Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа

ул. Чкалова, дом 14, Иркутск, 664025, www.fasvso.arbitr.ru

тел./факс (3952) 210-170, 210-172; e-mail: info@fasvso.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А19-4202/2019

12 мая 2023 года

город Иркутск

 

Резолютивная часть постановления объявлена 03 мая 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 12 мая 2023 года.

 

Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Николиной О.А.,

судей:   Барской А.Л., Парской Н.Н.,

при участии в судебном заседании представителя ФИО1 - ФИО2 (паспорт, доверенность от 08.08.2022) (до и после перерыва),

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Иркутской области от 30 сентября 2022 года по делу № А19-4202/2019, постановление Четвёртого арбитражного апелляционного суда от 20 января 2023 года по тому же делу,

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Торговый Дом «Байкалсвязьэнергострой» (далее - должник, ООО «ТД «БСЭС») общество с ограниченной ответственностью «Комплект ВЛ» (далее - ООО «Комплект ВЛ») обратилось в Арбитражный суд Иркутской области с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), о привлечении ФИО1 (далее - ФИО1) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 17 275 678 рублей 43 копейки.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 06 декабря 2021 года производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «ТД «БСЭС» прекращено.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 30 сентября 2022 года, оставленным без изменения постановлением Четвёртого арбитражного апелляционного суда от 20 января 2023 года, заявление удовлетворено; ФИО1 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ТД «БСЭС» в размере 17 275 678 рублей 43 копейки; произведена замена взыскателя в части требований ООО «ТД «БСЭС» к ФИО1 в размере 15 930 271 рубль 74 копейки на ООО «Комплект ВЛ»; с ФИО1 в пользу ООО «Комплект ВЛ» в порядке субсидиарной ответственности взысканы денежные средства в размере 15 930 271 рубль 74 копейки.

Не согласившись с указанными судебными актами, ФИО1 обратился в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа с кассационной жалобой, в которой просит их отменить, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления.

Не согласившись с выводами судов первой и апелляционной инстанций о доказанности наличия оснований для привлечения бывшего руководителя должника  к субсидиарной ответственности по обязательствам должника  на основании статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), ФИО1 обратился в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить определение от 30.09.2022 и постановление от 20.01.2023, ссылаясь на неправильное применение судами норм материального и процессуального права, несоответствие выводов судов обстоятельствам дела, и принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления.

Так, податель кассационной жалобы указывает на то, что судами не дана оценка доводам, опровергающим презумпцию его вины за не передачу документации конкурсному управляющему. При этом выводы судов о том, что причиной отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о включении требований должника в реестр требований кредиторов ООО «Байкалсвязьэнергострой» (далее - ООО «БСЭС») в размере 9 195 528 рублей 82 копеек противоречат содержанию вступившего в законную силу определения Арбитражного суда Иркутской области от 19 марта 2021 года по делу №А19-23011/2019.

Кроме того, заявитель обращает внимание на то, что истребованные судом по заявлению конкурсного управляющего документы были ему переданы по актам приема-передачи от 18.12.2019, от 26.12.2019, от 30.12.2019, которым надлежащая оценка при рассмотрении настоящего обособленного спора не дана; судами также не определено, какие конкретно документы не были переданы конкурсному управляющему по дебиторской задолженности, что повлекло объективные трудности в формировании конкурсной массы и какие мероприятия в процедуре банкротства не совершены по указанной причине.

Кассатор указывает на неустановление обстоятельств того, что бездействие ответчика по взысканию дебиторской задолженности (с АО «Востоксибэлектросетьстрой» по строительству и монтажу высоковольтных линий электропередачи и подстанций (далее - АО «ВСЭСС»)  и ООО «Иркутская электротехническая компания» (далее - ООО ИЭК») в размере 30 561 742 рублей 28 копеек привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами, под которым понимают поведение, которое стало необходимой причиной объективного банкротства (пункт 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», далее - Постановление № 53); не дана оценка доводам бывшего руководителя и представленным в его обоснование доказательствам безнадежности к взысканию указанной дебиторской задолженности (дебиторы были признаны банкротами и в процедурах их банкротства требования кредиторов третьей очереди не были удовлетворении в связи с недостаточностью конкурсной массы). По мнению заявителя, нереальная к взысканию задолженность не могла привести к невозможности погашения задолженности перед кредиторами, следовательно, не могла являться основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

В отзыве на кассационную жалобу ООО «Комплект ВЛ» по изложенным в ней доводам приводит возражения, полагает судебные акты законными и обоснованными.

26.04.2023 в судебном заседании объявлен перерыв в порядке, предусмотренном статьей 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), до 09 часов 45 минут 03 мая 2023 года.

В судебном заседании до и после перерыва представитель заявителя поддержал доводы кассационной жалобы.

Проверив законность определения от 30.09.2022 и постановления от 20.01.2023, с учетом доводов кассационной жалобы и отзыва на нее, Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа приходит к следующему.

Как следует из материалов дела, Арбитражный суд Иркутской области определением от 27.02.2019 возбудил производство по делу о несостоятельности ООО «ТД «БСЭСС».

Определением от 13.05.2019 введено наблюдение, временным управляющим утвержден арбитражный управляющий ФИО3 (далее - ФИО3).

Решением от 08.10.2019 должник признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, исполняющим обязанности конкурсного управляющего назначен арбитражный управляющий ФИО3

Определением от 13.11.2019 арбитражный управляющий ФИО3 утвержден конкурсным управляющим должника.

Определением от 18.05.2020 суд истребовал по заявлению конкурсного управляющего у ФИО1, являвшегося на дату введения конкурсного производства руководителем должника, бухгалтерскую и иную документацию  ООО «ТД «БСЭС». На основании указанного определения судом выдан исполнительный лист и службой судебных приставов возбуждено исполнительное производство № 9029/20/38052-ИП.

Ссылаясь на бездействие ФИО1, выразившееся в непринятии надлежащих мер к передаче конкурсному управляющему документов бухгалтерского учета и отчетности должника, что воспрепятствовало сформировать конкурсную массу, а также в непринятии мер к взысканию дебиторской задолженности с контрагентов должника (АО «ВСЭСС», ООО «ИЭК») ООО «Комплект ВЛ» (конкурсный кредитор) обратился в суд с заявлением о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности.

В качестве правового основания для привлечения к субсидиарной ответственности названа статья 61.11 Закона о банкротстве.

Признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве, суд первой инстанции исходил из указанной законодательно закрепленной презумпции наличия причинно-следственной связи между бездействием бывшего руководителя должника по не передаче конкурсному управляющему документации и невозможностью формирования конкурсной массы (подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Суд первой инстанции почитал установленным факт непередачи бывшим руководителем должника конкурсному управляющему первичной документации, подтверждающей многомиллионную дебиторскую задолженность, указанную в бухгалтерской отчетности должника, а также базы «1С», которая позволила бы установить контрагентов-дебиторов должника. Указав, что поступившая от ФИО1 документация не содержала первичных документов по взаимоотношениям должника с ООО «БСЭС», что явилось причиной отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о включении в реестр требований кредиторов ООО «БСЭС»  задолженности в размере 9 195 528 рублей 82 копейки (определение Арбитражного суда Иркутской области от 19.03.2021 по делу № А19-23011/2019), суд первой инстанции пришел к выводу, о невозможности формирования конкурсной массы должника.

В то же время, суд первой инстанции пришел к выводу о противоправном бездействии бывшего руководителя должника, выразившемся в не принятии мер по взысканию дебиторской задолженности в сумме 30 561 742 рубля 28 копеек с контрагентов должника (АО «ВСЭСС», ООО «ИЭК») до их банкротства, указав на несоответствие такого поведения критериям разумности и добросовестности, влекущем невозможность полного погашения требований кредиторов с учетом ликвидации указанных дебиторов вследствие завершения в отношении них процедур конкурсного производства.

Суд апелляционной инстанции поддержал выводы суда первой инстанции.

Между тем, судами первой и апелляционной инстанции не учтено следующее.

Гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности (пункт 1 статьи 48, пункты 1 и 2 статьи 56, пункт 1 статьи 87 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исходя из сложившееся судебной практики, это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и по общему правилу исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование его правовой формы для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), на что обращено внимание в пункте 1 Постановления № 53.

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована волеизъявлением контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 61.11 Закона о банкротстве, пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника.

Процесс доказывания того, что требования кредиторов стало невозможным погасить в результате действий ответчиков, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

По смыслу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. Например, не передача бывшем руководителем конкурсному управляющему определенного вида документации должника затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Вместе с тем, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть указанную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в не передаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась (пункт 24 Постановления № 53).

В частности, ФИО1 в опровержение упомянутой презумпции  указывал, что необходимые документы первичного бухгалтерского учета были переданы конкурсному управляющему по актам приема-передачи от 18.12.2019, от 26.12.2019, от 30.12.2019, а также акту от 17.06.2020, составленному после вынесения Арбитражным судом Иркутской области определения от 18.05.2020 об обязании последнего передать определенный вид документации должника конкурсному управляющему, в том числе документы первичного бухгалтерского учета за период с 27.02.2016 по настоящее время, списки дебиторов с указанием размера дебиторской задолженности по каждому дебитору на 01.10.2019, а также соответствующие подтверждающие первичные бухгалтерские документы.

Не приняв во внимание указанные акты со ссылкой на то, что акты от 18.12.2019, от 26.12.2019, от 30.12.2019 подписаны до вынесения определения от 18.05.2020, суды заключили, что они не могут подтверждать фактическое исполнение бывшим руководителем  указанного судебного акта. В обоснование указанного вывода также сослались на постановление судебного пристава-исполнителя от 26.01.2021 об окончании исполнительного производства № 9029/20/38052-ИП, возбужденного на основании исполнительного листа, выданного на принудительное исполнение вступившего в законную силу определения от 18.05.2020 по причине отсутствия возможности исполнить названный исполнительный документ.

Фактическое содержание указанных актов от 18.12.2019, от 26.12.2019, от 30.12.2019, включая акт от 17.06.2020, подписанный после принятия определения от 18.05.2020, на предмет наличия в них необходимых сведений о составе дебиторской задолженности и подтверждающих ее первичных документах остался за пределам судебного исследования, тогда как в акте от 17.06.2020 содержится информация о передаче бывшим руководителем документов первичного бухгалтерского учета должника за период с 27.02.2016 по настоящее время, а также информация о списке дебиторов, в котором не значатся такие дебиторы как - ООО «ИЭК», АО «ВСЭСС» либо ООО «БСЭС».

Также в опровержение соответствующей презумпции бывший руководитель указывал, что дебиторская задолженность в сумме 30 562 000 рублей, отраженная в бухгалтерском балансе должника за 2018 год, фактически являлась безнадежной ко взысканию и была списана приказом от 22.01.2019г. № ТД/015 по причине истечения срока исковой давности для ее взыскания (30.09.2017 и 24.04.2018) до признания должника банкротом, а также вследствие признания дебиторов (ООО «ИЭК», АО «ВСЭСС») несостоятельными (банкротами). Недостаточность конкурсной массы указанных дебиторов установлена определениями от 15.04.2019 по делу №А19-6833/2016, от 21.05.2021 по делу №А10-572/2016, согласно которым расчеты с кредиторами третьей очереди не производились, процедуры конкурсного производства завершены. Таким образом,  такая дебиторская задолженность не могла реально пополнить конкурсную массу должника. Факт списания дебиторской задолженности подлежал отражению в годовом отчете за 2019 год, срок сдачи которого - не позднее 31.03.2020, тогда как полномочия ответчика в качестве руководителя прекращены с 08.10.2019.

При этом бывшим руководителем представлены в материалы настоящего обособленного спора копии счетов-фактур от 30.09.2014  № 585 на сумму 11 009 793 рубля 05 копеек, от 24.04.2015  № 195 на сумму 19 551 949 рублей 23 копейки, товарных накладных от 30.09.2014 № 583 на сумму 11 009 793 рубля 05 копеек, от 24.04.2015  № 195 на сумму 19 551 949 рублей 23 копейки, свидетельствующие о поставке должником товаров - ООО «ИЭК», АО «ВСЭСС».

Отклонив указанные доводы, суды исходили из того, что бывший руководитель обязан был обратиться в суд с исками о взыскании дебиторской в сумме 30 561 742 рубля 28 копеек с контрагентов должника (АО «ВСЭСС», ООО «ИЭК») до их банкротства, указав не несоответствие такого поведения критериям разумности и добросовестности, влекущем невозможность полного погашения требований  кредиторов с учетом ликвидации указанных дебиторов вследствие завершения в отношении них процедур конкурсного производства. Также суд первой инстанции пришел к выводу, что  пропуск срока исковой давности для взыскания указанной дебиторской задолженности не являлся препятствием для обращения бывшего руководителя в суд с исками к дебиторам, поскольку в соответствии с пунктом 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

Вместе с тем, суды при постановке указанных выводов не учли, что трехлетний срок исковой давности на дату возбуждения в отношении указанных дебиторов дел о несостоятельности банкротстве (19.07.2016 в отношении ООО «ИЭК», 15.02.2016 в отношении АО «ВСЭСС») не истек, данные иски руководитель, действуя разумно и добросовестно вправе предъявить в любое время в течение срока исковой давности, обстоятельства возникновения у дебиторов признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества и возбуждение в отношении них дел о несостоятельности (банкротстве) находятся вне сферы его контроля. Обращение бывшего руководителя должника в суд с соответствующими заявлениями о включении требований должника в реестр требований кредиторов АО «ВСЭСС», ООО «ИЭК» в пределах срока исковой давности, могло привести к фактическому получению дебиторской задолженности должником только при условии достаточности сформированной конкурсной массы АО «ВСЭСС», ООО «ИЭК», что опровергается представленными в материалы настоящего обособленного спора определениями о завершении конкурсного производства в отношении указанных юридических лиц (дело №А19-6833/2016, №А10-572/2016).

Делая вывод о том, что поступившая от ФИО1 документация не содержала первичных документов по взаимоотношениям должника с ООО «БСЭС», что явилось причиной отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о включении в реестр требований кредиторов ООО «БСЭС»  задолженности в размере 9 195 528 рублей 82 копейки (определение Арбитражного суда Иркутской области от 19.03.2021 по делу № А19-23011/2019) суды пришли к выводу, что указанное обстоятельство привело к невозможности сформировать конкурсную массу должника.

Действительно, конкурсный управляющий должника ФИО3 обращался в рамках дела о банкротстве ООО «БСЭСС» (№А19-23011/2019) с требованием о включении в реестр требований кредиторов задолженности размере 9 195 528 рублей 82 копейки. В обоснование данного требования конкурсный управляющий ссылался на факт перечисления должником за период с 30.12.2016 по 21.12.2018 ООО «БСЭСС» и сторонним организациям денежных средств в размере 9 195 528 рублей 82 копейки (в назначении платежей указано на исполнение договорных обязательств перед третьими лицами за ООО «БСЭСС»), в связи с чем, по его мнению, на стороне ООО «БСЭСС» возникло неосновательное обогащение.

Отказывая в удовлетворении заявленного требования конкурсного управляющего (определение от 19.03.2021 по делу № А19-23011/2019) и делая вывод об отсутствии на стороне ООО «БСЭС» неосновательного обогащения в размере 9 195 528 рублей 82 копейки, суд установил, что напротив, ООО «БСЭСС» перечислило должнику предоплату за товар в размере 12 000 000 рублей по договору поставки от 01.10.2011, которое обязательства по поставке товара не исполнило, предоплату не возвратило, в связи с чем впоследствии ООО «БСЭС» направило должнику указания на погашение своих неисполненных обязательств перед сторонними организациями, а должник перечислял денежные средства за ООО «БСЭС» сторонним организациям с указанием конкретных назначений платежа.

Таким образом, вопреки выводам судов, из указанного судебного акта не следует, что обстоятельства недостаточности у конкурсного управляющего первичной документации по дебиторской задолженности явились причиной отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о включении в реестр требований кредиторов ООО «БСЭСС» задолженности в заявленном размере. Более того, из материалов дела не следует и судами не устанавливались обстоятельства наличия в бухгалтерской отчетности должника сведений о дебиторской задолженности ООО «БСЭС».

В нарушение положений статей 71, 168 и 170 АПК РФ суды формально подошли к разрешению настоящего дела, ограничившись констатацией общих обстоятельств спора (неисполнение контролирующими должника лицами в полном объеме обязанности по передаче конкурсному управляющему документации должника; наличие у конкурсного управляющего препятствий для взыскания дебиторской задолженности) без их конкретизации, что не соответствует принципу законности судебного акта.

Согласно подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве помимо факта непередачи документации в предмет доказывания по настоящему спору входит установление таких затруднений, связанных с формированием и реализацией конкурсной массы вследствие бездействия руководителя должника, которые являются существенными.

Констатировав наличие в материалах дела актов приема-передачи документации должника от ФИО1  конкурсному управляющему ООО «ТД «БСЭС», суды не установили, в каком объеме контролирующее должника лицо не исполнило данную обязанность, дебиторская задолженность в каком именно размере документально не подтверждена. Вопрос о том, насколько отсутствие в распоряжении конкурсного управляющего той или иной документации должника негативно повлияло на формирование конкурсной массы, судами фактически не исследовался.

Привлекая бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве, суды, приводимые бывшим руководителем доводы и доказательства в опровержение упомянутой презумпции, надлежащим образом не оценили.

С учетом изложенного обжалованные судебные акты не основаны на полном и всестороннем исследовании фактических обстоятельств дела.

Полномочия по установлению обстоятельств, имеющих значение для правильного и всестороннего рассмотрения дела, а также по оценке доказательств, доводов и возражений лиц, участвующих в деле, у суда кассационной инстанции отсутствуют в силу положений главы 35 АПК РФ, в связи с чем допущенные арбитражными судами нарушения не могут быть восполнены на стадии кассационного рассмотрения дела.

Таким образом, обжалованные судебные акты подлежат отмене, а обособленный спор - передаче на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела суду надлежит устранить отмеченные недостатки, полно установить фактические обстоятельства дела, дать оценку представленным доказательствам и доводам сторон и, правильно применив нормы материального и процессуального права, принять законный и обоснованный судебный акт.

Руководствуясь статьями  274, 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Иркутской области от 30 сентября 2022 года по делу № А19-4202/2019, постановление Четвёртого арбитражного апелляционного суда от 20 января 2023 года по тому же делу отменить.

Дело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Иркутской области.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий

Судьи

 

О.А. Николина

А.Л. Барская

Н.Н. Парская