СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, 

<

...>

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-17851/2021(10)-АК

Дело № А60-39057/2020

16 июня 2025 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 04 июня 2025 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 16 июня 2025 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Иксановой Э.С.,

судей                               Чепурченко О.Н., Чухманцева М.А., 

при ведении протокола судебного заседания с использованием средств аудиозаписи секретарем судебного заседания Охотниковой О.И., 

при участии в режиме «веб-конференции» посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел»:

конкурсного управляющего ФИО1 (паспорт), 

от ФИО2: ФИО3 (паспорт, доверенность от 15.05.2024), 

от ФИО4: ФИО5 (паспорт, доверенность от 06.11.2024), 

от кредитора – индивидуального предпринимателя (ИП) ФИО6: ФИО7 (паспорт, доверенность от 27.05.2023), 

от иных лиц, участвующих в деле: не явились

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу

конкурсного управляющего ФИО1

на определение Арбитражного суда Свердловской области 

от 11 февраля 2025 года 

об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника контролирующих должника лиц,

вынесенное в рамках дела № А60-39057/2020

о признании общества с ограниченной ответственностью «Уралинвестпроект» (ООО «Уралинвестпроект», ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) несостоятельным (банкротом),

третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: акционерное общество «ЕКБ-Отделстрой» (АО «ЕКБ-Отделстрой»), ФИО8, общество с ограниченной ответственностью «Приоритет» (ООО «Приоритет»), 

установил:

в арбитражный суд поступило заявление ФИО6 о признании ООО «Уралинвестпроект» (далее также – должник) несостоятельным (банкротом).

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 16.09.2020 (резолютивная часть от 15.09.2020) ликвидируемый должник признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1 (далее – конкурсный управляющий). 

18.03.2021, затем 26.05.2021 в арбитражный суд поступили заявления конкурсного управляющего о признании доказанным наличия оснований для привлечения ФИО9, ФИО10 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; последующем приостановлении рассмотрения данного заявления до окончания расчетов с кредиторами.

Определением от 28.05.2021 в порядке ст. 130 АПК РФ обособленные споры по заявлениям конкурсного управляющего объединены в одно производство для совместного рассмотрения. 

Определением от 07.04.2022 производство по обособленному спору по заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО9 прекращено в связи со смертью ФИО9 16.08.2021. 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 05.12.2022 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника контролирующих должника лиц ФИО10, ФИО2 отказано. 

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2023 определение Арбитражного суда Свердловской области от 05.12.2022 оставлено без изменения, апелляционная жалоба конкурсного управляющего – без удовлетворения. 

Постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 05.07.2023 определение Арбитражного суда Свердловской области от 05.12.2022 по делу № А60-39057/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2023 по тому же делу отменены, обособленный спор направлен в Арбитражный суд Свердловской области на новое рассмотрение.

В ходе нового рассмотрения обособленного спора судом первой инстанции ФИО11 было заявлено ходатайство о приостановлении производства по настоящему обособленному спору до 27.07.2024, то есть до определения круга наследников ФИО10

Определением от 10.03.2024 производство по заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по делу №А60-39057/2020 приостановлено. 

Определением от 03.10.2024 производство по обособленному спору возобновлено, в порядке ст. 48 АПК РФ произведена замена ответчика ФИО10 в связи с его смертью на правопреемника ФИО4

По результатам нового рассмотрения определением Арбитражного суда Свердловской области от 11.02.2025 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по обязательствам должника отказано.

Конкурсный управляющий, не согласившись с вынесенным определением, обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение отменить, заявление конкурсного управляющего удовлетворить. 

В апелляционной жалобе указывает, что вывод суда о том, что у ответчиков отсутствует доступ к бухгалтерской отчетности и первичной документации должника, поскольку документы были переданы ФИО9 (юридический руководитель) конкурсному управляющему, а оставшиеся документы находятся в ООО «Приоритет», не обоснован и строится исключительно на неподтвержденных материалами дела предположениях и пояснениях ФИО2 и ФИО10; согласно пояснениям бухгалтера ФИО8 значительная часть документации общества (в том числе за 2019 год), находившаяся в помещении ООО «Приоритет», была изъята ФИО2; ФИО2 производит незаконное удержание документации должника, что существенно затрудняет проведение процедуры банкротства. ФИО2 и ФИО10 как фактические руководители несут ответственность за передачу бухгалтерской документации управляющему. Конкурсным управляющим приведено значительное количество косвенных доказательств, свидетельствующих о подконтрольности должника ФИО2: 1. видеозапись от 10.07.2019, произведенная ФИО12, в которой ФИО2 заявляет, что является руководителем должника, ФИО10 представился как собственник предприятия должника, указал, что для собственника предприятия не нужна доверенность для подтверждения полномочий, заявил, что он является соучредителем должника; 2. копии счетов от 26.02.2018 № Счт-0028217 и №718310000180, содержащие подпись ФИО2 о необходимости проведения платежа; в заключении эксперт наоборот склоняется к тому, что с высокой долей вероятности данные подписи выполнены ФИО2 Также, в жалобе выражает несогласие с выводом суда о том, что принадлежность подписи не свидетельствует о наличии у ФИО2 фактического права по распоряжению финансами без указаний руководителя должника, поскольку суд проигнорировал и не дал оценки показаниям бухгалтера ФИО8, согласно которым ФИО2 осуществлял самостоятельно принятие всех деловых решений общества, а также письменным пояснениям генерального директора ООО «Приоритет» от 20.12.2021, согласно которым все платежи производились под руководством исполнительного директора ФИО2 путем предоставления счетов, завизированных подписью ФИО2, часть решений о произведении обществом платежей принималась ФИО2 непосредственно в офисе ООО «Приоритет» без участия ФИО9 и др. Суд не дал правовой оценки тому обстоятельству, что доверенность выдана ФИО2 09.01.2018 сроком до 09.01.2019 (сведений о продлении срока действия доверенности не имеется), а согласно данным, полученным из ПФР (на которые ссылается сам ФИО13), он осуществлял трудовую деятельность в обществе только в 2019 г. (с 01.03.2019 по 30.11.2019); в 2017 и 2018 гг. он сотрудником общества не являлся; несмотря на отсутствие заключенного между ООО «Уралинвестпроект» и ФИО2 трудового договора, в доверенности от 09.01.2018 ФИО2 именуется как «исполнительный директор»; отсутствие трудового договора допускается только в отношении единоличного исполнительного органа должника, но не в отношении иных работников юридического лица; подобные несостыковки свойственны для отношений между должником и КДЛ. В требованиях управляющего не имеется противоречий: 09.08.2021 (до момента смерти ФИО9) поступило ходатайство конкурсного управляющего (датировано 05.08.2021), в котором управляющий указал на то, что имеются основания для привлечения КДЛ  (ФИО9, ФИО2 и ФИО10) к субсидиарной ответственности по подп. 2 и подп. 4 п. 2 ст. 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) (отсутствие данных бухгалтерской отчетности за 2019 г., непередача первичной документации за 21 мес. предшествующий признанию должника банкротом, повлекшие за собой невозможность определения состава активов должника и анализа сделок за указанный период); при этом, первичная документация была изъята из ООО «Приоритет» (бухгалтерской организации) ФИО2 Не согласен с выводом суда о том, что отсутствие изменения имущественного благосостояния ФИО2 или его родственников свидетельствует о том, что обогащение за счет имущества должника не произошло, поскольку незаконно выведенные с расчетного счета должника денежные средства не обязательно должны были аккумулироваться на расчетных счетах контролирующих лиц или расходоваться ими на приобретение имущества, подлежащего регистрации; такие лица заинтересованы в сокрытии незаконно полученных средств и приобретённого на эти средства имущества; отсутствие подозрительных переводов денежных средств между ответчиками, процедура банкротства ФИО2, завершенная в январе 2021 г., в ходе которой не было выявлено наличие ценного имущества у ФИО2, не может служить доводом в пользу того, что ответчиками не производился вывод денежных средств должника; ФИО2 состоял в браке с ФИО14 (номинальный руководитель должника), супругами в общую собственность были приобретены зарегистрированные затем за ФИО9 здание, кадастровый номер: 66:33:0101009:582, местоположение: 

<

...>, и земельный участок, кадастровый номер: 66:33:0101009:9 по тому же адресу; данные объекты перешли в собственность ФИО15 на основании договора дарения от 22.06.2021 (заключен через пять месяцев после завершения процедуры банкротства в отношении ФИО2), то есть лицо, в отношении которого пять месяцев назад была завершена процедура личного банкротства, произвело безвозмездное отчуждение своего единственного жилья, что является нетипичным. За 2019 год на счета должника поступило 7 149 982,89 руб., из которых 2 458 099,65 руб. (34,38% от поступивших сумм) было выведено на счета номинального руководителя; ответчики указывают, что денежные средства, выведенные со счетов должника, были использованы для приобретения ТМЦ, которые использовались для производства работ по договору, между тем в 2019 г. основным источником поступления денежных средств на счета ООО «Уралинвестпроект» являлась оплата по договору субподряда № 01/02/19-5Л от 01.02.2019, заключенному должником с АО «Екб-Отделстрой», который  предусматривал осуществление строительных работ должником за счет давальческого сырья, предоставляемого АО «Екб-Отделстрой», следовательно, приобретение ТМЦ в подотчет в 2019 г. на столь значительную сумму (почти 2,5 млн. руб.) не требовалось, что указывает на то, что осуществлялся вывод активов должника. Признаки объективного банкротства должника возникли не позднее 16.03.2019, то обстоятельство, что в период с 16.03.2019 и до начала 2020 г. общество производило частичное погашение задолженности перед его кредиторами за счет поступавших денежных средств от АО «Екб-Отделстрой» не имеет существенного значения, поскольку стоимость чистых активов общества была отрицательной начиная с 16.03.2019 и до момента введения в отношении организации процедуры банкротства ликвидируемого должника, чему во многом способствовал незаконный систематический вывод денежных средств должника на счета контролирующих лиц в 2017-2019 гг. ФИО10 является КДЛ, в период с 11.04.2017 по 13.07.2018 он получил в подотчет денежные средства должника в размере 472 260 руб. в отсутствие документов, подтверждающих факт расходования данных денежных средств на нужды общества и/или их возврат в кассу организации; копии товарных и/или кассовых чеков, предоставленных ФИО10, не являются относимыми к рассматриваемому спору доказательствами, поскольку имеется значительное несовпадение расхода денежных средств по данным документам и суммам полученных им подотчетных средств,  существенное расхождение во времени дат перечисления подотчетных средств и дат приобретения товаров по предоставленным чекам, отсутствуют авансовые отчеты подотчетного лица по всем вышеприведенным суммам; копии и (частично) оригиналы чеков и/или товарных чеков не позволяют в полной мере идентифицировать лиц, которые производили приобретение товарно-материальных ценностей (запасов), а также не позволяют подтвердить факт приобретения имущества именно в интересах должника; фактически чеки хранились без какой-либо систематизации и были подобраны ФИО10 по большей части случайным образом. Вывод суда о том, что не может быть основанием для непринятия документов к учету тот факт, что ответчик расходовал денежные средства еще до момента получения денег в подотчет, поскольку в материалах дела отсутствует учетная политика организации, определяющая порядок предоставления денежных средств подотчет, возможность возмещения расходов за счет будущих перечислений подотчетных средств; такая возможность относится к исключительным случаям, осуществляется с согласия руководителя общества, а факт расходования собственных денежных средств сотрудника на нужды организации может быть произведен при условии предоставлении авансового отчета; предоставление подотчетных денежных средств, вероятнее всего, производилось с целью незаконного присвоения имущества КДЛ. Фактическая подконтрольность общества ФИО10 в 2019 г. подтверждается, в том числе: 1) получением ФИО10 как представителем ООО «Уралинвестпроект» предписания №3 от 23.07.2019 (содержит подпись ФИО10), акта о приемке выполненных работ по кирпичной кладке внутренних и наружных стен от 09.08.2019, выполняемых ООО «Уралинвестпроект»; 2) наличием «списка работников» для прохода на территорию, подписанным ФИО10; 3) нарядом-заданием № 1 от 08.05.2019 на сумму 314 078 руб., выданным и подписанным ФИО10, согласно записям на обратной стороне данного документа некий ФИО16 получил 130 500 руб. (в период с 08.05.2019 по 09.07.2019), в качестве объекта в данном наряде указан: «

<

...> «Школа», т.е. документ не мог быть составлен ранее 01.02.2019, следовательно, ФИО10 в 2019 г. фактически обладал полномочиями, связанными с возможностью давать поручения третьим лицам на выполнение различных работ и услуг, связанных с деятельностью должника, осуществлял распоряжение денежными средствами должника, следовательно, ФИО10 можно признать КДЛ не только в период осуществления им полномочий единоличного исполнительного органа (в 2013-2016 гг.), но и в последующие периоды, предшествовавшие ведению процедуры банкротства в отношении ООО «Уралинвестпроект».

Ответчик ФИО2 в отзыве на апелляционную жалобу просит определение оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Ссылается на то, что статус КДЛ в отношении ФИО2 не доказан. Отсутствуют доказательства причинения вреда кредиторам ФИО2 Требования конкурсного управляющего основываются лишь на устных доводах кредиторов. Конкурсным управляющим не представлено доказательств наличия уважительных причин не заявления им ходатайства о приобщении к материалам дела в суде первой инстанции  доказательств (видеозаписи), данная видеозапись не может быть приобщена к материалам дела в суде апелляционной инстанции. Управляющим не приведены доводы о допущенных судом первой инстанции нарушениях. 

Ответчик ФИО4 в отзыве на апелляционную жалобу просит определение оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Ссылается на то, что не может быть привлечен к субсидиарной ответственности, поскольку признаки банкротства должника сформировались в тот период, когда он уже не имел отношения к должнику, не был его руководителем и участником. До обращения ФИО6 за взысканием задолженности в октябре 2019 года расчеты с ним производились. Задержка в оплате за выполненные работы не свидетельствует о формировании ризнаков неплатёжеспособности. По состоянию на октябрь 2019 г. ответчик не состоял с должником ни в каких отношениях. В период с 05.09.2016 по 20.03.2018 ответчик входил в состав участников должника, однако в этот период никаких управленческих решений не принималось, никакие сделки не рассматривались и не одобрялись, общие собрания не проводились. С момента прекращения статуса руководителя ответчик никогда не представлял должника, не имел от него доверенностей, не заключал от имени должника никаких сделок, не влиял на его руководителей. Ответчик не совершал никаких действий, причиняющих ущерб должнику. Все сделки, по которым у должника существуют неисполненные обязательства, были заключены уже после того, как ответчик перестал быть руководителем. Неисполненные обязательства должника сформировались после 20.03.2018. Не исполненные обязательства должника перед ООО «Приоритет» возникли в период не ранее мая 2019 года. В части суммы оплаты, полученной ответчиком от должника в размере 99 000 руб., ответчик ее перечислил конкурсному управляющему на единый счет, то есть возместил данный ущерб, причиненный сделкой, признанной недействительной определением Арбитражного суда Свердловской области от 01.12.2021. оснований для привлечения ответчика в части получения денежных средств под отчет нет, денежные средства потрачены на хозяйственные нужды должника, когда ответчик находился с должником в трудовых отношениях. Заявленная управляющим сумма вреда (566 260 руб.) не является необходимой причиной банкротства. На ответчика не может быть возложена обязанность по погашению всего реестра требований кредиторов. Апелляционная жалоба не содержит указания на нарушение судом первой инстанции норм законодательства. 

Кредитор ИП ФИО6 в отзыве на апелляционную жалобу просит апелляционную жалобу удовлетворить, доводы жалобы поддерживает. Указывает, что конкурсным управляющим доказана совокупность обстоятельств – фактическое руководство ФИО2 финансово-хозяйственной деятельностью должника, противоправность действий ФИО2 и ФИО10, наличие неблагоприятных последствий для общества, причинно-следственную связь между действиями ответчиков и наступившими последствиями, а также размер убытков, являющиеся основанием для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по долгам общества. 

Определением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.04.2025 судебное заседание по апелляционной жалобе отложено на 04.06.2025.

27.05.2025 от ФИО2 поступило дополнение к ранее представленному отзыву на апелляционную жалобу, в котором ответчик указывает, что доказательств, свидетельствующих о том, что он является КДЛ отсутствуют: объем переданных доверенностью полномочий соответствует должности директора по строительству; подпись на единственном документе с указанием оплаты не свидетельствует как о регулярных распоряжениях об оплате, так и не свидетельствует о единолично принятом решении об оплате; пояснения кредиторов о наличии у единственного живого лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности статуса контролирующего должника лица свидетельствует не о наличии данного статуса, а о желании получения денежных средств кредиторами; пояснения бывших работников указывают на то, что ФИО2 действительно руководил строительными проектами должника; видеозапись дополнительно подтверждает, что ФИО2 осуществлял контроль непосредственно за строительством на ОКС, а не управленческие функции; в отношении ФИО2 не переводились денежные средства должника и сделки в отношении ФИО2 не оспаривались в ходе процедуры банкротства; имущественное благосостояние ФИО2 не изменилось за период работы в ООО «УралИнвестПроект», имущество не приобреталось и на сегодняшний день ФИО2 живет за счет пенсии и осуществления трудовой строительной деятельности. При введении процедуры банкротства в отношении должника представителем ФИО9 были переданы все бухгалтерские документы, имеющиеся у неё, а остальные документы переданы конкурсному управляющему ФИО8 и ООО «Приоритет» в том объеме, в котором они посчитали необходимым. Причиной банкротства должника стали блокировка счета должника ИП ФИО6 и заболевание контролирующего лица/генерального директора ФИО9 ФИО2 никак не мог повлиять на выплату, либо невыплату денежных средств ИП ФИО6 

В судебном заседании конкурсный управляющий ФИО1 на доводах апелляционной жалобы настаивает, просит определение отменить, апелляционную жалобу удовлетворить. 

Представитель кредитора ИП ФИО6 на доводах апелляционной жалобы настаивает, просит определение отменить, апелляционную жалобу удовлетворить. 

Представитель ФИО2 с доводами апелляционной жалобы не согласен по основаниям, изложенным в отзыве и дополнениях к нему, считает определение законным и обоснованным, просит определение оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Представитель ФИО4 с доводами апелляционной жалобы не согласен по основаниям, изложенным в отзыве, считает определение законным и обоснованным, просит определение оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, своих представителей для участия в судебное заседание не направили, что в порядке ч. 3 ст. 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном ст.266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, выписки из Единого государственного реестра юридических лиц ООО «Уралинвестпроект» зарегистрировано в качестве юридического лица 16.12.2013, присвоен ОГРН 

<

***>, участником должника являлась ФИО9, основной вид деятельности общества - строительство жилых и нежилых зданий. 

ФИО10 осуществлял полномочия единоличного исполнительного органа должника в период с декабря 2013 года по 05.09.2016. 

ФИО9 осуществляла полномочия единоличного исполнительного органа должника - директора в период с 05.09.2016 по 19.05.2020 и в последующем ликвидатора – с 20.05.2020 по дату открытия в отношении должника конкурсного производства.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 12.08.2020 принято к производству заявление ИП ФИО6 о признании ООО «Уралинвестпроект» несостоятельным (банкротом). 

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 16.09.2020 (резолютивная часть от 15.09.2020) ликвидируемый должник - ООО «Уралинвестпроект» признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство; конкурсным управляющим утвержден ФИО1 

В третью очередь реестра требований кредиторов должника включены требования на общую сумму 4 223 688 руб. 06 коп., в том числе: 

- ИП ФИО6 в размере 3 180 515 руб. 08 коп., в том числе 2 549 104 руб. 34 коп. основного долга и 631 410 руб. 74 коп. неустойки; 

- общества «Промстроймонтаж» в размере 687 871 руб. 48 коп. основного долга; 

- общества «Приоритет» в размере 355 301 руб. 50 коп., в том числе 301000 руб. основного долга и 54 301 руб. 50 коп. неустойки. 

Ссылаясь на искажение данных бухгалтерской отчетности должника за 2018 год, отсутствие большей части первичных или иных документов, подтверждающих достоверность отраженных в бухгалтерской отчетности данных (подп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве); совершение сделок, повлекших причинение вреда имущественным правам кредиторов должника, а именно снятие в период с 17.01.2017 по 30.08.2019 с расчетного счета должника в пользу ФИО9 денежных средств в размере 4 248 235 руб., из которых 4 138 235 руб. – оплата в подотчет, 110 000 руб. – возврат заемных средств согласно платежных поручений №10607619 от 19.09.2019, № 10608041 от 17.09.2019, № 10608311 от 17.09.2019, отсутствие документов об обоснованности данных перечислений (подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве), конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании доказанным наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО9, последующем приостановлении рассмотрения данного заявления до окончания расчетов с кредиторами.  

Ссылаясь на наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 - бывшего исполнительного директора должника, ФИО10 - бывшего руководителя должника по подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, поскольку данные лица фактически осуществляли контроль за деятельностью должника; указывая, что данными КДЛ осуществлен вывод денежных средств в размере 2 059 500 руб., что составляет 53,71% от общего размера требований кредиторов, бухгалтерская отчетность в налоговый орган не сдана, управляющему не передана; согласно данным бухгалтерского баланса должника на 31.12.2018 размер активов должника составлял 7 689 тыс. руб., из которых: 4 877 тыс. руб. – дебиторская задолженность (финансовые и другие оборотные активы), 2 740 тыс. руб. – запасы, 66 тыс. руб. – основные средства, 6 тыс. руб. - денежные средства и денежные эквиваленты; отмечая, что отсутствие в распоряжении управляющего первичной документации и бухгалтерской отчетности общества за период с 01.01.2019 по 15.09.2020 влечет за собой невозможность определения размера, стоимости и состава дебиторской задолженности, основных средств и запасов общества по состоянию на 15.09.2020, а также изменения в их составе в период с 01.01.2019 по 15.09.2020, отсутствие данных бухгалтерской отчетности за 2019 г., непередача первичной документации за 21 мес., предшествующий признанию должника банкротом, влекут за собой невозможность определения состава активов должника и анализа сделок за указанный период (пп. 2 и 4 ст.61.11 Закона о банкротстве), конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании доказанным наличия оснований для привлечения ФИО2 и ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, последующем приостановлении рассмотрения данного заявления до окончания расчетов с кредиторами.

Указанные заявления были объединены в порядке ст. 130 АПК РФ в одно производство для совместного рассмотрения. 

Определением от 07.04.2022 производство по обособленному спору по заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО9 прекращено в связи со смертью ФИО9 16.08.2021. 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 05.12.2022 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника контролирующих должника лиц ФИО2 и ФИО10 отказано. 

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2023 определение Арбитражного суда Свердловской области от 05.12.2022 оставлено без изменения, апелляционная жалоба конкурсного управляющего – без удовлетворения. 

Постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 05.07.2023 определение Арбитражного суда Свердловской области от 05.12.2022 по делу № А60-39057/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2023 по тому же делу отменены, обособленный спор направлен в Арбитражный суд Свердловской области на новое рассмотрение.

В период нового рассмотрения судом был установлен факт смерти 27.01.2024 ФИО10, конкурсный управляющий уточнил свои требования, предъявив их к ФИО4 как к правопреемнику ФИО10, определением от 03.10.2024 в порядке ст. 48 АПК РФ произведена замена ответчика ФИО10 на правопреемника ФИО4

По результатам нового рассмотрения определением Арбитражного суда Свердловской области от 11.02.2025 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по обязательствам должника отказано.

При этом суд первой инстанции исходил из того, что конкурсным управляющим и поддержавшим его кредитором не приведено доказательств, подтверждающих основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, равно как и взыскания с указанных лиц в пользу должника убытков; отсутствуют доказательства того, что ответчики ФИО2 и ФИО10 являются КДЛ и в результате их действий должнику причинен имущественный вред, повлекший его банкротство; датой объективного банкротства должника является август – сентябрь 2019 года, ФИО2 и ФИО10 в указанный период не имели возможности подать заявление о банкротстве, у них отсутствовал доступ к бухгалтерской отчетности должника; ФИО2 не являлся ни участником, ни руководителем либо ликвидатором общества, осуществлял исполнение распоряжений руководителя; отсутствуют доказательства самостоятельного распоряжения ФИО2 финансами общества, дачи им должнику обязательных для исполнения указаний или иным образом определения им действий должника; наличие родственных связей с ФИО9 не является основанием для наделения ответчика ФИО2 статусом КДЛ; по единственной оспоренной сделке на сумму 99 000 руб. денежные средства возвращены ответчиком в конкурсную массу 24.11.2021 – нарушенные права кредиторов восстановлены; принадлежность подписи на счетах не свидетельствует о наличии у ФИО2 фактического права по распоряжению финансами без указаний руководителя; при введении процедуры банкротства в отношении должника представителем ФИО9 при первоначальном рассмотрении спора были переданы все бухгалтерские документы, имеющиеся у неё, а остальные документы переданы конкурсному управляющему ФИО8 и ООО «Приоритет» в том объеме, в котором они посчитали необходимым; на момент возникновения у должника признаков объективного банкротства (август - сентябрь 2019 года) ФИО10 не являлся ни руководителем, ни участником, ни работником должника; все полученные в подотчет денежные средства ФИО10 потратил на хозяйственные нужды должника, представленные документы подтверждают приобретение ответчиком для должника товаров, данные сделки совершались при отсутствии признаков банкротства должника; неисполненные обязательства должника сформировались после того, как ФИО10 перестал быть участником должника,  неисполненные обязательства должника перед ООО «Приоритет» возникли не ранее мая 2019 года; ответчик ФИО10 не мог своими действиями причинить должнику какой-либо ущерб, который мог бы повлечь банкротство должника; ответчик ФИО4 не получил в наследство каких-либо значительных активов. 

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционной жалобы,  отзывов, дополнения к отзыву, заслушав лиц, участвующих в судебном заседании, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке  ст. 71 АПК РФ, арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены (изменения) обжалуемого судебного акта в связи со следующим.

Согласно ст. 32 Закона о банкротстве и ч. ст. 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства). 

В силу пп. 1, 2 ст. 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы.

Заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным настоящей главой, подлежат рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Федеральным законом (п. 1 ст. 61.16 Закона о банкротстве)

В силу п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств, в том числе:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

На основании п. 3 ст. 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 1 пункта 2 настоящей статьи применяются независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными, если:

1) заявление о признании сделки недействительной не подавалось;

2) заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный акт по результатам его рассмотрения не вынесен;

3) судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В силу п. 4 ст. 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности:

1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника;

2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Положения подпункта 4 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению и хранению документов, предусмотренных законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами (п. 6 ст. 61.11 Закона о банкротстве). 

Согласно п. 8 ст. 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, такие лица несут субсидиарную ответственность солидарно.

В силу п. 10 ст. 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника (п. 11 ст.61.11 Закона о банкротстве). 

На основании п. 12 ст. 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам настоящей статьи также в случае, если должник стал отвечать признакам неплатежеспособности не вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако после этого оно совершило действия и (или) бездействие, существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абз. 1 п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В пункте 19 Постановления № 53 разъяснено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В связи с этим, обязанность доказывания наличия оснований для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности (наличия установленных законом презумпций) лежит именно на истце.

При рассмотрении вопросов связанных с привлечением контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в соответствии с разъяснениями, данными в п. 2 Постановления № 53,  подлежат применению общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда, в части, не противоречащей специальным положениям Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

Ответственность контролирующих лиц должника является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на этих лиц обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ, следовательно, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

В соответствии с ч. 1 ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Конкурсный управляющий должника в обоснование заявленных требований ссылается на наличие оснований для привлечения ответчиков ФИО11, ФИО17 (правопреемник умершего ФИО10) к субсидиарной ответственности, предусмотренных подп. 1, 2 и 4 п. 2 ст.61.11 Закона о банкротстве. При этом, по мнению управляющего имеются основания для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и по подп. 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротства в связи с отсутствием данных бухгалтерской отчетности за 2019 г., непередачей первичной документации за 21 мес., предшествующий признанию должника банкротом, повлекшие за собой невозможность определения состава активов должника и анализа сделок за указанный период.

Арбитражный суд Уральского округа в Постановлении от 05.07.2023 указал, что при новом рассмотрении спора суду надлежит установить лицо или лица, обязанные обеспечить передачу документации общества, проверить были ли документы переданы управляющему к моменту вынесения решения по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности и в каком объеме, после чего разрешить спор, приняв во внимание презумпцию, закрепленную в подп. 2 и 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, а также разъяснения, изложенные в п. 24 постановления № 53; исследовать вопрос о том, что именно послужило причиной банкротства должника, применительно к этому выяснить, в какой период возникли обязательства перед кредиторами, кто в указанный период осуществлял фактический контроль над должником, по каким причинам обязательства перед заявителем по делу о банкротстве – предпринимателем ФИО6 – не были исполнены, является ли данное неисполнение следствием недобросовестных и (или) неправомерных действий контролирующего должника лица либо следствием иных причин, объективно не зависящих от их воли и не обусловленных их действиями; установить, послужили ли причиной неисполнения обязательств должника либо причиной ухудшения его финансового состояния совершенные должником сделки, дать совокупную оценку действиям каждого из ответчиков, а также степень влияния действий каждого из них на ухудшение платежеспособности должника и невозможность удовлетворения требований кредиторов (п. 22 постановления Пленума № 53), после чего разрешить спор, сделав вывод о наличии либо отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности. При этом если суд придет к выводу о том, что действия ответчиков (совершенные ими сделки) причинили вред должнику, однако данный вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, рассмотреть вопрос о компенсации причиненных должнику убытков (п. 20 постановления Пленума № 53).

Исполняя указания суда кассационной инстанции, суд первой инстанции установил следующее.

По правилам п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему. В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации. 

Указанное требование закона обусловлено, в частности, и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве. 

В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов. 

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам ст.308.3 ГК РФ. По результатам рассмотрения соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может быть обжалован в порядке, предусмотренном ч. 3 ст. 223 АПК РФ. 

Подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника (пункт 4). 

В подп. 2 п. 2, п. 4 ст. 61.11 Закона о банкротстве содержится презумпция причинно-следственной связи между приведенными действиями (бездействием) контролирующих должника лиц и невозможностью удовлетворения требований кредиторов. 

При доказанности условий, составляющих названную презумпцию, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестным поведением ответчика.

Исходя из разъяснений, изложенных в п. 24 Постановления № 53, при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей документации (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать, что заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. 

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: 

- невозможность определения основных активов должника и их идентификации; 

- невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; 

- невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

Сама по себе непередача предыдущим руководителем новому необходимых документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины. Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 308.3 ГК РФ) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.).

В случае противоправных действий нескольких руководителей, последовательно сменявших друг друга, связанных с ведением, хранением и восстановлением ими документации, презюмируется, что действий каждого из них было достаточно для доведения должника до объективного банкротства (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Обязанность ведения бухгалтерского учета, обеспечения сохранности в течение определенных периодов (не менее пяти лет) первичной документации, на основании которой ведется такой учет и сдается отчетность, установлена положениями Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» (ст. 6, 7, 9, 29). Ответственность за ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета возложена на руководителя организации. 

Как справедливо заметил суд первой инстанции, положения Закона о бухгалтерском учете в большей степени формальны и по своему содержанию наделяют обязанностями формального (то есть указанного в учредительных документах) руководителя должника по сбору, составлению, ведению, организации хранения бухгалтерской документации, представлению бухгалтерской документации, отражении в бухгалтерской отчетности достоверной информации.

Как разъяснено в п. 6 Постановления № 53 руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ). В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Вместе с тем в силу специального регулирования (п. 9 ст. 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

С учетом указанного конкурсный управляющий пояснил, что контролирующими должника лицами, помимо ФИО9, являлись: ФИО2 - супруг ФИО9 (номинального директора должника), отец ФИО10 и исполнительный директор общества;  ФИО10 – сын ФИО2 

На фактическую подконтрольность общества ФИО2, по мнению управляющего, указывают, в том числе: значительный объем полномочий, содержащихся в выданной ФИО2 доверенности, в соответствии с которой ему были предоставлены неограниченные полномочия по подписанию любых договоров, счетов, счетов на оплату, актов приема-передачи, актов на скрытые работы, товарно-транспортных накладных, проектно-сметной документации; подпись ФИО2 на счете от 26.02.2018 № Счт-0028217, счете от 26.02.2018 № 718310000180, свидетельствующие (в совокупности с другими доказательствами, в том числе пояснений бухгалтера ФИО8) о том, что ФИО2 самостоятельно принимал решения, связанные с распоряжением денежными средствами должника;  пояснения бухгалтера ФИО8, из которых следует, что ФИО2 осуществлял самостоятельное принятие всех деловых решений общества; письменные пояснения генерального директора ООО «Приоритет» (ИНН 

<

***>) от 20.12.2021; протокол опроса ФИО18, из которого следует, что ФИО18 работал бригадиром строительной бригады на объектах строительства должника, в плане работы работники должника взаимодействовали с директором должника ФИО2, главным инженером ФИО19 и прорабом ФИО20., денежные средства на выполненные работы по нарядам-заданиям на всю бригаду выдавало лицо, которое подписывало наряды-задания, в том числе ФИО2; протокол опроса ФИО21, из которого следует, что ФИО21 считал ФИО2 директором должника, так как он непосредственно руководил всеми строительными работами на объектах ООО «Экодолье», подписывал все документы, в т.ч. и финансовые; 30.09.2016 в присутствии ФИО21 состоялась встреча между ФИО2 и ФИО19, где они пришли к соглашению, что ФИО19 берут на работу в ООО «Уралинвестпроект» на должность начальника участка с заработной платой в 50 000 руб. в месяц; представленная суду видеозапись (2019 г.), из содержания которой следует, что ФИО2 во взаимоотношениях с контрагентом общества представлялся в качестве руководителя должника, решал финансовые и прочие вопросы, относимые к функциям руководителя юридического лица.

Вышеприведенные доказательства, по мнению управляющего, свидетельствуют о подконтрольности должника ФИО2, которое носило длительный характер, в том числе, в предшествовавший банкротству должника период. 

По утверждению управляющего на фактическую подконтрольность общества ФИО10 указывает, в том числе: 1) получение ФИО10, как представителем ООО «Уралинвестпроект» предписания № 3 от 23.07.2019 (содержит подпись ФИО10 в получении данного документа), акта о приемке выполненных работ по кирпичной кладке внутренних и наружных стен от 09.08.2019, выполняемых ООО «Уралинвестпроект»; 2) наличие «списка работников» для прохода на территорию, подписанный ФИО10; 3) присутствие и активное участие на переговорах между ФИО2 (действовавшим как руководитель должника) и ФИО6 в 2019 г. (хотя сам ФИО10 утверждает, что в 2019 г. он уже не имел никакого отношения к должнику) (приведенные обстоятельства подтверждаются видеозаписью представленной конкурсным управляющим должника). 

Аналогичные доводы приведены конкурсным управляющим в апелляционной жалобе, где управляющий также сослался на наличие наряда-задания № 1 от 08.05.2019 на сумму 314 078 руб., выданного и подписанного ФИО10, согласно записям на обратной стороне которого некий ФИО16 получил 130 500 руб. (в период с 08.05.2019 по 09.07.2019). При этом, в качестве объекта в данном наряде указан: «

<

...> «Школа», то есть, по мнению управляющего, поскольку данный документ не мог быть составлен ранее 01.02.2019, следовательно, ФИО10 в 2019 г. фактически обладал полномочиями, связанными с возможностью давать поручения третьим лицам на выполнение различных работ и услуг, связанных с деятельностью должника, осуществлял распоряжение денежными средствами должника, поэтому ФИО10 можно признать КДЛ не только в период осуществления им полномочий единоличного исполнительного органа (в 2013-2016 гг.), но и в последующие периоды, предшествовавшие ведению процедуры банкротства в отношении ООО «Уралинвестпроект».

Также управляющий указал, что заявление кредитора о признании ООО «Уралинвестпроект» банкротом было принято к производству суда только 12.08.2020, процедура конкурсного производства в отношении общества открыта на основании определения Арбитражного суда Свердловской области от 16.09.2020, следовательно, у контролирующего лица было достаточно времени для подготовки и сдачи в налоговый орган бухгалтерской отчетности должника за 2019 г. Между тем, в нарушение действующего законодательства бухгалтерская отчетность должника за 2019 г. контролирующими лицами в налоговый орган сдана не была, конкурсному управляющему также не передана. 

В качестве причин банкротства должника конкурсный управляющий выделяет следующее: вывод части активов должника, в том числе, с использованием банковских счетов КДЛ; фактическое прекращение финансово-хозяйственной деятельности общества. 

Конкурсный управляющий пояснил, что причиной неисполнения обязанностей перед ФИО6 являлся незаконный вывод денежных средств должника на счета КДЛ. В результате незаконного вывода денежных средств должника на счета КДЛ (в размере более двух миллионов рублей) обществу был причинен существенный убыток, который и повлек за собой невозможность удовлетворения требований кредиторов должника. 

Конкурсный управляющий также пояснил, что ФИО9 являлась номинальным руководителем должника, однако именно с использованием ее расчетного счета осуществлялся вывод денежных средств общества в связи с чем, она знала о том, что: в результате такого вывода средств будет причинен имущественный вред интересам кредиторов должника, а обществу будут причинены убытки; она и ФИО2 (являющийся фактическим руководителем должника и ее супругом) получат необоснованную выгоду от совершения незаконных сделок по выводу имущества ООО «Уралинвестпроект». ФИО2, являясь супругом ФИО9 и фактическим руководителем должника, знал или должен был знать о выводе средств со счетов общества на счета своей супруги, осуществил изъятие документации общества за 2019 г. (что не позволило установить, каким образом были израсходованы денежные средства, полученные ФИО13ой Н.С). Поскольку ФИО2 и ФИО9 являются супругами, полученные от ООО «Уралинвестпроект» денежные средства фактически составили общее имущество супругов. 

ФИО10 – сын ФИО2 (фактического руководителя общества), также ранее являвшийся руководителем должника, несмотря на юридическое прекращение своих полномочий руководителя в отношении ООО «Уралинвестпроект», по утверждению управляющего, в рассматриваемый период продолжал осуществлять активное участие в деятельности общества (участвовал в переговорах с контрагентами должника, представляясь одним из руководителей общества), совместно с ФИО2 (отцом) совершал действия, направленные на незаконный вывод денежных средств должника, выдавал и подписывал наряды-задания. 

С учетом приведенных обстоятельств управляющий считает, что ФИО10, как и ФИО2 и ФИО9, являлись КДЛ, которые совершали сделки, направленные на причинение имущественного вреда обществу и его кредиторам, и, в виду аффилированности между собой знали или должны были знать обо всех сделках, совершенных ООО «Уралинвестпроект», и последствиях совершения таких сделок.

Между тем, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что в материалах дела отсутствуют доказательства, достаточные для вывода о том, что ответчики ФИО2 и ФИО10 являются КДЛ и в результате их действий должнику причинен имущественный вред, повлекший его банкротство (ст. 9, 65, 71 АПК РФ). 

Так, в частности, как установлено судом, из материалов дела и пояснений ответчиков и их представителей следует, что в период 2017 - 2019 гг. должником проводились работы на большом количестве объектов строительства: ремонтные работы многоквартирных домов на ул. Бакинских Комиссаров г. Екатеринбурга, строительство жилого микрорайона ЖК Экодолье, Горный Щит, Екатеринбург, выполнение работ по строительству «Торгово-Складского комплекса», устройство входной группы в ЖК «Светлый», Екатеринбург, строительство «Ледовой Арены», Верхняя Пышма, строительство школы по ул. Чемпионов, район Солнечный, Екатеринбург. 

Согласно банковским выпискам до 2019 года должник осуществлял обычную финансово-хозяйственную деятельность, то есть заключал договоры, производил оплаты контрагентам, выплачивал заработную плату и получал оплату от заказчиков. 

По мнению ответчиков, причиной банкротства должника стали блокировка счета должника кредитором ИП ФИО6 и заболевание (впоследствии смерть) контролирующего лица – генерального директора ФИО9 

Из материалов дела следует, что датой объективного банкротства, а именно момента, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов, является август - сентябрь 2019 года. 

В апелляционной жалобе конкурсный управляющий указал, что признаки объективного банкротства должника возникли не позднее 16.03.2019, то обстоятельство, что в период с 16.03.2019 и до начала 2020 г. общество производило частичное погашение задолженности перед его кредиторами за счет поступавших денежных средств от АО «Екб-Отделстрой» не имеет существенного значения, поскольку стоимость чистых активов общества была отрицательной начиная с 16.03.2019 и до момента введения в отношении организации процедуры банкротства ликвидируемого должника, чему во многом способствовал незаконный систематический вывод денежных средств должника на счета контролирующих лиц в 2017-2019 гг.

Данные доводы не могут быть признаны состоятельными по следующим мотивам. 

Объективное банкротство – это момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (п. 4 Постановления № 53). 

То есть объективным банкротством должника является момент, когда размер обязательств должника превысит стоимость активов должника, и должник не сможет исполнять обязательства. 

Поскольку согласно банковским выпискам до 2019 года должник осуществлял обычную хозяйственную деятельность, заключал договоры, производил оплаты контрагентам, выплачивал заработные платы, получал оплату от заказчиков, последним по данным материалов дела были заключены договоры с подряда с ИП ФИО6 от 25.12.2018, 01.02.2019, и по ним производилась частичная оплата вплоть до июля 2019 года, суд обоснованно заключил, что признаки объективного банкротства должника сформировались к сентябрю 2019 года. 

Кроме того, для того, чтобы наступили признаки объективного банкротства, стоимость чистых активов не только должна быть отрицательной, на размер обязательств должен превышать стоимость активов, конкурсный управляющий же указывает лишь на отрицательную динамику стоимости чистых активов.  

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно согласился с позицией ответчиков о формировании признаков объективного банкротства во второй половине 2019 года. 

Суд первой инстанции также обоснованно согласился с доводами ответчиков о том, что ФИО2 и ФИО10 в указанный период не имели возможности подать заявление о банкротстве должника, также у них отсутствовал доступ к бухгалтерской отчетности должника. 

Согласно материалам дела, ФИО2 не являлся ни участником, ни руководителем либо ликвидатором общества, ответчик осуществлял исполнение распоряжений руководителя должника, в том числе по подписанию каких-либо документов общества (в пределах полномочий, переданных на основании доверенности). 

Материалами дела подтверждается факт исполнения ФИО2 своих обязанностей в качестве заместителя директора по строительству, которые предполагали управление строительным персоналом, распоряжение по способу и виду строительства, собеседования с новыми сотрудниками, и иные обязанности, обеспечивающие строительство подрядных объектов.

При рассмотрении спора по первой инстанции конкурсным управляющим в качестве доказательства фактического управления ФИО2 должником была представлена видеозапись, предоставленная ему конкурсным кредитором ФИО6 В письменном ходатайстве от 16.08.2023 о приобщении доказательства по делу (видеозаписи) (л.д. 27 т. 8) конкурсный управляющий указал, что на данной видеозаписи ФИО11 и ФИО10 при осуществлении переговоров с ФИО6 представлялись в качестве руководителей должника. 

Проанализировав содержание видеозаписи, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что данная запись дополнительно подтверждает, что ФИО2 осуществлял контроль непосредственно за строительством объекта, а не управленческие функции, с чем суд апелляционной инстанции согласился. 

Суд апелляционной инстанции, изучив видеозапись, пришел к выводу о том, что разговор, записанный на видео, не подтверждает, что ответчики являлись КДЛ. 

Вопреки утверждению апеллянта, довод ответчика ФИО2 о том, что разговор между ИП ФИО6 и ФИО2, зафиксированный видеозаписью, касается исключительно рабочих моментов, связанных со стройкой, переданных и использованных материалов, выполненного объема работ и качеством работ суд находит состоятельным.

Данная видеозапись не подтверждает более того, чем ФИО2 занимал должность директора по строительству и осуществлял контроль сотрудников/субподрядчиков на объектах строительного подряда, в том числе ИП ФИО6 

Также, как обоснованно установил суд первой инстанции, в материалах дела отсутствуют доказательства самостоятельного распоряжения ФИО2 финансами общества, а также дачи им должнику обязательных для исполнения указаний или иным образом определения им действий должника. 

Как указано самим управляющим, бухгалтерский учет велся привлеченным бухгалтером ФИО8 и бухгалтерской организацией –

обществом «Приоритет». 

Ссылка управляющего на наличие родственных отношений между ФИО11 и ФИО9 как возможность осуществления ФИО11 контроля за должником обоснованно отклонена судом первой инстанции, поскольку наличие родственных связей с ФИО9 не является основанием для наделения ответчика ФИО2 статусом КДЛ. 

Как верно указал ответчик в обособленном споре, деятельностью должника руководила ФИО9, которая и являлась КДЛ. 

В материалы дела не представлено доказательств того, что ФИО2 давал распоряжения ФИО9 по управлению обществом, а имеется лишь подтверждение исполнения полномочий, делегированных ему руководителем должника. 

Доводы апеллянта о том, что суд не дал правовой оценки тому обстоятельству, что доверенность выдана ФИО2 09.01.2018 сроком до 09.01.2019 (сведений о продлении срока действия доверенности не имеется), а согласно данным, полученным из ПФР (на которые ссылается сам ФИО13), он осуществлял трудовую деятельность в обществе только в 2019 г. (с 01.03.2019 по 30.11.2019); в 2017 и 2018 гг. он сотрудником общества не являлся; несмотря на отсутствие заключенного между ООО «Уралинвестпроект» и ФИО2 трудового договора, в доверенности от 09.01.2018 ФИО2 именуется как «исполнительный директор»; отсутствие трудового договора допускается только в отношении единоличного исполнительного органа должника, но не в отношении иных работников юридического лица; подобные несостыковки свойственны для отношений между должником и КДЛ, отклоняются.

Исходя из полномочий, указанных в доверенности, выданной ФИО2, они предоставлены в целях осуществления должности руководителя по строительству. Доверенность не предусматривает право на распоряжение денежными средствами должника, принятию каких-либо решений, предусматривает право ФИО2 организовывать процесс строительства в рамках профильное деятельности должника. Доверенностью не предусмотрено право подготовки, передачи или какой-либо иной работы с бухгалтерскими, налоговыми документами. В ней отсутствует право подачи заявления на ликвидацию, банкротство или иное изменение правового статуса должника. Доверенность определяет лишь те полномочия, без которых исполнение обязанностей директора по строительству не представляется возможным. 

Остальные признаки, которые могут в определенных обстоятельствах  быть свойственны отношениям КДЛ и должника, в данном случае не могут свидетельствовать о наличии у ФИО2 полномочий давать обязательные для должника указания и даче таких указаний, в том числе фактически. 

Кроме того, учитывая, что судом установлено, что КДЛ была ФИО9, то подобные несостыковки в оформлении документов могли быть вызваны наличием супружеских отношений между данными лицами, при которых юридическое оформление рабочих документов может отходить на второй план. 

В апелляционной жалобе конкурсный управляющий указал, что ответчиками в 2019 году совершались действия, явно свидетельствующие об их недобросовестном поведении и создании первичной документации, направленной на возможность последующего незаконного вывода денежных средств должника, а именно: подписание договора возмездного оказания услуг № 1 от 01.10.2019 на сумму 951 783,21 руб., акта о приемке выполненных работ к нему, справки о стоимости выполненных работ, оплата по договору фактически не была произведена; признанные недействительными определением Арбитражного суда Свердловской области от 01.12.2021 по делу № А60-39057/2020 договор возмездного оказания услуг № 3 от 01.09.2019 между должником в лице исполнительного директора ФИО2 и ИП ФИО10 (исполнитель, сын ФИО2), а также платеж, совершенный должником 14.01.2020 в пользу ФИО10 в размере 99 000 руб. в счет оплаты по данному договору.

Указанные доводы рассмотрены судом апелляционной инстанции. 

22.11.2023 в материалы дела поступил ответ на запрос от ФСС РФ. Согласно данным ФСС РФ ФИО2 получал заработную плату от должника с марта 2019 года по ноябрь 2019 года, ФИО10 – с января 2017 года по октябрь 2018 года. 

В материалы дела не представлено доказательств получения ФИО2 каких-либо сторонних денежных средств, помимо заработной платы, либо злоупотребления должностными обязанностями директора по строительству должника, что привело к убыткам должника и не позволило исполнить обязательства перед кредиторами.  

Как указывает ответчик и подтверждается материалами дела, деятельность ФИО2 у должника осуществлялась в период выполнения работ по договору с ИП ФИО6, так как он был нанят с целью курирования проекта по договору с этим лицом. 

В отношении ФИО2 не переводились денежные средства должника, и сделки в отношении ФИО2 не оспаривались в ходе процедуры банкротства. 

Судом первой инстанции установлено, что по единственной оспоренной сделке (платеж от 14.01.2020 на сумму 99 000 руб.) денежные средства возвращены ответчиком ФИО11 в конкурсную массу должника 24.11.2021, соответственно, нарушенные права кредиторов восстановлены путём возврата в конкурсную массу денежных средств. 

Доказательств того, что данная сделка привела к банкротству должника конкурсным управляющим также не представлено. 

Как верно указывает ответчик, в период осуществления трудовой деятельности ФИО2 у должника подозрительных переводов, либо сделок между ФИО2 и должником не осуществлялось.

Доказательств обратного в материалы дела не представлено. 

За период осуществления трудовой деятельности ФИО2 у должника его имущественное благосостояние не изменилось, каких-либо дорогостоящих приобретений за весь период «вывода денег» ФИО2, либо его родственниками не осуществлялось. 

Кроме того, 14.01.2021 ФИО2 был признан банкротом как физическое лицо, что подтверждается определением о завершении процедуры реализации имущества гражданина и освобождении гражданина от исполнения обязательств по делу № А60-1419/2020. 

Таким образом, довод конкурсного управляющего, что ФИО2 «вывел» более 10 млн. руб. на собственные нужды противоречит, в том числе, его имущественному благосостоянию и имущественному благосостоянию его родственников.

В апелляционной жалобе управляющий выразил несогласие с выводом суда о том, что отсутствие изменения имущественного благосостояния ФИО2 или его родственников свидетельствует о том, что обогащение за счет имущества должника не произошло, поскольку незаконно выведенные с расчетного счета должника денежные средства не обязательно должны были аккумулироваться на расчетных счетах контролирующих лиц или расходоваться ими на приобретение имущества, подлежащего регистрации; такие лица заинтересованы в сокрытии незаконно полученных средств и приобретённого на эти средства имущества; отсутствие подозрительных переводов денежных средств между ответчиками, процедура банкротства ФИО2, завершенная в январе 2021 г., в ходе которой не было выявлено наличие ценного имущества у ФИО2, не могут служить доводами в пользу того, что ответчиками не производился вывод денежных средств должника; ФИО2 состоял в браке с ФИО14 (номинальный руководитель должника), супругами в общую собственность были приобретены зарегистрированные затем за ФИО9 здание, кадастровый номер: 66:33:0101009:582, местоположение: 

<

...>, и земельный участок, кадастровый номер: 66:33:0101009:9 по тому же адресу; данные объекты перешли в собственность ФИО15 на основании договора дарения от 22.06.2021 (заключен через пять месяцев после завершения процедуры банкротства в отношении ФИО2), то есть лицо, в отношении которого пять месяцев назад была завершена процедура личного банкротства, произвело безвозмездное отчуждение своего единственного жилья, что является нетипичным.

Данные доводы рассмотрены судом апелляционной инстанции и отклонены. 

Действительно, лица, незаконно выводящие денежные средства, активы должника-банкрота, заинтересованы в сокрытии незаконно полученных средств и приобретённого на эти средства имущества.

Между тем, заявляя о выводе денежных средств, конкурсный управляющий должен привести доказательства такого вывода.

Материалы дела и представленные доказательства не позволяют сделать вывод о подобных действиях ФИО2, управляющим не указано и судом не установлено получение ФИО2 или его родственниками значительных сумм денежных средств, принадлежащих должнику. 

В связи с чем, суд первой инстанции не мог признать доказанным факт вывода денежных средств. 

В противовес доводов конкурсного управляющего ответчики привели убедительные объяснения, доказательств обратного материалы дела не содержат. 

Само по себе приобретение супругами З-выми имущества не может свидетельствовать о том, что такое приобретение осуществлено на выведенные у должника денежные средства. 

Материалами дела не доказан факт причинения реального ущерба кредиторам должника. 

Обжалуя определение от 07.04.2022 о прекращении производства по обособленному спору по заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО9 в апелляционном и кассационном порядке, управляющий указывал на то, что имеются основания полагать, что ФИО2 фактически принял наследство ФИО9, поскольку в период брака супругами было приобретено недвижимое имущество, которое согласно сведениям ЕГРН перешло в собственность ФИО15 на основании договора дарения от 22.06.2021, ФИО15 является номинальным (мнимым) собственником имущества, а реальным владельцем является ФИО2, поскольку стороны, вероятно, являются аффилированными лицами. 

Данное определение было оставлено в силе судом апелляционной и кассационной инстанции со ссылкой, в том числе на то, что управляющий не представил убедительных доводов и доказательств того, что совершенная при жизни ФИО9 сделка по дарению недвижимого имущества (здания) может свидетельствовать о том, что супруг ФИО11 фактически вступил в наследство после смерти ФИО9, в настоящее время какие-либо сделки управляющим не обжалуются, о признании ФИО2 фактически принявшим наследство в судебном порядке не заявлено. Кассационная инстанция в постановлении от 14.09.2022 указала, что согласно ответу нотариальной палаты Свердловской области от 02.03.2022, поступившему на запрос суда, наследственное дело после смерти ФИО9 нотариусами Свердловской области не заводилось, срок на принятие наследства истек, доводы управляющего о фактическом принятии наследства ФИО2 не нашли своего подтверждения. 

В настоящее время также не имеется сведений о принятии ФИО2 наследства ФИО9, а также не имеется судебных актов о признании договора дарения между ФИО9 и ФИО15 недействительной. 

В связи с этим у суда первой инстанции не имелось оснований для вывода З-выми денежных средств, которые якобы направлены на приобретение недвижимого имущества, которое впоследствии подарено ФИО9  по договору ФИО15 

Кроме того, определениями Арбитражного суда Свердловской области от 18.08.2022 судом было отказано в оспаривании сделок между должником и ФИО22, ФИО19, ФИО20, ФИО23 

В указанных определениях суд указал, что факт передачи денег от бывших сотрудников должника ФИО2 не доказан, каких-либо письменных доказательств, кроме предположений конкурсного управляющего, не имеется.

В ходе рассмотрения настоящего обособленного спора судом была назначена судебная экспертиза, проведение которой поручено сотруднику экспертного учреждения – ООО «Уральская палата судебной экспертизы» ФИО24. 

В материалы дела представлено заключение эксперта № АУ-322 от 12.09.2022. 

В результате проведенного исследования эксперт пришел к следующим выводам. 

По вопросу № 1: ФИО2 или иным лицом выполнены подписи на счете № Счт-0028217 от 26.02.2018 и на счете №718310000180 от 26.02.2018? Подписи от имени ФИО2, изображения которых имеются на копиях следующих документов: счет № Счт-0028217 от 26.02.2018, счет № 718310000180 от 26.02.2018, выполнены, вероятно, самим ФИО2 (вероятная форма вывода в отношении подписей обусловлена тем, что эксперт при всей своей внутренней убежденности в отношении автора данных подписей, методологически не может обосновать категорическую форму вывода по причине простоты и краткости данных подписей). Их расшифровки, изображения которых имеются на копиях следующих документов: счет № Счт-0028217 от 26.02.2018, счет № 718310000180 от 26.02.2018, выполнены самим ФИО2. 

По вопросу № 2: Могли ли быть выполнены данные подписи на счете №Счт-0028217 от 26.02.2018 и на счете № 718310000180 от 26.02.2018 ФИО8 с подражанием подписи ФИО2? Данные подписи, изображения которых имеются на копиях следующих документов: счет № Счт-0028217 от 26.02.2018, счет №718310000180 от 26.02.2018, и их расшифровки, изображения которых имеются на копиях следующих документов: счет № Счт-0028217 от 26.02.2018, счет № 718310000180 от 26.02.2018, не могли быть выполнены ФИО8. 

Таким образом, с учетом выводов эксперта суд первой инстанции пришел к выводу о том, что представленные документы однозначно не свидетельствуют о том, что решение об оплате счетов сформулировано лично ФИО2, указанные счета (от 26.02.2018) сформированы до момента возникновения задолженностей у должника. 

Довод апеллянта о том, что в заключении эксперт наоборот склоняется к тому, что с высокой долей вероятности данные подписи выполнены ФИО2, не соответствует изложенным выводам эксперта, который не смог обосновать категорическую форму выводов. 

Кроме того, как таковая принадлежность подписи ФИО2 не свидетельствует о наличии у него фактического права по распоряжению финансами без указаний руководителя должника. 

Доказательств иного в материалы дела не представлено.

Само по себе несогласие апеллянта с данным выводом обратного не подтверждает. 

Доводы апеллянта о наличии показаний бухгалтера ФИО8, согласно которым ФИО2 осуществлял самостоятельно принятие всех деловых решений общества, а также письменных пояснений генерального директора ООО «Приоритет» от 20.12.2021, согласно которым все платежи производились под руководством исполнительного директора ФИО2 путем предоставления счетов, завизированных подписью ФИО2, часть решений о произведении обществом платежей принималась ФИО2 непосредственно в офисе ООО «Приоритет» без участия ФИО9, отклоняются, поскольку данных доказательств недостаточно для вывода о наличии у ФИО2 статуса КДЛ, даже в случае подписания счетов ФИО2 При этом, такое подписание могло быть осуществлено в связи с наличием должности директора по строительству или по просьбе  в силу родственных отношений с ФИО9, что само по себе не свидетельствует, что именно ФИО2 осуществлял фактическое руководство должником. 

Конкурсным управляющим не представлено доказательств, что какая-либо из заключенных сделок, дача распоряжений сотрудникам в пределах переданного ограниченного круга полномочий ФИО2 причинила вред кредиторам либо привела к банкротству должника. 

Само по себе совершение недействительных сделок не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. 

В соответствии с п. 23 Постановления № 53 согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Вместе с тем, суммы совершенных перечислений, на которые ссылается управляющий, в том числе в апелляционной жалобе, не позволяют отнести их к значительным и повлекшим существенное ухудшение финансового положения должника. 

Суд первой инстанции обоснованно учел, что изначально требования из таких оснований были предъявлены управляющим именно к ФИО9 (заявление от 18.04.2021). После смерти ФИО9 и прекращении обособленного спора в данной части управляющий в настоящем обособленном споре сформировал свои требования из тех же оснований уже к ФИО2, допустив противоречие в основаниях первоначально заявленных требованиях к ФИО9 и в дальнейших требованиях к ФИО2, а к ФИО10 требований из указанных оснований управляющий не предъявлял. 

В апелляционной жалобе конкурсный управляющий указал, что в его  требованиях не имеется противоречий: 09.08.2021 (до момента смерти ФИО9) поступило ходатайство от 05.08.2021, в котором управляющий указал, что имеются основания для привлечения КДЛ  (ФИО9, ФИО2 и ФИО10) к субсидиарной ответственности по подп. 2 и подп. 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве (отсутствие данных бухгалтерской отчетности за 2019 г., непередача первичной документации за 21 мес. предшествующий признанию должника банкротом, повлекшие за собой невозможность определения состава активов должника и анализа сделок за указанный период); при этом, первичная документация была изъята из ООО «Приоритет» (бухгалтерской организации) ФИО2

Между тем, в требованиях к ФИО9 были указаны такие правовые основания как подп. 1 и 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве. Указано, что ФИО9 не обеспечила передачу управляющему первичной документации общества, подтверждающей наличие дебиторской задолженности в поименованном в бухгалтерской отчетности (бухгалтерский баланс за 2018 год) размере. Также управляющий ссылался на то, что ФИО9 ненадлежащим образом осуществляла свои обязанности по сбору, составлению, ведению и хранению документов бухгалтерского учета и отчетности, исказила данные бухгалтерской отчетности за 2018 год. 

Требования к ФИО2, ФИО10 изначально управляющий не предъявлял. 

В уточненных требованиях от 26.05.2021 конкурсный управляющий предъявил требования по подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве к ФИО2, ФИО10, требований по подп. 2 п. 2 или подп. 4 п. 2 ст. 61.11 к данным лицам заявлено не было, требования из подп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве оставались предъявленными только к ФИО9 

В ходатайстве от 05.08.2021 (поступило 09.08.2021) конкурсным управляющим было указано, что рассматривается обособленный спор о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО9, ФИО25, ФИО10 и сформулированы основания для привлечения к субсидиарной ответственности, указано на подп. 2 и подп. 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве. Между тем, конкурсный управляющий ссылался на то, что «на руководителе общества лежала обязанность по направлению в налоговый орган годовой бухгалтерской отчетности за 2019 год не позднее 12.05.2020», «бухгалтерская отчетность ООО «Уралинвестпроект» за 2019 год бывшим руководителем должника в налоговый орган сдана не была, конкурсному управляющему не передана», далее указано на последствия не передачи руководителем документов. По тексту требований к ФИО2, ФИО10 сформулировано не было, ссылок на то, что документы должника находились у данных лиц не было. 

16.08.2021 ФИО9 умерла, что подтверждается свидетельством о смерти (л.д. 233 т. 1). 

В ходатайстве от 07.09.2021 (поступило 08.09.2021) конкурсный управляющий просил выделить спор о привлечении ФИО9 к субсидиарной ответственности в отдельное производство, при этом указал, что основанием для привлечения ФИО9 к субсидиарной ответственности является подп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, основанием для привлечения ФИО2 и ФИО10 – подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве. 

Определением от 13.09.2021 требования в отношении ФИО9 выделены в отдельное производство. 

23.08.2021 от представителя ФИО9 поступило ходатайство о прекращении производства по делу в отношении данного ответчика в связи с его смертью. 

Определением от 05.10.2021 объединены в одно производство для совместного рассмотрения обособленные споры по заявлениям конкурсного управляющего о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности  и по ходатайству ФИО2 о прекращении производства по делу. 

27.10.2021 от управляющего поступило ходатайство об уточнении заявления о привлечении ФИО9 к субсидиарной ответственности, в котором указано на незаконный вывод ФИО9 денежных средств на нужды должника. 

Определением от 07.04.2022 производство по обособленному спору по заявлению конкурсного управляющего к ФИО9 прекращено. 

Лишь в дополнительных пояснениях от 02.02.2022 управляющий указал на то, что ФИО9 являлась номинальным руководителем, и все решения общества принимал ФИО2, а также сослался на то, что по общему правилу номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную ст. 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве. При этом напрямую требования к ФИО2 по подп. 2 и 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве не предъявлены и не раскрыты. 

В дополнительных пояснениях от 03.02.2022 указано на фактическую подконтрольность общества ФИО10 в 2019 году, требования к данному ответчику по подп. 2 и 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве не предъявлены и не раскрыты. 

В уточнениях от 21.03.2022 (поступили 23.03.2022) конкурсный управляющий в качестве основания требований к ФИО11, ФИО10 указал подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве. 

Определением от 06.06.2022 была назначена судебная почерковедческая экспертиза. 

26.10.2022 управляющим была представлена обобщенная позиция, в которой в качестве оснований для привлечения ФИО2 и ФИО10 указаны подп. 2 и 4 ст. 61.11 Закона о банкротстве и подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве. 

Таким образом, утверждение суда первой инстанции о наличии противоречий в требованиях к ответчикам в том смысле, что изначально требования по подп. 2 и 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве были предъявлены только к ФИО9, и уже после ее смерти, когда управляющий сослался на фактическую подконтрольность общества ФИО2, требования из данных оснований также были предъявлены к нему и к ФИО10, являющемуся юридически руководителем должника в вышеуказанный период, является верным. До момента смерти ФИО9 и  даже некоторое время после ее смерти управляющий не ссылался на наличие оснований для привлечения ФИО2 и ФИО10 к субсидиарной ответственности по подп. 2 и 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве. На изъятие документов из ООО «Приоритет» ФИО2 конкурсный управляющий не ссылался. Следовательно, соответствующие доводы апелляционной жалобы отклоняются как необоснованные. 

Судом установлено, что при введении процедуры банкротства в отношении должника представителем ФИО9 при первоначальном рассмотрении спора были переданы все бухгалтерские документы, имеющиеся у неё, а остальные документы переданы конкурсному управляющему ФИО8 и ООО «Приоритет» в том объеме, в котором они посчитали необходимым. 

Доводы апелляционной жалобы конкурсного управляющего о том, что вывод суда о том, что у ответчиков отсутствует доступ к бухгалтерской отчетности и первичной документации должника, поскольку документы были переданы ФИО9 (юридический руководитель) конкурсному управляющему, а оставшиеся документы находятся в ООО «Приоритет», не обоснован и строится исключительно на неподтвержденных материалами дела предположениях бывшего бухгалтера должника ФИО8; согласно пояснениям бухгалтера ФИО8 значительная часть документации общества (в том числе за 2019 год), находившаяся в помещении ООО «Приоритет», была изъята ФИО2; ФИО2 производит незаконное удержание документации должника, что существенно затрудняет проведение процедуры банкротства, отклоняются. 

Как следует из материалов дела о банкротстве должника, судебный акт об истребовании у ФИО2 документации должника отсутствует, конкурсный управляющий должника с подобными требованиями не обращался. 

Объяснения ответчика относительно передачи документов изложены выше.

Помимо указанного, ответчик также ссылается на то, что ФИО26 – бывшая сотрудница должника, в отношении которой ФИО2 неоднократно выдвигались требования. Как считает ФИО2, если бы его требования были приняты конкурсным управляющим и удовлетворены судом, ФИО8 могла быть привлечена к субсидиарной ответственности. 

Указанное обстоятельство свидетельствует о наличии между ФИО2 и ФИО8 достаточно негативных отношений, которые влияют на формирование позиции конкурсным управляющим. 

Как указал ФИО2 передачей бухгалтерской документации должника занимались, в том числе ФИО8, ООО «Приоритет», при этом изначально указав на отсутствие у них бухгалтерской документации, а впоследствии при необходимости доказывать наличие ответственности ФИО2 документы появлялись и передавались напрямую конкурсному управляющему. 

Таким образом, по мнению ФИО2, часть бухгалтерской документации вероятнее всего хранится у ФИО8 и ООО «Приоритет». 

Бухгалтером должника и конкурсным управляющим при рассмотрении обособленного спора о привлечении ФИО9 к субсидиарной ответственности указывалось о контроле бухгалтерской и налоговой отчетности со стороны ФИО9

ФИО9 подписывались и подавались налоговые декларации в конце каждого отчетного периода. 

Налоговые декларации представлялись конкурсным управляющим и ФИО8 в ходе судебных разбирательств настоящего обособленного спора. На это обстоятельство также указывают суды общей юрисдикции в ходе судебных разбирательств по установлению факта трудовых отношений ФИО8 (судебные акты в материалах обособленного спора). 

Таким образом, из материалов дела следует, что ФИО2 исполнял исключительно обязанности заместителя директора по строительству. 

Законом о банкротстве установлен специальный порядок получения финансовым управляющим сведений об имуществе должника, предусматривающий истребование необходимых сведений непосредственно у гражданина, а в случае их непредставления либо в целях проверки достоверности представленных сведений - обращение в арбитражный суд, рассматривающий дело о несостоятельности (банкротстве) физического лица, в порядке статьи 66 АПК РФ.

Судебный акт, обязывающий передать имущество, должен быть исполнимым (ст. 16 АПК РФ). Возлагаемая по суду обязанность по исполнению обязательства в натуре для ответчика должна быть объективно и субъективно исполнимой.

Из имеющихся в материалах дела сведений и доказательств невозможно установить, что бухгалтерская документация однозначно находится и удерживается ФИО2, таких сведений не имеется. 

Учитывая вышеприведенные факты, суд первой инстанции обоснованно исходил из отсутствия у ФИО2 бухгалтерской документации должника. 

Применительно к ФИО10 судом установлено, что на момент возникновения у должника признаков объективного банкротства (август - сентябрь 2019 года) указанное лицо не являлось ни руководителем, ни участником, ни работником должника. 

Должность руководителя должника ФИО10 занимал с декабря 2013 года до 05.08.2016, из состава участников должника ФИО10 вышел 20.03.2018, а трудовые отношения с должником прекратил в сентябре 2018 года. 

Как пояснил ответчик ФИО4 (правопреемник умершего ФИО10), он получил в наследство 1/3 доли в праве собственности на квартиру, ранее принадлежавшую ФИО10 Автомобиль Форд, ранее был приобретен в браке в совместную собственность ФИО10 и ФИО27, состоял на учете в ГИБДД на имя ФИО27 После развода ФИО10 и ФИО27 автомобиль остался в единоличной собственности ФИО27 В июле 2024 года ФИО27 продала принадлежавший ей автомобиль за 600 000 руб. 

Таким образом, ответчик ФИО4 не имел, а ФИО2 соответственно не получил в наследство каких-либо значительных активов.

С учетом того, что судом не установлен факт того, что ФИО2 и ФИО10 являлись фактическими руководителями должника, они вопреки доводам управляющего, изложенным в апелляционной жалобе, не могут нести ответственность за передачу бухгалтерской документации управляющему. 

Конкурсным управляющим в обоснование требований к ответчику ФИО4 как правопреемнику ФИО10 указано, что согласно выписке по счету должника в период с 11.04.2017 по 30.08.2019 с расчетного счета должника в пользу ФИО10 перечислено 467 260 руб. с назначением платежа «оплата в подотчет», один платеж «возврат займа» на 5000 руб. Документов, свидетельствующих об обоснованности данных перечислений в пользу контролирующего должника лица, не имеется. С учетом размера перечисленных в пользу ФИО10 денежных средств, управляющий полагает, что в результате совершения данных платежей причинен существенный вред имущественным правам кредиторов. 

Между тем, при первоначальном рассмотрении настоящего обособленного спора ответчик ФИО10 указывал, что все полученные в подотчет денежные средства он потратил на хозяйственные нужды должника. Ответчик приобретал строительные материалы и инструменты для обеспечения работ выполняемых должником. 

В подтверждение своей позиции ответчиком были представлены документы, которые сам же скопировал из бухгалтерской документации должника, предоставленной управляющим. Подлинники документов находятся в распоряжении самого управляющего. ФИО10 также указывал, что смог копировать из документов материалов должника только те документы, которые там непосредственно имелись. При этом часть чеков, которые есть в материалах, уже за давностью лет выцвели и не читаются. Со своей стороны ответчик, при предоставлении документов о расходовании подотчетных денежных средств, передавал в общество «Приоритет», на которое, как ранее установлено судом, возложены обязанности по ведению бухгалтерского учета.

Представленные в материалы спора документы подтверждают приобретение ответчиком для нужд должника товаров на сумму 879 768,53  руб. Часть документов за давностью времени оказалась не читаема (чеки побледнели и на копиях невозможно разобрать текст документа). Частично невозможно прочитать точные даты или суммы. Но те документы, текст которых подлежит распознаванию, подтверждает расходование денежных средств в размере 879 768,53 руб. 

В ходе первоначального рассмотрения спора судом была проверена реальность существования индивидуальных предпринимателей, у которых, согласно представленным документам, ответчик приобретал товар для должника. 

Из налоговых органов получены документальные подтверждения, что такие индивидуальные предприниматели как ФИО28 (ИНН 

<

***>, ОГРНИП 

<

***>), ФИО29 (ИНН 

<

***>, ОГРНИП 

<

***>) и ФИО30 (ИНН 

<

***>, ОГРНИП 

<

***>), фактически осуществляли коммерческую деятельность. 

Также было подтверждено, что все индивидуальные предприниматели осуществляли деятельность именно в виде розничной торговли либо строительными материалами, либо спецодеждой. 

Доводы, изложенные в возражениях управляющего о выявленных нарушениях в оформлении документов, обоснованно не приняты во внимание, так как само по себе нарушение в оформлении документов не свидетельствует об отсутствии таких правоотношений. 

Тот факт, что ответчик расходовал денежные средства еще до момента получения денег в подотчет, также не может быть основанием для непринятия документов к учету. 

Как указывал ответчик, он оплачивал товар непосредственно на рынке. В подтверждение выдавался документ, фиксирующий общий объем и общую стоимость товара. Ответчик не перепроверял стоимость единицы товара. Ответчик подтверждал, что у него нет подлинных документов, он снял только копии, все подлинники документов находятся у управляющего.

Все сделки по закупке строительных материалов совершались в период с февраля по август 2017 года, и одна операция 30.06.2018 года на сумму 30 000 руб. 

В период 2017 у должника не было признаков банкротства, должник осуществлял хозяйственную деятельность, производил расчеты с контрагентами вплоть до августа 2019 года. 

Заявитель по делу о банкротстве ФИО6 прямо указывает, что проводил работы до конца июля и получал оплату за выполненные работы. 

С заявлением о взыскании задолженности ФИО6 обратился в октябре 2019 года. 

До этого момента расчеты с ФИО6 производились. 

При этом, задержка в оплате за выполненные работы не свидетельствует о формировании признаков неплатежеспособности. 

Также формирование всех неисполненных обязательств должника приходится на период после 20.03.2018 (после того, как ответчик перестал быть участником должника). 

Единственный договор, который был заключен должником до 20.03.2018 и по которому существуют не исполненные обязательства - договор бухгалтерского обслуживания № 003/15 от 05.09.2016 между должником и обществом «Приоритет». 

Вместе с тем, как ранее установлено судом (определение о включении в реестр требований кредиторов от 03.02.2021), требования общества «Приоритет» в сумме основного долга в размере 301 000 руб. сформировалась за 2018 - 2019 годы. Размер ежемесячного платежа за оказанные услуги составлял 40 000 руб. ежемесячно. С учетом суммы долга и размера ежемесячного платежа, период неоплаченной задолженности, приходится на май 2019 года. (301 000 руб. / 40 000 руб. ежемесячно = 7,525 месяца). 

Не исполненные обязательства должника перед обществом ООО «Приоритет» возникли не ранее мая 2019 года. 

Все прочие договоры заключены после того, как ФИО10 перестал занимать должность руководителя должника, и перестал быть участником должника. Договор с ООО «Промстроймонтаж» заключен 25.05.2018, договоры с ФИО6 заключены еще позднее: договор подряда № 25/1218 от 25.12.2018, договор подряда № 04/02-2019 от 01.02.2019. 

Соответственно, ответчик ФИО10 не мог своими действиями причинить должнику какой-либо ущерб и не совершил каких-либо действий, которые могли бы повлечь банкротство должника. 

Ответчик ФИО10 после 2018 года не занимал никаких должностей в органах управления должника, доказательств обратного управляющим не представлено. Ответчик не получал заработной платы или иных постоянных выплат от должника, не совершал никаких сделок или иных распорядительных действий от имени должника, не распоряжался денежными средствами должника. 

Указанные обстоятельства справедливо не позволили суду первой инстанции отнести ФИО10 к числу КДЛ и признать обоснованными требования о привлечении его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании положений Закона о банкротстве. 

Как разъяснено в пп. 17, 20 Постановления № 53, в силу прямого указания подп. 2 п. 12 ст. 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. 

Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем. 

Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно. 

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям. 

При решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия. Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ. 

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного 23 процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. 

При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков. 

По делам о возмещении убытков их размер определяется по общим правилам пункта 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации: под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). 

В отличие от размера субсидиарной ответственности, по общему правилу определяющейся исходя из суммы требований кредиторов и текущих платежей, не погашенных за счет конкурсной массы, размер убытков, с учетом их природы, определяется как сумма ущерба, причиненного должнику вследствие совершения незаконных сделок (действий), и не зависит от возможности или невозможности удовлетворения требований кредиторов за счет иного имущества должника. 

При этом необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда (вина), причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом. 

Бремя доказывания указанных обстоятельств лежит на лице, заявившем соответствующие требования. 

Вместе с тем, судом не установлены обстоятельства, свидетельствующие о том, что ФИО10 в спорный период являлся КДЛ. 

Средства, полученные им от должника, направлены на приобретение товаров для должника. 

Наличие подписи ФИО10 в списке работников, наряде-задании и получение им предписания объясняется исполнением им полномочий по закупке ТМЦ для должника само по себе не подтверждает факт наличия у указанного ответчика статуса контролирующего должника лица, поскольку данные документы не относятся к полномочиям руководящих лиц, их подписание могло быть осуществлено по поручению руководящего должником лица. 

При этом, как указал ответчик, в распоряжении управляющего имеются первичные учетные документы, подтверждающие приобретение товаров для должника на сумму большую той, которая заявлена управляющим. 

Доводы апеллянта о том, что ФИО10 является КДЛ, в период с 11.04.2017 по 13.07.2018 он получил в подотчет денежные средства должника в размере 472 260 руб. в отсутствие документов, подтверждающих факт расходования данных денежных средств на нужды общества и/или их возврат в кассу организации; копии товарных и/или кассовых чеков, предоставленных ФИО10, не являются относимыми к рассматриваемому спору доказательствами, поскольку имеется значительное несовпадение расхода денежных средств по данным документам и суммам полученных им подотчетных средств,  существенное расхождение во времени дат перечисления подотчетных средств и дат приобретения товаров по предоставленным чекам, отсутствуют авансовые отчеты подотчетного лица по всем вышеприведенным суммам; копии и (частично) оригиналы чеков и/или товарных чеков не позволяют в полной мере идентифицировать лиц, которые производили приобретение товарно-материальных ценностей (запасов), а также не позволяют подтвердить факт приобретения имущества именно в интересах должника; фактически чеки хранились без какой-либо систематизации и были подобраны ФИО10 по большей части случайным образом, отклоняются, поскольку сами по себе недостатки представленных ответчиком доказательств не могут служить основанием для вывода об их отсутствии, принимая во внимание, что ответчику требовалось представить доказательства за значительно задавненный период. Кроме того, вывод суммы в размере 472 260 руб., предъявленной ФИО10, не мог привести к банкротству должника, принимая во внимание масштабы деятельности организации. Надлежащих доказательств того, что ФИО10 мог осуществлять контроль за деятельностью должника после прекращения своих полномочий руководителя должника в 2016 году материалы дела не содержат. 

Доводы апеллянта о том, что за 2019 год на счета должника поступило 7 149 982,89 руб., из которых 2 458 099,65 руб. (34,38% от поступивших сумм) было выведено на счета номинального руководителя; ответчики указывают, что денежные средства, выведенные со счетов должника, были использованы для приобретения ТМЦ, которые использовались для производства работ по договору, между тем в 2019 г. основным источником поступления денежных средств на счета ООО «Уралинвестпроект» являлась оплата по договору субподряда № 01/02/19-5Л от 01.02.2019, заключенному должником с АО «Екб-Отделстрой», который  предусматривал осуществление строительных работ должником за счет давальческого сырья, предоставляемого АО «Екб-Отделстрой», следовательно, приобретение ТМЦ в подотчет в 2019 г. на столь значительную сумму (почти 2,5 млн. руб.) не требовалось, что указывает на то, что осуществлялся вывод активов должника, отклоняются, поскольку не опровергают наличие в материалах дела документов, подтверждающих расходование денежных средств на приобретение ТМЦ, не доказанность оборота денежных средств в пользу З-вых. Кроме того, осуществление строительных работ за счет давальческого сырья не исключает дополнительное приобретение ТМЦ для осуществления работ. 

Таким образом, управляющим и поддержавшим его кредитором не приведено доказательств, подтверждающих основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, равно как и взыскания с указанных лиц убытков в пользу должника, в связи, с чем суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении настоящего заявления конкурсного управляющего. 

Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции соглашается, поддерживает их, оснований для переоценки не находит. 

При изложенных обстоятельствах оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и для отмены обжалуемого судебного акта не имеется.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со ст. 270 АПК РФ являются основаниями к отмене или изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено.

Расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе относятся на её заявителя в соответствии со ст. 110 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 176, 258, 266, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 11 февраля 2025 года по делу №А60-39057/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области. 

Председательствующий

Э.С. Иксанова 

Судьи

О.Н. Чепурченко 

М.А. Чухманцев