ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

дело №А26-2907/2017

14 ноября 2023 года

г. Санкт-Петербург

Резолютивная часть постановления оглашена  07 ноября 2023 года

Постановление изготовлено в полном объёме  14 ноября 2023 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Н.А. Морозовой,

судей  Е.В Будариной, А.Ю. Серебровой,

при ведении протокола секретарём судебного заседания ФИО1,

при участии в судебном заседании:  

от ФИО2: представителя Стрелец Д.Н. по доверенности от 27.03.2023;

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер  13АП-27885/2023)  финансового управляющего ФИО3 на определение Арбитражного суда  Республики Карелия от 21.07.2023 по делу № А26-2907/2017, принятое по заявлению финансового управляющего ФИО3 к ФИО4, ФИО5, ФИО2 и ФИО6 о признании сделки недействительной в деле о несостоятельности (банкротстве) ФИО7, третье лицо: финансовый управляющий в деле о банкротстве ФИО4 ФИО8,

установил:

индивидуальный предприниматель ФИО7 (далее - ФИО7, должник) обратилась в Арбитражный суд Республики Карелия с заявлением о признании её несостоятельной (банкротом).

Определением от 07.08.2017 суд первой инстанции принял заявление к производству и возбудил дело о несостоятельности (банкротстве) заявителя.

Определением от 06.09.2017 (резолютивная часть от 30.08.2017) арбитражный суд признал заявление обоснованным, ввёл в отношении должника процедуру реструктуризации долгов гражданина, утвердил финансовым управляющим ФИО9 – члена Союза «Межрегиональный центр арбитражных управляющих».

Названные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» №182(6176) от 30.09.2017.

Решением от 31.03.2018 (резолютивная часть от 23.03.2018) суд первой инстанции признал ФИО7 несостоятельной (банкротом), ввёл в отношении неё процедуру реализации имущества гражданина, утвердил финансовым управляющим ФИО9 

Определением от 05.02.2021 арбитражный суд отстранил ФИО9 от исполнения обязанностей финансового управляющего в деле о банкротстве ФИО7

Определением от 22.03.2021 (резолютивная часть от 15.03.2021) суд утвердил финансовым управляющим ФИО3 - члена Саморегулируемой межрегиональной общественной организации «Ассоциация антикризисных управляющих».

Финансовый управляющий ФИО3 18.03.2022 обратился в суд с заявлением (с учётом уточнения, принятого судом в соответствии со статьёй 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) о признании недействительной цепочку сделок по продаже помещений магазина, расположенных в подвале и на первом этаже, по адресу: Республика Карелия, 

<

...>, общей площадью 968,9 кв.м, включающую в себя договор купли-продажи, заключённый 27.08.2013 между ФИО7 и ФИО4, договор купли-продажи от 25.03.2016 между ФИО4 и ФИО5, договор купли-продажи от 15.10.2019 между ФИО5 и ФИО2, договор купли-продажи от 20.07.2022 между ФИО2 и ФИО6.

Определением от 28.08.2023 суд первой инстанции в заявлении отказал.

Не согласившись с законностью судебного акта, финансовый управляющий ФИО3 направил апелляционную жалобу, настаивая на том, что срок исковой давности им не пропущен. 

В судебном заседании представитель ФИО2 возражал против удовлетворения апелляционной жалобы по основаниям, изложенным в отзыве.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на Интернет-сайте «Картотека арбитражных дел». Надлежащим образом извещённые о времени и месте судебного заседания иные лица, участвующие в деле, явку представителей не обеспечили, что в силу статьи 156 АПК РФ не является препятствием для проведения судебного заседания в их отсутствие.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены в апелляционном порядке.

Как усматривается из материалов дела, между ФИО7 и ФИО4 27.08.2013 подписан договор купли-продажи помещений магазина, расположенных в подвале и на первом этаже, по адресу: Республика Карелия, 

<

...>, общей площадью 968,9 кв.м, по цене 12 000 000 руб.

Пунктом 3.1 договора предусмотрено, что помещения считаются переданными покупателю с момента подписания сторонами передаточного акта.

ФИО4 продал имущество ФИО5 по договору купли-продажи помещений магазина от 25.03.2016.

Между ФИО5 и ФИО2 15.10.2019 подписан договор купли-продажи помещений магазина по цене 3 541 388 руб.

В свою очередь, ФИО2 продала объект ФИО6 по договору купли-продажи от 20.07.2022.

Финансовый управляющий, ссылаясь на мнимость сделок, целью которых являлось причинение имущественного вреда кредиторам, обратился в суд первой инстанции с настоящим заявлением.

Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции пришел к выводу о пропуске срока для оспаривания цепочек сделок по выводу имущества должника, поскольку оспаривание подлежало в процедуре реструктуризации.

Согласно части 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 №154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» абзац второй пункта 7 статьи 213.9 и пункты 1 и 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве применяются к совершенным с 1 октября 2015 года сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. Сделки указанных граждан, совершенные до 1 октября 2015 года с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

В соответствии со сложившейся практикой рассмотрения дел об оспаривании взаимосвязанных сделок должника и сформированными правовыми позициями Верховного Суда Российской Федерации при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательно перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов: лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершённой лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным гражданским законодательством или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ.

Таким образом, цепочкой последовательных недействительных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица. Такая цепочка прикрываемых притворных сделок является недействительной на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ, а прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве (определение Верховного Суда Российской Федерации от 28.12.2020 №308-ЭС18-14832(3,4)).

Следовательно, существенное значение для правильного рассмотрения настоящего обособленного спора имеют обстоятельства, касающиеся перехода фактического контроля над имуществом, реальности передачи прав на него по последовательным сделкам. 

В рассматриваемом случае из материалов дела не вытекает, что оспоренные управляющим договоры обладают квалифицирующими признаками цепочки сделок. Наличие каких-либо особых связей между участниками либо существование у последних умысла на вывод ликвидного актива должницы в преддверии её банкротства, на создание иллюзии добросовестности поведения не установлено. Сами сделки совершались в течение длительного периода – с 2013 года по 2022 год. Доказательства того, что должница либо иные по отношению к ней заинтересованные лица сохранили контроль над объектом, а последующие покупатели не владели им, отсутствуют. 

В этой связи, апелляционная инстанция считает, что каждая сделка носила самостоятельный характер, а договоры от 25.03.2016, от 15.10.2019, от 20.07.2022 нельзя рассматривать в качестве сделок должницы. 

При таком положении финансовый управляющий не доказал обоснованность своих притязаний по существу. 

В соответствии со статьёй 195 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) исковой давностью признаётся срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. 

В пункте 1 статьи 200 ГК РФ закреплено, что если иное не установлено законом, течение срока исковой давности начинается со дня когда лицо, право которого нарушено, узнало или должно было узнать о совокупности следующих обстоятельств: о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Исходя из пункта 2 статьи 199 ГК РФ, исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанном до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Материалами дела подтверждается, что в рамках дела о банкротстве должника полномочия финансового управляющего осуществлялись последовательно арбитражным управляющим ФИО9 в процедурах реструктуризации и реализации долгов до 05.02.2021, а затем - финансовым управляющим ФИО3 в процедуре реализации имущества гражданина с 22.03.2021 до настоящего времени.

Вступившим в законную силу определением суда первой инстанции от 16.01.2018 по делу №А26-2907/2017 в реестр требований кредиторов ФИО10 включено требование общества с ограниченной ответственностью «Бобылев и К», основанное на определении Арбитражного суда Республики Карелия от 08.06.2016 по делу №А26-1236/2013, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.01.2017, о признании недействительным договора от 30.05.2011 купли-продажи спорного недвижимого имущества, заключённого ООО «Бобылев и К» и ФИО7, и применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с должницы стоимости объекта в размере 15 000 000 руб. При этом, отказывая в возврате имущества, суды приняли во внимание факт его выбытия из владения ФИО7 Одновременно к участию к рассмотрению названного спора был привлечён ФИО4 как последующий покупатель имущества. 

Таким образом, финансовый управляющий ФИО9 достоверно знал о сделке между должницей и ФИО4 уже в январе 2018 года. 

С настоящим заявлением финансовый управляющий ФИО3 обратился в суд лишь 18.03.2022.

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — постановление №63), срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий (в том числе исполняющий его обязанности - абзац третий пункта 3 статьи 75 Закона) узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. Если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения.

В соответствии с абзацем третьим пункта 32 постановления №63 если основание недействительности сделки связано с нарушением совершившим её от имени должника арбитражным управляющим Закона о банкротстве, исковая давность по заявлению о её оспаривании исчисляется с момента, когда о наличии оснований для ее оспаривания узнал или должен был узнать следующий арбитражный управляющий.

Исходя из определения Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 №308-ЭС17-6757(2,3), в ситуации, когда конкурсный управляющий недобросовестно осуществлял возложенные на него полномочия и фактически действовал в условиях конфликта интересов, то есть его материально-правовые интересы совпадали не с позицией конкурсных кредиторов (как это должно быть), а с позицией другой стороны спора, исключена возможность исчисления давности исходя из фигуры недобросовестного арбитражного управляющего. 

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.03.2023 №305-ЭС22-24245, при исчислении процессуальных сроков новому управляющему не противопоставимы недобросовестные действия предыдущего, совершенные в сговоре с контрагентом.

В рассматриваемом случае отстранение судом ФИО9 от исполнения обязанностей финансового управляющего ФИО7 не связано с выявлением обстоятельств, свидетельствующих о совершении им действий исключительно в интересах конкретного субъекта, а обусловлено иными факторами. 

В этой связи, суд первой инстанции правомерно руководствовался тем, что в настоящем деле о банкротстве должницы смена арбитражных управляющих не влияет на порядок исчисления срока исковой давности и не прерывает его течение, поскольку в силу пункта 6 статьи 20.2 Закона о банкротстве утвержденные арбитражным судом арбитражные управляющие являются процессуальными правопреемниками предыдущих арбитражных управляющих.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что срок исковой давности по оспариванию договора от 27.08.2013 заявителем пропущен, что в силу статьи 199 ГК РФ является самостоятельным основанием отклонения предъявленных притязаний в этой части.

Суд первой инстанции вынес законный и обоснованный судебный акт, оснований, включая процессуальных, для отмены которого апелляционный суд не выявил. 

Руководствуясь статьями 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

определение Арбитражного суда  Республики Карелия  от 21.07.2023 по делу №  А26-2907/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в течение месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

Н.А. Морозова

Судьи

Е.В. Бударина

 А.Ю. Сереброва