ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения арбитражного суда,

не вступившего в законную силу

Дело № А55-18540/2018

г. Самара

13 февраля 2020 г.

Резолютивная часть постановления оглашена 06 февраля 2020 года

Постановление в полном объеме изготовлено 13 февраля 2020 года

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Мальцева Н.А.,

судей Селиверстовой Н.А., Серовой Е.А.,

            при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Клименковой Ю.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании 06 февраля 2020 года в помещении суда, в зале № 2, 

 апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Самарской области от 05 ноября 2019 года (судья Садовникова Т.И.), вынесенное по заявлению ФИО1 о включении требования в реестр требований кредиторов в рамках дела №А55-18540/2018 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Мираж», ИНН 

<

***>,

с участием:   

от ФИО1 - ФИО2, по доверенности от 04.02.2019,

от ПАО «Сбербанк России» - ФИО3, по доверенности от 12.12.2017,

установил:

Определением Арбитражного суда Самарской области от 03.07.2018  заявление публичного акционерного общества «Сбербанк  России» о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Мираж» принято к производству.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 12.09.2018   в отношении общества с ограниченной ответственностью «Мижден ФИО4.

Решением Арбитражного суда Самарской области от  17.01.2019 общество с ограниченной ответственностью «Мираж» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим должника утвержден ФИО5.

ФИО1 обратился в Арбитражный суд Самарской области с заявлением о включении требования в размере 15 019 313 рублей в реестр  требований кредиторов должника.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 05.11.2019 заявление ФИО1 о включении  в реестр требований кредиторов должника (вх. 90794 от 17.05.2019)  по договорам займа: № 17-З от10.10.2012; № 18-З от 09.11.2012; № 19-З от 29.11.2012; № 20-З от 26.12.2012; № 21-З от 27.02.2013; № 22-З от 12.03.2013; № 23-З от 09.04.2013; № 24-З от 26.04.2013; № 25-З от 31.05.2013; № 26-З от  03.07.2013; № 27-З от 23.07.2013; № 28-З от 04.09.2013; № 29-З от 25.09.2013; № 30-З от 11.11.2013; № 31-З от 27.12.2013; № 32-З от 31.01.2014 в сумме 15 019 313 руб. оставлено без удовлетворения.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении заявления.

В обоснование апелляционной жалобы заявитель ссылается на отсутствие у суда первой инстанции оснований для проверки финансового положения кредитора, поскольку в подтверждение заявленного требования не была представлена ни расписка, ни приходный кассовый ордер; отсутствие доказательств того, что денежные средства были переданы должнику исключительно с целью нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность, используя договоры займа вместо механизма увеличения уставного капитала.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.12.2019 апелляционная жалоба оставлена без движения, определением суда от 30.12.2019 апелляционная жалоба принята к производству, судебное заседание назначено на06.02.2020.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 АПК РФ.

В судебном заседании представитель ФИО1 поддержал апелляционную жалобу, просил ее удовлетворить, определение суда первой инстанции - отменить.

Представитель ПАО «Сбербанк России» возражала относительно удовлетворения апелляционной жалобы по доводам, изложенным в отзыве, просила определение суда первой инстанции оставить без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, извещены надлежащим образом путем направления почтовых извещений и размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с требованиями абз. 2 ч. 1 ст. 121 АПК РФ, в связи с чем суд вправе рассмотреть апелляционную жалобу в их отсутствие согласно ч. 3 ст. 156 АПК РФ.

От конкурсного управляющего должника ФИО5 поступил отзыв на апелляционную жалобу, согласно которому просит апелляционную жалобу оставить без удовлетворения. Также от конкурсного управляющего должника поступило ходатайство о рассмотрении апелляционной жалобы в его отсутствие.

Законность и обоснованность судебного акта проверены судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Выслушав представителей ФИО1, ПАО «Сбербанк России», исследовав материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены определения суда первой инстанции, исходя из следующего.

В силу ст. 32 Федерального закона 26.10.2002  № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Установление требований кредиторов осуществляется арбитражным судом в соответствии с порядком, определенном статьи 71 и 100 Закона о банкротстве, в зависимости от процедуры банкротства, введенной в отношении должника.

Согласно разъяснениям Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, данным в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее - Постановление Пленума № 35), в силу пунктов 3- 5 статьи 71, пунктов 3-5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

В связи с изложенным при установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению часть 3.1 статьи 70 АПК РФ, согласно которой обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований; также при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

При оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д. Также в таких случаях при наличии сомнений во времени изготовления документов суд может назначить соответствующую экспертизу, в том числе по своей инициативе (пункт 3 статьи 50 Закона о банкротстве).

По смыслу названных норм арбитражный суд проверяет обоснованность предъявленных к должнику требований и выясняет наличие оснований для их включения в реестр требований кредиторов, исходя из подтверждающих документов.

При рассмотрении обоснованности требования кредитора подлежат проверке доказательства возникновения задолженности в соответствии с материально-правовыми нормами, которые регулируют обязательства, не исполненные должником, ее размера.

В соответствии с процессуальными правилами доказывания (статьи 65, 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) заявитель обязан доказать допустимыми доказательствами правомерность своих требований, вытекающих из неисполнения другой стороной ее обязательств.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, между ФИО1 (Займодавец) и ООО «Мираж» (Заемщик) были заключены  следующие договоры беспроцентного займа:

№ 17-З 10.10.2012 на сумму 1 000 000руб.; 

№ 18-З от 09.11.2012 на сумму 800 000 руб.; 

№ 19-З от 29.11.2012 на сумму 900 000руб.; 

№ 20-З от 26.12.2012 на сумму 800 000руб.; 

№ 21-З от 27.02.2013на сумму 700 000руб.; 

№ 22-З от 12.03.2013 на сумму 1 100 000 руб.; 

№ 23-З от 09.04.2013 на сумму 1 100 000 руб.; 

№ 24-З от 26.04.2013 на сумму 1 100 000 руб.;

№ 25-З от  31.05.2013 на сумму 1 100 000 руб.; 

№ 26-З от 03.07.2013 на сумму 770 000 руб.; 

№ 27-З от 23.07.2013 на сумму 1 050 000 руб.;

№ 28-З от 04.09.2013 на сумму 750 000 руб.; 

№ 29-З от 25.09.2013 на сумму  1 200 000 руб.; 

№ 30-З от  11.11.2013 на сумму 900 000 руб.; 

№ 31-З от 27.12.2013 на сумму 1 500 000 руб.; 

№ 32-З от 31.01.2014 на сумму 500 000 руб., 

Всего на общую сумму 15 270 000 руб.

Задолженность  по состоянию на  31.12.2018 составила 15 019 313 руб.

Согласно пункту 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность  другой стороне (заемщику) деньги или другие  вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить  займодавцу такую же сумму денег(сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.

Согласно абзацу 2 пункта 1 статьи 807 ГК РФ по своей правовой природе договор займа является реальной сделкой и считается заключенным с момента передачи денег заимодавцем заемщику.

В силу пункта 2 статьи 808 ГК РФ в подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему заимодавцем определенной денежной суммы.

Согласно материалам дела передача сумм займа от заявителя к должнику производилось путем внесения заявителем наличных денежных средств в кассу должника и далее денежные средства сдавались в банк для зачисления на расчетный счет должника.

До 31.12.2018 ООО «Мираж» суммы займа по вышеперечисленным  договорам займа не возвратило, оплатив лишь частично сумму займа по договору займа № 17-З от 10.10.2012 в сумме 250 687 руб.

Руководствуясь положениями абз. 3 п. 26 Постановления Пленума № 35, суд первой инстанции проверил финансовое положение кредитора на наличие возможности передать в займ денежные средства в заявленной сумме.

Так, в подтверждение финансового положения ФИО1 представлены справки о доходах физического лица, согласно которым его доходы составили за 2006 год - 3 873 421,50 руб.; за 2007 год - 3 873 466,62 руб.; за 2008 год- 5 853 414,51 руб.; за 2009 год- 7 173 302,04руб. 

Согласно отчету агента  от 02.12.2010 по агентскому договору  № К-В-35/10 от 29.06.2010 ФИО1 02.12.2010 продан Исходя из пояснений ФИО1, заемные средства предоставлялись на пополнение  оборотных средств ООО « Мираж» с целью возврата сумм кредитов.

При этом, судом первой инстанции принято во внимание, что договоры займа были заключены в 2012-2014 гг., в справки о доходах представлены за 2006-2009 года.

Кроме того, согласно представленному в материалы дела нотариально удостоверенному договору от 25.11.2011 ФИО1 получил в виде займа 1 000 000 руб. от ФИО6, в связи с чем у суда первой инстанции возникли обоснованные сомнения относительно того, что при наличии указанных кредитором доходов в сумме 26 миллионов у последнего возникла необходимость в получении этого займа. 

В силу изложенного суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО1 свое финансовое положение на дату заключения договоров займа не подтвердил. 

Согласно материалам дела ФИО1 является единственным участником должника с долей в размере 100% уставного капитала. 

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что требование ФИО1 вытекает из факта его участия в обществе, и исходит при этом из следующего.

По смыслу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными. 

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

 При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Кроме того, выбор подобной структуры внутригрупповых юридических связей позволяет создать подконтрольную фиктивную кредиторскую задолженность для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве каждого из арендаторов (субарендаторов), на что также обращал внимание банк. Подобные факты могут свидетельствовать о подаче обществом заявления о включении требований в реестр исключительно с противоправной целью уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов (10 Гражданского кодекса Российской Федерации). При этом наличие в действиях сторон злоупотребления правом уже само по себе достаточно для отказа во включении требований заявителя в реестр (абзац 4 пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»). Данная позиция изложена в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6) по делу № А12-45751/2015.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) с должником кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается. При этом сама по себе выдача займа участником должника не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату полученной суммы для целей банкротства (Определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647, от 06.08.2015 № 302-ЭС15-3973).

Вместе с тем, исходя из конкретных обстоятельств дела, суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве), признав за спорным требованием статус корпоративного.

Соответствующая правовая позиция отражена в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556.

Так, например, пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрены определенные обстоятельства, при наличии которых должник обязан обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве в связи с невозможностью дальнейшего осуществления нормальной хозяйственной деятельности по экономическим причинам (абзацы второй, пятый, шестой и седьмой названного пункта).

При наступлении подобных обстоятельств добросовестный руководитель должника вправе предпринять меры, направленные на санацию должника, если он имеет правомерные ожидания преодоления кризисной ситуации в разумный срок, прилагает необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план (абзац второй пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», Определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801).

Пока не доказано иное, предполагается, что мажоритарные участники (акционеры), голоса которых имели решающее значение при назначении руководителя, своевременно получают информацию о действительном положении дел в хозяйственном обществе. При наличии такой информации контролирующие участники (акционеры) де-факто принимают управленческое решение о судьбе должника - о даче согласия на реализацию выработанной руководителем стратегии выхода из кризиса и об оказании содействия в ее реализации либо об обращении в суд с заявлением о банкротстве должника.

Поскольку перечисленные случаи невозможности продолжения хозяйственной деятельности в обычном режиме, как правило, связаны с недостаточностью денежных средств, экономически обоснованный план преодоления тяжелого финансового положения предусматривает привлечение инвестиций в бизнес, осуществляемый должником, в целях пополнения оборотных средств, увеличения объемов производства (продаж), а также докапитализации на иные нужды.

Соответствующие вложения могут оформляться как путем увеличения уставного капитала, так и предоставления должнику займов либо иным образом.

При этом, если мажоритарный участник (акционер) вкладывает свои средства через корпоративные процедуры, соответствующая информация раскрывается публично и становится доступной кредиторам и иным участникам гражданского оборота. В этом случае последующее изъятие вложенных средств также происходит в рамках названных процедур (распределение прибыли, выплата дивидендов и т.д.).

Когда же мажоритарный участник (акционер) осуществляет вложение средств с использованием заемного механизма, финансирование публично не раскрывается. При этом оно позволяет завуалировать кризисную ситуацию, создать перед кредиторами и иными третьими лицами иллюзию благополучного положения дел в хозяйственном обществе.

Однако обязанность контролирующего должника лица действовать разумно и добросовестно в отношении как самого должника (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и его кредиторов подразумевает в числе прочего оказание содействия таким кредиторам в получении необходимой информации, влияющей на принятие ими решений относительно порядка взаимодействия с должником (абзац третий пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Поэтому в ситуации, когда одобренный мажоритарным участником (акционером) план выхода из кризиса, не раскрытый публично, не удалось реализовать, на таких участников (акционеров) относятся убытки, связанные с санационной деятельностью в отношении контролируемого хозяйственного общества, в пределах капиталозамещающего финансирования, внесенного ими при исполнении упомянутого плана. Именно эти участники (акционеры), чьи голоса формировали решения высшего органа управления хозяйственным обществом (общего собрания участников (акционеров)), под контролем которых находился и единоличный исполнительный орган, ответственны за деятельность самого общества в кризисной ситуации и, соответственно, несут риск неэффективности избранного плана непубличного дофинансирования (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС15-5734(4, 5)).

Предоставляя подобное финансирование в тяжелый для подконтрольного общества период деятельности, такой мажоритарный участник должен осознавать повышенный риск невозврата переданной обществу суммы. Если план выхода из кризиса реализовать не удастся, то данная сумма не подлежит возврату, по крайней мере, до расчетов с независимыми кредиторами. В частности, в деле о банкротстве общества требование мажоритарного участника, фактически осуществлявшего докапитализацию, о возврате финансирования не может быть уравнено с требованиями независимых кредиторов (противопоставлено им), поскольку вне зависимости от того, каким образом оформлено финансирование, оно по существу опосредует увеличение уставного капитала. Иной вывод противоречил бы самому понятию конкурсного кредитора (абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве, Определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 305-ЭС17-17208). К тому же изъятие вложенного названным мажоритарным участником (акционером) не может быть приравнено к исполнению обязательств перед независимыми кредиторами и в силу недобросовестности такого поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Возврат приобретшего корпоративную природу капиталозамещающего финансирования не за счет чистой прибыли, а за счет текущей выручки должника необходимо рассматривать как злоупотребление правом со стороны мажоритарного участника (акционера).

Указанная позиция изложена в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 21.02.2018 № 310-ЭС17-17994(1,2) по делу № А68-10446/2015, Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 12.02.2018 № 305-ЭС15-5734(4,5) по делу № А40-140479/2014.

Как указано конкурсным управляющим должника в своем отзыве на апелляционную жалобу, до 03.04.2017 участником должника являлось ООО «Руис» (ИНН 

<

***>), руководителем которого согласно выписке из ЕГРЮЛ также является ФИО1

Таким образом, ФИО1 фактически и юридически осуществлял полное управление должником.

ФИО1 не доказаны разумные экономические мотивы привлечения займа от аффилированного лица и не обосновано предоставление финансирования на нерыночных условиях (беспроцентного займа).

Как указано самим ФИО1, денежные средства передавались должнику с целью погашения кредитных обязательств перед ПАО «Сбербанк России». ФИО1 возражал относительно возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве) должника. Следовательно, финансовое состояние должника на момент заключения договоров займа являлось неудовлетворительным, в связи с чем ФИО1, вопреки доводам, изложенным им в апелляционной жалобе, осуществлялось финансирование расходов должника при недостаточной капитализации.

Закон о банкротстве (абзац восьмой ст. 2) не относит к конкурсным кредиторам учредителей (участников) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия, поскольку характер обязательств этих лиц непосредственно связан с их ответственностью за деятельность общества в пределах стоимости принадлежащих им долей. Обязательства должника перед своими учредителями (участниками), вытекающие из такого участия (далее - корпоративные обязательства), носят внутренний характер и не могут конкурировать с внешними обязательствами, то есть с обязательствами должника как участника имущественного оборота перед другими участниками оборота.

Учредители (участники) должника - юридического лица несут риск отрицательных последствий, связанных с его деятельностью. Как следствие, требования таких лиц по корпоративным обязательствам не подлежат включению в реестр требований кредиторов. Закон не лишает их права на удовлетворение своих требований, однако это право реализуется после расчетов с другими кредиторами за счет оставшегося имущества должника (п. 1 ст. 148 Закона о банкротстве, п. 8 ст. 63 ГК РФ) («Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018)).

На основании вышеизложенного суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для включения требования кредитора в реестр требований кредиторов должника.

Доводы ФИО1 в обоснование апелляционной жалобы о том, что судом первой инстанции неверно применен п. 26 Постановления Пленума ВАС РФ №35, поскольку в подтверждение заявленного требования не была представлена ни расписка, ни приходный кассовый ордер, в связи с чем у суда первой инстанции отсутствовали оснований для проверки финансового положения кредитора, учитывая подтверждение факта его участия в капитале должника, не имеют значение.

Относительно довода апеллянта о том, что резолютивная часть определения Арбитражного суда Самарской области от 11.10.2019, изготовленная в виде отдельного судебного акта, отличается по своему содержанию от резолютивной части определения суда от 05.11.2019, суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что их общий смысл не изменился, судом первой инстанции лишь исключены из резолютивной части определения от 05.11.2019 повторяющиеся фразы, что нельзя признать существенным нарушением норм процессуального права. 

Таким образом, оспариваемый судебный акт принят при правильном применении норм права, содержащиеся в нем выводы не противоречат имеющимся в деле доказательствам. Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно пункту 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено. 

При таких обстоятельствах  апелляционную жалобу необходимо оставить без удовлетворения, а определение суда первой инстанции оставить без изменения.

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд             

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Самарской области от 05 ноября 2019 года по делу №А55-18540/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в месячный срок через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий                 Н.А. Мальцев

Судьи                 Н.А. Селиверстова

                                                                                                                Е.А. Серова