ШЕСТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД ул. Вокзальная, 2, г. Ессентуки, Ставропольский край, 357600, http://www.16aas.arbitr.ru, 

e-mail: info@16aas.arbitr.ru, тел. (87934) 6-09-16, факс: (87934) 6-09-14 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Ессентуки Дело № А20-46/2019  

26.09.2024 

Резолютивная часть постановления объявлена 17.09.2024  Постановление изготовлено в полном объеме 26.09.2024  

Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего  Макаровой Н.В., судей: Бейтуганова З.А., Сулейманова З.М., при ведении протокола  судебного заседания секретарем судебного заседания Марковой М.Е., при участии в  судебном заседании представителя конкурсного управляющего акционерного общества  «Республиканское ипотечное агентство» ФИО1 – ФИО2  (доверенность от 25.10.2023), в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных  надлежащим образом о времени и месте проведения судебного заседания, рассмотрев в  открытом судебном заседании апелляционные жалобы конкурсного управляющего  акционерного общества «Республиканское ипотечное агентство» ФИО1 и ФИО3 на определение Арбитражного суда  Кабардино-Балкарской Республики от 13.06.2024 по делу № А20-46/2019, принятое по  заявлению конкурсного управляющего акционерного общества «Республиканское  ипотечное агентство» ФИО1 к ФИО3 и  Министерству земельных и имущественных отношений Кабардино-Балкарской  Республики о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника, в рамках дела о несостоятельности  (банкротстве) акционерного общества «Республиканское ипотечное агентство» (ОГРН  

<

***>, ИНН 

<

***>),  

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) акционерного общества  «Республиканское ипотечное агентство» (далее – АО «РИА», должник) 21.11.2023 в суд  через систему «Мой арбитр» поступило заявление конкурсного управляющего АО «РИА»  

ФИО1 о привлечении контролирующих должника лиц – ФИО3 (далее - ФИО3) и Министерства земельных и  имущественных отношений Кабардино-Балкарской Республики (далее – Минимущество  КБР) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и приостановлении  производства в части определения размера субсидиарной ответственности до итогов  формирования обязательств АО «РИА» и распределения конкурсной массы (уточненные  требования, принятые определением суда от 09.04.2024).  

Определением суда от 09.04.2024 к участию в обособленном споре в качестве  третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора,  привлечены: ПАО «Сбербанк» и ОАО «КБР-Ипотека».  

Определением от 13.06.2024 признано доказанным наличие оснований для  привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «РИА» ФИО3 В части требований к Минимуществу КБР отказано. Приостановлено производство по  рассмотрению заявления о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности  до итогов формирования обязательств и распределения конкурсной массы в деле о  несостоятельности (банкротстве) АО «РИА».  

Не согласившись с вынесенным определением, конкурсный управляющий АО  «РИА» обратился в Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобой, в  которой просит отменить определение суда первой инстанции и принять по делу новый  судебный акт об удовлетворении требований в полном объеме.  

Не согласившись с вынесенным определением, ФИО3 обратился в  Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просит отменить  определение суда первой инстанции в части удовлетворения заявления и принять по делу  новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований в полном объеме.  

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего АО «РИА»  ФИО1 изложил свою позицию по рассматриваемым апелляционным  жалобам. Дал пояснения по обстоятельствам спора.  

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и  месте судебного разбирательства, своих представителей для участия в судебном заседании  не направили, в связи, с чем на основании статьи 156 АПК РФ судебное заседание  проведено в их отсутствие.  

Информация о времени и месте судебного заседания с соответствующим файлом  размещена в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» http://arbitr.ru/ в  соответствии с положениями статьи 121 АПК РФ.  

Изучив материалы дела, оценив доводы жалобы, отзыва и проверив законность  обжалуемого судебного акта в порядке, установленном главой 34 АПК РФ, арбитражный  апелляционный суд пришел к выводу, что определение от 13.06.2024 подлежит  оставлению без изменения, апелляционная жалоба – без удовлетворения по следующим  основаниям.  

Как следует из материалов дела, решением от 27.04.2021 (резолютивная часть  объявлена 20.04.2021) заявление ФИО4 признано обоснованным, АО «РИА»  признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство сроком на  один год, конкурсным управляющим утвержден ФИО5.  

Определением суда от 16.08.2021 (резолютивная часть объявлена 12.08.2021)  ФИО5 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего АО  «РИА».  

Определением суда от 21.09.2021 конкурсным управляющим АО «РИА» утвержден  ФИО1, член Ассоциации ведущих арбитражных управляющих  «Достояние».  

Согласно сведениям из ЕГРЮЛ, АО «РИА» зарегистрировано путем реорганизации  в форме преобразования 28.06.2017. Правопредшественником АО «РИА» являлся ГП КБР  «РИА». Распоряжением Правительства Кабардино-Балкарской Республики № 435-РП от  11.10.2005 создано ГП КБР «РИА» с уставным фондом 556 300,00 рублей. Поставлено на  налоговый учет 01.12.2005.  

Согласно Уставу АО «РИА», общество является коммерческой организацией,  основанной на праве хозяйственного ведения. Учредителем АО «РИА» является  Минимущество КБР. Имущество АО «РИА» находится в государственной собственности  КБР и принадлежит предприятию на праве хозяйственного ведения. Продукция и доходы  от использования имущества, находящегося в хозяйственном ведении предприятия, а  также имущество, приобретенное им за счет полученной прибыли, является  государственной собственностью КБР и поступает в хозяйственное ведение предприятия.  

С момента создания ГП КБР «РИА» на должность генерального директора ГП КБР  «РИА» назначен ФИО6 Распоряжением Правительства КБР № 552-РП от  3012.2005 на праве хозяйственного ведения за ГП КБР «РИА» закреплен незавершенный  строительством объект, многоквартирный жилой дом по адресу г. Нальчик, ул. Кулиева 13  -17. Распоряжением Госкомимущества КБР № 449 от 10.08.2015 на должность и.о.  директора назначен ФИО3 Распоряжением Минимущества КБР № 669 от 30.08.2016  «Об условиях приватизации ГП КБР «РИА», ГП КБР «РИА» приватизировано путем  преобразования в АО «РИА» с уставным капиталом 729 000,00 рублей, который разделен  

на 7 290 штук именных обыкновенных акций номинальной стоимостью 100 рублей  каждая. Единственным учредителем и акционером (7290 акций) является Кабардино-Балкарская Республика в лице Минимущества КБР (гос. регистрационный номер выпуска  ценных бумаг: 1-01-39355-Р).  

Согласно передаточному акту от 31.08.2016, в составе имущественного комплекса  ГП КБР «РИА» подлежащего приватизации, АО «РИА» передано имущество, в том числе:  незавершенный строительством объект - многоквартирный жилой дом со встроенными  помещениями, по адресу: КБР г. Нальчик пр. Кулиева 13-17, готовностью 90%,  стоимостью по промежуточному балансу на 31.05.2016 - 176 826 000,00 рублей.  

На дату рассмотрения заявления в реестр требований кредиторов АО «РИА»  включены требования:  

- ФИО4 с размером основного долга 4 440 000,00 рублей,  процентов за пользование чужими денежным средствами в размере 669 088 рублей,  штрафа в размере 2 554 544 рубля, компенсации морального вреда в размере 50 000  рублей. Задолженность образована в августе 2017 года и подтверждена Решением  Нальчикского городского суда КБР от 29.06.2018 по делу № 2-2750/18;  

- ФИО7 с долгом в размере 262 019 рублей 04 копейки, из  которых: 62 369 рублей 49 копеек - неустойка, 100 000 рублей - компенсация морального  вреда, 81 184 рубля 74 копейки - штраф, 18 464 рубля 81 копейка - судебные расходы.  Задолженность образована в 2017 году и подтверждена апелляционным определением  Верховного суда КБР от 19.12.2018 по делу № 33-1910/2018;  

- Министерства земельных и имущественных отношений КБР с размером  основного долга 632 094,78 рублей, штрафных санкций 21 500,20 рублей. Задолженность  образована в 2017 году и подтверждена Решениями Арбитражного суда КБР от 11.12.2018  по делу № А20-5213/2018, от 23.09.2019 по делу № А20-4104/2019, от 30.07.2020 по делу 4  А20-46/2019 № А20-1046/2020, от 17.06.2021 по делу № А20-377/2021, от 27.05.2019 по  делу № А20-1458/2019, от 27.05.2019 по делу № А20-5657/2019;  

- АО «Каббалкэнерго» с размером основного долга 8 123,85 рублей. Задолженность  образована в январе 2019 года и подтверждена Решением Арбитражного суда  КабардиноБалкарской Республики от 25.11.2019 года по делу № А20-4972/2019;  

- ФИО8 с размером морального вреда 100 000,00  рублей, судебными расходами 40 000,00 рублей и штрафом 2 000 000,00 рублей.  Задолженность образована в 2017 году и подтверждена решением Нальчикского  городского суда КБР от 25 июля 2019 года по делу № 2-1699/2019;  

- Минстрой КБР с размером основного долга 23 169,64 рублей. Задолженность  образована за 2018-2019 года;  

- ФИО9 с долгом в размере 876 210,45 рублей - неустойка,  11 962,10 - государственная пошлина, 10 000,00 рублей - моральный вред, 443 105,22  рублей -штраф. Задолженность образована в период с 10.07.2017 г. по 22.01.2019 г. и  подтверждена Решением Нальчикского городского суда КБР от 05.03.2019 г. по делу № 21146/19;  

- ФИО10 с размером основного долга 3 700 000,00 рублей,  неустойкой - 700 000,00 рублей, штрафом - 2 000 000,00 рублей, компенсацией  морального вреда - 100 000,00 рублей, 40 000,00 рублей - судебными расходами, 59 000,00  рублей - госпошлиной. Задолженность образована в период с 2017 по 2019 год и  подтверждена Решением по делу № 2¬16/2020 от 31.01.2020 года;  

- ООО «СУ-Дизайн» с задолженностью в размере 5 852 582,00 рублей, в том числе:  5 093 262,00 - основной долг, 759 320,00 - проценты за пользование чужими денежными  средствами;  

- ФИО11 с задолженностью в размере 250 000,00 рублей неустойки, 10  000,00 рублей морального вреда, 125 000,00 рублей штраф и 15 000,00 рублей судебные  расходы.  

На рассмотрении суда первой инстанции находится требование ФИО12 о  включении в реестр передачи жилых помещений.  

В результате анализа документации должника, проведения действий по взысканию  дебиторской задолженности, признанию недействительными сделок должника,  конкурсным управляющим выявлено, что имущественным правам кредиторов причинен  вред вследствие действий контролирующих должника лиц.  

 Конкурсный управляющий полагая, что имеются предусмотренные пунктом 2  статьи 61.11 и пункта 1 статьи 61.12 Федерального закона «О несостоятельности  (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) основания для привлечения ответчиков:  бывшего руководителя должника ФИО3 и учредителя должника - Минимущество  КБР к субсидиарной ответственности, обратился в суд с настоящим заявлением.  

Удовлетворяя заявление о привлечении ФИО3 к субсидиарной  ответственности, суд первой инстанции обосновано исходил из следующего.  

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статье 32 Закона о банкротстве дела о  несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам,  предусмотренным АПК РФ, с особенностями установленными федеральными законами,  регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).  

Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в  Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации  об административных правонарушениях" (далее - Закон N 266-ФЗ) внесены изменения в  Закон о банкротстве, положения статьи 10 Закона о банкротстве утратили силу. Закон N  266-ФЗ вступил в силу со дня его официального опубликования - 30.07.2017.  

Пунктом 3 статьи 4 Закона N 266-ФЗ предусмотрено, что рассмотрение заявлений о  привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о  банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ),  которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в  редакции Закона N 266-ФЗ).  

Применение той или иной редакции статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее  время статей 61.11, 61.12 Закона о банкротстве) в части норм материального права зависит  от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения  контролирующего лица должника к субсидиарной ответственности, а не от того, когда  было подано заявление о привлечении к субсидиарной ответственности. Нормы  процессуального права подлежат применению в редакции, действующей на дату  обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.  

Законодательство о несостоятельности в редакции как Федеральных законов от  28.04.2009 N 73-ФЗ и от 28.06.2013 N 134-ФЗ, так и Федерального закона от 29.07.2017 N  266-ФЗ предусматривало возможность привлечения контролирующего лица к  субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства (создание ситуации  невозможности погашения требований кредиторов). Несмотря на последовательное  внесение законодателем изменений в положения, регулирующие рассматриваемые  отношения, правовая природа данного вида ответственности сохранилась (определение  Верховного Суда Российской Федерации от 31.08.2020 N 305-ЭС19-24480).  

Положения пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона N 134-ФЗ)  содержали нормы права, аналогичные положениям пункта 2 статьи 61.11 Закона о  банкротстве (в редакции Закона N 266-ФЗ).  

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона N 134-ФЗ,  подпунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено, что если должник  признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия  контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества  должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.  

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция  доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть  

применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен  существенный вред кредиторам, включая сделки, указанные в статьях 61 .2 и 61.3  настоящего Федерального закона.  

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 23 постановления N 53,  согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения  до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к  контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред  кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для  него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся  существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на  деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок  (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с  ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая  сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть  признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от  рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной  цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать  осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности,  приносивших ему ранее весомый доход.  

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для  доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам,  заявитель вправе ссылаться на основании недействительности, в том числе  предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с  предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит  обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной  убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания  предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не  подтверждают.  

Таким образом, на заявителе лежит обязанность по доказыванию совершения и  одобрения контролирующими лицами сделок, в результате которых причинен  существенный вред имущественным правам кредиторов.  

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция  доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть  применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен  существенный вред кредиторам. По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о  

банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред  кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основании недействительности, в том числе  предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с  предпочтением) Закона о банкротстве.  

Как установлено судом первой инстанции, генеральный директор ФИО3  допустил передачу квартиры в собственность АО «КБР ипотечная корпорация» по  договору долевого участия от 26.08.2016 при неосуществлении оплаты стоимости в  полном размере, а именно не оплаты 130 922,94 рублей. Неистребование данной суммы,  непроведение взыскания в установленные законодательством сроки и в последующем  подписание акта приема-передачи в отношении объекта недвижимости привело к  истечению срока исковой давности на принудительное взыскание задолженности и  незаконной передачи квартиры в собственность АО «КБР ипотечная корпорация». При  этом ФИО3 знал и не мог не знать о наличии задолженности по причине личного  подписания акта зачета № 3 от 28 октября 2016 года, где отражен вышеуказанный размер  задолженности.  

Наличие указанного деяния установлено решением Арбитражного суда КБР от  09.03.2023 по делу № А20-5571/2022, в соответствии с которым отказано в удовлетворении  искового заявления конкурсного управляющего АО «РИА» ФИО1 о взыскании  задолженности с АО «КБР ипотечная корпорация» в размере 130 922,94 рублей основного  долга по оплате стоимости помещений согласно пункту 2.1. договора участия в долевом  строительстве многоквартирного дома от 26.08.2016. Судом установлен факт наличия  задолженности АО «КБР ипотечная корпорация» перед АО «РИА» в указанном выше  размере. По результатам рассмотрения спора, суд признал пропущенным срок исковой  давности, в связи с чем в удовлетворении искового заявления АО «РИА» отказал.  

ФИО3 также заключал договоры участия в долевом строительстве  многоквартирного дома по заниженной стоимости, в разрез установленным  Министерством земельных и имущественных отношений КБР ценам за квадратный метр  жилых помещений (квартир). Указанные сделки ФИО3 заключил со следующими  гражданами: ФИО13, размер вреда составил 122 000,00 рублей, ФИО14,  размер вреда составил 209 400,00 рублей, ФИО15, размер вреда составил 349  000,00 рублей, ФИО16, размер вреда составил 136 000,00 рублей, ФИО17,  размер вреда составил 365 000,00 рублей, ФИО18, размер вреда составил 324  500,00 рублей, ФИО19, размер вреда составил 488 810,00 рублей, ФИО19,  размер вреда составил 6 303 410,00 рублей, ФИО20, размер вреда составил 740  000,00 рублей, ФИО21, размер вреда составил 1 101 600,00 рублей, ФИО22  

Р.М., размер вреда составил 441 600,00 рублей, ФИО23, размер вреда составил  1 190 400,00 рублей, ФИО24 и ФИО25, размер вреда составил 1 377 000,00  рублей, ФИО26 и ФИО27, размер вреда составил 1 377 000,00  рублей, ФИО28, размер вреда составил 963 900,00 рублей, ФИО29,  размер вреда составил 1 764 800,00 рублей.  

Таким образом, общий размер нанесенного вреда составляет 17 256 420,00 рублей.  В результате действий ФИО3, АО «РИА» не получило вышеуказанную сумму, что  также привело к затягиванию сроков сдачи дома в эксплуатацию, невозможности  проведения оплаты с контрагентами по выполнению работ при строительстве и созданию  многоквартирного дома, ситуации для взыскания неустойки за несвоевременную передачу  объектов и иных штрафных санкций. В результате нарушения договорных обязательств,  допущенных по вине ФИО3, с должника взысканы, помимо сумм основных  обязательств, денежные средства в размере 10 363 429,01 рублей.  

Учитывая заключение ФИО3 сделок, являющихся заведомо  неликвидными для общества, апелляционный суд приходит к выводу, что действия  ФИО3 повлекли причинение ущерба должнику и кредиторам, а в дальнейшем  привели к банкротству общества.  

Данный вывод апелляционного суда основывается также на следующем. 

Из материалов дела следует, что ФИО3 совершены сделки, которые в  последующем оспорены управляющим и признаны недействительными. Так, ФИО3,  пользуясь своим служебным положением, неоднократно получал «под отчет» денежные  средства АО «РИА», при этом не осуществлял отчета о расходовании и не производил  возврат данных средств в кассу предприятия.  

Согласно выписке операций по счету в банке ООО «БУМ-Банк» (р/с  

<

***>), ответчиком от истца получены денежные средства с назначением  «под отчет» в общем размере 2 916 000,00 рублей.  

Из приговора Нальчикского городского суда от 04.08.2020, вступившего в  законную силу, следует, что ФИО3 после сентября 2017 года получил наличные  денежные средства «под отчет» на текущие хозяйственные нужды сроком на 10 дней в  размере 1 149 000,00 рублей (страница 40 приговора), при этом о расходовании указанных  средств не отчитался в установленном порядке и возврат не осуществил. Доказательств  возврата ФИО3 полученных денежных средств в кассу предприятия, не имеется.  

Определением от 03.06.2024 (резолютивная часть объявлена 27.05.2024) признана  недействительной сделка по перечислению денежных средств с расчетного счета АО  «РИА» с назначением платежа «под отчет» в адрес ФИО3 за период с 29.01.2016  

по 29.09.2017 в размере 2 916 000 руб. В порядке применения последствий признания  сделки недействительной, с ФИО3 в пользу АО «РИА» взыскано 2 916 000 руб.  

В указанном определении суд установил отсутствие доказательств реальности  исполнения обязательств по обеспечению хозяйственной деятельности предприятия,  доказательств расходования денежных средств в заявленном размере на конкретные цели,  а также совершение оспариваемых платежей в условиях неисполнения существовавших  обязательств перед кредиторами, перечисление денежных средств в отсутствие  встречного предоставления, что в своей совокупности является обстоятельством,  достаточным для определения того, что у должника имелась цель причинения вреда  кредиторам в результате совершения сделок. Судом в рамках обособленного спора  установлено, что сделка совершена при наличии признаков объективного банкротства  общества, в преддверии банкротства. Заключение сделки не было обусловлено разумными  экономическими мотивами и не отвечало интересам должника.  

Согласно правовой позиции, изложенной в определения Верховного Суда  Российской Федерации от 15.02.2018 N 302-ЭС14-1472(4,5,7) и от 31.08.2020 N 305-ЭС19- 24480, пункте 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4,  утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.12.2018,  уитывая специфику процесса доказывания по делам о привлечении к субсидиарной  ответственности, связанной с объективными сложностями, вызванными как отсутствием у  заявителей прямых доказательств, подтверждающих их доводы, так и в связи с  нежеланием контролирующих должника лиц раскрывать документы, отражающие  реальное положение дел, судами должна приниматься во внимание совокупность  согласующихся между собой косвенных доказательств, которые во взаимосвязи  позволяют признать убедительными их аргументы, после чего в силу статьи 65 АПК РФ  бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо.  

Применительно к разъяснениям, изложенным в пункте 7 Постановления N 53,  контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно  масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов,  которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника  соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.  

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является такое  лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке  последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной  руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов  (например, на заведомо невыгодных для должника условиях и т.п.) либо с использованием  

документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.).  Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе  доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение  актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно  совершаются аналогичные сделки.  

В рассматриваемом случае, согласно установленным судебными актами  обстоятельствам, суд первой инстанции пришел к верному выводу, что в результате,  многочисленных сделок ФИО3 получил за счет должника необоснованную прибыль  тем самым, должнику причинен ущерб, что следует оценить в совокупности с иными  противоправными действиями (бездействием) ответчика, являющегося контролирующим  должника лицом.  

При указанных обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к обоснованному  выводу о наличии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной  ответственности по основаниям, предусмотренным подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11  Закона о банкротстве, в связи с чем заявление конкурсного управляющего в указанной  части обоснованно удовлетворено судом.  

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано  иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно  вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии  хотя бы одного из следующих обстоятельств: документы бухгалтерского учета и (или)  отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена  законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении  наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой  организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или  не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской  Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с  законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в  результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о  банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.  

В подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплена презумпция  наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и  действиями (бездействием) контролирующего лица при не передаче им документов  бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено  проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и  реализация конкурсной массы.  

Пунктом 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от  21.12.2017 N53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих  должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено: применяя при разрешении  споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с не  передачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2  статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.  

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие  документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации  искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.  

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные  презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации, не  привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав  отсутствие вины в не передаче, ненадлежащем хранении документации, в частности,  подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по  ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и  осмотрительности, какая от него требовалась. Под существенным затруднением  проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления  всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:  невозможность определения основных активов должника и их идентификации;  невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий,  не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости  их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления  содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа  этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и  потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных  органов.  

Положения подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве  предусматривают субсидиарную ответственность контролирующего лица не за любую не  передачу документов, а за не передачу документов, которые не позволили сформировать  конкурсную массу. Исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности  для определения размера субсидиарной ответственности, предусмотренной пунктом 1  статьи 61.11 Закона о банкротстве, также имеет значение и причинно-следственная связь  между отсутствием документации (отсутствием в ней информации или ее искажением) и  невозможностью удовлетворения требований кредиторов.  

Конкурсный управляющий в обоснование заявления указывает, что в результате  непредоставления руководителем должника документов первичного бухгалтерского учета  у него отсутствовали сведения о сделках должника и его имущественных правах, что  повлекло за собой невозможность формирования конкурсной массы и, как следствие,  неудовлетворение требований кредиторов. Учитывая размер активов, отраженных в  последнем бухгалтерском балансе и непередачу товарно-материальных ценностей,  конкурсный управляющий не имеет возможности проанализировать сделки по выбытию  имущества, а следовательно, и обжаловать данные сделки.  

Согласно пункту 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 N 402-ФЗ «О  бухгалтерском учете» (далее – Закон № 402-ФЗ) ведение бухгалтерского учета и хранение  документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 29 Закона № 402-ФЗ первичные учетные  документы, регистры бухгалтерского учета, бухгалтерская отчетность, аудиторские  заключения о ней подлежат хранению экономическим субъектом в течение сроков,  устанавливаемых в соответствии с правилами организации государственного архивного  дела, но не менее пяти лет после отчетного года.  

При смене руководителя организации должна обеспечиваться передача документов  бухгалтерского учета организации. Порядок передачи документов бухгалтерского учета  определяется организацией самостоятельно (пункт 4 статьи Закона № 402-ФЗ»).  

Из изложенного следует, что руководитель обязан обеспечить сохранность  документов бухгалтерского учета, а также первичных учетных документов предприятия-банкрота. В противном случае, утрата документов может свидетельствовать о  недобросовестном исполнение обязанностей руководителем общества, нарушении им  положений Закона № 402-ФЗ.  

Из материалов дела следует, что на момент признания должника несостоятельным  (банкротом) и введения процедуры конкурсного производства ФИО3 являлся  директором АО «РИА», то есть контролирующим должника лицом, на которое возложена  ответственность по передаче документации должника конкурсному управляющему (пункт  2 статьи 126 Закона о банкротстве).  

В пункте 47 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 22.06.2012 N35 также разъяснено, что согласно абзацу второму пункта 2  статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный  управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех  дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу  

бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных  ценностей конкурсному управляющему.  

В рассматриваемом случае действует презумпция наличия причинно-следственной  связи между несостоятельностью должника и бездействием ответчика по непередаче  документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате которых затруднено  проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и  реализация конкурсной массы в силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о  банкротстве.  

В нарушение указанных норм ФИО3 не обеспечил передачу бухгалтерской и  иной документации должника конкурсному управляющему. Доказательства обратного в  материалы дела не представлены, доводы конкурсного управляющего ФИО3 в  установленном порядке не опровергнуты.  

При указанных обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к верному выводу о  наличии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по  основаниям, предусмотренным абзацем 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в  связи с чем заявление конкурсного управляющего в указанной части обоснованно  удовлетворено судом первой инстанции.  

В части отказа в требовании конкурсного управляющего о привлечении к  субсидиарной ответственности Минимущества КБР, суд первой инстанции обоснованно  исходил из следующего.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное  погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия  контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по  обязательствам должника.  

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено  настоящим Федеральным законом, в целях названного Федерального закона под  контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо,  имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению  признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом  заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения  должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в  том числе по совершению сделок и определению их условий.  

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 22 постановления Пленума  Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации N 6/8 от 01.07.1996 "О некоторых вопросах, связанных с  

применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", при  разрешении споров, связанных с ответственностью учредителя (участников)  юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его  имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого  юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его  действия (часть 2 пункт 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), суд  должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной  ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство)  юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.  

Применение изложенных норм допустимо при доказанности в совокупности  следующих условий: установления надлежащих субъектов ответственности; наличия у  них права давать обязательные для предприятия указания либо возможности иным  образом определять действия предприятия; совершения действий, свидетельствующих об  использовании такого права и (или) возможности; наличие причинно-следственной связи  между использованием ими своих прав и (или) возможностей в отношении предприятия и  наступлением несостоятельности (банкротства) предприятия; недостаточность имущества  у должника для удовлетворения требований кредиторов.  

Наличие вышеуказанных условий должно иметь место по состоянию на дату  подачи кредитором заявления о признании должника банкротом.  

Следовательно, в предмет доказывания по настоящему делу входит наличие вины  контролирующих лиц должника и причинно-следственной связи между их указаниями и  действиями и возникшей финансовой неплатежеспособностью должника, не позволяющей  ему удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам.  

Из материалов дела следует, что с момента создания и до настоящего времени  единственным участником должника, обладающим 100% долей в уставном капитале,  является Минимущество КБР.  

В связи с чем, суд первой инстанции верно установил, что Минимущество КБР  является контролирующим должника лицом.  

В соответствии с подпунктом 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано  иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно  вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе в  ситуации, когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в  результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом  одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого  лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.  

В силу разъяснений, содержащихся в пункте 16 Постановления Пленума N 53, под  действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности  погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие),  которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых  объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния  действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя  наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и  фактически наступившим объективным банкротством.  

Из изложенного следует, что при обращении с требованием о привлечении  руководителя должника, его учредителя к субсидиарной ответственности заявитель  должен доказать, что своими действиями (указаниями) ответчик довел должника до  банкротства, то есть до состояния, не позволяющего ему удовлетворить требования  кредиторов по денежным обязательствам.  

В соответствии с пунктом 18 Постановления N 53 контролирующее должника лицо  не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия  (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за  пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных  интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3  статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).  

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной  в определении от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801, показателей только бухгалтерской  отчетности для вывода о наступлении условий, предусмотренных статьей 9 Закона о  банкротстве, недостаточно.  

Исходя из системного толкования пункта 1 статьи 3 и пункта 1 статьи 13 Закона №  402-ФЗ бухгалтерской (финансовой) отчетностью является информация о финансовом  положении экономического субъекта на отчетную дату, финансовом результате его  деятельности и движении денежных средств за отчетный период, систематизированная в  соответствии с требованиями, установленными Законом о бухгалтерском учете, которая  должна давать достоверное представление о финансовом положении экономического  субъекта на отчетную дату, финансовом результате его деятельности и движении  денежных средств за отчетный период, необходимое пользователям этой отчетности для  принятия экономических решений. Вместе с тем, снижение чистых активов юридического  лица не является безусловным основанием полагать, что должник был неспособен  исполнить свои обязательства, поскольку структура активов и пассивов баланса находится  в постоянной динамике в связи с осуществлением хозяйственной деятельности.  

Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 18.07.2003 № 14- П также указал, что формальное превышение размера кредиторской задолженности над  размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является  свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства. Такое  превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий  финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является  основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о  банкротстве. Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по  подаче заявления должника в арбитражный суд, должны объективно отображать  наступление критического для общества финансового состояния, создающего угрозу  нарушений прав и законных интересов других лиц.  

Доводы, изложенные в поданном заявлении конкурсным управляющим, о том, что  по данным бухгалтерского баланса должника обязательства должника превышали его  активы, и данный показатель на протяжении четырёх лет имел не только отрицательное  значение, но и устойчиво ухудшался, обоснованно отклонены судом первой инстанции  ввиду следующего.  

Из материалов дела следует, что Минимуществом КБР представлены  бухгалтерский баланс на 31.12.2018, отчет о финансовых результатах за январь-декабрь  2018 года, финансовая отчетность за 2019 год, а также расчет чистых активов АО «РИА»  по данным бухгалтерской отчетности за 2018-2019 годы.  

Согласно представленной Минимуществом КБР бухгалтерской отчетности  показатели прибыли нулевые, то есть убыток у должника отсутствовал.  

Из изложенного следует, что Минимущество КБР, как учредитель должника, в  бухгалтерской отчетности не могло установить отрицательные показатели финансового  положения должника (потерь средств), тем самым не могло знать о совершении  руководителем действий, направленных на причинение ущерба должнику, как и не могло  понудить руководителя обратиться с заявлением о банкротстве ранее, чем возбуждено  дело о банкротстве должника.  

Управляющий ссылается на неправомерные действия Минимущества КБР по  одобрению сделки от 26.01.2009, заключенной между АО «Сбербанк» и ОАО «КБР- Ипотека» об открытии возобновляемой кредитной линии № 338000279 с лимитом 65 000  000,00 рублей для финансирования затрат по проекту строительства 12-этажного жилого  дома в части приобретения площадей по договору № б/н от 23.01.2009 общей площадью  4390,69 м2.  

Отклоняя заявленный управляющим довод, суд первой инстанции установил, что  указанный договор не оспорен и не признан недействительной сделкой в установленном  порядке.  

Учитывая изложенное, указанные в заявлении конкурсного управляющего  должника обстоятельства, в отсутствие надлежащих доказательств, не свидетельствуют о  наличии незаконных действий (бездействия) Минимущества КБР, которые явились  причиной банкротства должника.  

Доказательств, подтверждающие обоснованность позиции конкурсного  управляющего о незаконности действий (бездействия) Минимущества КБР, которые  привели к возникновению у должника невозможности удовлетворить требования  кредиторов, не представлено.  

Вместе с тем, наступление самого факта банкротства недостаточно для  привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его  обязательствам, так как причиной банкротства должника могут быть обстоятельства, не  связанные с конкретными действиями или указаниями контролирующих должника лиц. (  

Аналогичная правовая позиция изложена в постановлении Арбитражного суда  Северо-Кавказского округа от 26.09.2018 года N А25-208/2015.  

Суд первой инстанции также верно принял во внимание, что приговором  Нальчикского городского суда КБР от 04.08.2020 по уголовному делу № 1-732/2020  ФИО30 (зам. директора ГП КБР «РИА») признан виновным в  совершении преступлений, предусмотренных частью 4 статьи 159 УК РФ, частью 5 статьи  33, частью 1 статьи 201 УК РФ. Установлено причинение ГП КБР «РИА» имущественного  ущерба на сумму 17 256 420 рублей. Минимущество КБР признано потерпевшим, подан  гражданский иск в рамках данного уголовного дела.  

При этом, доказательств совершения Минимуществом КБР неправомерные  действия (бездействие) в частности, в принятии ключевых деловых решений с  нарушением принципов добросовестности и разумности, не представлено.  

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что в действиях Минимущества  КБР не установлено противоправных действий, повлекших причинение вреда  предприятию, Минимущество КБР не имело возможность оказывать влияние на  деятельность должника, и имеет статус потерпевшего в результате преступной  деятельности ФИО30  

Для привлечения учредителя (участника), собственника имущества должника к  субсидиарной ответственности является не только вина названных лиц, а также причинно-следственная связь между действиями указанных лиц и последующим банкротством  

должника, наличие которой с учетом распределения бремени доказывания, согласно  статьи 65 АПК РФ, подлежит доказыванию лицом, обратившимся с требованиями в суд.  

Материалы дела не содержат сведений о наличии указанных выше обстоятельств,  отсутствуют доказательства, подтверждающие вмешательство Минимущества КБР в  деятельность должника путем издания распоряжений или других ненормативных актов,  которые повлекли за собой нанесение ущерба предпринимательской деятельности  предприятия. В связи с чем отсутствует совокупность обстоятельств для привлечения  Минимущества КБР к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам  должника.  

При указанных обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к верному выводу  об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в части требований к  Минимуществу КБР.  

Довод Минимущества КБР о пропуске срока исковой давности на основании  Закона о банкротстве в редакции Закона N 134-ФЗ обосновано отклонён судом первой  инстанции по следующим основаниям.  

Федеральным законом от 28.06.2013 N 134-ФЗ внесены изменения и дополнения в  статью 10 Закона о банкротстве (далее - Закон N 134-ФЗ), определяющие порядок  исчисления срока исковой давности. Так, в соответствии с пунктом 5 статьи 10 Закона N  134-ФЗ заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной  ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи,  может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо  узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения  к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника  банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть  восстановлен судом.  

В дальнейшем, Законом № 266-ФЗ статья 10 Закона о банкротстве признана  утратившей силу и названный Закон дополнен главой Ш.2 "Ответственность  руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве".  

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона N 266-ФЗ рассмотрение заявлений о  привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о  банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего  Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о  банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона).  

В силу пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве заявление о привлечении к  ответственности может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее  

право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии  соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не  позднее трех лет со дня признания должника банкротом и не позднее десяти лет со дня,  когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для  привлечения к ответственности.  

Данный срок является специальным сроком исковой давности (пункт 58  Постановления N 53).  

Заявление о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности  предъявлены в суд после вступления в силу Закона N 266-ФЗ.  

Принимая во внимание, что правонарушения, которые вменяются ответчикам по  настоящему спору предусматривали возможность привлечения к субсидиарной  ответственности как в редакции Закона о банкротстве и внесения соответствующих  изменений Законами N 134-ФЗ и N 266-ФЗ, при решении вопроса о продолжительности  срока исковой давности, а также порядка его исчисления необходимо учитывать истек ли  срок исковой давности к моменту прекращения действия предыдущей редакции Закона о  банкротстве (и Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда  Российской Федерации от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757(2,3).  

В любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее  возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной  ответственности, то есть ранее введения процедуры конкурсного производства.  

Поскольку конкурсное производство в отношении должника открыто 20.04.2021, а  заявление о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника  ответчиков подано 21.11.2023, срок исковой давности управляющим не пропущен, так как  он обратился в суд в пределах трех лет с даты введения в отношении должника процедуры  банкротства.  

В соответствии с пунктом 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер  субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному  размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также  заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по  текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества  должника.  

Вместе с тем, апелляционный суд учитывает, что не все мероприятия конкурсного  производства завершены, до окончания расчетов с кредиторами и установления факта  

невозможности полного удовлетворения требований кредиторов за счет имущества  должника невозможно определить размер субсидиарной ответственности ответчика.  

В соответствии с пунктом 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, если на момент  рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию,  предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, невозможно  определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления  всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов  выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия  оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной  ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания  расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов,  заявленных до окончания расчетов с кредиторами.  

В пункте 41 Постановления № 53 разъяснено, что по смыслу пункта 7 статьи 61.16  Закона о банкротстве приостановление производства по обособленному спору о  привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по  основанию, предусмотренному статьи 61.11 Закона о банкротстве, осуществляется судом  при невозможности определения размера ответственности, но при установлении всех  иных обстоятельств, имеющих значение для привлечения к такой ответственности.  

Частью 2 статьи 143 АПК РФ установлена обязанность арбитражного суда  приостановить производство по делу в предусмотренных федеральным законом случаях.  Такая обязанность предусмотрена абзацем шестым пункта 5 статьи 10 Закона о  банкротстве.  

Учитывая правовую природу субсидиарной ответственности, являющейся  дополнительной по отношению к ответственности основного должника, поскольку для  определения размера ответственности субсидиарных должников в любом случае  необходимо установить, какая часть требований кредиторов может быть погашена за счет  имущества основного должника и до завершения реализации имущества должника этот  вопрос не может быть разрешен с достаточной степенью достоверности, существует  вероятность, что после реализации имущества должника вырученных денежных средств  окажется достаточно для расчетов с кредиторами и не наступят условия для субсидиарной  ответственности.  

Принимая во внимание изложенное, суд первой инстанции пришел к верному  выводу о необходимости приостановить производство по заявлению в части определения  размера субсидиарной ответственности ФИО3  

Оснований для переоценки выводов суда первой инстанции у суда апелляционной  инстанции не имеется.  

В целом доводы апелляционных жалоб выражают несогласие с выводами суда  первой инстанции, вместе с тем согласно правовой позиции Президиума Высшего  Арбитражного Суда Российской Федерации, выраженной в постановлении от 23.04.2013   № 16549/2012, исходя из принципа правовой определенности, судом апелляционной  инстанции не может быть отменено решение (определение) суда первой инстанции,  основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, исключительно  по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой  инстанции.  

В ходе проверки законности и обоснованности принятого по делу решения  коллегия судей не установила каких-либо нарушений со стороны суда первой инстанции и  полностью согласилась с оценкой представленных в дело документов.  

Таким образом, судебный акт первой инстанции принят при полном выяснении  обстоятельств, имеющих значение для дела, нормы процессуального и материального  права применены судом верно, с учетом конкретных обстоятельств дела, содержащиеся в  нем выводы не противоречат установленным по делу фактическим обстоятельствам и  имеющимся доказательствам.  

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270  АПК РФ и являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта, судом  первой инстанции также не допущено.  

 Руководствуясь статьями 266, 268, 271, 272, 275 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Кабардино-Балкарской Республики от 13.06.2024 по делу   № А20-46/2019 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть  обжаловано в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в месячный срок через  арбитражный суд первой инстанции.  

Председательствующий Н.В. Макарова 

Судьи З.А. Бейтуганов  

 З.М. Сулейманов