей 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», разъяснениями, изложенными в пунктах 1, 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц  

к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), пункте 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», исходил из того, что ответчик являлся контролирующим должника лицом с даты его создания; на дату вступления ФИО2 в должность руководителя общества «ДЖН» уже имелись очевидные для ответчика признаки банкротства, в связи с чем он должен был обратиться в суд с заявлением о банкротстве не позднее 18.05.2017; после указанной даты кредиторская задолженность продолжила увеличиваться; значительная часть собранных с участников строительства денежных средств не была направлена на строительство жилых домов.  

Поддерживая выводы суда первой инстанции, апелляционный суд указал на то, что ФИО2 не принималось мер к выводу общества «ДЖН» из кризисного состояния, не раскрыт экономически обоснованный план преодоления тяжелого имущественного положения; после прекращения производства строительных работ на объектах должника продолжалось привлечение денежных средств участников строительства; ответчиком не раскрыты сведения о расходовании значительной части собранных с участников строительства денежных средств.  

Судами по существу приняты правильные судебные акты. 

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью гражданско-правовой ответственности, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3)).  

Совокупность юридически значимых действий, с которым управляющий связывает наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, совершены с апреля 2014 года по 2019 год.  

В обозначенный период времени отношения по привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности регулировались положениями статьи 10, главы III.2 Закона о банкротстве.  

Таким образом, применение судами положений статьи 9, пунктов 2, 4 статьи 10, статей 61.10, 61.11, 61.12 Закона о банкротстве является правомерным, соответствующим общему принципу действия закона во времени (статья 4 ГК РФ).  

Учитывая тот факт, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующего должника лица» по существу  

мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона о банкротстве основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующего должника лица», значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в Постановлении № 53, может быть применен к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.  

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 3 Постановления № 53, по общему правилу необходимым условием отнесения к числу контролирующих должника лиц является наличие фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).  

Указанные положения являются конкретизацией подпунктов 1, 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, согласно которым лицо предполагается контролирующим, если оно: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.  

По результатам оценки представленных в материалы дела доказательств судами установлено, что с даты создания должника ФИО2 единолично определял стратегию и тактику развития общества «ДЖН», полностью контролировал его деятельность, определял существенные условия договоров и распоряжался денежными средствами должника.  

Указанные обстоятельства ответчиком фактически не оспариваются. 

Субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц, предусмотренная пунктом 4 статьи 10 ранее действующей редакции Закона о банкротстве, так и пунктом 1 статьи 61.11 действующей редакции Закона о банкротстве, по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству – обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшему в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего должника лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав).  

Так, согласно абзацу третьему пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо в случае недостаточности имущества должника несет субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если, в частности,  

в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона, причинен вред имущественным правам кредиторов. Аналогичные правила в настоящее время закреплены в пунктах 1, 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.  

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (пункт 17 Постановления № 53).  

По результатам повторного рассмотрения настоящего обособленного спора судом апелляционной инстанции сделаны выводы о том, что в результате полного контролирования ФИО2 всей финансово-хозяйственной деятельности должника (как в период руководства ФИО10, так и после него) обществу «ДЖН» причинен значительный вред, не позволивший осуществить строительство жилых домов, исполнить обязательства перед участниками строительства и подрядчиками.  

В частности, установлено осуществление строительства домов с многочисленными существенными недостатками (которые не устранялись, влекли ухудшение последующего строительства), нарушением проектной документации и технологии строительства, использованием ненадлежащих материалов; привлечение обществом «ДЖН» денежных средств участников строительства после прекращения возведения жилых домов; нецелевое расходование поступивших от участников строительства денежных средств (ответчиком не раскрыто расходование 245 100 768,88 рублей).  

Таким образом, стратегия ведения ФИО2 бизнеса способствовала возникновению и развитию кризиса, перешедшего в банкротство общества «ДЖН».  

В связи с этим судами сделаны обоснованные выводы о наличии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве.  

Руководитель должника может быть привлечен к субсидиарной ответственности по правилам пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве, если он не исполнил обязанность по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве в месячный срок, установленный пунктом 2 статьи 9 названного Закона.  

Как разъяснено в абзаце первом пункта 9 Постановления № 53, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах,  

в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.  

Следовательно, при разрешении вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве существенное значение имеет установление момента возникновения соответствующей обязанности. Этот момент определяется тем, когда обычный, разумный и добросовестный руководитель, поставленный в ту же ситуацию, что и руководитель должника, должен был осознать такую степень критичности положения подконтрольной организации, которая объективно свидетельствовала о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования.  

В рассматриваемом случае суды пришли к выводу о том, что с даты вступления в должность директора должника у ответчика возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о признании банкротом, поскольку экономическое положение общества «ДЖН», о котором ФИО2 в силу своего влияния на деятельность юридического лица было известно задолго до получения статуса руководителя, свидетельствовало о наличии тяжелого финансового кризиса, объективного банкротства (задолженность перед кредиторами кратно превышала размер активов должника).  

При этом, принимая во внимание установление обстоятельств того, что причиной банкротства общества «ДЖН» явились действия ФИО2, размер возникших после наступления обязанности ответчика обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника обязательств перед кредиторами не имеет значения, поскольку охватывается размером субсидиарной ответственности, подлежащим определению по правилам статьи 61.11 Закона о банкротстве.  

Приведенные в кассационной жалобе доводы подлежат отклонению. 

Вопреки утверждению кассатора, в постановлении суда округа от 09.09.2024 не содержится выводов о наступлении объективного банкротства именно после прекращения осуществлении руководства должником ФИО10; указано на необходимость корректировки даты объективного банкротства с учетом оценки всех условий ведения должником хозяйственной деятельности, которая могла наступить как в период руководства ФИО10, так и после его.  

Указание в определении суда от 11.03.2024 и постановлении апелляционного суда от 18.06.2024 об отсутствии у ФИО10 обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом сделано с учетом конкретных обстоятельств ведения обществом «ДЖН» строительства домов (выплата заработной платы, отсутствие задолженности по обязательным платежам, введение в эксплуатацию некоторых домов) и степени вовлеченности ФИО10 в управление должником, что, в свою очередь, не исключало наличие у должника признаков объективного банкротства.  

При этом необходимо учитывать, что определение суда от 11.03.2024 и постановление апелляционного суда от 18.06.2024 проверялись судом округа с учетом доводов кассационной жалобы, сводившихся только к вопросу правомерности  

привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности.  

Кроме того, ФИО2, будучи с даты создания общества «ДЖН» лицом, единолично определявшим стратегию и тактику его развития, полностью контролировавшим деятельность должника (определение условий ведения бизнеса и распоряжение денежными средствами), является ответственным за экономическое положения должника, в том числе за период осуществления руководства ФИО10  

В связи с этим подлежит отклонению довод кассатора о накоплении кредиторской задолженности до начала осуществления руководства ФИО2  

Указывая на дату – 18.04.2017, суды не исключили того, что объективное банкротство должника возникло до вступления ФИО2 в должность руководителя общества «ДЖН», однако ответчик, полностью определявший финансово-хозяйственную деятельность должника с даты его создания, не мог не понимать наличие длительного тяжелого имущественного положения, неизбежно влекущего банкротство.  

В течение 2015 – 2018 годов у должника имелась кредиторская задолженность, которая не покрывалась размером активов должника, обязательства кредиторов исполнялись ненадлежащим образом, итоги деятельности носили отрицательный характер.  

Снижение в 2015, 2016 годах кредиторской нагрузки, своевременная выплата заработной платы, отсутствие задолженности по налогам и сборам, введение домов в эксплуатацию, что было установлено судами при проверке наличия оснований для привлечения ФИО10 к субсидиарной ответственности, не опровергает выявленных управляющим общих негативных тенденций в деятельности должника.  

При этом на 18.04.2017 задолженность общества «ДЖН» превысила миллиард рублей, что с очевидностью указывает на серьезный финансовый кризис, неотвратимо влекущий банкротство должника.  

Утверждение ответчика о том, что объективное банкротство наступило не ранее открытия конкурсного производства (20.06.2019), противоречит фактическим обстоятельствам дела и положениям Закона о банкротстве (статья 2), поскольку неспособность должника исполнять свои обязательства перед кредиторами, недостаточность его имущества возникли задолго до возбуждения дела о его банкротстве, учитывая предъявление кредиторами значительных требований и неоднократные попытки возбуждения дела о банкротстве.  

Урегулирование споров (отсрочка исполнения), на что ссылается ФИО2, в условиях длительного фактического неисполнения должником своих обязательств и объективной невозможности их выполнения свидетельствует о создании иллюзии возможности выхода общества «ДЖН» из кризиса и попытке оттянуть неминуемое банкротство, поскольку доказательств принятия реальных мер к преодолению затянувшегося финансового кризиса ответчиком не представлено.  

Судом апелляционной инстанции обоснованно отклонена ссылка ФИО2 на разработку и выполнение плана выхода общества «ДЖН» из имущественного кризиса, поскольку согласование с ПАО «Промсвязьбанк» условий кредитования без фактического  

получения кредитных денежных средств, в отсутствие которых невозможно исполнить обязательства перед кредиторами, не свидетельствует об обоснованности такого плана.  

Указание ответчика на то, что разработанный план имел исчерпывающее финансово-экономическое обоснование и не был поставлен под сомнение управляющим, судом округа не принимается. В условиях нахождения должника на протяжении продолжительного периода времени в кризисной ситуации ФИО2, более двух лет осуществляя руководство обществом «ДЖН», а фактически будучи единственным лицом, определявшим финансово-хозяйственную деятельность должника с момента его создания, не предпринял каких-либо реальных действий, направленных на стабилизацию экономического состояния общества «ДЖН».  

Более того, в конце 2018 года должник прекратил деятельность по строительству домов, продолжая привлекать денежные средства участников строительства.  

Представленный ответчиком в суд план не повлек никакой положительной динамики в хозяйственной деятельности должника, фактически усугубив его положение к моменту введения процедуры банкротства, о чем свидетельствует объем вновь возникших обязательств перед кредиторами (ПАО «Промсвязьбанк», общества с ограниченной ответственностью «Сибирское проектное бюро», «Проектные системы», «НовосибСпецТранс», индивидуальный предприниматель ФИО14, Федеральная налоговая служба, граждане – участники строительства) в период с июня 2017 года.  

Утверждение кассатора о том, что судами первой и апелляционной инстанций повторно сделаны выводы о присвоении ответчиком и неправомерном расходовании денежных средств должника, не означает ошибочности таких выводов с учетом установления того, что привлеченные должником средства участников строительства не направлены на возведение жилых домов.  

Указание ФИО2 на то, что полученные денежные средства израсходованы на комплексное освоение земельного участка (возмещение ранее произведенных затрат за счет заемных средств для реализации единого инвестиционного проекта, в том числе проектирование и строительство инженерных сетей и коммуникаций), не нашло своего подтверждения.  

Судами установлено, что проектирование и строительство инженерных сетей и коммуникаций имело место до поступления денежных средств на строительство жилых домов № 1, № 4/1 – 4/4, № 5 по адресу: 

<

...>, 600/15.  

При этом в суде апелляционной инстанции предложено дать пояснения относительно распределения денежных средств в размере 245 100 768,88 рублей на нужды строительства. Однако ответчик уклонился от раскрытия таких сведений.  

В связи с этим апелляционный суд со ссылкой на определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.02.2016 № 309-ЭС15-13978, обоснованно возложив бремя доказывания на ответчика, который являлся непосредственным участником правоотношений по расходованию средств должника и имеет для этого объективные  

возможности, указал на недоказанность использования привлеченных средств участников строительства на возведение жилых домов.  

Абстрактные указания ФИО2 о расходовании денежных средств на нужды строительства в отсутствие каких-либо доказательств не опровергают выводов судов о расходовании этих сумм на нужды, не связанные со строительством жилых домов.  

Относительно существенного характера такой суммы управляющим со ссылкой на заключение Управления экономической безопасности и противодействия коррупции Главного управления МВД России по Новосибирской области № 146зак отмечено, что указанных денежных средств было достаточно для завершения строительства жилых домов № 1, № 5 по адресу: 

<

...>, 600/15, в связи с чем сумма в размере 245 100 768,88 рублей оказалась критической для деятельности общества «ДЖН».  

Приведенные управляющим доводы ответчиком не опровергнуты. 

Наступление кризисной ситуации в деятельности должника в результате опубликования информации о выявленных строительных нарушениях, на что ссылается ответчик, не подтверждается материалами дела.  

Более того, ФИО2 не связывает возникновение признаков объективного банкротства с кризисом, вызванным публикациями.  

Вместе с тем, принимая во внимание масштаб деятельности должника, размер привлеченных денежных средств участников строительства и неисполненных обязательств перед кредиторами, ФИО2 не приведено разумных экономических причин наступления финансового кризиса, обусловленных внешними факторами, находящимися за пределами влияния ответчика.  

Установленные судами по делу обстоятельства свидетельствуют о том, что ФИО2 избрана модель ведения бизнеса, в результате которой финансирование строительства жилых домов осуществляется за счет поступления денежных средств от последующих дольщиков (принцип «финансовой пирамиды»), риск нереализации которой зачастую обусловлен отсутствием спроса со стороны вновь необходимых для завершение предыдущего этапа строительства участников строительства.  

Принимая во внимание, что ответчиком реализовывался высокорискованный проект, удешевляющий строительство с целью получения максимальной прибыли от привлечения средств участников строительства (технология возведения многоэтажных домов на основе облегченного металлического каркаса, от использования которой отказалось закрытое акционерное общество «Строитель»), на земельных участках, не предназначенных для многоэтажного строительства на тяжелом монолитном каркасе; в ходе строительства допускались существенные нарушения (отступления от проектных решений и технологии строительства), неустранение которых повлекло причинение значительного вреда возводимым объектам, в результате чего дом № 1 (на строительство привлечено 531 694 967,19 рублей) признан аварийным и подлежащим сносу, дом № 5 не достроен (на строительство привлечено 366 130 061 рубль), избранная ФИО2 модель  

ведения бизнеса привела к невозможности завершения строительства жилых домов и исполнения обязательств перед участниками строительства без вливания значительного внешнего финансирования, от привлечения которого ФИО2 фактически уклонился, поскольку это возлагало на него существенную имущественную ответственность.  

Таким образом, именно действия ответчика повлекли банкротство общества «ДЖН», в связи с чем судами обоснованно признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

Приведенные в кассационной жалобе доводы не опровергают выводов судов первой и апелляционной инстанций, о незаконности судебных актов не свидетельствуют, по существу сводятся к несогласию с оценкой имеющихся в материалах дела доказательств и выводами судов, соответствующими фактическим обстоятельствам дела и примененным нормам права, в связи с чем не могут являться основанием для отмены состоявшихся судебных актов.  

Нарушений норм процессуального права, которые в силу статьи 288 АПК РФ являются основаниями для отмены судебных актов, судом округа не установлено.  

С учетом изложенного кассационная жалоба не подлежит удовлетворению. 

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа  

постановил:

определение Арбитражного суда Новосибирской области от 01.12.2024 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 22.05.2025 по делу № А45-14405/2018 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.  

Председательствующий И.М. Казарин 

Судьи В.А. Зюков  

 ФИО1