ДВАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

Староникитская ул., 1, г. Тула, 300041, тел.: (4872)70-24-24, факс (4872)36-20-09

e-mail: info@20aas.arbitr.ru, сайт: http://20aas.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Тула                                                                                                   Дело №  А09-8621/2020

Резолютивная часть постановления объявлена   23.05.2023 

Постановление изготовлено в полном объеме    24.05.2023 

Двадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего  Капустиной Л.А., судей  Сентюриной И.Г. и Заикиной Н.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, при участии от истца – индивидуального предпринимателя ФИО2 (ОГРНИП 318325600036882) –   ФИО3 (доверенность от 29.08.2022),   от первого ответчика –  общества с ограниченной ответственностью «Брянская транспортная компания» (г. Брянск, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) –  ФИО4 (доверенность от 10.01.2022), в отсутствие второго  ответчика – индивидуального предпринимателя ФИО5 (ОГРНИП 304325516700499) и третьих лиц – управления имущественных отношений Брянской области, управления по строительству и развитию территории города Брянска, индивидуального предпринимателя ФИО6, государственного бюджетного учреждения «Брянскоблтехинвентаризация»,  рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО2 на решение Арбитражного суда Брянской области от 09.03.2023 по делу № А09-8621/2020 (судья Зенин Ф.Е.),

                                                УСТАНОВИЛ:

индивидуальный предприниматель ФИО2 (далее – предприниматель) обратился в Арбитражный суд Брянской области с исковым заявлением к обществу с ограниченной ответственностью «Брянская транспортная компания» (далее – общество) и  индивидуальному предпринимателю ФИО5 об истребовании из чужого незаконного владения ответчиков авто-моечного комплекса самообслуживания, расположенного на земельном участке с кадастровым номером 32:28:0011601:32 по адресу: 

<

...>  (т. 3, л. д. 77–78).

До рассмотрения спора по существу истец, в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, неоднократно уточнял исковые требования, в окончательном виде сформулировав их как требования  взыскания с первого ответчика неосновательного обогащения в размере  4 693 800 рублей (т. 7, л. д. 59). От иска ко второму ответчику  заявлен отказ (т. 10, л. д. 71). Судом уточнение и отказ от  иска ко второму ответчику  приняты.

В свою очередь общество, в порядке статьи 132 Арбитражного процессуального   кодекса Российской Федерации,   обратилось со встречным исковым заявлением о признании авто-моечного комплекса самообслуживания, расположенного на земельном участке с кадастровым номером 32:28:0011601:32 по адресу: 

<

...>, самовольной постройкой и сносе указанной  самовольной постройки с приведением земельного участка в первоначальное состояние, которое определением первой инстанции  от 16.11.2022 принято к производству.

До рассмотрения спора по существу общество, в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, заявило отказ от иска в части требования о сносе самовольной постройки. Судом указанный отказ принят. 

Определениями суда от 01.02.2021, от 05.08.2021, от 14.09.2022, принятыми на основании статьи 51 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, к участию в деле в качестве  третьих лиц,  не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены управление имущественных отношений Брянской области, управление по строительству и развитию территории города Брянска, индивидуальный предприниматель ФИО6, государственное бюджетное учреждение «Брянскоблтехинвентаризация».

Решением суда от 09.03.2023 в удовлетворении первоначальных исковых требований отказано; производство  по первоначальному иску к ИП ФИО5  прекращено. Встречные исковые требования удовлетворены; производство по встречному иску в части  сноса самовольной постройки прекращено.

В апелляционной жалобе предприниматель просит решение отменить. Оспаривая судебный акт, заявитель  считает экспертное заключение, положенное в основу решения суда, ненадлежащим доказательством, отмечая, что  рецензией от 26.08.2022, не получившей оценки суда, опровергаются выводы указанной экспертизы. Выражает несогласие с выводом экспертизы о капитальном характере объекта, указывая,  что  автомойка относится к сборно-разборной конструкции (приобреталась как металлический каркас бесконтактной мойки самообслуживания по договору). Утверждает, что наличие фундамента и подключение к инженерным сетям не свидетельствует о капитальности строения. Отмечает, что в экспертном заключении не содержится  выводов о том, что в случае надлежащего демонтажа объекта, съемные конструкции не могут быть смонтированы вновь. Обращает внимание на то, что согласно техническому заключению ГБУ «Брянскоблтехинвентаризация» от 13.11.2020, подготовленному в рамках уголовного дела,  автомойка  не является объектом капитального строительства. Ссылается на то, что между сторонами  существовало соглашение о совместной деятельности, в рамках  которого общество   дало предпринимателю  разрешение  на возведение автомойки и  само произвело необходимые административные процедуры по изменению вида разрешенного использования земельного участка («объекты придорожного сервиса»); данное  обстоятельство  подтверждалось  директором общества при его допросе в рамках уголовного  дела № 12102150002000052 и отражено в постановлении о прекращении уголовного дела от 13.05.2021. Указывает, что судом не разрешен вопрос о привлечении к участию в деле в качестве соответчика ФИО6, как лица, внесшего конструктивные изменения в оборудование, установившего онлайн-кассу и  использующего автомойку для получения прибыли.  Обращает внимание на то, что, вопреки требованиям,  изложенным в определении суда от 07.12.2022, обществом не представлен договор водоснабжения автомойки. Считает  общество  лицом, заинтересованным  в сохранении автомойки, утверждая, что  оно  получает прибыль от ее использования. Полагает, что  общество не может являться истцом по требованию, основанному на статье 222 Гражданского  кодекса Российской Федерации,  а должно выступать  ответчиком по нему.   

В отзыве общество просит решение оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Ссылается на наличие   в материалах дела  акта осмотра от 13.10.2020, составленного с участием представителей сторон, которым  подтверждено,  что  состав и конструктивные особенности автомойки  представляют собой  единый  объект, состоящий  из строительных конструкций и набора оборудования. Считает надлежащим доказательством экспертное заключение от 19.08.2022 № 206Э-05/22. Сообщает, что представитель ГУП «Брянскоблтехинвентаризация» в судебном заседании пояснил, что выданное техническое заключение было сделано без непосредственного исследования объекта, без изучения проектной документации, и по указанным причинам не может являться достоверным, так как  эксперт наиболее полно и всесторонне произвел исследование по поставленным перед ним вопросам. Отмечает, что истец знал о том, что 

несет расходы по возведению недвижимости в отсутствие у него прав на земельный участок, разрешений на строительство, согласия арендодателя, а также  какого-либо договора, заключенного с ответчиком в письменной форме, как с правообладателем земельного участка. 

В судебном заседании представители предпринимателя  и общества  поддержали позиции, изложенные в апелляционной жалобе и отзыве на нее.

Второй ответчик и третьи лица, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела, в том числе путем размещения информации о движении дела в сети Интернет, в суд представителей не направили. С учетом мнений  представителей предпринимателя и общества, судебное заседание проводилось в их отсутствие в соответствии со статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Заявленное управлением по строительству и развитию территории города Брянска ходатайство о рассмотрении дела в отсутствие его представителя удовлетворено судебной коллегией на основании статей 41, 159, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив материалы дела и доводы жалобы, выслушав представителей предпринимателя и общества, Двадцатый арбитражный апелляционный суд пришел к следующим выводам. 

Как видно из материалов дела, 23.08.2006 между обществом (арендатор) и управлением имущественных отношений Брянской области (арендодатель) заключен договор аренды № 161 (т. 3, л. д. 139), по условиям которого арендодатель предоставляет, а арендатор принимает в аренду земельный участок, находящийся в областной собственности,  с кадастровым номером 32:28:0011601:32,  по адресу 

<

...>, для использования под грузовое предприятие, в границах указанных в кадастровой карте (плане), прилагаемой к договору и являющейся его неотъемлемой частью, общей площадью 80 839 кв. метров, на срок с 01.03.2006 по 28.02.2055 (т. 3, л. д. 139).

Согласно пункту 1.2 договора на участке имеются: инженерный корпус, здание склада материалов, автозаправочная станция, здание ПАРМ-1, незавершенное строительством здание мойки автомашин, котельная с блоком горячих цехов, незавершенная строительством часть производственного комплекса. 

В силу пункта 1.3 договора арендатор не вправе без согласия арендодателя возводить на участке здания, сооружения и иные объекты недвижимости. 

В обоснование  первоначального иска  предприниматель  сослался на то, что  по устной договоренности с обществом предпринимателем  на  земельном участке,  находящимся в аренде у ответчика, за счет собственных средств построен и запущен в эксплуатацию авто-моечный  комплекс самообслуживания, который  до  2019 года использовался в совместной предпринимательской деятельности сторон. Доступ к указанному объекту  прекращен ответчиком  в 2019 года, при этом   общество  не  возместило  предпринимателю расходы на создание  комплекса.

В свою очередь общество, ссылаясь на то, что предпринимателем в отсутствие необходимых разрешений на принадлежащем   ответчику на праве аренды земельном участке  возведен капитальный объект недвижимости,  обратилось  со встречным исковым заявлением о признании  его самовольной постройкой.

Отказывая в удовлетворении первоначального иска,  суд обоснованно исходил из следующего. 

Согласно подпункту 1 пункта 1 статьи 161 Гражданского кодекса Российской Федерации сделки юридических лиц между собой и с гражданами должны совершаться в простой письменной форме, за исключением сделок, требующих нотариального удостоверения.

Договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа (в том числе электронного), подписанного сторонами, или обмена письмами, телеграммами, электронными документами либо иными данными в соответствии с правилами абзаца второго пункта 1 статьи 160 настоящего Кодекса (пункт 2 статьи 434 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, допустимым доказательством существования правоотношений сторон по договору должны выступать письменные доказательства; одни лишь показания свидетелей, в отсутствие таких письменных доказательств, не могут признаваться допустимыми доказательствами.

В силу статьи  162 Гражданского кодекса Российской Федерации несоблюдение требований о совершении сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства. В случаях, прямо указанных в законе или в соглашении сторон, несоблюдение простой письменной формы сделки влечет ее недействительность.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1041 Гражданского  кодекса Российской Федерации по договору простого товарищества (договору о совместной деятельности) двое или несколько лиц (товарищей) обязуются соединить свои вклады и совместно действовать без образования юридического лица для извлечения прибыли или достижения иной не противоречащей закону цели. Сторонами договора простого товарищества, заключаемого 

для осуществления предпринимательской деятельности, могут быть только индивидуальные предприниматели и (или) коммерческие организации.

            В силу статьи 1046 Гражданского кодекса Российской Федерации порядок покрытия расходов и убытков, связанных с совместной деятельностью товарищей, определяется их соглашением. При отсутствии такого соглашения каждый товарищ несет расходы и убытки пропорционально стоимости его вклада в общее дело. Соглашение, полностью освобождающее кого-либо из товарищей от участия в покрытии общих расходов или убытков, ничтожно.

Поскольку в данном случае позиция предпринимателя основывается на утверждении о существовании между участниками спора правоотношений по объединению вкладов, именно истец  должен был подтвердить заключение такого договора допустимыми доказательствами (документами о ведении переговоров о заключении договора, единым документом, перепиской сторон, согласием истца на участие в сделке по выполнению  соответствующих работ и т.п.) (статьи 434, 434.1, пункт 3 статьи 438 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно  пункту 1 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда  РФ от 25.02.2014 № 165 «Обзор судебной практики по спорам, связанным с признанием договоров незаключенными» (далее – информационное письмо № 165), если между сторонами не достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора, то он не считается заключенным и к нему неприменимы правила об основаниях недействительности сделок.

Применительно к пункту 11 информационного письма № 165, если в ходе переговоров одной из сторон предложено условие о цене или заявлено о необходимости ее согласовать, то такое условие является существенным для этого договора (пункт 1 статьи 432 ГК РФ). Он не может считаться заключенным до тех пор, пока стороны не согласуют названное условие или сторона, предложившая условие о цене или заявившая о ее согласовании, не откажется от своего предложения.

В данном случае  сторонами не представлено  доказательств ни согласования вопроса о размере вкладов в совместную деятельность, ни о порядке участия в ней, ни о распределении прибыли, ни о достижении цели совместной деятельности.

В качестве доказательств допускаются письменные и вещественные доказательства, объяснения лиц, участвующих в деле, заключения экспертов, консультации специалистов, показания свидетелей, аудио- и видеозаписи, иные документы и материалы (часть 2 статьи 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно статье 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства дела, которые согласно закону должны быть подтверждены определенными доказательствами, не могут подтверждаться в арбитражном суде иными доказательствами.

Вопреки указанной норме допустимые доказательства существования  соглашения сторон  по  вышеотмеченным вопросам совместной деятельности    не представлены. 

В то же время суд апелляционной инстанции   отмечает следующее.

Постановлением от 13.10.2021 (т. 10, л. д. 41) прекращено уголовное дело, возбужденное по заявлению предпринимателя  в отношении ФИО7 (директор общества), ФИО8 и ФИО5, подозреваемых в совершении преступлений, в связи с отсутствием составов,   предусмотренных  частью 3 статьи 159.4 Уголовного кодекса Российской Федерации, частью 1 статьи 330 Уголовного кодекса Российской Федерации. Умысла и корыстного мотива, направленного на хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана и злоупотребление доверием, в рамках указанного дела  не установлено; об этом свидетельствует тот факт, что предприниматель в течение года после завершения строительства автомойки осуществлял деятельность на  земельном участке общества, систематически извлекая прибыль.  

Допрошенный в рамках уголовного дела предприниматель пояснил, что в период с июня по октябрь 2018 года на земельном участке, арендуемом обществом по адресу: 

<

...>, им за счет собственных средств (более 4 млн. рублей) построен и запущен авто-моечный комплекс самообслуживания; строительство и размещение  объекта осуществлялась по согласованию с ИП ФИО5 и обществом в лице директора ФИО7; поскольку земельный участок, на котором возведен авто-моечный комплекс, находится у общества в аренде  и подключен к инженерным сетям данной организации, им осуществлялась оплата за электроэнергию и водоснабжение; с  октября 2018 года он осуществлял предпринимательскую деятельность на авто-моечном комплексе самообслуживания, извлекая прибыль. 

Допрошенный в качестве свидетеля  ФИО5 пояснил, что не имеет  отношения к финансово-хозяйственной деятельности общества, директором которой является его брат ФИО7; от последнего в 2018 году ему стало известно о строительстве авто-моечного комплекса самообслуживания на территории общества совместно с предпринимателем и об условиях строительства данного объекта, согласно которому предпринимателю предоставлялся земельный участок под строительство, помещения и коммуникации, а предприниматель должен был обеспечить строительство; в вышеуказанной договоренности он участия не принимал; в  августе и сентябре 2018 предприниматель неоднократно обращался к нему за материальной помощью и  ФИО5 передал предпринимателю в заем денежные средства: 23.08.2018 – 100 000 рублей, 28.08.2018 – 100 000 рублей, 19.09.2018 – 150 000 рублей, всего 350 000 рублей; переданные им предпринимателю денежные средства в качестве займа в сумме 350 000 рублей, какого-либо отношения к постройке авто-моечного комплекса не имели; ФИО7 в 2018 году занимал у него денежные средства в сумме более 1 млн. рублей на свои личные нужды; препятствий в строительстве авто-моечного комплекса  не оказывал, к данному вопросу отношения не имеет.

Согласно свидетельским показаниям ФИО8, выполнявшей обязанности бухгалтера на автомойке, предприниматель в период осуществления деятельности на авто-моечном комплексе, неоднократно брал деньги из купюро-приемников; с 03.06.2019 по 07.07.2019  полностью прекратил  деятельность автомойки, сменив личинки замков от блоков управления; в указанный период свидетель  доступа к автомойки не имела, поскольку предприниматель ее захватил и распоряжался  по своему усмотрению; об этом она рассказала директору  ФИО7, который ограничил доступ  предпринимателя к купюро-приемникам; при этом по указанию ФИО7 она выдавала денежные средства предпринимателю в качестве его прибыли вплоть до октября 2019 года; в  октябре 2019 года было установлено, что предприниматель за весь период работы авто-моечного комплекса присвоил себе прибыль в общей сумме 2 189 983 рублей, которая была  рассчитана приблизительно исходя из среднего дохода деятельности в месяц; в  ноябре 2019 года по указанию директора  ФИО7 она перестала выдавать предпринимателю денежные средства.

Свидетельскими показаниями директора ООО «Главбух» ФИО9, оказывающей предпринимателю консалтинговые услуги,  подтверждено, что  расходы предпринимателя при строительстве автомоечного комплекса составили 1,5 млн. рублей, доход за 2018 год – 307 000 рублей, за 2019 год – 505 000 рублей.

Помимо этого, согласно свидетельским показаниям юриста общества ФИО10, в 2018 году директор  ФИО7 распорядился подготовить соглашение о совместной предпринимательской деятельности с предпринимателем; в  тот период времени уже осуществлялось строительство авто-моечного комплекса на территории общества; согласно подготовленному соглашению строительство должно было осуществляться ФИО7  и предпринимателем в соотношение вложений 50/50 (оценка вкладов и дальнейшая прибыль); ФИО7 предоставлял для строительства и обеспечивал все согласования по данному участку, предоставлял помещение для технологического оборудования, а также необходимые коммуникации; предприниматель приобретал оборудование и выполнял строительство объекта; со слов предпринимателя на строительство он потратил 5 млн. рублей, однако документально это не подтвердил, поэтому соглашение не было составлено и подписано. 

Проанализировав  указанные доказательства  по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,   суд апелляционной инстанции, с учетом отсутствия у сторон письменного договора  о совместной деятельности,  как того требуют  положения статей 161, 1041 Гражданского кодекса Российской Федерации и незаключенности такого договора, приходит к выводу о фактически сложившихся бездоговорных  правоотношениях сторон  в  рамках предпринимательской деятельности.

При этом доказательств того, что в рамках указанной деятельности  предприниматель  не получил встречного удовлетворения на  заявленную им сумму, исходя из показаний, данных в рамках уголовного дела,  не представлено. Факт  осуществления  деятельности  после создания  автомойки и ее эксплуатации,  им по правилам статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не опровергнут.

В соответствии со статьей 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 Кодекса.

Таким образом, для возникновения обязательств из неосновательного обогащения необходимы приобретение или сбережение имущества за счет другого лица, отсутствие правового основания такого сбережения или приобретения, отсутствие обстоятельств, предусмотренных статьей 1109 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В данном случае, исходя из пояснений, содержащихся в материалах уголовного дела,  суд апелляционной инстанции приходит к выводу о равнозначности  взаимных предоставлений сторон в рамках ранее фактически осуществляемой между ними деятельности, в связи с чем в удовлетворении первоначального иска отказано правомерно.        

При этом представленные  истцом первичные документы  по поводу  создания  спорной автомойки, во-первых,  не имеют непосредственной связи с  указанным объектом; во-вторых, не приняты  к возмещению обществом, а в-третьих, сами по себе не опровергают факта  равнозначности  полученных предоставлений в период  фактически осуществляемой бездоговорной деятельности сторон.  

 

В то же время суд  апелляционной инстанции не может признать  правильным решение в части удовлетворения  встречного иска о признании  объекта самовольной постройкой в силу следующего.

Во встречном исковом заявлении общество, ссылаясь на положения статьи 222 Гражданского кодекса Российской Федерации, указывает на наличие у объекта статуса недвижимого имущества и самовольности постройки в связи сее созданием  строительством без соответствующих  разрешений и согласований с собственником земельного участка.

В соответствии с пунктом 1 статьи 222 Гражданского кодекса Российской Федерации  самовольной постройкой является здание, сооружение или другое строение, возведенные или созданные на земельном участке, не предоставленном в установленном порядке, или на земельном участке, разрешенное использование которого не допускает строительства на нем данного объекта, либо возведенные или созданные без получения на это необходимых в силу закона согласований, разрешений или с нарушением градостроительных и строительных норм и правил, если разрешенное использование земельного участка, требование о получении соответствующих согласований, разрешений и (или) указанные градостроительные и строительные нормы и правила установлены на дату начала возведения или создания самовольной постройки и являются действующими на дату выявления самовольной постройки.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (далее – постановление Пленума № 10/22), положения статьи 222 Гражданского кодекса не распространяются на отношения, связанные с созданием самовольно возведенных объектов, не являющихся недвижимым имуществом, а также на перепланировку, переустройство (переоборудование) недвижимого имущества, в результате которых не создан новый объект недвижимости.

По смыслу приведенной правовой нормы самовольной постройкой может быть признан исключительно объект недвижимости (определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.07.2016 № 18-КГ16-61).

Таким образом,  при рассмотрении споров по правилам  статьи 222 Гражданского  кодекса Российской Федерации,  необходимо  установить у самовольно  возведенного объекта признаки   недвижимой вещи.

Согласно статье 130 Гражданского кодекса Российской Федерации к недвижимым вещам (недвижимое имущество, недвижимость) относятся земельные участки, участки недр, обособленные водные объекты и все, что прочно связано с землей, то есть объекты, перемещение которых без несоразмерного ущерба по назначению, невозможно, в том числе здания, сооружения, объекты незавершенного строительства.

Вещь является недвижимой либо в силу своих природных свойств (абзац первый пункта 1 статьи 130 Гражданского кодекса Российской Федерации), либо в силу прямого указания закона, что такой объект подчинен режиму недвижимых вещей (абзац второй пункта 1 статьи 130 Гражданского кодекса Российской Федерации.

По смыслу статьи 131 Гражданского кодекса Российской Федерации закон в целях обеспечения стабильности гражданского оборота устанавливает необходимость государственной регистрации права собственности и других вещных прав на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение. При этом по общему правилу государственная регистрация права на вещь не является обязательным условием для признания ее объектом недвижимости (пункт 1 статьи 130 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 38 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации  от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», далее – постановление Пленума № 25).

Согласно пункту 10 статьи 1 Градостроительного кодекса Российской Федерации объект капитального строительства  представляет собой здание, строение, сооружение, объекты, строительство которых не завершено, за исключением некапитальных строений, сооружений и неотделимых улучшений земельного участка (замощение, покрытие и другие).

Согласно подпунктам 2, 3 пункта 17 статьи 51 Градостроительного кодекса Российской Федерации выдача разрешения на строительство не требуется в случае строительства объектов, не являющихся объектами капитального строительства;  строительства на земельном участке строений и сооружений вспомогательного использования.

Термин «объект капитального строительства» является специальным понятием градостроительного законодательства, поэтому он не может подменять собой правовую категорию «объект недвижимого имущества», имеющую иную отраслевую принадлежность, объем и содержание (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24.09.2013 № 1160/13).

В соответствии с правовой позицией, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 11052/09, суд при рассмотрении спора должен дать квалификацию объекту, основываясь на установленных фактических обстоятельствах, определить, имеется ли самостоятельный объект недвижимого имущества, отвечающий признакам, указанным в пункте 1 статьи 130 Гражданского кодекса.

Из  изложенного следует, что понятие капитальности строения, сооружения, относящиеся к их техническим признакам, включается в более широкую категорию объектов, прочно связанных с землей, перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно. Именно с этими правовыми категориями закон связывает отнесение объекта к недвижимому имуществу, в связи с чем, в каждом конкретном случае, с учетом совокупности всех обстоятельств суд, рассматривающий спор, должен определить, несколько прочно как физически, так и функционально объект связан с земельным участком, на котором располагается, и будет ли сохранено его предназначение при перемещении.

Наличие у объектов признаков капитальности (фундамента) само по себе не означает наличие условий, названных в статье 130 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2015 № 304-ЭС15-11476 сформулирован правовой подход, в силу которого при решении вопроса о признании вещи недвижимостью, независимо от осуществления государственной регистрации права собственности на нее, необходимо установить наличие у нее признаков, способных относить ее в силу природных свойств или на основании закона к недвижимым объектам.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 1 Обзора судебной практики по делам, связанным с оспариванием отказа в осуществлении кадастрового учета, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 30.11.2016, не является капитальным объект, являющийся типовым, изготовленным в заводских условиях, части и соединительные элементы которого поставляются в разобранном состоянии, собранная конструкция крепится на бетонную площадку креплениями, обеспечивающими временную прочную связь с такой площадкой, установка объекта производится без устройства заглубленного в землю фундамента, который свидетельствовал бы о наличие прочной связи с землей. Размещение строений на металлических трубах не может рассматриваться как доказательство строительства капитального здания, поскольку такого рода фундамент используется и для возведения временных сооружений.

Таким образом,  вопрос  квалификации  объекта в качестве недвижимой вещи является вопросом права, а не вопросом специальных познаний.

Между тем  использование специальных познаний для  последующей  правовой  квалификации объекта в качестве движимой или недвижимой вещи,   возможно для   установления  технических (строительных) вопросов  его создания.

Как следует из  экспертного заключения  от 19.08.2022 № 206Э-05/22, выполненного АНО «Независимая экспертная организация» (т. 9, л. д. 108–144) во исполнение  определения суда первой инстанции  от 27.04.2022,    автомоечный комплекс самообслуживания, расположенный по адресу: г. Брянск, Бежицкий район, ул. 50-й Армии, д. 1, отвечает признакам объекта капитального строительства и является капитальным строением; имеет прочную связь с землей за счет наличия и конструктивного исполнения фундаментной железобетонной плиты и расположенных ниже уровня фундаментной плиты канализационных отстойников; существенное значение расходов на перемещение относительно стоимости объекта свидетельствует о невозможности перемещения авто-моечного комплекса без нанесения несоразмерного ущерба назначению.

При этом в  исследовательской части экспертного  заключения  указано,  что  авто-моечный комплекс имеет следующие составные части: монолитную железобетонную плиту, обозначенную на листе 14 проекта П-73/18-АС как фундаментная, металлический навес, моечное оборудование, техническое помещение (операторскую), в котором размещено оборудование, и инженерные сети (в том числе канализационные отстойники, электроснабжение и электроосвещение, водоснабжение). При этом  операторская с авто-моечным  оборудованием расположена в существующем помещении рядом находящегося здания, не возводимого специально  для этого комплекса, а используемого на основании  удобного расположения по  отношению к рассматриваемому объекту, и подключение к существующим инженерным сетям коммерческой организации. Авто-моечный комплекс имеет прочную связь с землей за счет наличия  и конструктивного исполнения  фундаментной  железобетонной плиты и расположенных ниже уровня  фундаментной плиты канализационных отстойников. Экспертизой определены затраты на перемещение и последующую сборку на новом месте авто-моечного комплекса в 49,1 % от первоначальной стоимости объекта. Кроме того, в исследовательской части  экспертизы указано, что фундаментная  плита  представляет собой массивную строительную  конструкцию размером 6,9 х 25,2 м и толщиной не менее 250 мм, оборудованную системой «Теплый пол», является несущей конструкцией, выполненной согласно проектной документации на подготовленном основании (массиве грунта, воспринимающего нагрузку от  объекта). Металлический каркас навеса размером 6 х 20  представляет собой пространственную конструкцию, состоящую из несущих  стоек и балок, соединение которых между собой выполнено болтовым; крепление стоек каркаса к фундаментной плите выполнено с помощью  анкерных болтов, замоноличенных в тело  железобетонной плиты. 

В связи с этим в экспертизе сделан вывод, что авто-моечный комплекс имеет прочную связь с  землей за счет наличия и конструктивного исполнения  фундаментной железобетонной плиты  и расположенных ниже уровня фундаментной плиты канализационных отстойников, которые представляют собой колодцы, выполненные из кирпича и  сборных железобетонных элементов, глубиной не менее 2 м, монтаж конструкций отстойников  включает выполнение земляных работ.  

 В пункте 12 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» разъяснено, что согласно положениям частей 4 и 5 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта не имеет для суда заранее установленной силы и подлежит оценке наряду с другими доказательствами. Суд оценивает доказательства, в том числе заключение эксперта, исходя из требований частей 1 и 2 статьи 71 Кодекса. При этом по результатам оценки доказательств суду необходимо привести мотивы, по которым он принимает или отвергает имеющиеся в деле доказательства (часть 7 статьи 71, пункт 2 части 4 статьи 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Не принимая выводы экспертизы в качестве безусловных доказательств наличия у авто-моечного комплекса признаков недвижимости, суд апелляционной инстанции исходит  из того, что понятия «капитальный объект» и «объект недвижимости» не являются тождественными, а отнесение того или иного объекта к недвижимой вещи относится к сфере правовой квалификации.

Наличие у спорного объекта фундамента в виде монолитной железобетонной плиту, на которую указано экспертизой, не делает его недвижимостью, поскольку  сама по себе автомойка, что следует из  экспертного заключения,  относится к сборно-разборной конструкции. В частности, металлический каркас навеса размером 6 * 20 м представляет собой пространственную конструкцию, состоящую из несущих стоек и балок, соединение которых между собой выполнено болтовым. Крепление стоек каркаса к фундаментальной плите выполнено с помощью анкерных болтов, замоноличенных в тело железобетонной плиты. 

Прочная связь с землей является не единственным признаком, по которому объект может быть отнесен к недвижимости. Вопрос о том, является ли конкретное имущество недвижимым, должен разрешаться с учетом назначения этого имущества и обстоятельств, связанных с его созданием. 

Поскольку понятие «недвижимость» является  правовой категорией,  признание объекта недвижимой вещью на том лишь основании, что он прочно связан с землей  невозможно. 

В данном случае экспертизой подтверждена  возможность перемещения  спорного объекта с указанием на то, что соответствующие расходы  на такое перемещение и последующую сборку составят 49,1 % от  первоначальной стоимости. При этом  законодательство не связывает  отнесение  объекта к недвижимости исходя из   размера расходов, необходимых на его перемещение; основным является установление возможности перемещения.

Исходя из этого, спорный объект соответствует понятию части 10.2 статьи 1 Градостроительного кодекса Российской Федерации,  согласно которой к некапитальным строениям, сооружениям относятся  строения, сооружения, которые не имеют прочной связи с землей и конструктивные характеристики которых позволяют осуществить их перемещение и (или) демонтаж и последующую сборку без несоразмерного ущерба назначению и без изменения основных характеристик строений, сооружений (в том числе киосков, навесов и других подобных строений, сооружений).

Наличие у объекта фундамента в виде фундаментной плиты не   означает его соответствия  понятию недвижимой вещи (постановления Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 03.09.2008 по делу   № А32-13304/2007, Федерального арбитражного суда Московского округа от 15.10.2012 по делу № А40-144062/10, Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 14.02.2012 по делу № А12-20796/10, Арбитражного суда Северо-Западного округа от 30.01.2017 по делу № А26-1062/2016).

 Кроме того, отсутствие у спорного объекта признаков недвижимости  подтверждается и  иной совокупностью доказательств: 

- рецензией на экспертизу  № 155/22 (т. 10, л. д. 16), которая оценивается  как  письменное доказательство, приведенное в обоснование возражений стороны относительно выводов, содержащихся в  экспертизе, которая может оцениваться в качестве письменного  доказательства  (определения  Верховного Суда Российской Федерации от 08.11.2022 № 20-КГ22-13-К5, от 26.04.2022 № 43-КГ22-3-К6, от 25.01.2018  № 305-ЭС17-11486) (согласно  рецензии часть элементов комплекса может иметь прочную связь с землей, а часть такой связи не имеет (что подтверждено в самой экспертизе)); 

-  техническим заключением ГБУ  «Брянскоблтехинвентаризация» от 13.11.2020 № 17422-ПР (т .4, л. д. 102), согласно которому автомойка не  является объектом капитального  строительства; 

- письмом государственной строительной инспекции Брянской области от 16.07.2021 № 447-и (т. 10, л. д. 45), согласно которому авто-моечный комплекс не  является объектом капитального строительства и не подлежит  государственному строительному  надзору; 

- отзывом   ГБУ  «Брянскоблтехинвентаризация»   (т. 10, л. д. 59).

При такой совокупности обстоятельств суд апелляционной инстанции  считает  недоказанным факт наличия у спорного сооружения признаков недвижимости, ввиду чего к нему не могут быть применены нормы статьи 222 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 2 Обзора  судебной практики по делам, связанным с самовольным строительством, утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ 16.11.2022).

По вышеуказанным основаниям заявленное предпринимателем ходатайство  о назначении по делу повторной судебной строительно-технической экспертизы, а также об истребовании у общества доказательств  водоснабжения спорного объекта, оставлены без удовлетворения.  

Истцу разъясняется, что  возврат  денежных средств с депозитного счета суда может быть осуществлен лишь после установления  факта поступления  на депозитный счет суда денежных средств в оплату экспертизы и  направлении суду  соответствующего заявления плательщика  с указанием банковских реквизитов, на которые   должны быть возвращены денежные средства  (приказ Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации от 05.11.2015   № 345).

При таких обстоятельствах, поскольку спорный объект не обладает признаками объекта недвижимого имущества, суд апелляционной инстанции приходит е выводу об отсутствии оснований для удовлетворения встречных исковых требований о признании его самовольной постройкой. 

Кроме того, суд апелляционной инстанции отмечает, что в силу пункта    22 постановления Пленума № 10/22 собственник земельного участка, субъект иного вещного права на земельный участок, его законный владелец либо лицо, права и законные интересы которого нарушает сохранение самовольной постройки, вправе обратиться в суд по общим правилам подведомственности дел с иском о сносе самовольной постройки. С иском о сносе самовольной постройки в публичных интересах вправе обратиться прокурор, а также уполномоченные органы в соответствии с федеральным законом. 

По смыслу абзаца второго пункта 2 статьи 222 ГК РФ ответчиком по иску о сносе самовольной постройки является лицо, осуществившее самовольное строительство. При создании самовольной постройки с привлечением подрядчиков ответчиком является заказчик как лицо, по заданию которого была осуществлена самовольная постройка. В случае нахождения самовольной постройки во владении лица, не осуществлявшего самовольного строительства, ответчиком по иску о сносе самовольной постройки является лицо, которое стало бы собственником, если бы постройка не являлась самовольной. Например, в случае отчуждения самовольной постройки - ее приобретатель; при внесении самовольной постройки в качестве вклада в уставный капитал - юридическое лицо, получившее такое имущество; в случае смерти физического лица либо реорганизации юридического лица - лицо, получившее имущество во владение (пункт 24 постановления Пленума № 10/22).

При рассмотрении  спора о сносе  объекта требуется  установить  наличие у истца не только  процессуального права на предъявление иска, но и материально-правового интереса в сносе постройки, выраженного в том, что требуемый снос приведет к восстановлению нарушенного права (пункт 11 Обзора  от  16.11.2022).

В данном случае    обществом не обоснованно, каким образом  удовлетворение его  требования о признании постройки самовольной,  при том, что оно не требует  ее сноса, а напротив, отказалось от соответствующего требования,  повлечет восстановление его прав и законных интересов.

Более того,  с учетом  данных в рамках уголовного дела пояснений,  создание объекта на арендуемом им земельным участке силами предпринимателя осуществлялось с его ведома, что, исходя из  правовой позиции, изложенной в пункте 24 постановления Пленума № 10/22, свидетельствует, что именно  оно , как  лицо, по заданию которого была создана  постройка, должно выступать ответчиком.

Довод  заявителя о том, что судом не рассмотрено ходатайство о привлечении к участию в деле в качестве  соответчика ИП ФИО6, как внесшего изменения в спорный объект и использующего его в настоящее время,  отклоняется, поскольку  указанное лицо определением от 05.08.2021 (т .7, л. д. 84) привлечено к участию в деле в качестве третьего лица.

Кроме того, доказательств того, что указанное ходатайство было поддержано   истцом после замены состава суда, материалы дела не содержат, в то время как в соответствии с частью 5 статьи 18 АПК РФ в случае замены судьи или состава суда в процессе рассмотрения дела судебное разбирательство должно быть произведено с самого начала. Вместе с тем судья, принявший дело к своему рассмотрению после произведенной замены, вправе по своему усмотрению совершить те или иные действия, названные в статье 135 АПК РФ, если таковые требуются для правильного и своевременного рассмотрения дела (пункт 3.10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 17.02.2011 № 12 «О некоторых вопросах применения Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ "О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации"»).

Таким образом, решение подлежит отмене в части удовлетворения встречных исковых требований.

Согласно пункту 33 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда  РФ от 11.07.2014 № 46, в соответствии с подпунктом 12 пункта 1 статьи 333.21 НК РФ при подаче апелляционной жалобы государственная пошлина уплачивается в размере 50 процентов размера государственной пошлины, подлежащей уплате при подаче искового заявления неимущественного характера. Судам необходимо иметь в виду, что в рассматриваемых случаях государственная пошлина уплачивается за подачу жалобы, следовательно, размер государственной пошлины, уплачиваемой лицом на основании подпункта 12 пункта 1 статьи 333.21 НК РФ, не зависит от того, сколько требований было заявлено истцом (заявителем) на стадии рассмотрения дела в суде первой инстанции и разрешено судом в рамках данного дела.

Поскольку  апелляционная жалоба в полном объеме не удовлетворена, в  соответствии со статьей 110,  частью 3  статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина по ней  подлежат отнесению на  заявителя. 

На основании изложенного, руководствуясь пунктом 2 части 1 статьи 269, статьями 270, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Двадцатый арбитражный апелляционный суд 

       

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Брянской области от 09.03.2023 по делу № А09-8621/2020  в части удовлетворения встречного иска и взыскании судебных расходов по уплате госпошлины по встречному иску - отменить.

            В удовлетворении  встречного иска отказать.

            В остальной части решение оставить без изменения,  апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Центрального округа в течение двух месяцев со дня изготовления постановления в полном объеме. В соответствии с частью 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской 

Федерации кассационная жалоба подается через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий

Судьи

                         Л.А. Капустина

                         Н.В. Заикина         

                         И.Г. Сентюрина