Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

Дело № А40-227649/22-51-1790

14 июля 2023 года

город Москва

 

Резолютивная часть решения объявлена 03 июля 2023 года

Решение в полном объеме изготовлено 14 июля 2023 года

 

Арбитражный суд города Москвы в составе:

Судьи Козленковой О. В., единолично,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Власенко А. В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «СТИЛ» (ОГРН 1177746984634)

к ОБЩЕСТВУ С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «ПЕРВЫЙ ДОМОСТРОИТЕЛЬНЫЙ КОМБИНАТ» (ОГРН 1067757930635)

о взыскании по договору № ДСКП-01/133-18 от 31 августа 2018 года долга в размере 907 327 руб. 52 коп., гарантийного удержания в размере 649 390 руб. 57 коп., неустойки в общем размере 222 306 руб. 82 коп.,

третье лицо - ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «АКАДЕМИЯ ФАСАДА» (ОГРН 1117746708530)

 

при участии:

от истца – Лабзенко В. А., по дов. № б/н от 01 июля 2023 года;

от ответчика – Лощилов М. С., по дов. № 01-9 от 02 марта 2023 года;

от третьего лица – не явилось, извещено;

У С Т А Н О В И Л:

ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «СТИЛ» (далее – истец) обратилось в Арбитражный суд города Москвы с исковым заявлением к ОБЩЕСТВУ С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «ПЕРВЫЙ ДОМОСТРОИТЕЛЬНЫЙ КОМБИНАТ» (далее – ответчик) о взыскании по договору № ДСКП-01/133-18 от 31 августа 2018 года долга в размере 907 327 руб. 52 коп., гарантийного удержания в размере 649 390 руб. 57 коп., неустойки в общем размере 222 306 руб. 82 коп.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 27 апреля 2023 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «АКАДЕМИЯ ФАСАДА».

Третье лицо, извещенное надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, в судебное заседание не явилось.

С учетом своевременного размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет, спор рассмотрен в его отсутствие на основании статей 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), п. 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17 февраля 2011 года № 12 «О некоторых вопросах применения АПК РФ в редакции Федерального закона от 27 июля 2010 года № 228-ФЗ «О внесении изменений в АПК РФ».

Ответчик против удовлетворения заявленных требований возражает по доводам, изложенным в письменном отзыве.

Рассмотрев заявленные требования, выслушав представителей сторон, исследовав и оценив имеющиеся в материалах дела доказательства, суд пришел к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, 17 мая 2021 года между третьим лицом (субподрядчиком) и ответчиком (подрядчиком, ранее – ООО «ДСК-ПРОГРЕСС») был заключен договор подряда № ДСКП-01/133-18 на выполнение полного комплекса строительно-монтажных работ по устройству фасада входных групп на объекте: «жилой дом под «ключ» (корпус 9а - 9-ти секционный, 14-ти этажный) со всеми внутренними инженерными системами по адресу: г. Москва, Дмитровское шоссе, вл. 167 (2-я очередь строительства)».

В соответствии с пунктом подрядчик поручил, а субподрядчик по поручению подрядчика принял на себя обязательства по выполнению полного комплекса строительно-монтажных работ по устройству фасад входных групп на объекте, указанном в пункте 1.2. договора, и сдать результат выполненных работ подрядчику, а подрядчик обязался принять результат выполненных субподрядчиком работ и оплатить их в порядке и на условиях, предусмотренных договором.

В соответствии с пунктами 2.2., 2.3. договора дата начала выполнения работ – 31 августа 2018 года. Дата окончания работ – 30 ноября 2018 года.

В соответствии с пунктом 3.2. договора твердая стоимость работ составила 15 000 000 руб.

Согласно статье 740 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), по договору строительного подряда подрядчик обязуется в установленный договором срок построить по заданию заказчика определенный объект либо выполнить иные строительные работы, а заказчик обязуется создать подрядчику необходимые условия для выполнения работ, принять их результат и уплатить обусловленную цену.

Статьей 746 ГК РФ установлено, что оплата выполненных подрядчиком работ производится заказчиком в размере, предусмотренном сметой, в сроки и в порядке, которые установлены законом или договором строительного подряда. При отсутствии соответствующих указаний в законе или договоре оплата работ производится в соответствии со статьей 711 настоящего Кодекса.

Пунктом 1 статьи 711 ГК РФ установлена обязанность заказчика уплатить подрядчику обусловленную цену после окончательной сдачи результатов работы при условии, что работа выполнена надлежащим образом и в согласованный срок, либо с согласия заказчика досрочно.

В соответствии с положениями статей 309 и 310 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов. Односторонний отказ от исполнения обязательства не допускается.

29 ноября 2019 года между третьим лицом (стороной 1), истцом (стороной 2) и ответчиком (стороной 3) было заключено соглашение к договору подряда, по условиям которого сторона 1 добровольно и с согласия двух других сторон соглашения передала стороне 2 свои права и обязанности по договору подряда № ДСКП-01/133-18 от 31.08.2018, включая все изменения и дополнительные соглашения к договору, оформленные надлежащим образом, заключенные между стороной 1 и стороной 3, с даты, указанной в соглашении. Сторона 2 добровольно и с согласия двух других сторон соглашения приняла на себя все права и обязанности стороны 1 по исполнению договора между стороной 1 и стороной 3 с даты, указанной в соглашении. Все три стороны соглашения добровольно согласились считать датой передачи прав и обязанностей по договору стороной 1 стороне 2 - 29 ноября 2019 года. На момент подписания соглашения по договору: стороной 1 выполнено, а стороной 3 принято работ на сумму 12 987 811 руб. 35 коп. Стороной 3 произведена оплата стороне 1 за выполненные работы на сумму 10 421 471 руб. 88 коп. Таким образом, сумма долга стороны 3 перед стороной 1 за объем выполненных стороной 1 и принятых стороной 3 работ составляет 1 916 948 руб. 90 коп. Сумма накопленного гарантийного удержанию за объем выполненных стороной 1 и принятых стороной 3 работ составляет 649 390 руб. 57 коп. Сторона 1 переводит на сторону 2 требование оплаты долга за выполненные работы в размере 1 916 948 руб. 90 коп. Сторона 1 переводит на сторону 2 требование возврата суммы гарантийного удержания в размере 649 390 руб. 57 коп. Гарантийное удержание подлежит возврату стороне 2 в порядке, указанном в договоре. Права (требование) стороны 1 к стороне 3 по договору переходят от стороны 1 к стороне 2 в полном объеме, в том числе: на получение суммы долга по оплате за выполненные работы; на получение суммы гарантийного удержания по договору; на получение суммы начисленных по условиям договора штрафов (пеней, неустойки) в соответствии с условиями договора; иные материальные и нематериальные требования, вытекающие из договора. Сторона 1 передает, а сторона 2 приняла следующие обязанности по договору: гарантийные обязательства на выполненные стороной 1 работы в соответствии с условиями договора; обязанности по выполнению и сдаче работ на сумму 2 012 189 руб. 05 коп.; все другие обязательства по договору, какие существуют на момент подписания соглашения или возникнут в будущем в связи с исполнением договора.

В соответствии со статьей 392.3 ГК РФ в случае одновременной передачи стороной всех прав и обязанностей по договору другому лицу (передача договора) к сделке по передаче соответственно применяются правила об уступке требования и о переводе долга.

В обоснование исковых требований истец указал, что третье лицо выполнило и передало ответчику работы по спорному договору в полном объеме и с надлежащим качеством, о чем стороны составили и подписали соответствующие акты сдачи-приемки выполненных работ по форме КС-2 и справки по форме КС-3 № 1 от 31.01.2019 на сумму 4 617 160 руб. 40 коп., № 2 от 20.02.2019 на сумму 2 780 450 руб., № 3 от 25.03.2019 на сумму 1 898 750 руб., № 4 от 30.04.2019 на сумму 1 636 860 руб., № 5 от 30.06.2019 на сумму 36 750 руб., № 6 от 31.07.2019 на сумму 1 617 973 руб. 45 коп., № 7 от 31.10.2019 на сумму 399 867 руб. 50 коп.

24.01.2020 ответчик оплатил истцу часть задолженности за выполненные работы в сумме 1 009 621 руб. 38 коп. Таким образом, задолженность ответчика перед истцом за выполненные работы составляет 907 327 руб. 52 коп.

В соответствии с пунктом 3.4. договора сумма денежных средств, подлежащая выплате подрядчиком в порядке осуществления финансирования работ, определяется в соответствии с условиями договора исходя из стоимости работ, зафиксированной актом (КС-2) и справкой (КС-3) подписанными сторонами за отчетный период, равный месяцу, за вычетом 5% (гарантийного удержания). Перечисление денежных средств в порядке финансирования работ по договору производится подрядчиком в течение 45 дней с даты подписания сторонами за отчетный период стоимости работ.

В соответствии с пунктом 3.8. договора суммы гарантийного удержания (5 % от стоимости выполненных работ) выплачиваются подрядчику в следующем порядке:

- 50 % суммы гарантийного удержания выплачивается подрядчику в течение 45 календарных дней с даты окончания выполнения всех работ по договору;

- 50 % суммы гарантийного удержания в течение 20 календарных дней с даты истечения 1 календарного года с даты окончания выполнения всех работ по договору.

Соответственно, гарантийное удержание должно было быть выплачено:

- 50 % (2,5 % от стоимости выполненных работ) 324 695 руб. 29 коп. - до 14.09.2019;

- 50 % (2,5 % от стоимости выполненных работ) 324 695 руб. 29 коп. - до 20.08.2020.

Таким образом, общая задолженность по выполненным и принятым работам составляет 1 556 718 руб. 09 коп. , из которых задолженность по оплате выполненных работ - 907 327 руб. 52 коп., задолженность по оплате гарантийного удержания - 649 390 руб. 57 коп.

Возражая против удовлетворения заявленных требований, ответчик указал, что положения пунктов 4, 5, 5.1., 6 соглашения от 29 ноября 2019 года являются ничтожными. Третье лицо, осуществляя уступку права требования, нелегитимно включило в объем уступаемого права требования стоимость гарантийного удержания, срок возврата которого еще не наступил. Данные действия прямо противоречат требованиям статьи 388.1 ГК РФ и сформулированного в пункте 4 соглашения как наступившее на момент уступки («долг»). Используемый в пункте 5 соглашения термин «перевод» в действующем законодательстве регулируется параграфом 2 ГК РФ «Перевод долга», который не имеет отношения к фактически совершенной уступке между третьим лицом и истцом. Кроме того, ответчик считает совершенные третьим лицом действия по уступке оплаты работ, выполненных в размере 1 916 948,90 руб., и суммы гарантийного удержания за объем работ, выполненных в размере 649 390,57 руб. по договору № ДСКП-01/133-18 от 31.08.2018, недопустимым в гражданском обороте дарением между коммерческими организациями. Ответчик расценивает данную часть соглашения от 29.11.2019 ничтожной сделкой в силу положений ст. 170 ГК РФ о недействительности мнимой и притворной сделок.

Суд не может признать вышеуказанные доводы ответчика обоснованными в силу следующего.

В силу пункта 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

В пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (п. 1 ст. 170 ГК РФ).

Таким образом, для признания сделки недействительной по основаниям п. 1 ст. 170 ГК РФ (мнимая сделка) необходимо установить то обстоятельство, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие этой сделке правовые последствия. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения. Как следует из смысла и анализа приведенной нормы права, для признания сделки мнимой обязательно наличие следующих обстоятельств: стороны совершают сделку лишь для вида, заранее зная, что она не будет исполнена, они преследуют иные цели, нежели предусмотрены в договоре, и хотят создать видимость возникновения, изменения или прекращения гражданских прав и обязанностей, которые вытекают из этой сделки. При этом мнимые сделки заключаются лишь для того, чтобы создать у третьих лиц ложное представление о намерениях участников сделки.

Кроме того, как разъяснено в пункте 3 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ от 10.06.2020 года, при рассмотрении вопроса о мнимости договора, помимо проверки соответствия установленным формальным требованиям закона, суду необходимо установить наличие или отсутствие фактических отношений по сделке. Наличие или отсутствие фактических отношений по сделке является юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению по делу о признании сделки мнимой.

Как установлено судом, в данном случае существенное значение имеет то обстоятельство, что соглашение о замене подрядчика от 29.11.2019 после его заключения в течение длительного времени реально исполнялось всеми его сторонами.

Третье лицо (первоначальный подрядчик) во исполнение условий соглашения передало истцу все документы по спорному договору (договор подряда, акты выполненных работ), а также всю документацию на выполнение работ (проектная и техническая документация, исполнительная документация, журнал выполнения работ и т.п.).

Ответчик (заказчик) во исполнение условий соглашения 10.07.2020 перечислил истцу (подрядчику) оплату за выполненные работы в сумме 1 009 621 руб. 38 коп. (платежное поручение № 330 от 24.01.2020).

Кроме того, необходимо учитывать мнение сторон о том, что, заключая спорное соглашение о замене подрядчика по договору подряда, стороны исходили из намерений его реального исполнения в будущем, а именно исполнения истцом (подрядчиком) обязательств по выполнению работ (в том числе по выполнению гарантийных работ) по договору подряда, а ответчиком (заказчиком) обязательств по оплате выполненных работ.

Указанные намерения сторон при заключении спорного соглашения сторонами в ходе судебного разбирательства не оспариваются.

Заявляя о мнимости и ничтожности заключенного соглашения о замене подрядчика, ответчик не оспаривает фактическое исполнение им условий данного соглашения (в частности, оплату выполненных работ в пользу истца).

Такую позицию ответчика нельзя признать добросовестной и направленной на защиту своих прав, поскольку действия ответчика были направлены на сохранение и исполнение соглашения, из действий ответчика явствовало стремление к исполнению соглашения, хотя бы в своих возражениях на иск ответчик и называет соглашение мнимым.

Более того, в день заключения спорного соглашения о замене подрядчика (29.11.2019) между лицами, участвующими в деле, были также заключены соглашения о замене подрядчика по другим договорам подряда, которые со стороны ответчика были исполнены надлежащим образом и в полном объеме (соглашение от 29.11.2019 о замене подрядчика по договору подряда № ДСК-1-СП/23-19 от 26.02.2019, соглашение от 29.11.2019 о замене подрядчика по договору подряда № № ЛСРСтМ-0164/18 от 06.04.2018)

В период исполнения данных соглашений ответчик доводы об их недействительности не заявлял, требования о признании данных соглашений ничтожными не предъявлял, действительность данных соглашений под сомнение не ставил, что также указывает на необоснованность доводов ответчика о ничтожности спорного соглашения о замене подрядчика и на то, что в действительности заявленные доводы ответчика направлены не на защиту своих законных прав, а на уклонение от исполнения обязанностей по спорному договору подряда.

В соответствии с п. 5 ст. 166 ГК РФ, а также в соответствии с пунктом 70 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Кроме того, как разъяснено в пункте 44 Постановления Пленума Верховного суда РФ № 49 от 25.12.2018, при наличии спора о действительности или заключенности договора суд, пока не доказано иное, исходит из заключенности и действительности договора и учитывает установленную в пункте 5 статьи 10 ГК РФ презумпцию разумности и добросовестности участников гражданских правоотношений. Если условие договора допускает несколько разных вариантов толкования, один из которых приводит к недействительности договора или к признанию его незаключенным, а другой не приводит к таким последствиям, по общему правилу приоритет отдается тому варианту толкования, при котором договор сохраняет силу.

Исходя из вышеизложенного, доводы ответчика о мнимости спорного соглашения о замене подрядчика нельзя признать обоснованным ввиду его несоответствия материалам дела и фактическим обстоятельствам.

Доводы ответчика о ничтожности положений трехстороннего соглашения от 29.11.2019 к спорному договору о замене стороны подрядчика ввиду отсутствия критерия возмездности уступки прав (требований) также являются необоснованными, поскольку противоречат фактическим обстоятельствам и условиям заключенного соглашения.

Как было указано выше, в соответствии с трехсторонним соглашением от 29.11.2019 к спорному договору подряда, заключенным между лицами, участвующими в деле, стороны договора произвели замену подрядчика по договору с третьего лица на истца.

Заключая указанное трехстороннее соглашение, стороны совместно договорились о передаче от третьего лица к истцу всех прав и обязанностей по договору подряда, какие существуют на момент заключения соглашения, а также какие возникнут в будущем в связи с исполнением спорного договора подряда (пункты 1, 2 и 7 соглашения).

Как разъяснено в пункте 29 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12..2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки», по смыслу статьи 392.3 ГК РФ стороны договора и третье лицо вправе согласовать переход всех прав и обязанностей одной из сторон договора третьему лицу. В этом случае к третьему лицу переходит комплекс прав и обязанностей по договору в целом, в том числе в отношении которых не предполагается совершение отдельной уступки или перевода долга.

Из условий пункта 7 соглашения от 29.11.2019 к договору подряда следует, что помимо предусмотренных спорным договором прав, к истцу переходят все обязанности по договору, какие существуют на момент подписания соглашения или возникнут в будущем в связи с исполнением спорного договора подряда.

Кроме того, из условий соглашения следует, что истец принимает на себя обязанность по несению гарантийных обязательств по всему объему работ по спорному договору в течение всего гарантийного срока (выполнение гарантийных работ, устранение недостатков и замечаний по выполненным работам, повторное выполнение работ и т.п.), при этом гарантийный срок по условиям договора подряда составляет 60 месяцев с момента ввода строительного объекта в эксплуатацию (пункт 7.2. договора подряда).

Таким образом, спорное соглашение о замене подрядчика обладает всеми критериями соглашения о передаче договора и должно квалифицироваться в соответствии со статьей 392.3. ГК РФ как соглашение о передаче всего комплекса прав и обязанностей по договору другому лицу.

При таких обстоятельствах, переход к истцу прав подрядчика по договору подряда при одновременном переходе к нему всех обязанностей подрядчика, предусмотренных спорным договором (включая выполнение гарантийных работ в течение всего гарантийного срока), очевидно, является возмездным, поскольку такая возмездность прямо вытекает из существа спорного соглашения, как соглашения о передаче договора.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 года № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки», в силу пункта 3 статьи 423 ГК РФ договор, на основании которого производится уступка, предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа этого договора не вытекает иное. Отсутствие в таком договоре условия о цене передаваемого требования само по себе не является основанием для признания его недействительным или незаключенным. Договор, на основании которого производится уступка, может быть квалифицирован как дарение только в том случае, если будет установлено намерение цедента одарить цессионария (статья 572 ГК РФ).

Исходя из вышеизложенного, переход к истцу прав подрядчика при одновременном переходе к нему всех обязанностей подрядчика по спорному договору подряда, очевидно, обладает критерием возмездности и не может быть квалифицирован в качестве безвозмездной сделки (сделки дарения) и, как следствие, признан ничтожным в соответствии с п. 2 ст. 168 ГК РФ.

Стоит учитывать, что ответчик является самостоятельной стороной соглашения о замене подрядчика, переход прав и обязанностей подрядчика по договору подряда к истцу был осуществлен с его согласия, ранее возражений относительно исполнения данного соглашения не заявлял, в течение длительного времени (в течение 2020 года) исполнял спорное соглашение и принимал исполнение от истца.

При таких обстоятельствах, довод ответчика о безвозмездности спорного соглашения о передаче договора противоречит материалам дела и фактическим обстоятельствам и не может быть положен судом в основу вынесения решения.

Довод ответчика о нарушении заключенным соглашением о замене подрядчика по спорному договору положений статьи 388.1 ГК РФ является необоснованным и основан на неправильном толковании положений указанной статьи, поскольку требование об оплате части стоимости выполненных работ в виде сумм гарантийных удержаний, которое определено условиями спорного договора и соглашением о замене подрядчика, срок оплаты которого не наступил, не является будущим требованием по смыслу положений статьи 388.1 ГК РФ.

В соответствии со статьей 388.1. ГК РФ требование по обязательству, которое возникнет в будущем (будущее требование), в том числе требование по обязательству из договора, который будет заключен в будущем, должно быть определено в соглашении об уступке способом, позволяющим идентифицировать это требование на момент его возникновения или перехода к цессионарию. Если иное не установлено законом, будущее требование переходит к цессионарию с момента его возникновения. Соглашением сторон может быть предусмотрено, что будущее требование переходит позднее.

По смыслу указанной нормы, закон не содержит каких-либо ограничений на осуществление уступки требований по обязательствам, которые возникнут в будущем, определяя лишь момент его перехода к цессионарию.

Кроме того, как разъяснено в пункте 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки», согласно взаимосвязанным положениям статьи 388.1, пункта 5 статьи 454 и пункта 2 статьи 455 ГК РФ договор, на основании которого производится уступка, может быть заключен не только в отношении требования, принадлежащего цеденту в момент заключения договора, но и в отношении требования, которое возникнет в будущем или будет приобретено цедентом у третьего лица (будущее требование). Не является будущим уже принадлежащее цеденту требование, срок исполнения которого не наступил к моменту заключения договора, на основании которого производится уступка. Такое требование переходит к цессионарию по правилу, установленному пунктом 2 статьи 389.1 ГК РФ.

Из условий спорного соглашения о замене подрядчика (соглашения о передаче договора) следует, что стороны соглашения договорились о передаче к новому подрядчику (ООО «СТИЛ») всего комплекса прав и обязанностей по спорному договору подряда, при этом стороны по взаимной договоренности установили объем известных на момент заключения спорного соглашения прав и обязанностей, которые переходят к новому подрядчику, в том числе требования об оплате сумм гарантийных удержаний, принадлежащие первоначальному подрядчику (цеденту) на основании договора и актов выполненных работ, срок оплаты которых еще не наступил.

Следовательно, переход к истцу принадлежащего первоначальному подрядчику (ООО «Академия Фасада») требования об оплате сумм гарантийных удержаний, вытекающего из спорного договора и определенного соглашением о замене подрядчика, срок оплаты которого к моменту перехода не наступил, осуществляется по правилу пункта 2 статьи 389.1 ГК РФ, т.е. в момент заключения соглашения о замене подрядчика.

Таким образом, довод ответчика о ничтожности соглашения о замене подрядчика (соглашения о передаче договора) является необоснованным и противоречит условиям заключенного соглашения.

Ответчик также ссылается на наличие недостатков в выполненных работах и факт уведомления первоначального подрядчика о нарушении сроков их устранения.

Как установлено судом, аналогичные доводы, со ссылкой на те же самые доказательства, заявлялись ответчиком и в ином деле № А40-227629/22 и были отклонены судом апелляционной инстанции, отменившим решение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении требований.

Так, Девятый арбитражный апелляционный суд указал: «заказчиком не представлено относимых и допустимых доказательств в обоснование довода о некачественном выполнении работ подрядчиком.

Так, в письме исх. от 23.03.2021 г. № 01-01-593 (т. 2 л.д. 48), направленном почтовой связью 23.03.2021 г. (т. 2 л.д. 49), заказчик указывает подрядчику, что последним не устранены замечания, ранее направленные в адрес подрядчика по электронной почте, касательно претензий собственников квартир и ООО «УК Информат», в связи с чем заказчик требует от подрядчика направить ответственного представителя по вопросу устранения замечаний по корпусам 7а, 9а.

При этом замечания, ранее направленные в адрес подрядчика по электронной почте, касательно претензий собственников квартир и ООО «УК Информат», в материалы дела не представлены.

И в самом письме исх. от 23.03.2021 г. № 01-01-593 (т. 2 л.д. 48) нет описания выявленных недостатков в работе.

В письме исх. от 06.04.2021 г. № 01-01-727 (т. 2 л.д. 50), направленном почтовой связью 07.04.2021 г. (т. 2 л.д. 51), заказчик указывает подрядчику, что представитель последнего не явился по вызову, направленному уведомлением исх. от 23.03.2021 г. № 01-01-593, и что заказчик составил Акт о неявке от 29.03.2021 г. и Акт обследования дефектов, копии которых направляет подрядчику.

Между тем Акт обследования дефектов от 29.03.2021 г. в материалы дела не представлен.

И в письме исх. от 06.04.2021 г. № 01-01-727 (т. 2 л.д. 50) нет описания выявленных недостатков в работе.

В письме исх. от 20.05.2021 г. № 01-01-1054 (т. 2 л.д. 52) заказчик указывает подрядчику, что заказчику поступили замечания от АО «Моспроект-3» исх. № 01-08-3062 от 06.05.2021 г. и ДГИ исх. № ДГИ-И-22755/21 от 01.04.2021 г. по дефектам работ, в связи с чем заказчик требует от подрядчика направить ответственного представителя 26.05.2021 г. к 10-00 ч. по вопросу устранения замечаний.

Однако в деле нет доказательств направления заказчиком подрядчику письма исх. от 20.05.2021 г. № 01-01-1054 (т. 2 л.д. 52).

И в письме исх. от 20.05.2021 г. № 01-01-1054 (т. 2 л.д. 52) нет описания выявленных недостатков в работе.

В письме исх. от 20.08.2021 г. № 01-01-1964 (т. 2 л.д. 53-55), направленном подрядчику почтовой связью 23.08.2021 г. (т. 2 л.д. 59, 60), заказчик со ссылкой на Акт обследования от 17.08.2021 г. (т. 2 л.д. 56-57) перечисляет объекты (корпуса домов) и номера квартир в них, в которых выявлены недостатки, а также указывает существо недостатков (дефектов).

В письме исх. от 20.08.2021 г. № 01-01-1964 (т. 2 л.д. 53-55) и в Акте обследования от 17.08.2021 г. (т. 2 л.д. 56-57) указаны дефекты по объекту - дом 15 корп. 1, в отношении которого выполнялись работы в рамках Договора подряда от 21.11.2017 г. № ЛСРСтМ-0893-17 и Договора подряда от 31.08.2018 г. № ДСКП-01-133-18.

При этом в письме исх. от 20.08.2021 г. № 01-01-1964 (т. 2 л.д. 53-55) и в Акте обследования от 17.08.2021 г. (т. 2 л.д. 56-57) не конкретизировано, какие из указанных в нем дефектов относятся именно к Договору от 21.11.2017 г. № ЛСРСтМ-0893-17.

При этом в Акте обследования от 17.08.2021 г. (т. 2 л.д. 56-57) представитель подрядчика отразил свои возражения и указал мотивы, по которым полагает, что за указанные в Акте недостатки не должен отвечать подрядчик.

Письмом исх. от 03.06.2021 г. № 01-01-1252 (т. 2 л.д. 61), направленным почтовой связью 08.06.2021 г. (т. 2 л.д. 65, 66), заказчик потребовал от подрядчика устранить недостатки в работах, зафиксированные в прилагаемом Акте обследования от 26.05.2021 г. (т. 2 л.д. 63).

Между тем Акт обследования от 26.05.2021 г. (т. 2 л.д. 63) был составлен без участия подрядчика.

Письмо заказчика исх. от 19.05.2021 г. № ОПП-1178 (т. 2 л.д. 64), адресованное подрядчику, с предложением направить ответственного представителя 26.05.2021 г. к 10-00 ч. по вопросу устранения замечаний, - было направлено заказчиком подрядчику почтовой связью только 08.06.2021 г. (т. 2 л.д. 65, 66).

При таких обстоятельствах реальность недостатков, отраженных в Актах обследования, на которые ссылается заказчик, - не доказана.

В т.ч. в подтверждение реальности недостатков заказчиком не представлено доказательств их устранения.

Светокопии Актов устранения недостатков (т. 2. л.д. 67-71), представленные подрядчиком, не соотносятся с Актами обследования, на которые ссылается заказчик, т.е. Акты устранения недостатков не подтверждают наличие конкретно тех дефектов, которые отражены в Актах обследования.

Кроме того, во всех Актах обследования, на которые ссылается заказчик, не указаны причины зафиксированных в них недостатках.

Заказчиком в подтверждение реальности недостатков не представлено доказательств того, что те недостатки, которые отражены в Актах обследования, впоследствии были устранены заказчиком или иными подрядчиками, коль скоро заказчик указывает, что подрядчик уклонился от их устранения».

Оснований для иных выводов при рассмотрении настоящего дела и при оценке тех же самых доказательств у суда не имеется.

Ответчик заявил, что в нарушение условий соглашения от 29 ноября 2019 года работы на сумму 2 012 189 руб. 05 коп. истцом не выполнены.

При этом ответчик в ходе судебного разбирательства так и не смог пояснить суду, какие же именно работы истцом не выполнены по договору. Доказательств направления в адрес подрядчика претензий по объему выполненных работ в материалах дела не имеется.

Истец же устно пояснил суду, что в соглашении была указана арифметическая разница (15 000 000 руб. – 12 987 811 руб. 37 коп.) между планируемым и фактическим объемом выполненных работ.

Довод ответчика об отсутствии оснований для оплаты части стоимости выполненных работ в виде суммы гарантийного удержания является необоснованным, противоречит материалам дела и фактическим обстоятельствам и, очевидно, направлен не на защиту своих прав по спорному договору, а на уклонение от исполнения обязанностей по оплате выполненных работ.

Указанный довод был заявлен ответчиком только на том основании, что в материалы дела не был представлен итоговый акт приемки полного комплекса работ.

Однако, указанный довод ответчика нельзя признать обоснованным и мотивированным, поскольку из материалов дела, а также из фактических обстоятельств дела следует обратное.

Стороны не оспаривают, что работы по спорному договору были выполнены и приняты заказчиком, в настоящее время течет гарантийный срок и осуществляется гарантийное сопровождение выполненных работ.

Факт полного выполнения всех работ по спорному договору также подтверждается тем, что строительный объект по спорному договору был введен в эксплуатацию, Мосгосстройнадзор оформил заключение о соответствии требованиям технических регламентов и проектной документации указанного жилого дома.

28.01.2020 законченный объект строительства (жилой дом по адресу: г. Москва, Долгопрудная аллея, д.15, кор.3) был передан в эксплуатацию управляющей компании (ГБУ «Жилищник района Северный») по договору управления многоквартирным домом.

В соответствии с пунктом 7.2. договора гарантийный срок на качество выполненных работ, материалов и оборудования исчисляется с даты ввода объекта в эксплуатацию и составляет 60 месяцев.

В соответствии с п. 4 ст. 753 ГК РФ сдача результата работ подрядчиком и приемка его заказчиком оформляются актом, подписанным обеими сторонами.

В соответствии с пунктом 8 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 24.01.2000 № 51 «Обзор практики разрешения споров по договору строительного подряда», основанием для возникновения обязательства заказчика по оплате выполненных работ является сдача результата работ заказчику.

Стоимость выполненных работ, в том числе суммы гарантийных удержаний по выполненным работам, как часть стоимости выполненных работ, была определена актами выполненных работ по форме КС-2 и справками о стоимости работ по форме КС-3, имеющимися в материалах дела (акты КС-2 № 1-7, справки КС-3 № 1-7), и сторонами в ходе судебного разбирательства не оспаривается.

Размер накопленной суммы гарантийного удержания (649 390,57 руб.) был определен сторонами в итоговой справке о стоимости выполненных работ по форме КС-3 (справка КС-3 № 7 от 31.10.2019), а также в соглашении о замене подрядчика от 29.11.2019, и сторонами не оспаривается.

Кроме того, факт наступления гарантийного периода по выполненным работам и действий сторон по реализации гарантийных прав по спорному договору сторонами судебного спора не оспариваются.

Исходя из совокупности письменных доказательств по делу, а также из фактических обстоятельств дела следует, что работы по спорному договору были выполнены подрядчиком в полном объеме и переданы заказчику, имеют для него предпринимательскую ценность, что и было подтверждено им в последующем путем частичной оплаты выполненных работ.

Отсутствие в материалах дела акта приемки полного комплекса работ само по себе не означает отсутствие факта выполнения работ с учетом того, что в материалах дела имеются акты выполненных работ по форме КС-2 и справки о стоимости выполненных работ по форме КС-3, определяющие стоимость выполненных работ, а также размер гарантийного удержания в качестве части стоимости работ.

Ввиду указанных обстоятельств, по смыслу условий спорного договора, а также с учетом того, что объект строительства был введен в эксплуатацию, актом об исполнении всего комплекса работ по спорному договору является последний подписанный акт о приемке выполненных работ и последняя справка о стоимости выполненных работ, на основании которых и должны производиться расчеты по спорному договору.

Исходя из вышеизложенного, довод ответчика об отсутствии оснований для возвращения суммы гарантийного удержания не соответствует материалам дела и фактическим обстоятельствам, поскольку стоимость выполненных работ согласована сторонами в соответствующих актах выполненных работ и справках о стоимости работ, а срок оплаты выполненных работ в виде гарантийного удержания наступил.

Оценив представленные в материалы дела доказательства с учетом требований статьи 71 АПК РФ, суд считает обоснованным и подлежащим удовлетворению требование истца о взыскании с ответчика по договору № ДСКП-01/133-18 от 31 августа 2018 года долга в размере 907 327 руб. 52 коп., гарантийного удержания в размере 649 390 руб. 57 коп., поскольку материалами дела подтвержден факт выполнения работ на заявленную сумму, срок выплаты гарантийного удержания наступил.

Согласно приложенному к иску расчету, истец просит суд взыскать с ответчика по договору № ДСКП-01/133-18 от 31 августа 2018 года неустойку в общем размере 222 306 руб. 82 коп., из них 157 367 руб. 76 коп. – за просрочку оплаты выполненных работ; 64 939 руб. 06 коп. – за просрочку оплаты гарантийного удержания.

24 апреля 2023 года истец загрузил через систему «Мой Арбитр» консолидированную правовую позицию, к которой приложил новый расчет неустойки (т. 1 л.д. 151), при этом ссылок на статью 49 АПК РФ данные письменные объяснения не содержали, в ходе судебного разбирательства истцом ходатайств об изменении цены иска также не заявлялось, в связи с чем дело было рассмотрено судом по изначально заявленным истцом требованиям.

В силу пункта 1 статьи 330 ГК РФ неустойкой (штрафом, пенями) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения.

В соответствии с пунктом 9.10. договора в случае нарушения подрядчиком сроков оплаты, предусмотренных договором, подрядчик по письменному требованию субподрядчика должен уплатить последнему пени в размере 0,05 % от несвоевременно оплаченной суммы за каждый день просрочки, но не более 10 % от несвоевременно оплаченной суммы.

Суд не может признать обоснованным начисление истцом неустойки за нарушение срока перечисления гарантийного удержания.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1 и статьей 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Из указанного принципа следует право сторон по своему усмотрению определить порядок уплаты всей или части стоимости при ненаступлении какого-либо обстоятельства в течение определенного срока после передачи результата работ (например, оплата производится, если в гарантийный период не будут выявлены скрытые недостатки переданного объекта), что согласно сложившейся практике деловых отношений именуется гарантийным удержанием.

Такой порядок оплаты с экономической точки зрения выполняет обеспечительную функцию, является относительно распространенным в обороте и не противоречит пункту 2 статьи 746 ГК РФ (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2013 № 4030/13, определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2017 № 304-ЭС17-1977).

Гарантийное удержание представляет собой договорное условие о возможности удержания заказчиком части стоимости работ для покрытия возможных расходов, вызванных ненадлежащим исполнением подрядчиком обязательств в отношении качества работ. Поскольку гарантийное удержание законодательством не предусмотрено, то стороны при включении данного условия в договор должны согласовать размер, порядок удержания при оплате работ; в договоре также могут быть согласованы порядок и срок возврата гарантийного удержания.

В данном случае договорами предусматривает начисление неустойки за невыполнение обязательств по оплате выполненных работ, в то время как истец просит взыскать неустойку в связи с просрочкой ответчиком возврата гарантийного удержания.

Согласно пункту 1 статьи 431 ГК РФ, при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

По существу переходящие в согласованном сторонами порядке в фонд гарантийного удержания денежные средства имеют природу обеспечительного платежа, который обеспечивает денежное обязательство субподрядчика (которое может возникнуть в будущем), связанное с качеством выполненных работ (статья 381.1 ГК РФ).

Согласно статье 329 ГК РФ, исполнение обязательств может быть обеспечиваться неустойкой, залогом, удержанием имущества должника, поручительством, банковской гарантией, задатком и другими способами, предусмотренными законом или договором.

Данная статья устанавливает открытый перечень способов обеспечения обязательств и наделяет субъектов предпринимательской деятельности правом указания в договоре на иной способ обеспечения обязательств.

Следовательно, удержание гарантийной суммы в размере из стоимости выполненных работ относится к непоименованным в Гражданском кодексе способам обеспечения обязательств. Обеспечение обязательства любым способом создает обязательное правоотношение между кредитором и должником. Принудительный и стимулирующий характер гарантийного удержания проявляется в том, что должник рискует потерять определенную денежную сумму при неисполнении таких обязанностей. Это обязательство является дополнительным (акцессорным) по отношению к основному (обеспечиваемому) обязательству.

Подобное удержание применено сторонами для покрытия возможных расходов заказчика, вызванных ненадлежащим выполнением подрядчиком обязательств в отношении качества строительных работ.

По основаниям возникновения неустойка подразделяется на законную (нормативную) и договорную (добровольную). Из приведенного следует, что договорная неустойка устанавливается по соглашению сторон и, соответственно, ее размер, порядок исчисления, условия применения определяются по их усмотрению.

Учитывая, что стороны в соответствии с требованиями Гражданского кодекса Российской Федерации и в надлежащей форме не согласовали применение неустойки на случай задержки ответчиком оплаты гарантийного удержания, суд не усматривает оснований для удовлетворения требований истца о взыскании неустойки за нарушение срока оплаты гарантийного удержания в общей сумме 64 939 руб. 06 коп.

Аналогичная правовая позиция по делу со схожими фактическими обстоятельствами изложена в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 06.02.2018 по делу № А40-142166/17, Определении Верховного Суда РФ от 21.01.2019 № 305-ЭС18-24788, Определении Верховного Суда РФ от 16.12.2021 по делу № А40-94432/2020, а также судебной практикой по делам №№ А43-25955/21, А40-67377/22, А40-101073/22, А40-34179/22, А40-195243/22.

Суд также не может признать верным произведенный истцом расчет неустойки за просрочку оплаты выполненных работ.

Согласно статье 9.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», Правительство Российской Федерации вправе ввести мораторий на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям, подаваемым кредиторами, на срок, устанавливаемый Правительством Российской Федерации.

В период действия моратория проценты за пользование чужими денежными средствами (статья 395 ГК РФ), неустойка (статья 330 ГК РФ), пени за просрочку уплаты налога или сбора (статья 75 Налогового кодекса Российской Федерации), а также иные финансовые санкции не начисляются на требования, возникшие до введения моратория, к лицу, подпадающему под его действие (подпункт 2 пункта 3 статьи 9.1, абзац десятый пункта 1 статьи 63 Закона о банкротстве) (пункт 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.12.2020 № 44 «О некоторых вопросах применения положений статьи 9.1 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

Постановлением Правительства Российской Федерации от 28.03.2022 № 497 «О введении моратория на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям, подаваемым кредиторами» с 01.04.2022 на территории Российской Федерации сроком на 6 месяцев введен мораторий на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям, подаваемым кредиторами, в отношении юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей.

Изложенное указывает на то, что в период действия указанного моратория неустойка начислению не подлежит.

С учетом моратория (с 01.04.2022 по 01.10.2022) и десятипроцентного ограничения, неустойка за просрочку оплаты работ, согласно расчету суда, составляет в общем размере 110 925 руб. 18 коп.

При таких обстоятельствах, суд признает подлежащей взысканию с ответчика неустойку в размере 110 925 руб. 18 коп. в соответствии с пунктом 9.10. договора, ст. 330 ГК РФ, в остальной части требование истца о взыскании неустойки удовлетворению не подлежит.

Расходы истца по уплате государственной пошлины в соответствии со ст. 110 АПК РФ возлагаются на ответчика пропорционально удовлетворенным требованиям.

Руководствуясь ст. ст. 9, 65, 110, 123, 156, 167 - 170 АПК РФ, 

 

Р Е Ш И Л:

Исковые требования удовлетворить частично.

Взыскать с ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «ПЕРВЫЙ ДОМОСТРОИТЕЛЬНЫЙ КОМБИНАТ» в пользу ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «СТИЛ» по договору № ДСКП-01/133-18 от 31 августа 2018 года долг в размере 907 327 руб. 52 коп., гарантийное удержание в размере 649 390 руб. 57 коп., неустойку в размере 110 925 руб. 18 коп., а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 28 862 руб. 29 коп.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в течение месяца с момента принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

 

Судья:                                                                                   О. В. Козленкова