АРБИТРАЖНЫЙ СУД ЦЕНТРАЛЬНОГО ОКРУГА 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

кассационной инстанции по проверке законности  

и обоснованности судебных актов арбитражных судов, вступивших в законную силу

Дело № А23-9945/2019

г. Калуга

25 сентября 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 11.09.2025 Постановление изготовлено в полном объеме 25.09.2025  

Арбитражный суд Центрального округа в составе:  

председательствующего Еремичевой Н.В.  

судей Андреева А.В.  

ФИО1  

при участии в заседании:  

от ФИО2: лично, паспорт,  

от конкурсного управляющего лично, паспорт, определение суда ООО «СБК» ФИО3: от 07.06.2021,  

от иных лиц, участвующих в деле: не явились, извещены надлежаще,  

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Калужской области от 25.02.2025 и постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.06.2025 по делу № А23-9945/2019,  

УСТАНОВИЛ:

конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «Сити Билдинг Компани» (далее – ООО «СБК», должник) ФИО3 (далее – конкурсный управляющий) обратился в Арбитражный суд Калужской области с заявлениями, объединенными в одно производство для совместного рассмотрения, о признании доказанным наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 (далее – ФИО2, ответчик) и ФИО4 (далее – ФИО4) в связи с невозможностью полного погашения требований кредиторов; привлечении ФИО2, ФИО4, ФИО5 (далее – ФИО5), общества с ограниченной  

ответственностью «ЦЕНТР МОЛОДЕЖНЫХ ИНИЦИАТИВ ЗЕБРА» (далее – ООО «ЦЕНТР МОЛОДЕЖНЫХ ИНИЦИАТИВ ЗЕБРА») солидарно к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника; приостановлении производства по спору в части определения суммы до окончания расчетов с кредиторами с целью определения размера ответственности контролирующих лиц; взыскании с ФИО2 убытков в размере 14 140 888 рублей 44 копеек (с учетом уточнения заявленных требований в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ)), ссылаясь на положения статей 61.10, 61.11, 61.12, 61.16, 61.20 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве, Закон № 127-ФЗ), статей 1, 10, 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).  

Впоследствии от конкурсного управляющего в суд поступило заявление о частичном отказе от требований в порядке статьи 49 АПК РФ в отношении ФИО5  

Определением суда от 12.09.2024 принят отказ конкурсного управляющего от заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в части ответчика ФИО5, производство по заявлению в данной части прекращено. Определение вступило в законную силу.  

Определением Арбитражного суда Калужской области от 25.02.2025 (судья Денисенко И.М.) заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично.  

Признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Производство по обособленному спору приостановлено в части размера ответственности  

ФИО2 до окончания расчетов с кредиторами должника. В удовлетворении остальной части заявленных требований отказано. 

Постановлением Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.06.2025 (судьи: Макосеев И.Н., Девонина И.В., Волкова Ю.А.) определение суда первой инстанции оставлено без изменения, апелляционная жалоба ФИО2 – без удовлетворения.  

В кассационной жалобе (с учетом дополнений) ФИО2, ссылаясь на нарушения судами ном материального и процессуального права, неполное исследование обстоятельств, имеющих существенное значение для дела, просит указанные судебные акты отменить, направить дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд Калужской области.  

Заявитель не согласен с выводами судебных инстанций о наличии правовых оснований для удовлетворения заявления конкурсного управляющего должником, поскольку последним не доказан весь состав условий для привлечения контролирующего должника лица – ФИО2 к субсидиарной ответственности.  

По мнению ответчика, суды неправильно установили дату объективного банкротства (июль 2017 года) должника, поскольку не учтены фактические обстоятельства дела и представленные доказательства, которые подтверждают отсутствие признаков банкротства на июль 2017 года.  

Заявленные ФИО2 ходатайства об истребовании документов, приобщении к материалам дела дополнительных документов, приложенных к  

кассационной жалобе и дополнению к кассационной жалобе, подлежат отклонению, а документы – возврату ФИО2, поскольку сбор доказательств не входит в компетенцию суда кассационной инстанции (статья 286 АПК РФ).  

В связи с подачей кассационной жалобы, дополнения к кассационной жалобе и дополнительных документов, приложенных к ним, в электронном виде через систему «Мой арбитр» их возврат на бумажном носителе не производится (пункт 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации  

от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов»).  

Конкурсный управляющий в отзыве указал на необоснованность доводов, изложенных в кассационной жалобе, просил судебные акты оставить без изменения.  

В судебном заседании суда кассационной инстанции ФИО2 поддержал доводы, изложенные в кассационной жалобе.  

Конкурсный управляющий возражал по доводам кассационной жалобы. 

Представители иных лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства, не явились.  

Дело судом рассмотрено в отсутствие не явившихся лиц в порядке, предусмотренном статьей 284 АПК РФ.  

Законность определения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 274, 284, 286 АПК РФ, в пределах доводов заявителя кассационной жалобы.  

Судами первой и апелляционной инстанций на основании материалов дела установлено, что определением Арбитражного суда Калужской области от 23.12.2019 заявление ООО «СКФ» о признании ООО «СБК» несостоятельным (банкротом) принято к производству.  

Определением суда от 19.02.2020 в отношении ООО «СБК» введена процедура банкротства наблюдение, временным управляющим утверждена ФИО6  

Определением суда от 13.01.2021 ФИО6 освобождена от исполнения обязанностей временного управляющего должника, временным управляющим утвержден ФИО3  

Решением суда от 17.02.2021 ООО «СБК» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, исполняющим обязанности конкурсного управляющего ООО «СБК» утвержден ФИО3  

Определением суда от 07.06.2021 конкурсным управляющим утвержден ФИО3  

В соответствии с выпиской из Единого государственного реестра юридических лиц: ФИО2 с 08.10.2014 по 19.02.2021 являлся генеральным директором должника, с 19.05.2017 является учредителем, номинальная стоимость 100 рублей, размер доли 1%; ФИО7 является учредителем должника с 15.02.2018, номинальная стоимость доли 9 900 рублей, размер доли 99%; ФИО5 являлся учредителем должника с 13.03.2013 по 18.05.2017, номинальная стоимость доли 100 рублей, размер доли 1%, в  

период с 26.01.2017 по 18.05.2017 номинальная стоимость доли 9 900 рублей, размер доли 99%, генеральный директор с 12.02.2013 по 07.10.2014; ООО «ЦЕНТР МОЛОДЕЖНЫХ ИНИЦИАТИВ «ЗЕБРА» являлось учредителем должника с 09.11.2015 по 26.01.2017, номинальная стоимость доли 9 900 рублей, размер доли 99%; в период с 18.05.2017 по 14.02.2018 доля в уставном капитале в размере 99% находилась на балансе ООО «СБК» (должника).  

Ссылаясь на наличие оснований, предусмотренных статьями 9, 61.11, 

61.12 Закона о банкротстве, для привлечения ФИО2, ФИО4, ФИО5, ООО «ЦЕНТР МОЛОДЕЖНЫХ ИНИЦИАТИВ ЗЕБРА» к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СБК», а также для взыскания с ФИО2 в пользу должника убытков, конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением, в последующем заявив отказ от требований в отношении ФИО5  

Рассмотрев спор по существу, суды двух инстанций пришли к выводу о наличии оснований для частичного удовлетворения заявленных требований, обоснованно руководствуясь следующим.  

Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).  

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.  

Субсидиарная ответственность контролирующего лица, предусмотренная пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству – обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав).  

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника является формой ответственности контролирующего должника лица за доведение до банкротства, вред в таком случае причиняется кредиторам в результате деликта контролирующего лица – неправомерного вмешательства в деятельность должника, вследствие которого должник теряет способность исполнять свои обязательства.  

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 18.08.2023 № 305-ЭС18-17629).  

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53)).  

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.  

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения – появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.  

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.  

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинен существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац первый пункта 23 Постановления № 53).  

Формулирование законодателем презумпций субсидиарной ответственности контролирующего лица призвано облегчить процесс доказывания, а не ограничить истца в возможности ссылаться и на иные  

обстоятельства, свидетельствующие о наличии основания ответственности за доведение организации до банкротства.  

Применительно к настоящему спору лицо, требующее привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, должно доказать наличие соответствующей причинно-следственной связи, а ответчик – документально опровергнуть такую презумпцию. При этом в опровержение презумпции доведения должника до банкротства ответчик вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено внешними факторами (пункт 19 Постановления № 53), а также на то, что ущерб, который он причинил своими действиями, не является существенным и не мог привести должника к банкротству.  

В пункте 17 Постановления № 53 разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что по общему правилу контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.  

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.  

Наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании сделки должника недействительной не является преюдицией по смыслу  

статьи 69 АПК РФ при рассмотрении обособленного спора о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Юридически значимым для настоящего дела являлось установление наличия или отсутствия виновного деяния (бездействия) со стороны привлекаемого к ответственности лица, повлекшее по смыслу статьи 61.11 Закона о банкротстве несостоятельность подконтрольного общества.  

Таким образом, для привлечения к субсидиарной ответственности по указанному основанию необходимо установить, причинен ли вред имущественным интересам кредиторов действиями (бездействием) ответственного лица, является ли такой вред существенным применительно к масштабам деятельности должника, стало ли совершение сделок обстоятельством, в связи с которым общество окончательно утратило возможность исполнять обязательства перед независимыми кредиторами.  

Проанализировав представленные в дело доказательства и доводы сторон, суды пришли к выводу о том, что датой возникновения у должника признаков объективного банкротства является 01.07.2017.  

Так, дата прекращения ООО «СБК» платежей по своим обязательствам была предметом судебного исследования в рамках настоящего дела о банкротстве.  

В частности, определением Арбитражного суда Калужской области от 31.03.2022 признана недействительной цепочка сделок, оформленных договором купли-продажи автомобиля от 20.06.2017 № 2, заключенным между ООО «СБК» и ООО «ГК Регион Строй», договором купли-продажи автомобиля от 31.12.2017 № 3, заключенным между ООО «ГК Регион Строй» и ФИО7, договором купли-продажи автомобиля от 15.08.2021, заключенным между ФИО7 и ООО «ГК Пирс». Применены последствия недействительности цепочки сделок в виде возврата в конкурсную массу ООО «СБК» автомобиля марки (модели) АУДИ Q7, год выпуска 2016, идентификационный номер (VIN): 

<

***>, цвет кузова (кабины): ярко-синий, номер двигателя: 010865, тип транспортного средства: легковой автомобиль.  

В постановлении Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.06.2022 в опровержение доводов ФИО4 об отсутствии у должника признаков неплатежеспособности в 2016 – 2018 годах, апелляционный суд указал, что соответствующий вывод о наличии кредиторов у должника на дату совершения оспариваемой сделки подтверждается судебными актами по делам: № А23-3438/2017, № А23-4384/2017, № А23-5905/2017, № А23-1556/2019. Кредиторы по данным делам включены в реестр требований кредиторов ООО «СБК».  

Задолженность у ООО «СБК» перед ООО «СКФ» возникла на основании договора подряда от 30.08.2016 № 30/08-2016-вс, по акту о приемке выполненных работ: КС-2 от 14.04.2017 № 7 (дело № А23-3438/2017); на основании акта КС-2 от 10.04.2017 № 10 по договору № 7/07-16, от 10.04.2017 № 11 по договору № 8/07-16 (дело № А23-4384/2017); перед ООО «Теплоэнергосервис» – на основании акта от 16.11.2016 № 1, справки о стоимости выполненных работ от 16.11.2016 № 1, акта от 14.12.2016 № 1, справки о стоимости выполненных работ от 14.12.2016 № 1, акта от 21.02.2017 № 2, справки о стоимости выполненных работ от 21.02.2017 № 2 (дело № А23-5905/2017); перед ООО «ТД «Русские гвозди» – в период  

с 01.10.2016 по 01.02.2017 по поставке товара (дело № А23-1556/2019). 

Аналогичный вывод содержится в постановлении Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.06.2022, в котором суд относительно признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника также сослался на наличие кредиторов у должника, что подтверждается судебными актами по делам: № А23-3438/2017, № А23-4384/2017, № А23-5905/2017, № А23-1556/2019. Кредиторы по данным судебным делам включены в реестр требований кредиторов ООО «СБК».  

Судами также учтен анализ финансового состояния должника, подготовленный временным управляющим, согласно которому с конца  

2016 года должник имел отрицательную динамику по всем показателям, характеризующим активы должника, и соответствующий рост кредиторской задолженности.  

Судами сделан вывод о прекращении должником исполнения своих обязательств в конце 2016 – первой половине 2017 года, что позволило сделать  

вывод о наступлении признаков объективного банкротства должника в июне – июле 2017 года.  

Таким образом, вышеуказанными судебными актами установлена дата возникновения у должника признаков объективного банкротства.  

С учетом ранее состоявшихся судебных актов по настоящему делу, которыми установлено наличие признаков неплатежеспособности должника на июль 2017 года (статьи 16, 69 АПК РФ), в отсутствие доказательств, опровергающих данные выводы, суды заключили, что датой наступления объективного банкротства следует считать июль 2017 года. Иное, вопреки требованиям статьи 65 АПК РФ, не доказано.  

В обоснование привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника конкурсный управляющий ссылался на то, что под руководством ФИО2 должником совершен ряд сделок, причинивших существенный ущерб должнику, что послужило причиной роста диспропорции между активами и обязательствами, дальнейшего ухудшения финансового состояния должника и невозможности удовлетворить требования кредиторов в связи с этим.  

Так, определением Арбитражного суда Калужской области от 27.04.2022 признана недействительной сделка должника с аффилированным лицом – ООО «Стройтехсервис», оформленная описью (товарной накладной) от 26.05.2018 № 10 по передаче должником в пользу ООО «Стройтехсервис» товарно-материальных ценностей на сумму 6 398 838 рублей 92 копеек, по которой должник не получил встречное предоставление. В настоящее время ООО «Стройтехсервис» является банкротом, исполнение судебного акта невозможно.  

Определением Арбитражного суда Калужской области от 27.02.2023 признана недействительной единая сделка, оформленная договорами финансирования под уступку денежного требования от 16.04.2018 № 04/18-1 и № 04/18-2, договором уступки права (требования) от 27.03.2019, заключенными между ООО «Платформа» и ООО «СБК», в качестве последствий недействительности сделки с ООО «Платформа» в пользу ООО «СБК» взысканы денежные средства в сумме 4 964 794 рублей 64 копеек, которые в настоящее время в конкурсную массу не поступили. Суд пришел к выводу о том, что в результате заключения сделок был совершен вывод ликвидных активов должника (реальной ко взысканию дебиторской задолженности), должник утратил ликвидные права требования к ООО «Териберский Берег»  

(на сумму 3 598 238 рублей 55 копеек и на сумму 1 366 556 рублей 09 копеек) и заместило их на неликвидные права требования в размере 4 400 000 рублей к физическому лицу ФИО8, в то же время являющейся учредителем должника.  

Определением Арбитражного суда Калужской области от 04.10.2022 признаны недействительными сделки, оформленные договорами финансирования под уступку денежного требования от 09.01.2019 № 01/19 и № 02/19, между ООО «СБК» и ООО «Фактор Риска», в качестве последствий недействительности сделок признаны не возникшими из недействительных сделок у ООО «Фактор риска» прав требований к ФИО9, истребованы у ООО «Фактор риска» в пользу должника подлинные документы о задолженности.  

Определением Арбитражного суда Калужской области от 04.10.2022 признан недействительным договор финансирования под уступку денежного требования от 09.01.2019 № 01/19 с ООО «Фактор Риска» на сумму 10 000 рублей (выкуп долга третьего лица в размере 400 000 рублей), по которому не получено встречное предоставление, в качестве последствий недействительности сделок признаны не возникшими у ООО «Фактор риска» права требований к ФИО10  

Определением Арбитражного суда Калужской области от 31.03.2022 признана недействительной цепочка сделок между аффилированными лицами, оформленная договором купли-продажи автомобиля от 20.06.2017 № 2, заключенным между ООО «СБК» и ООО «ГК Регион Строй», договором купли-продажи автомобиля от 31.12.2017 № 3, заключенным между ООО «ГК Регион Строй» и ФИО7, договором купли-продажи автомобиля от 15.08.2021, заключенным между ФИО7 и ООО «ГК Пирс», применены последствия недействительности цепочки сделок в виде возврата в конкурсную массу ООО «СБК» автомобиля марки (модели) АУДИ Q7, год выпуска 2016, идентификационный номер (VIN): 

<

***>, цвет кузова (кабины): ярко-синий, номер двигателя: 010865, тип транспортного средства: легковой автомобиль.  

ООО «ГК Регион Строй» впоследствии было исключено из ЕГРЮЛ в связи с недостоверностью сведений о юридическом лице. Выбывший автомобиль в адрес ООО «СБК» не возвращен, исполнительное производство окончено 29.12.2023 невозможностью исполнения. Стоимость выбывшего автомобиля согласно представленной справке ООО «Экспертиза собственности – ИЖЕВСК» от 08.04.2024 № 27/04 составляет 4 016 000 рублей.  

Таким образом, общая сумма ущерба, причиненного совершением ФИО2 недействительных сделок, составила 16 594 633 рублей 56 копеек, что, как установили суды, является существенным ущербом для должника, а совершение сделок критически повлияло на имущественное положение должника.  

Судами также принят во внимание анализ финансового состояния должника, подготовленный временным управляющим, согласно которому наиболее ликвидные оборотные активы на 31.12.2016  

составляли 2 323 тысяч рублей, на 31.12.2017 – 180 тысяч рублей, на 31.12.2018 – 0 рублей; собственные средства на 31.12.2016 – 1 130 тысяч рублей, на 31.12.2017 – минус 5 682 тысяч рублей, на 31.12.2018 – минус 23 459 тысяч рублей; чистая прибыль на 31.12.2016 – 12 032 тысяч рублей, на 31.12.2017 – минус 6 302 тысяч рублей, на 31.12.2018 – минус 17 618 тысяч рублей.  

Таким образом, как заключили суды, с конца 2016 года должник имел отрицательную динамику по всем показателям, характеризующим активы должника, и соответствующий рост кредиторской задолженности.  

При этом в результате противоправных действий контролирующего должника лица происходило системное необоснованное, экономически невыгодное и нецелесообразное выбытие реальных активов из состава имущества должника.  

Суды посчитали, что перечисленные выше сделки повлекли существенное ухудшение финансового положения должника, кардинально изменили структуру  

его имущества в качественно иное – банкротное – состояние невозможности погашения требований кредиторов в полном объеме.  

Поскольку взысканные в качестве применения последствий недействительности сделок с контрагентов денежные средства (в том числе эквивалент выбывшего имущества) в конкурсную массу не поступили; указанные сделки относятся к значимым сделкам для должника применительно к масштабам его деятельности, заключенным без экономической цели и выгоды для должника и выходящими за рамки стандартной управленческой практики, применяемой в обычной хозяйственной деятельности, являются существенно убыточными; установлена прямая зависимость наступления невозможности расчетов должника с кредиторами от действий контролирующего лица должника по заключению незаконных сделок, то следует вывод о неотвратимости наступления в таких условиях субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона № 127-ФЗ.  

Довод ФИО2 о том, что он являлся номинальным руководителем, в действительности все управленческие решения принимал ФИО11 на основании выданной ему ФИО2 доверенности, обоснованно отклонен судами.  

Как установили суды, позиция ФИО2 в период рассмотрения спора была противоречивой и непоследовательной: ранее ФИО2 указывал, что он разрабатывал план выхода из кризисной ситуации для погашения требований кредиторов, а также объяснял экономическую целесообразность совершения оспариваемых сделок, однако, впоследствии стал указывать, что является номинальным руководителем должника.  

Судом учтено, что ФИО2 неоднократно вводил суд в заблуждение, предоставляя искаженные сведения относительно банковских выписок.  

Доказательств, подтверждающих, что ФИО2 в действительности был номинальным руководителем, вопреки положениям статьи 65 АПК РФ, суду не представлено.  

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что суд области неоднократно в своих определениях от 25.07.2023, от 25.08.2023 обязывал ФИО2 детально описать экономическую деятельность должника отдельно по каждому отчетному году, а именно: раскрыть сущность бизнеса должника (сущность хозяйственной, предпринимательской деятельности), экономический план развития должника (план получения должником прибыли) и реализацию указанного плана (принимаемые должником меры); детально изложить план восстановления платежеспособности должника и погашения убытков по итогам отчетного года, принимаемые должником мероприятия по выходу из экономического кризиса как в целом, так и по каждому кредитору в отдельности; пояснить причину внесения денежных средств на расчетный счет должника через помощника бухгалтера ФИО12, представить доказательства принадлежности указанных денежных средств ФИО2 (источник и основания получения ФИО2 указанных денежных средств, его финансовую возможность предоставить денежные средства обществу), доказательства передачи ФИО12 денежных средств, назвать причины, по которым на полученные в подотчет денежные средства не закупались товарно-материальные ценности (материалы), но денежные средства, в том числе и полученные ФИО2 в качестве заработной платы, возвращались  

должнику, целесообразность такого круговорота движения денежных средств должника.  

Однако ФИО2 указанные определения суда не исполнены, каких-либо доказательств реализации плана выхода из кризисной ситуации суду не представлено; не раскрыта позиция о целях и причинах столь значительного финансирования должника, в котором, согласно позиции ответчика, он не выполнял управленческие функции.  

Более того, суд первой инстанции определениями от 12.10.2023, от 08.12.2023 вызывал для допроса в качестве свидетеля ФИО12, обязав ФИО2 обеспечить явку свидетеля в судебное заседание. Однако, ФИО12 в судебное заседание для дачи пояснений не явилась, ФИО2 ее явку также не обеспечил.  

Судом апелляционной инстанции также отмечено, что позиция 

ФИО2 о том, что он являлся номинальным руководителем, не соответствует его позиции о том, что полученные им согласно перечисленным ранее операциям денежные средства в значительном размере представляют собой переданные ранее должнику денежные средства на финансирование текущей деятельности.  

Более того, как справедливо отмечено судами, номинальный руководитель не освобождается от субсидиарной ответственности (пункт 6 Постановления  

 № 53). 

Доводы ФИО2 о недоказанности причинно-следственной связи между вменяемыми ему неправомерными действиями и банкротством должника, а также фактов совершения с его стороны каких-либо действий, непосредственно приведших к объективному банкротству должника, отклоняются судом округа ввиду противоречия установленным фактическим обстоятельствам.  

При этом суд отмечает, что бремя доказывания добросовестности и разумности действий контролирующих должника лиц возлагается на этих лиц, поскольку причинение ими вреда кредиторам в перечисленных в Законе о банкротстве случаях презюмируется.  

При таких обстоятельствах установлены достаточные основания для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в порядке подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.  

Отказывая в удовлетворении требований конкурсного управляющего о взыскании с ФИО2 убытков, суды правомерно учитывали следующее.  

Так, конкурсным управляющим заявлено о взыскании убытков с ФИО2, причиненных в результате перечисления в период с 13.09.2016 по 05.03.2018 с расчетных счетов должника (РНКБ Банк ПАО счет 40702810140880000774, ПАО «Сбербанк России», Калужское отделение № 8608 № 40702810722240008521, Банк «МНХБ» ПАО № 40702810600060000175) ФИО2 денежных средств на общую сумму 16 940 888 рублей 44 копеек (закупка материалов, под отчет, пополнение карты, выдача денежных средств, возврат займов, выплата заработной платы, прочие выплаты).  

При этом согласно штатному расписанию, утвержденному с 01.01.2017 приказом от 09.01.2017 № 1ш, заработная плата генерального директора составляла 200 000 рублей в месяц, в связи с чем управляющим произведен расчет за период с 01.01.2017 по 28.02.2018 (из расчета 200 000 рублей  

в месяц x 14 месяцев) сумма необоснованных выплат в пользу ФИО2 составила 14 140 888 рублей 44 копейки, то есть за вычетом полагающейся ему заработной платы.  

При этом судами установлено, что анализ выписок не подтверждает приобретение строительных и иных материалов, погашение требований перед третьими лицами, перед которыми должник имеет неисполненные обязательства или использование денежных средств в интересах должника.  

По смыслу пункта 20 Постановления № 53 требования о возмещении убытков и о привлечении к субсидиарной ответственности носят взаимозаменяемый и дополняемый характер, в связи с чем при определении соотношения этих требований необходимо исходить из их зачетного характера по отношению друг к другу (пункт 1 статьи 6, абзац 1 пункта 1 статьи 394 ГК РФ) (определение Верховного Суда Российской Федерации от 14.11.2023 № 16-КГ23-56-К4).  

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 14.11.2024 № 305-ЭС24-13352 сформулированы основные выводы относительно соотношения корпоративных и кредиторских убытков, а также иска о привлечении к субсидиарной ответственности.  

Установив основания для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере непогашенных требований кредиторов, суды пришли к правильному выводу о том, что взыскание с него же дополнительного возмещения по второму требованию (в качестве компенсации иных корпоративных убытков) направлено на нивелирование потерь общества, которые, в конечном счете, должны были относиться на лиц, обладающих правом на получение ликвидационной квоты, к которым в данном случае относятся сам ФИО2 и его супруга ФИО7 как единственные бенефициары (участники) ООО «СБК», в связи с чем, с учетом правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 14.11.2024 № 305-ЭС24-13352, обоснованно отказали в удовлетворении данного требования.  

По своей правовой природе требование о привлечении к субсидиарной ответственности направлено на компенсацию последствий негативных действий контролирующих лиц по доведению должника до банкротства. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 21.05.2021 № 20-П, субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. Генеральным правовым основанием данного иска выступают положения статьи 1064 ГК РФ, поскольку конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам.  

Суд оценил существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверил наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.  

Юридически значимым для настоящего дела являлось установление наличия или отсутствия виновного деяния со стороны привлекаемого к ответственности лица, повлекшее по смыслу статьи 61.11 Закона о банкротстве  

несостоятельность подконтрольного общества, что и было установлено судами при рассмотрении обособленного спора.  

 Указывая на то, что не доказано наступление объективного банкротства именно вследствие недобросовестных действий ФИО2, последний не ссылается на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).  

 Как отмечалось ранее, законом предусмотрена презумпция вины бывшего руководителя должника, однако ФИО2 данная презумпция, вопреки требованиям статьи 65 АПК РФ, не опровергнута.  

 Поскольку на момент рассмотрения настоящего заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СБК» расчеты с кредиторами не завершены, а потому невозможно с необходимой точностью определить размер субсидиарной ответственности, суд первой инстанции, с выводом которого согласился суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями статьи 61.16 Закона о банкротстве, правомерно приостановил рассмотрение заявления о субсидиарной ответственности до проведения расчетов с кредиторами с целью определения размера субсидиарной ответственности ФИО2  

Указания ФИО2 на наличие незаконных действий (бездействия) со стороны конкурсного управляющего судом округа не принимаются, поскольку не относятся к существу настоящего обособленного спора и не входят в предмет доказывания.  

Довод кассационной жалобы о необоснованном отказе суда в истребовании документов судом округа отклоняется, поскольку согласно части 2  

статьи 71 АПК РФ достаточность доказательств определяется судом. При этом вопрос сбора и оценки доказательств относится к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.  

Отказав в удовлетворении ходатайства ответчика о приобщении к материалам дела новых доказательств, суд апелляционной инстанции, с учетом части 2 статьи 268 АПК РФ, пункта 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», также не допустил нарушений норм процессуального права, поскольку ФИО2 не представлено доказательств невозможности представления указанных документов в суде первой инстанции.  

При этом судом апелляционной инстанции также отмечено, что суд первой инстанции неоднократно вызывал ФИО12 в качестве свидетеля, однако последняя в суд не явилась, каких-либо письменных пояснений не представляла.  

Поскольку ФИО2 в суде не было заявлено ходатайство о вызове и допросе в качестве свидетеля ФИО13, то суд округа отклоняет указанный довод кассационной жалобы как необоснованный.  

Более того, суд кассационной инстанции отмечает, что с учетом положений статьи 68 АПК РФ показания свидетелей не могут восполнить отсутствие и пороки письменного документа.  

Довод ответчика о том, что суды необоснованно сослались на пункт 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», поскольку данное постановление утратило силу подлежит отклонению, поскольку названное постановление является действующим.  

Ссылку кассатора на необоснованный отказ суда в удовлетворении ходатайства о назначении экспертизы суд кассационной инстанции признает несостоятельной, поскольку назначение судебной экспертизы является правом арбитражного суда. При рассмотрении соответствующих ходатайств суд учитывает, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены таким доказательством. При этом арбитражный суд вправе отказать в назначении экспертизы, если сочтет, что ее назначение нецелесообразно ввиду наличия уже имеющихся в деле доказательств.  

В рассматриваемом случае суд, оценив имеющиеся в деле доказательства, пришел к выводу об отсутствии необходимости проведения экспертизы.  

Доводы о нарушении судами принципов состязательности и равноправия сторон не нашли своего подтверждения в ходе кассационного производства.  

Судами первой и апелляционной инстанций во исполнение требований статей 8, 9 АПК РФ обеспечены сторонам равные условия для реализации ими своих процессуальных прав, в том числе, на представление доказательств в состязательном процессе; созданы условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств дела.  

Доводы заявителя жалобы о неправильном распределении бремени доказывания между сторонами не нашли своего подтверждения в ходе кассационного производства.  

Судом кассационной инстанции также не принимается довод заявителя жалобы о том, что судами оценены не все доводы и доказательства по делу, поскольку отсутствие в мотивировочной части судебных актов выводов, касающихся оценки каждого представленного в материалы дела доказательства и довода, не свидетельствует о том, что они не оценивались судами.  

Обжалуемые определение и постановление судов содержат в соответствии 

с требованиями статей 71, 170, 185, 271 АПК РФ мотивированное обоснование отклонения заявленных подателем жалобы доводов.  

Остальные доводы кассационной жалобы фактически направлены на несогласие с выводами судов обеих инстанций и связаны с переоценкой имеющихся в материалах дела доказательств и установленных судами обстоятельств, что находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями  

статей 286 287 АПК РФ. 

Таким образом, оснований для отмены судебных актов с учетом приведенных в кассационной жалобе доводов не имеется.  

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 

статьи 288 АПК РФ безусловным основанием для отмены принятых по делу судебных актов, судом округа не установлено.  

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Калужской области от 25.02.2025 и постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.06.2025 по делу № А23-9945/2019 оставить без изменения, а кассационную жалобу – без удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение двух месяцев в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий Н.В. Еремичева 

Судьи А.В. Андреев 

 ФИО1