АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

13 апреля 2023 года

Дело №

А56-66724/2020

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Зарочинцевой Е.В., судьей Богаткиной Н.Ю., Воробьевой Ю.В., 

при участии от ФИО1 представителя ФИО2 по доверенности от 12.03.2021; от общества с ограниченной ответственностью «Сантехпроектмонтаж» представителя ФИО2 по доверенности от 20.12.2022; конкурсного управляющего ФИО3 (по паспорту) и представителя конкурсного управляющего ФИО4 по доверенности от 08.08.2022; от ФИО5 представителя ФИО6 по доверенности от 17.05.2022 

рассмотрев 29.03.2023 в открытом судебном заседании кассационные жалобы конкурсного управляющего закрытого акционерного общества «Сантехпроектмонтаж» ФИО3, ФИО1, общества с ограниченной ответственностью «Сантехпроектмонтаж» на определение Арбитражного суда города                           Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 08.09.2022, и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.11.2022 по делу               № А56-66724/2020/суб.1, 

 

у с т а н о в и л:

решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 12.07.2021 закрытое акционерное общество «Сантехпроектмонтаж», адрес: 192102, Санкт-Петербург, улица Салова, дом 37, литера А, помещение 15-Н, офис 5, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО3.

Конкурсный управляющий 05.01.2022 обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества ФИО1 (Санкт-Петербург), общества с ограниченной ответственностью «Сантехпроектмонтаж», адрес 198095, Санкт-Петербург, улица Шкапина, дом 9-11, литера А, помещение 34-Н, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Компания), ФИО5                      (Санкт-Петербург). 

Определением от 08.09.2022, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.11.2022, заявление удовлетворено частично, в отношении ФИО1 и Компании установлены основания для привлечения к субсидиарной ответственности, в остальной части в удовлетворении заявления отказано. 

В части определения размера субсидиарной ответственности производство по обособленному спору приостановлено до завершения расчетов с кредиторами. 

В кассационной жалобе конкурный управляющий просит отменить определение от 08.09.2022 и постановление от 21.11.2022 в части отказа в удовлетворении заявления, принять в этой части новый судебный акт о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. 

Податель жалобы настаивает на том, что ФИО5 непосредственно участвовала в текущей хозяйственной деятельности Общества в качестве лица, контролирующего Компанию, в частности, принимала участие в создании бизнес-модели по переводу хозяйственной деятельности должника на Компанию. 

Конкурсный управляющий отмечает, что суды установили факт контроля Компании над деятельностью Общества. 

В кассационных жалобах ФИО1 и Компания просят отменить определение от 08.09.2022 и постановление от 21.11.2022 в полном объеме и принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления.

Податели жалоб полагают, что судами неправильно определен круг лиц, контролирующих должника. ООО «Сантехпроектмонтаж» не являлось оранном управления ЗАО «Сантехпроектмонтаж», не владело акциями должника, а также не извлекало выгоду из его деятельности, то есть является ненадлежащим ответчиком по едлу. ФИО1 факт перевода активов Общества на Компанию отрицает.

Податели жалоб ссылаются на то, что Компания приступила к осуществлению хозяйственной деятельности после ее фактического прекращения Обществом, что исключает наличие причинно-следственной связи между действиями Компании и наступлением у должника признаков объективного банкротства. 

Как поясняют Компания и ФИО1, прекращение деятельности Общества связано с отказом потенциальных клиентов от заключения с ним хозяйственных договоров по причине наличия признака неплатежеспособности; считает, что конкурсным управляющим при оценке экономического эффекта деятельности Общества и Компании не приняты во внимание расходы последней, понесенные для исполнения принятых на себя обязательств, взяты для сравнения несопоставимые периоды деятельности.

ФИО1 указывает, что передал конкурсному управляющему большую часть хозяйственной документации должника; сумма дебиторской задолженности, которая не могла быть получена в ходе конкурсного производства, значительно менее размера требований кредиторов, предъявленных к должнику; указанное обстоятельство не может являться основанием для применения к контролирующему должника лицу субсидиарной ответственности.

Ответчики не согласны с выводами суда о наличии у Общества материальных ценностей на сумму 10 430 000 руб., отраженной в качестве балансовой стоимости запасов в разделе «основное производство», поскольку указанные запасы представляет собой материалы, использованные при производстве работ и неотделимы от их результата, которые учитываются на балансе подрядчика до передачи заказчику результата выполненных работ; считают, что при рассмотрении дела о банкротстве представлены исчерпывающие пояснения относительно движения товарно-материальных ценностей должника и причин уменьшения показателя полученной прибыли. 

ФИО1 и Компания полагают, что со стороны конкурсного управляющего имеет место злоупотребление правом. 

В отзыве на кассационные жалобы ответчиков конкурсный управляющий возражает против их удовлетворения, настаивая на том, что с учетом полученной прибыли от хозяйственной деятельности Общество имело возможность рассчитаться с кредиторами.

ФИО1 представил дополнительные письменные пояснения по доводам конкурсного управляющего, в которых поддержал позицию, изложенную в кассационной жалобе.

В отзыве на кассационную жалобу конкурсного управляющего                        ФИО5 возражает против ее удовлетворения, отрицая факты передачи активов Общества Компании.

Определением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 15.02.2023 рассмотрение кассационной жалобы отложено на 29.03.2023. 

В связи с нахождением в отпуске судьи Чернышевой А.А., принимавшей участие в рассмотрении дела до его отложения, определением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 28.03.2023 в порядке пункта 2 части 3              статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее –  АПК  РФ) произведена ее замена на судью Воробьеву Ю.В., рассмотрение кассационной жалобы на основании части 5 статьи 18 АПК РФ начато сначала.

В судебном заседании конкурсный управляющий, его представитель, представители Компании и ФИО1 поддержали доводы поданных ими кассационных жалоб. Представители Компании, ФИО1, ФИО5 против удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего возражали.

Конкурсный управляющий и его представитель против удовлетворения кассационных жалоб ответчиков возражали. 

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о месте и времени судебного разбирательства, однако своих представителей для участия в судебном заседании не направили.

Законность судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как установлено судами, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 18.03.1993, основным видом его деятельности является производство санитарно-технических работ, монтаж отопительных систем и систем кондиционирования отдыха.

По данным Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) генеральным директором Общества, с 11.11.2020 являлся ФИО1 

Основанием для возбуждения в отношении Общества заявления о банкротстве послужило обращение в августе 2020 года в суд конкурсного кредитора – общества с ограниченной ответственностью «Вилия», поданного со ссылкой на наличие непогашенной задолженности в размере 11 120 000 руб. в виде неотработанного аванса по договорам подряда, заключенным в 2014 году, установленной вступившим в законную силу решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 10.02.2020 по делу                       № А56-78752/2017. Требование о возврате неосновательного обогащения, как установлено в рамках названного дела, было заявлено 14.07.2017.

Компания была зарегистрирована в качестве юридического лица 29.05.2017, с 09.06.2020 ФИО1 указан в  ЕГРЮЛ в качестве ее генерального директора. Единственным участником Компании с момента ее создания, с долей участия в размере 100%, является ФИО5 – родная сестра ФИО1

Обращаясь в суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий заявил о наличии оснований для применения ответственности, предусмотренных статьей 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о  банкротстве).

Как полагал заявитель, ФИО1 в преддверии банкротстве перевел бизнес на одноименную Обществу Компанию, в которую были оформлены работники, уволенные Обществом. 

Компании переданы во владение складские помещения, которые ранее использовались Обществом в хозяйственной деятельности на правах аренды по  договору от 01.12.2019 № 33-01/2020, заключенному с акционерным обществом «Сорок второй трест». Договор аренды от 01.12.2019 № 33-01/2020 между                   АО «Сорок второй трест» и Обществом расторгнут, с указанным арендодателем Компанией заключен договор аренды от 01.08.2020 № 47-01/2020 на те же помещения.

Конкурсный управляющий ссылался на совершение ФИО1 от имени Общества экономически невыгодных сделок в преддверии банкротства: отчуждение по заниженной цене транспортных средств марки NISSAN TEANA 3 и  NISSAN QASHQAI 2.0 в июле 2019 года; марки RENAULT LOGAN – 06.07.2020.

По мнению заявителя, ФИО1 не были приняты меры по взысканию дебиторской задолженности с общества с ограниченной ответственностью «ЛенСоцСтрой»  в размере 815 668 руб. 62 коп. по договору от 31.07.2018 № 41/Шб/ЛСС/18 и с общества с ограниченной ответственностью «СтройФорт» в размере 7 141 394 руб. 10 коп. по договору подряда от 12.04.2016 № 43-3/2016-СУН. При этом ООО «ЛенСоцСтрой» находится в процедуре банкротства, а по требованию к ООО «СтройФорт» пропущен срок исковой давности. 

Заявитель указывал на совершение ФИО1 экономически невыгодных для Общества сделок по перечислению в пользу общества с ограниченной ответственностью «БВИ-Инжиниринг» (ОГРН 

<

***>) денежных средств в размере 10 222 487 руб. 59 коп. по платежному поручению от 18.12.2018 № 2466 при отсутствии встречного предоставления. Возможность взыскания указанной суммы с получателя утрачена по причине ликвидации ООО «БВИ-Инжиниринг». 

Кроме того, конкурсный управляющий полагал, что ФИО1                         не исполнена надлежащим образом обязанность, предусмотренная                         пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве и не передана конкурсному управляющему в полном объеме документация должника, которая истребована у него определениями от 20.05.2021 по обособленному спору                                           № А56-66724/2020/истр.1 и от 13.12.2021 по обособленному спору                                     № А56-66724/2020/истр.2.

ФИО7, возражая против удовлетворения требования конкурсного управляющего, отрицал возможность контроля за деятельностью должника со стороны Компании или ФИО5; факты передачи Обществом в пользу Компании какого-либо имущества; указывал на намерение передать конкурсному управляющему недостающую документацию, истребованную определением от 13.12.2021, полагая, при этом, что, с учетом уже переданной документации, конкурсный управляющий располагал достаточной информацией для анализа деятельности Общества.

ФИО7 ссылался на отсутствие вступивших в законную силу судебных актов о признании недействительными сделок должника в деле о банкротстве; несущественность стоимости отчужденного имущества Общества, сделки по продаже которого оспорены. 

ФИО5, в свою очередь, возражала относительно привлечения ее к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, настаивая на том, что Компания осуществляет самостоятельную коммерческую деятельность, которая не связана с коммерческой деятельностью  должника.

В материалы дела представлена бухгалтерская отчетность Общества по итогам 2020 года, в которой отражено наличие оборотных активов, а именно, запасов балансовой стоимостью 12 611 000 руб.; дебиторской задолженности балансовой стоимостью 7 969 000 руб. и прочих оборотных активов балансовой стоимостью 42 000 руб. Согласно составленной к балансу расшифровки показателя запасов, из указанной суммы 2 181 000 руб. является стоимостью материалов, а 10 430 000 руб. отнесено на основное производство.

Также в деле имеется копия отчетов о списании материальных                 ценностей от 31.03.2021 за подписями ФИО1 и главного бухгалтера ФИО8 и ведомость инвентаризации ТМЦ от той же даты.

Делая вывод о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО7 и Компании по основаниям, предусмотренным статьей 61.11 Закона о банкротстве, суд первой инстанции исходил из того, что Компания является контролирующим Общество лицом в силу подпункта 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, так как к ней фактически перешел бизнес Общества.

В отношении ФИО5 суд пришел к выводу об отсутствии в материалах дела доказательств, подтверждающих наличие у нее реальной возможности влиять на деятельность Общества или Компании, равно как и получения выгоды от деятельности указанных лиц, и посчитал, что причинно-следственная связь между какими-либо действиями ФИО5 и банкротством Общества не может быть установлена.

Суд признал, что ненадлежащее исполнение ФИО1 обязанности по передаче конкурсному управляющему документации должника, а именно, передача документации не в полном объеме, подтверждена вступившими в законную силу судебными актами об истребовании документации у ответчика, эти обстоятельства в силу положений части 2 стати 69 АПК РФ являются преюдициально установленными.

Отсутствие части документации, как указал суд, препятствует формированию конкурсной массы должника, а именно, влечет невозможность установления оснований уменьшения показателя нераспределенной прибыли Общества в 2018 – 2019 годах на сумму 11 175 000 руб., а также не позволяет установить причины отсутствия имущества должника на сумму 10 430 000 руб. (запасы, основное производство).

В отношении сделок по отчуждению Обществом транспортных                    средств, которые оспорены в деле о банкротстве в обособленных спорах                         № А56-66724/2020/сд.3 и № А56-66724/2020/сд.5 суд пришел к выводу о незначительности стоимости отчужденного имущества относительно хозяйственного оборота должника и не усмотрен причинно-следственной связи между совершением этих сделок и невозможностью осуществления расчетов с кредиторами.

Суд счел, что со стороны ФИО1 не было допущено бездействия, которое могло бы привести к утрате возможности получения удовлетворения от дебитора – ООО «ЛенСоцСтрой». В то же время, по причине наличия у Общества дебиторской задолженности на значительную сумму, суд посчитал неэффективной организацию хозяйственной деятельности должника, отметив утрату возможности взыскания задолженности с ООО «СтройФорт» по причине пропуска срока исковой давности.

Совершения ФИО1 убыточных банковских операций суд не установил.

В отношении доводов конкурсного управляющего о переводе бизнеса с Общества на Компанию, суд признал обоснованными доводы конкурсного управляющего об искусственном создании в Обществе имущественного кризиса, сославшись, в том числе, на позицию ФИО1, выраженную в обособленных спорах № А56-66724/2020/сд.4 и № А56-66724/2020/сд.7 об отсутствии у Общества по состоянию на июль, август 2020 года признаков неплатежеспособности. 

Исходя из изложенного, суд пришел к выводу о том, что в результате действий ФИО1 по управлению Обществом и Компанией, на последнюю переведена хозяйственная деятельность должника. В связи с этим суд признал за Компанией, как выгодоприобретателем за счет недобросовестных действий руководителя Общества, статус контролирующего должника лица, и пришел к выводу о том, что признаки объективного банкротства Общества возникли в результате согласованных действий Компании и ФИО1 

Не согласившись с определением суда, конкурсный управляющий,             ФИО1 и Компания обжаловали его в апелляционном порядке.

Апелляционный суд, оценив доводы подателей жалоб, согласился с выводами суда первой инстанции. 

Суд кассационной инстанции не усматривает оснований для удовлетворения кассационных жалоб и отмены обжалуемых судебных актов.

Исходя из положений подпунктов 1, 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, вина контролирующего должника лица в случае невозможности полного погашения обязательств перед кредиторами презюмируется, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Между тем, отсутствие указанной презумпции не исключает установление вины контролирующего должника лица в невозможности осуществления расчетов с кредиторами и по иным обстоятельствам, при условии совершения им противоправных (неразумных или недобросовестных) действий, которые повлекли банкротство должника. 

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде банкротства организации разъяснен в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), в силу которого под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве), следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности (пункт 18 Постановления № 53).

В силу положений пункта 3 статьи 53.1 ГК РФ, лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Такую же обязанность несут члены коллегиальных органов юридического лица (наблюдательного или иного совета, правления и т.п.).

С учетом разъяснений, данных в подпунктах 1, 5 пункта 2, пункте 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», поведение руководителя организации предполагается недобросовестным, когда директор действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица; знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Судами установлено, что летом 2020 года Общество под руководством ФИО1 фактически прекратило хозяйственную деятельность: на основании соглашения от 31.07.2020 был расторгнут договор производственных помещений с АО «Сорок второй трест», уволены работники должника. Право пользования указанными производственными ресурсами перешло к Компании, организация деятельности которой также осуществлялась ФИО1 

Эти фактические обстоятельства ответчиками не опровергаются.

Переход производственных ресурсов, к которым относятся право аренды и привлеченные работники, между юридическими лицами, подконтрольными одному и тому же лицу, свидетельствует о совершении этими лицами согласованных действий, направленных на организацию извлечения прибыли от предпринимательской деятельности Компанией при условии одновременного прекращения такой деятельности Обществом, и то обстоятельство, что между указанными лицами не осуществлялось передачи активов на вещном праве этого не опровергает.

Для совершения указанных выше действий являлось достаточным волеизъявления ФИО1, осуществлявшего руководство текущей деятельности как Общества, так и Компании. Доказательств вовлечения в совершение названных действий ФИО5, получения ею выгоды от совершения этих действий, конкурсным управляющим не представлено.

Исходя из изложенного, суды пришли к правильному выводу о том, что негативные последствия фактического прекращения деятельности Общества и передачи использовавшихся должником производственных ресурсов Компании должны быть отнесены на ФИО1 и Компанию.

В силу подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, к контролирующему должника лицу может быть отнесено такое лицо, которое извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации. По смыслу разъяснений пункта 7 Постановления № 53, способы получения такого рода выгоды не являются исчерпывающими. 

В данном случае ФИО1, при наличии на стороне Общества неисполненных обязательств, в частности перед кредитором – заявителем по делу о банкротстве, таким образом организована деятельности подконтрольных ему Общества и Компании, что возможность получения прибыли от ее осуществления имелась только на стороне Компании, при том, на Обществе осталась непогашенная задолженность перед кредиторами, возникшая в ходе осуществления этой деятельности. 

В результате совершения указанных недобросовестных действий руководителем Общества и Компании суды правильно признали за последней статус контролирующего должника лица в силу положений подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве. 

Как разъяснено в пункте 17 Постановления № 53, в силу прямого               указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. 

Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Бездействие, допущенное ФИО1 в отношении организации хозяйственной деятельности Общества с лета 2020 года, исключило получение им прибыли и, соответственно, повлекло невозможность осуществления расчетов с кредиторами. 

Иных, объективных причин невозможности у должника осуществить погашение обязательств, экономического обоснования своих действий                  ФИО1 вопреки разъяснениям пункта 18 Постановления № 53 не привел.

Равным образом податель жалобы не опроверг выводов суда о том, что документация Общества передана им в пользу конкурсного управляющего не в полном объеме. 

Указывая на то, что суды не установили фактического содержания спорных показателей активов в бухгалтерской отчетности должника, в частности запасов Общества и оснований формирования показателя нераспределенной прибыли, податель жалобы, тем не менее, не указывает исходя из каких конкретных, переданных им конкурсному управляющему или в дело о банкротстве первичных документов, судами могли быть проверены его доводы.

Факта отсутствия части первичной документы в обоснование дебиторской задолженности Общества ФИО7 не отрицает. 

При таких обстоятельствах суды правильно руководствовались разъяснениям пункта 24 Постановления № 53 и пришли к обоснованному выводу о том, что нарушение ФИО1 требований пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве исключило возможность получения конкурсным управляющим достоверных сведений об активах должника, что затрудняет формирование конкурсной массы.

Предусмотренная подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция вины контролирующего должника лица в невозможности осуществления расчетов с кредиторами по причине неполноты или отсутствия документации Общества, ФИО1 не опровергнута. 

Выводы суда о наличии оснований для применения субсидиарной ответственности в ФИО1 и Компании является правильным. 

Учитывая изложенное, оснований для отмены определения от 08.09.2022 и постановления от 21.11.2022 и удовлетворения кассационных жалоб не имеется. 

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа  

 

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 08.09.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.11.2022 по делу № А56-66724/2020/суб.1 оставить без изменения, кассационные жалобы закрытого акционерного общества «Сантехпроектмонтаж» в лице конкурсного управляющего ФИО3, ФИО1 и общества с ограниченной ответственностью «Сантехпроектмонтаж» – без удовлетворения.

 

Председательствующий

Е.В. Зарочинцева

Судьи

 

Н.Ю. Богаткина

Ю.В. Воробьева