ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-21032/2019

Дело № А41-76885/17

11 февраля 2020 года

г. Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена  10 февраля 2020 года

Постановление изготовлено в полном объеме  11 февраля 2020 года 

 

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  Муриной В.А.,

судей Катькиной Н.Н., Шальневой Н.В.,

при ведении протокола судебного заседания:  ФИО1,

при участии в заседании:

от ФИО2 - лично, паспорт;

от конкурсного управляющего ЗАО «АМК-Вигас»  ФИО3 - ФИО4, доверенность от 24.01.2018;

от остальных лиц – не явились, извещены. 

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 на определение  Арбитражного суда Московской области  от 23 сентября 2019 года по делу №А41-76885/17, по заявлению конкурсного управляющего ЗАО «АМК-Вигас» о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ЗАО «АМК-Вигас», 

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Московской области от 27 декабря 2017 года в отношении закрытого акционерного общества "АМК-ВИГАС" (далее - ЗАО "АМК-ВИГАС", должник) была введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО3.

Решением Арбитражного суда Московской области от 3 июля 2018 года ЗАО "АМК-ВИГАС" признано несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3 (далее - конкурсный управляющий ФИО3).

Конкурсный управляющий ЗАО «АМК-Вигас» ФИО3 обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2.

Определением Арбитражного суда Московской области от 23 сентября 2019 года суд привлек к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО «АМКВигас» ФИО2. Производство по заявлению о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по долгам ЗАО «АМК-Вигас» в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до завершения расчетов с кредиторами ЗАО «АМК-Вигас» за счет конкурсной массы.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2 обратилась в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение арбитражного суда первой инстанции отменить, указывая на неполное выяснение судом обстоятельств, имеющих значение для дела.

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии с нормами статей 121 - 123, 153, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие не явившихся лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, путем размещения информации на официальном сайте суда www.10aas.arbitr.ru, сайте «Электронное правосудие» www.kad.arbitr.ru.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции в обжалуемой части, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального и процессуального права проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 223, 266, 268, 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

В судебном заседании ФИО2 настаивала на доводах апелляционной жалобы.

Представитель конкурсного управляющего должника возражал против доводов, изложенных в апелляционной жалобе, просил определение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Заслушав мнение явившихся в судебное заседание лиц, исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, изучив доводы апелляционной жалобы, арбитражный апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии оснований  для отмены вынесенного судебного акта по следующим основаниям. 

В силу статьи 32 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ                                      «О несостоятельности (банкротстве)» и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Как следует из материалов дела, согласно выписке из ЕГРЮЛ ФИО2 с 20.08.2009 являлась генеральным директором ЗАО «АМК-ВИГАС», а также акционером ЗАО «АМК-ВИГАС» с долей участия 75 %.

В обоснование своего заявления конкурсный управляющий указал, что бывшим контролирующим должника лицом не была исполнена обязанность по передаче конкурсному управляющему документации и иного имущества (автотранспортных средств) должника, предусмотренная положениями статьи 126 Закона о банкротстве; совершены действия по искажению бухгалтерской документации; не исполнена обязанность по подаче заявления в суд  о признании должника несостоятельным (банкротом); совершены сделки по отчуждению имущества должника в период процедуры банкротства, что, по мнению конкурсного управляющего, является основанием для привлечения бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности.

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции исходил из наличия совокупности обстоятельств для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности.

Повторно исследовав все представленные в материалы дела доказательства, апелляционным судом установлено следующее.

В соответствии со статьей статья 61.10 Закона о несостоятельности (банкротстве) если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо, в том числе являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

Таким образом, ФИО2  являлась контролирующим должника лицом.

В силу статьи  61.12. Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд (п. 1).

При этом в силу п. 2 упомянутой нормы права, размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).

Бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 настоящей статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление Пленума N 53), руководитель должника может быть привлечен к субсидиарной ответственности по правилам статьи 61.12 Закона о банкротстве, если он не исполнил обязанность по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве в месячный срок, установленный пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Исходя из пункта 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве, презюмируется.

Как указал суд, на основе анализа представленных в материалы дела  документов, можно сделать вывод о том, что факт объективного банкротства существовал в обществе с начала 2017 года и в августе 2017 года достиг критического состояния (задолженность по зарплате, неисполнение налоговых обязательств), т.е. объективное банкротство наступило задолго до подачи одним из кредиторов в Арбитражный суд Московской области заявления о признании должника банкротом. Обязанность руководителя, акционера ЗАО «АМК-ВИГАС» ФИО2 по обращению в суд с заявлением о банкротстве не исполнена в течение месяца, т.е. до 30.09.2017 года.

В  силу пункта 15 разъяснений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", если обязанность по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве не была исполнена несколькими последовательно сменившими друг друга руководителями, первый из них несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, возникшим в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве, последующие - со дня истечения увеличенного на один месяц разумного срока, необходимого для выявления ими как новыми руководителями обстоятельств, с которыми закон связывает возникновение обязанности по подаче заявления о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве. По обязательствам должника, возникшим в периоды ответственности, приходящиеся на нескольких руководителей одновременно, они отвечают солидарно (абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Вместе с тем Закон о банкротстве требует установления конкретных временных периодов, в которые возникли признаки неплатежеспособности должника, и возникла обязанность руководителя по подаче заявления о признании банкротом. Доказывание данных обстоятельств лежит на заявителе по заявлению о привлечении руководителя к субсидиарной ответственности.

Сама по себе убыточность деятельности должника, даже если она и имела место, не может являться основанием для применения ответственности по пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве, так как не является основанием, обязывающим руководителя должника обратиться с заявлением о признании должника несостоятельным, предусмотренным пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Непредставление при рассмотрении обособленного спора по существу доказательств, с достаточной степенью определенности и достоверностью свидетельствующих о моменте, с которого руководитель должника должен был обратиться с заявлением должника, исключает возможность установления суммы, подлежащей взысканию в порядке субсидиарной ответственности на основании пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве.

В рассматриваемом случае, управляющий не указал дату, когда руководитель должника должен был подать заявление о признании должника несостоятельным (банкротом), не представил сведений ни об одном обязательстве, возникшем после истечения срока, установленного статьей 9 Закона о банкротстве, тогда как это обязательное условие для привлечения ФИО2  к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом.

Кроме того, управляющий, обращаясь в суд с настоящим заявлением, не представил в материалы дела расчет размера обязательств, возникших после истечения месячного срока, установленного в п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве, равно как и сведений ни об одном новом обязательстве, возникшем после истечения срока, установленного статьей 9 Закона о банкротстве, тогда как это обязательное условие для привлечения бывшего руководителя к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом.

При этом, суд, признавая требование управляющего в данной части обоснованным, указал, что руководитель должника должен был подать заявление о собственном банкротстве до 30.09.2017. При том, что такое заявление было подано в суд кредитором 27.09.2017.

Таким образом, вывод суда первой инстанции о наличии оснований для привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по основаниям статьи  61.12. Закона о банкротстве, является ошибочным.

В силу абзаца 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве, руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Указанное требование названного Закона обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему получить полную и достоверную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках, исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с чем, невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Так, в соответствии с пунктом 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 N 402-ФЗ "О бухгалтерском учете" (далее - Закон о бухгалтерском учете), ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта.

Первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета, бухгалтерская (финансовая) отчетность, аудиторские заключения о ней подлежат хранению экономическим субъектом в течение сроков, устанавливаемых в соответствии с правилами организации государственного архивного дела, но не менее пяти лет после отчетного года.

При смене руководителя организации должна обеспечиваться передача документов бухгалтерского учета организации.

Порядок передачи документов бухгалтерского учета определяется организацией самостоятельно.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе, формирование и реализация конкурсной массы.

Указанная ответственность контролирующих должника лиц соотносится с нормами об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета в организациях, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций, организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности и обязанностью руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию.

Ответственность руководителя предприятия-должника возникает при неисполнении им обязанности по организации хранения бухгалтерской документации и отражении в бухгалтерской отчетности достоверной информации, что повлекло за собой невозможность формирования конкурсным управляющим конкурсной массы или ее формирование не в полном объеме и, как следствие, неудовлетворение требований кредиторов.

Наличие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности у руководителя должника предполагается и является обязательным требованием закона.

Ответственность руководителя предприятия-должника возникает при неисполнении им обязанности по организации хранения бухгалтерской документации и отражения в бухгалтерской отчетности достоверной информации.

Как разъяснено в пункте 24 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца 4 пункта 1 статьи 94, абзаца 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве, на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

Между тем, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации, необходимо учитывать следующее.

Так, заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе, невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

Сама по себе непередача предыдущим руководителем новому необходимых документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины. Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 308.3 ГК РФ) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.).

Согласно подпунктам 2 и 4 пункта 2, пунктам 4 и 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если лица, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации (например, главный бухгалтер), также признаны контролирующими, то предполагается, что их совместные с руководителем должника действия стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности существенно затруднивших проведение процедур банкротства фактов непередачи, сокрытия, утраты или искажения документации.

Таким образом, законодатель презюмирует возникновение несостоятельности (банкротства) должника вследствие такого действия его руководителя как отсутствие обязательных документов бухгалтерского учета и (или) отчетности.

Обязанность опровержения указанной презумпции лежит на привлекаемом к ответственности лице.

Исходя из смысла указанной нормы, арбитражный суд устанавливает обстоятельства наличия или отсутствия бухгалтерской документации для цели привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности на основе исследования представленных доказательств в подтверждение имущественного состояния должника, которое отражается в бухгалтерском балансе.

В данном случае имеют существенное значение для дела обстоятельства наличия имущества должника, ведение им хозяйственной деятельности за отчетный период, предшествующий процедуре банкротства.

Как следует из материалов дела, вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Московской области от 03.07.2018 года (дата публикации 10.07.2018 года) руководитель должника обязан судом передать конкурсному управляющему должника в трехдневный срок с момента его утверждения бухгалтерскую и иную документацию, печати и штампы, материальные и иные ценности должника.

Данное требование конкурсного управляющего ФИО2 исполнено не было, бухгалтерская и иная документация, печати, штампы, материальные и иные ценности должника конкурсному управляющему переданы не были. Доказательств обратного не представлено.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе о передаче необходимой документации в судебном заседании не нашли своего документального подтверждения.

Так, как следует из бухгалтерского баланса на 31.12.2017 года, предоставленного ФИО2 (Том 2, л.д.29-33) у должника имелись  основные средства (97 602 645 руб.), прочие внеоборотные активы (6 348 000 руб.), запасы (340 665 000 рублей), НДС по приобретенным ценностям (50 000 руб.), дебиторской задолженности (24 717 000 руб.), финансовые вложений (8 718 000 руб.), денежные средства и денежные эквивалентов (1 000 руб.). Пассивы должника составляли 478 101 000 руб., из них кредиторская задолженность в размере 112 038 000 руб., заемные средства в размере 615 407 000 рублей.

При этом, по факту произведенной конкурсным управляющим инвентаризации и оценки стоимость имущества составляет 62 590 000 рублей.

В свою очередь документы, подтверждающие существование финансовых вложений в размере 8 718 000 рублей, прочих внеоборотных активов стоимостью 6 348 000 рублей, запасов в размере 340 665 000 рублей не переданы конкурсному управляющему, а также суду, в материалах дела отсутствуют, равно как и отсутствуют документы в отношении дебиторской задолженности (Том 3, л.д. 115-134).

При этом, доводы ФИО2 о передаче ей всей документации и имущества конкурсному управляющему, отклоняются апелляционной коллегией.

           Из представленного перечня уставных документов, передаваемых конкурсному управляющему, следует, что они соответствуют периоду с 02.10.1996г. по 23.04.2009г. (действующие уставные документы не переданы) (Том 2, л.д. 12);   представлен перечень ПТС (сами транспортные средства не переданы, находятся в розыске) (Том 2, л.д. 13); Ведомость амортизации ОС за 16 февраля 2018 года, содержит лишь перечень имущества, не подтверждена документально, отсутствует подпись и печать лица, подготовившего данную ведомость. (Том 2, л.д. 14-24).

Из представленных ФИО2 в качестве доказательств направления конкурсному управляющему документов в отношении дебиторской задолженности электронных писем, невозможно определить, какие документы направлялись, отсутствует перечень документов, сведения о первичной документации, подтверждающей дебиторскую задолженность.

           Кроме того, материалы дела не содержат доказательств передачи конкурсному управляющему следующих документов:  Договоры, соглашения, контракты, заключенные ЗАО «АМК-ВИГАС» со всеми юридическими и физическими лицами за весь период деятельности, но не менее чем за три последних года; Расшифровка расчетов с дебиторами по статье «Расчеты с персоналом но прочим операциям»; Расшифровка авансов, выданных поставщикам и подрядчикам, обоснованность авансов; Расшифровка краткосрочных финансовых вложений; Приказ об утверждении Положения и Положение об учетной политике общества; Акты инвентаризации имущества и финансовых обязательств; Отчеты о движении денежных средств (с приложенными выписками с расчетных счетов и платежными поручениями, кассовыми документами); Книги доходов и расходов за период с деятельности общества; Документы по учету основных средств; Документы, свидетельствующие о выполнении или невыполнении ЗАО «АМК-ВИГАС» денежных обязательств перед контрагентами, бюджетом и внебюджетными фондами (неисполненные платежные требования, платежные поручения и т.п.); Документы, подтверждающие притязания третьих лиц на имущество (активы), судебные споры, решения судов, действия судебных исполнителей, налоговых органов и т.п.; Сведения о материально-ответственных лицах и лицах, с предоставлением соответствующих приказов; Сведения в отношении активов общества, в частности, запасах на сумму 340 665 00 рублей в соответствии с бухгалтерским балансом, предоставленным ФИО2 в материалы дела (л.д. 31, т. 2); Активы общества, в том числе основные средства, за исключением недвижимого имущества и нескольких единиц транспортных средств на общую сумму 62 590 000 рублей; Документы о работниках ЗАО «АМК-ВИГАС», утвержденные штатные расписания, штатную расстановку рабочих, личные дела работников, документы по начислению заработной платы, трудовые договоры с работниками, перечень структурных подразделений, сведения о филиалах и представительствах; Журналы учёта выдачи доверенностей, копии выданных доверенностей.

Кроме того, как следует из материалов дела и отмечалось ранее, согласно представленным ответчиком в материалы дела документам, бухгалтерская отчетность сдана в налоговый орган за 2015, 2016 и 2017 годы. Отчетность за 2017 год содержит сведения о наличии у должника основных средств (97 602 6 000 руб.), прочих внеоборотных активов (6 348 000 руб.), запасов (340 665 000 рублей), НДС по приобретенным ценностям (50 000 руб.), дебиторской задолженности (24 717 000 руб.), финансовых вложений (8 718 000 руб.), денежных средств и денежных эквивалентов (1 000 руб.). Пассивы должника составляли 478 101 000 руб., из них кредиторская задолженность в размере 112 038 000 руб., заемные средства в размере 615 407 000 рублей. 

При этом, в соответствии с предоставленным ФИО2 бухгалтерским балансом за 2017 год, в активы общества включены: основные средства на сумму 97 602 000 рублей. Между тем, по факту произведенной конкурсным управляющим инвентаризации и оценки стоимость имущества составляет 62 590 000 рублей.

Судом установлено, что у должника имелись неотраженные в бухгалтерской отчетности неисполненные денежные обязательства перед кредиторами. Кредиторская задолженность включена в реестр требований кредиторов должника в размере 166 022 679 руб. 73 коп., в то же время в балансе была отражена сумма 112 038 000 рублей.

Кроме того, судом установлено, что  при обращении руководителя Должника в Гостехнадзор ХМАО-Югры с заявлениями о снятии транспортных средств с учета, ей был предоставлен иной бухгалтерский баланс Общества на 31.12.2017 года, с другими финансовыми показателями Общества, в котором стоимость основных средств Общества составляла 97 913 000 рублей, запасы оценивались в 460 240 000 рублей, дебиторская задолженность составляла 38 765 000 рублей, прочие внеоборотные активы оценивались в размере 7 948 000 рублей. В пассивах отражены заемные средства в размере 70 000 000 рублей. При этом доказательств того, что в бухгалтерскую отчетность вносились какие-либо корректировки и данные уточнения баланса предоставлялись в ИФНС России по г.Дмитрову Московской области, как и представленный в материалы дела бухгалтерский баланс за 2017 год, не представлено.

Между тем, согласно информации, предоставленной из ИФНС России по г.Дмитрову Московской области, в частности, подтвержденной ответами из ИФНС России по г.Дмитрову от 26.04.2018 года, от 15.08.2018 года, от 13.08.2019 года Должником в лице руководителя 02.04.2018 года была сдана «нулевая» отчетность от 31.12.2017 года, в которой сумма основных средств по строке бухгалтерского баланса № 1150 составляла 0 рублей, также и по остальным строкам баланса. 

Таким образом, суд пришел к верному выводу о том, что имело место искажение бухгалтерской документации Должника, что не может свидетельствовать о добросовестном и разумном исполнении генеральным директором своих обязанностей в интересах возглавляемого им Общества.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что несвоевременное и неполное представление ФИО2 документов ЗАО «АМК-Вигас», в том числе, бухгалтерской документации, содержащей искаженные сведения, конкурсному управляющему привело к существенному затруднению проведения процедур банкротства, что выразилось в невозможности определения основных активов должника и их идентификации; невозможности выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий; невозможности взыскания дебиторской задолженности; невозможности анализа принятых органами должника решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Данные факты ФИО2  не опровергнуты.

Поскольку материалами дела подтверждается факт не передачи бухгалтерских и иных документов должника, равно как и иного имущества, в том числе автотранспортных средств,  конкурсному управляющему, суд правомерно пришел к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности исходя из презумпции, изложенной в подпунктах 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Таким образом, апелляционная коллегия находит правильным вывод суда первой инстанции в указанной части.

В своем заявлении конкурсный управляющий ЗАО «АМК-Вигас» просит привлечь ответчика к субсидиарной ответственности также за совершение сделок, совершенных после введения в отношении должника процедура банкротства, соответственно, причинивших вред должнику.

Согласно п. 2 ст. 61.11 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъясняется, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

По смыслу нормы п. 3 ст. 61.11 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" для применения презумпции, закрепленной в пп. 1 п. 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Ответственность контролирующих лиц должника является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на этих лиц обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, следовательно, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда (ст. 65 АПК РФ).

Как следует из материалов дела, в собственности Должника находилось 49 автотранспортных средств, часть из которых была отчуждена ФИО2 после принятия судом заявления о признании должника несостоятельным (банкротом), в том числе в процедуре наблюдения.

          Судом установлено, что ФИО2 в адрес арбитражного управляющего было направлено письмо о согласовании отчуждения всех транспортных средств, принадлежащих Должнику от 19.02.2018 года (Том 1, л.д. 136), на которое согласие  получено не было. Арбитражным судом Московской области от 18.04.2018 года в рамках дела о банкротстве ЗАО «АМК-ВИГАС» на основании заявления временного управляющего приняты обеспечительные меры в виде запрета совершения регистрационных действий в отношении имущества должника, а также запрета ФИО2 совершать действия, направленные на реализацию имущества, без согласия временного управляющего (т 1, ЛД 75-76).

          В то же время, ФИО2 в Гостехнадзор г.Мегиона было направлено уведомление о снятии с учета всех транспортных средств, с предоставлением справки о балансовой стоимости всего имущества, подлежащего отчуждению, суммарная балансовая стоимость которого составляет менее 5% балансовой стоимости активов должника на дату введения наблюдения, с приложением баланса, содержащего недостоверные сведения о стоимости активов должника, что подтверждается письмами из Отдела Гостехнадзора г. Мегиона, в частности, письма исх. № 87 от 26.02.2018 года, исх. № 59/01/04-20 от 22.03.2018 года, исх. № 25-Исх- 873 от 09.04.2018 года, направленные по факту обращения руководителя ЗАО «АМК-ВИГАС» ФИО2 в Гостехнадзор ХМАО-Югры с заявлением об отчуждении имущества ЗАО «АМК-ВИГАС») (т 1, л.д. 97-104).

           В то же время, ФИО2 заключены ряд договоров по продаже имущества: с ООО «Сибстрой» - 26.02.2018 года, 04.03.2018 года, с ООО «Строймеханизация-2» - 25.03.2018 года, с ООО «Смолгазспецстрой» - 27.03.2018 года, с ООО «Авгоком» - 03.10.2017 года (т. 1, л.д. 114-135), впоследствии признанные судом недействительными применительно к ст. 61.2 Закона о банкротстве. 

         Остальные транспортные средства в настоящий момент до сих пор находятся в розыске на основании заявлений конкурсного управляющего, их местонахождение неизвестно (т. 1, л.д. 108-113).

Таким образом, отчуждение основных активов Общества - транспортных средств, участвующих в производственной деятельности общества, привело к утрате возможности осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем за счет их реализации.

Как разъяснено в п. 17 Постановления № 53,  в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

При таких обстоятельствах, апелляционная коллегия находит правильным вывод суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по данному основанию.

В соответствии с п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника. 

Согласно п. 7 статьи 61.16. Закона о банкротстве - если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления.

С учетом изложенного, производство по заявлению о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по долгам ЗАО «АМК-Вигас» в части определения размера субсидиарной ответственности верно приостановлено до завершения расчетов с кредиторами ЗАО «АМК-Вигас» за счет конкурсной массы.

Доводы ФИО2 о неправильном применении судом норм материального права, отклоняются апелляционной коллегией.

 Федеральным законом от 29 июля 2017 г. N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (далее - Закон N 266-ФЗ) в Закон о банкротстве внесены изменения, вступающие в силу со дня его официального опубликования - 30 июля 2017 г.

Пунктом 3 статьи 4 Закона N 266-ФЗ предусмотрено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ), которые поданы с 01 июля 2017 г., производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ.

Рассматривая вопрос о том, какие нормы материального права подлежат применению при разрешении заявления конкурсного управляющего, арбитражный апелляционный суд руководствуется подходом, изложенным в пункте 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137, по которому к материальным правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению редакция Закона о банкротстве, действовавшая на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности.

Поскольку обстоятельства, явившиеся основанием для обращения конкурсного управляющего ЗАО «АМК-Вигас» с настоящим требованием о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по полной и своевременной передаче конкурсному управляющему документации должника имели место в 2018 году (решение о признании ЗАО «АМК-Вигас» несостоятельным (банкротом) и открытии конкурсного производства, с которым Закон о банкротстве связывает возникновение о руководителя должника обязанности обеспечить передачу конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации, а также материальных ценностей должника конкурсному управляющему, принято 03.07.2018), основания привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника определялись подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (введенной Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ), а именно: за непередачу, сокрытие, утрату или искажение документов бухгалтерского учета и (или) отчетности; вывод активов должника имел место также в 2017-2018 гг; неподача заявления о признании должника банкротом – сентябрь 2017 года.

          Кроме того, предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как "признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц" по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде "невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц", а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ.

При этом как ранее, так и в настоящее время процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

При этом как ранее, так и в настоящее время действовала презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 в нынешней редакции Закона о банкротстве, абзац третий пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 по делу № А41-87043/2015).

К доводам ФИО2 о том, что она довела до сведения конкурсного управляющего информацию о дебиторской задолженности, об активах и их местонахождении, амортизационные ведомости и иные сведения об имущественном положении Должника, суд относится критически, поскольку они не подтверждены соответствующими допустимыми доказательствами.

          Как отмечалось ранее, из представленного перечня уставных документов, передаваемых конкурсному управляющему, следует, что они соответствуют периоду с 02.10.1996г. по 23.04.2009г. (действующие уставные документы не переданы) (Том 2, л.д. 12);   представлен перечень ПТС (сами транспортные средства не переданы, находятся в розыске) (Том 2, л.д. 13); Ведомость амортизации ОС за 16 февраля 2018 года, содержит лишь перечень имущества, не подтверждена документально, отсутствует подпись и печать лица, подготовившего данную ведомость. (Том 2, л.д. 14-24).

Из представленных ФИО2 в качестве доказательств направления конкурсному управляющему документов в отношении дебиторской задолженности электронных писем, невозможно определить, какие документы направлялись, отсутствует перечень документов, сведения о первичной документации, подтверждающей дебиторскую задолженность.

К описи вложения от 05.07.2018 года к письму, отправленного из г.Коломна, квитанция об отправке отсутствует. Кроме того, данная опись представлена в качестве доказательства по данному делу 29.04.2019 года. При этом данная опись не содержит информации о номере отслеживания отправления.

Местонахождение общества по адресу в г. Дмитрове согласно выписке из ЕГРЮЛ в отношении ЗАО «АМК-ВИГАС» содержит недостоверные сведения (Том 1, л.д. 18-31), т.е. проверкой налогового органа было установлено, что общество по данному адресу не находится. 

Иные доводы жалобы проверены апелляционным судом и не могут быть признаны обоснованными, так как не опровергая выводов суда области сводятся к несогласию с оценкой установленный судом обстоятельств по делу, основаны на неправильном толковании норм материального права, что не может рассматриваться в качестве оснований для отмены судебного акта.

Фактические обстоятельства, имеющие существенное значение для разрешения спора по существу, установлены судом на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, отвечающих признакам относимости, допустимости и достаточности.

При изложенных обстоятельствах апелляционный суд считает, что выводы суда первой инстанции основаны на полном и всестороннем исследовании материалов дела, при правильном применении норм действующего законодательства.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием к отмене судебного акта, судом первой инстанции не допущено.      Оснований для отмены обжалуемого судебного акта не имеется.

Руководствуясь статьями 223, 266, 268, п.1 ч.4 ст. 272, ст. 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 23 сентября 2019 года  по делу № А41-76885/17 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области в месячный срок со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

В.А. Мурина

Судьи

 

Н.Н. Катькина

 Н.В. Шальнева