ДВАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

Староникитская ул., 1, г. Тула, 300041, тел.: (4872)70-24-24, факс (4872)36-20-09

e-mail: info@20aas.arbitr.ru, сайт: http://20aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тула                                                                                                      Дело № А23-11247/2022                                                                     20АП-7483/2023

Резолютивная часть постановления объявлена    16.01.2024 

Постановление изготовлено в полном объеме     22.01.2024

 

Двадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего  судьи Тучковой О.Г., судей Волковой Ю.А., Волошиной Н.А., при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1, в отсутствие представителей лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения информации на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Ресурс» на определение Арбитражного суда Калужской области от 28.09.2023 по делу № А23-11247/2022 (судья Устинов В.А.), 

 

УСТАНОВИЛ:

в производстве Арбитражного суда Калужской области находится дело о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «КалугаПрофиль» (г. Калуга, д. Петрово, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>).

Определением суда от 04.04.2023 по делу №А23-11247/2022 в отношении общества с ограниченной ответственностью «КалугаПрофиль» введена процедура наблюдения. Временным управляющим утвержден ФИО2.

Общество с ограниченной ответственностью «Ресурс» (

<

...>, этаж/комн 4/1, ОГРН 

<

***>) обратилось в Арбитражный суд Калужской области с заявлением к обществу с ограниченной ответственностью «КалугаПрофиль» об установлении требования кредитора в сумме                   26 462 966 руб. 53 коп., из которых: 21 597 629 руб. 19 коп.- задолженность,                                    4 685 337 руб. 34 коп. - проценты.

Определением суда от 17.05.2023 заявление принято к производству и назначено судебное заседание.

От заявителя 20.09.2023 поступили письменные пояснения, которые также содержат ходатайство об уточнении заявленных требований, в соответствии с которым заявитель просит включить в реестр требований кредиторов должника требование в размере 24 926 336 руб. 71 коп., в том числе, 21 597 629 руб. 19 коп. - сумма основного долга, 3 328 707 руб. 52 коп. - сумма неустойки.

Суд области, руководствуясь ст. 49 АПК РФ, принял уточнение заявленных требований.

Определением суда от 28.09.2023 требование общества с ограниченной ответственностью «Ресурс» в сумме 24 926 336 руб. 71 коп., в том числе                                        21 597 629 руб. 19 коп. - сумма основного долга, 3 328 707 руб. 52 коп. - сумма неустойки, признано обоснованным и подлежащим удовлетворению после погашения требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «КалугаПрофиль», указанных в пункте 4 статьи 142 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ООО «Ресурс» обратилось в суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда отменить в части понижения очередности требований ООО «Ресурс» подлежащих удовлетворению после погашения требований кредиторов ООО «КалугаПрофиль», указанных в пункте 4 статьи 142 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты), в части обоснованности требований в сумме 24 926 336 руб. 71 коп., в том числе, 21 597 629 руб. 19 коп. - сумма основного долга, 3 328 707 руб. 52 коп. - сумма неустойки, оставить без изменения.

Согласно части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

Поскольку апеллянт обжалует определение в части, а другие лица, участвующие в деле, возражений не заявили, суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность определения только в обжалуемой части.

Изучив материалы дела, доводы апелляционной жалобы, отзывов на нее, Двадцатый арбитражный апелляционный суд считает, что определение не подлежит отмене по следующим основаниям.

В соответствии с частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Требования кредитора подтверждаются представленными доказательствами, в связи с чем, признаны обоснованными.

При этом, судебная коллегия соглашается с тем, что в настоящем случае имеются основания для субординации требований заявителя.

Критерии достаточности доказательств (стандарт доказывания), позволяющие признать требования обоснованными, устанавливаются судебной практикой. В делах о банкротстве к кредиторам, заявляющим свои требования, предъявляется, как правило, повышенный стандарт доказывания. В то же время предъявление высокого стандарта доказывания к конкурирующим кредиторам считается недопустимым и влекущим их неравенство ввиду их ограниченной возможности в деле о банкротстве доказать необоснованность требования заявляющегося кредитора.

При рассмотрении подобных споров конкурирующему кредитору достаточно заявить убедительные доводы и (или) представить доказательства, подтверждающие существенность сомнений в наличии долга. При этом заявляющемуся кредитору не должно составлять затруднений опровергнуть указанные сомнения, поскольку именно он должен обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником.

На это неоднократно указывалось как в утвержденных Президиумом Верховного Суда Российской Федерации обзорах судебной практики Верховного Суда Российской Федерации (обзоры N 1(2017), N 3(2017), N 5(2017), N 2(2018) со ссылками на определения N 305-ЭС16-12960, N 305-ЭС16-19572, N 301-ЭС17-4784 и N 305-ЭС17-14948 соответственно), так и в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, рассматривавшей подобные судебные споры (определения N 308-ЭС18-2197, N 305-ЭС18-413, N 305- ЭС16-20992(3), N 301-ЭС17-22652(1), N 305-ЭС18-3533, N 305-ЭС18-3009, N 305- ЭС16-10852(4,5,6), N 305-ЭС16-2411, N 309-ЭС17-344 и другие). Аналогичная правовая позиция изложена также в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 по делу N А41- 36402/2012.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017№ 306-ЭС16-20056(б), наличие внутригрупповых отношений и, как следствие, общности хозяйственных интересов имеет существенное значение для правильного разрешения спора, поскольку установление подобного факта позволяет дать надлежащую оценку добросовестности действий как кредитора, заявившего о включении своих требований в реестр, так и должника.

По смыслу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными. Таким образом, критерии выявления заинтересованности в делах о несостоятельности через включение в текст закона соответствующей отсылки сходны с соответствующими критериями, установленными антимонопольным законодательством.

При этом согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 г. N 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической, в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

В соответствии с п. 3.1 «Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020) контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (далее - компенсационное финансирование), в частности, с использованием конструкции договора займа, т.е. избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (п. 1 ст. 2 ГК РФ). Таким образом, при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено их требованиям - оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в п. 4 ст. 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам п. 1 ст. 148 Закона о банкротстве и п. 8 ст. 63 ГК РФ (далее - очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

Как следует из абз. 12, 13 п. 1 «Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020) аффилированный кредитор не может ограничиться представлением минимального комплекта документов (например, текста договора займа и платежных поручений к нему, отдельных документов, со ссылкой на которые денежные средства перечислялись внутри группы) в подтверждение реальности заемных отношений. Он должен исчерпывающе раскрыть все существенные обстоятельства, касающиеся заключения и исполнения самой заемной сделки, оснований дальнейшего внутригруппового перераспределения денежных средств, подтвердив, что оно соотносится с реальными хозяйственными отношениями, выдача займа и последующие операции обусловлены разумными экономическими причинами.

При этом аффилированный кредитор не имеет каких-либо препятствий для представления суду полного набора дополнительных доказательств, находящихся в сфере контроля группы, к которой он принадлежит, устраняющего все разумные сомнения по поводу мнимости сделки. Если аффилированный кредитор не представляет такого рода доказательства, то считается, что он отказался от опровержения факта, о наличии которого со ссылкой на конкретные документы указывают его процессуальные оппоненты (ст. ст. 9 и 65 АПК РФ).

Кроме того, согласно абз. 1 п. 3.3 «Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним ли» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020), разновидностью финансирования по смыслу п. 1 ст. 317.1 ГК РФ является предоставление контролирующим лицом, осуществившим неденежное исполнение, отсрочки, рассрочки платежа подконтрольному должнику по договорам купли-продажи, подряда, аренды и т.д. по отношению к общим правилам о сроке платежа (об оплате товара непосредственно до или после его передачи продавцом (п. 1 ст. 486 ГК РФ), об оплате работ после окончательной сдачи их результатов (п. 1 ст. 711 ГК РФ), о внесении арендной платы в сроки, обычно применяемые при аренде аналогичного имущества при сравнимых обстоятельствах (п. 1 ст. 614 ГК РФ) и т.п.). Поэтому в случае признания подобного финансирования компенсационным вопрос о распределении риска разрешается так же, как и в ситуации выдачи контролирующим лицом займа. При этом контролирующее лицо, опровергая факт выдачи компенсационного финансирования, вправе доказать, что согласованные им условия (его действия) были обусловлены объективными особенностями соответствующего рынка товаров, работ, услуг (ст. 65 АПК РФ).

Из материалов дела и представленных сторонами доказательств усматривается, что одним из учредителей и генеральным директором ООО «Ресурс» (с 2009 года) является ФИО3, который также является одним из заявителей с требованием о включении в реестр требований кредиторов должника по настоящему делу.

При этом между ФИО3, ФИО4 (генеральным директором должника) и АО «Металлсервис» в обеспечение исполнения обязательств по договору поставки № 1 от 14.02.2019 был заключен договор поручительства № 1 от 14.02.2019, согласно которому поручители (ФИО3 и ФИО4) совместно отвечают по обязательствам ООО «КалугаПрофиль» по договору поставки № 1 от 14.02.2019.

Учитывая размер суммы, в пределах которой генеральный директор ФИО4 и учредитель заявителя ФИО3 поручался по обязательствам ООО «КалугаПрофиль», которая составила 150 000 000 руб., а также тот факт, что к моменту заключения договора задолженность ООО «КалугаПрофиль» перед ООО «Ресурс» уже составляла                                6 930 000 руб., суд области пришел к верному выводу, что стороны указанных правоотношений, то есть должник, ИП ФИО3 и ООО «Ресурс», имеют признаки фактической аффилированности, поскольку экономическая целесообразность заключения договора поручительства в условиях отсутствия какой-либо заинтересованности между сторонами при наличии к этому моменту задолженности со стороны должника отсутствует. Апелляционная коллегия соглашается с тем, что независимые участники гражданских правоотношений, которые не связаны между собой какими-либо связями, в том числе корпоративными, зачастую не выступают в качестве поручителя по обязательствам общества, к которому не имеют какого- либо отношения.

Как следует из определения Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 08.04.2019 № 305-ЭС18-22264 наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и заемщиком объясняет мотивы совершения сделок, обеспечивающих исполнение кредитных обязательств. Внутренние отношения указанных солидарных должников, лежащие в основе предоставления ими обеспечения друг за друга, могут быть как юридически формализованными (юридически закрепленная аффилированность по признаку вхождения в одну группу лиц или совместные действия на основе договора простого товарищества и т.д.), так и фактическими (фактическая подконтрольность одному и тому же бенефициару либо фактическое участие неаффилированных заемщика и поручителя (залогодателя) в едином производственном и (или) сбытовом проекте, который объективно нуждается в стороннем финансировании и т.д.).

В условиях аффилированности заимодавца, заемщика и поручителя между собой на данных лиц в деле о банкротстве возлагается обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения обеспечительной сделки, в том числе выдачи поручительства. В обратном случае следует исходить из того, что выбор подобной структуры внутригрупповых юридических связей позволяет создать подконтрольную фиктивную кредиторскую задолженность для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве каждого участника группы лиц.

Вышеуказанные обстоятельства с учетом приведенных разъяснений свидетельствуют о наличии скрытых корпоративных связей между должником,                        ООО «Ресурс» и ИП ФИО3, которые заявителем суду и лицам, участвующим в деле, не раскрыты. Приведенные в представленных 20.09.2023 письменных пояснениях доводы никак не опровергают наличие нераскрытых связей заявителя и должника, а также не содержат в себе объяснения экономической целесообразности выдачи поручительства.

Помимо этого данные обстоятельства подтверждаются фактическим поведением сторон в сложившейся ситуации, в которой на стороне должника длительное время имелась задолженность, которая со временем только увеличивалась.

Так, исходя из представленных документов, данная обязанность по внесению арендной платы должником не исполнялась, а заявитель, имея дебиторскую задолженность по договорам от 2020 и 2021 гг. в соответствии с актами сверки с                        01 января 2020 года по 01 января 2021 года в размере 18 410 000 (учитывая задолженность на 2019 год -12 170 000 рублей) при отсутствии оплаты за целый год), и по акту сверки с 01 января 2021 года по 01 января 2022 года - 21 755 000 руб. - с требованием об оплате по договорам не обращался, в судебном порядке образовавшуюся задолженность не взыскивал. При этом заключенные с должником договоры неоднократно продлевались сторонами на тех же условиях при наличии непогашенной задолженности со стороны должника.

При нормальном функционировании организаций в отсутствие признаков какой-либо заинтересованности участники правоотношений, в частности арендодатель, заинтересован в получении прибыли от сдачи имущества в аренду.

При этом по условиям заключенных договоров арендная плата должна была вноситься ежемесячно не позднее 10 и 15 числа (в зависимости от договора аренды) следующего за истекшим месяцем.

Поведение заявителя в таких условиях не свидетельствует о том, что заявитель вел себя как хозяйствующий субъект, максимально заинтересованный в соблюдении своих интересов, что не может быть объяснено с точки зрения такой цели как извлечение прибыли от своей деятельности заявителем. В условиях неоплаты по договору за предыдущие периоды заявитель, тем не менее, заключал впоследствии с должником новые договоры.

Доказательства того, что согласованные заявителем условия (его действия) были обусловлены объективными особенностями соответствующего рынка товаров, работ, услуг (ст. 65 АПК РФ), в материалы дела не представлены.

Бремя доказывания обратного в соответствии с п. 3.4 указанного Обзора судебной практики от 29.01.2020 лежит на заявителе. Не устраненные аффилированным лицом разумные сомнения относительно того, являлось ли предоставленное им финансирование компенсационным, толкуются в пользу независимых кредиторов.

Таких доказательств заявителем не представлено, при этом мотивы такого поведения суду не раскрыты. Обычно за нестандартным и отклоняющимся от разумного поведением сторон сделки стоят скрытые от стороннего наблюдателя особые нерыночные отношения сторон, недоступные для независимых контрагентов и основанные на воле контролирующих должника лиц и аффилированных с ними лиц, способных влиять на должника и его кредитора и их общее поведение.

Последующие представленные в дело 20.07.2023 и 20.09.2023 пояснения, фактически сводятся к оценке возникших правоотношений между должником и иными кредиторами, которые не имеют правового значения для рассмотрения настоящего обособленного спора, в связи с этим обоснованно отклонены судом области. Изложенные в пояснениях мотивы не взыскания задолженности по арендной плате и необходимости заключения договора поручительства, не раскрывают действительную экономическую цель такого поведения заявителя.

При этом, исходя из сведений, представленных временным управляющим должника, указанные сделки заключались в период имевшегося у должника имущественного кризиса.

Так, временным управляющим были проанализированы документы, которые, в том числе, были предоставлены ИП ФИО3

В результате анализа представленных ИП ФИО3 документов установлено, что уже с января 2017г. допускалась просрочка оплаты и на конец 2017 года задолженность составила 5 865 000 руб.

Далее должник предпринимал попытки для погашения долга. Так, к примеру, за 2018 год к уплате подлежало 13 410 000 руб., а уплачено было 16 640 000 руб. однако, суммы погашений не хватило, в связи с этим сумма долга по состоянию на конец 2018 года составляла 2 635 000 руб.

Аналогичная ситуация продолжалась до середины 2019 года, вместе с тем, начиная с июля 2019 года должник полностью прекратил осуществлять погашение задолженности, а по состоянию на 30.09.2019 сумма долга уже составила 2 255 000 руб. и со временем только увеличивалась.

В соответствие с п.2 ст. 3 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ                            «О несостоятельности (банкротстве)» юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены».

В соответствие с п.2 ст. 33 Закона о банкротстве заявление о признании должника банкротом принимается арбитражным судом, если требования к должнику - юридическому лицу в совокупности составляют не менее чем триста тысяч рублей, к должнику - гражданину - не менее чем пятьсот тысяч рублей и указанные требования не исполнены в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом.

Учитывая вышеизложенное, временный управляющий делает вывод, что у ИП ФИО3 появилось право обратиться с заявлением о признании должника банкротом уже в январе 2020 года, в этот же период времени должник уже находился в банкротном состоянии.

Аналогичная ситуация наблюдается и в отношении ООО «Ресурс», начиная с 31.07.2017 допускались просрочки оплаты, и на начало 2018 года задолженность составила 4 070 000 руб. За 2018 год уплате подлежало 7 860 000 руб., а уплачено было                    5 000 000 руб., но суммы погашений также не хватило, в связи с этим сумма долга по состоянию на конец 2018 года составляла 6 930 000 руб.

О неудовлетворительном состоянии должника, по мнению временного управляющего, также свидетельствуют данные бухгалтерской отчетности должника за 2019, 2020 год. Так, на конец 2019 года основные средства должника составляли                            53 558 тыс. руб., а на конец 2020 года - 7 047 тыс. руб., что может свидетельствовать о намеренном          выводе активов в условиях неплатежеспособности. Кроме того, кредиторская задолженность в указанный период возросла с 236 377 тыс. руб. до                          610 316 тыс. руб. Чистая прибыль на конец 2019 года составила 5 645 тыс. руб., а на конец 2020 года уже был получен убыток в размере 93 082 тыс. руб.

В соответствии с ответом директора должника по состоянию на 01.01.2023 в состав активов должника входят основные средства - на 248 754,11 рублей, и дебиторская задолженность в размере 38 003,17 руб. Таким образом, данных активов недостаточно для погашения имеющейся задолженности, как и не было достаточно для погашения задолженности в конце 2019 года.

Кроме того, в соответствие с ответом ГИБДД в состав имущества должника входили 3 транспортных средства, два из которых являлись предметом лизинга, однако, выкуплены не были, и на основе договора о переводе долга отчуждены в пользу                          ООО «ТД КУБЕРА». Транспортное средство, принадлежащее должнику на праве собственности (TOYOTA LAND CRUISER, 2013 года выпуска) было продано также в 2020 году. Согласно сведениям, полученным из Росреестра, у должника отсутствовало недвижимое имущество на праве собственности.

Таким образом, из имеющихся в распоряжении временного управляющего документов следует, что датой наступления объективного банкротства                                     ООО «КалугаПрофиль» можно считать январь 2020 года.

Указанные выводы временного управляющего заявителем не опровергнуты, каких-либо доказательств в данной части не представлено.

С учетом изложенного, суд области пришел к обоснованному выводу о том, что совокупность вышеуказанных обстоятельств, а именно, нетипичный характер заключенных договоров с должником, непринятие мер к истребованию в разумный срок возникшей задолженности и ее последующее накапливание в условиях имущественного кризиса у должника, фактическое предоставление необъяснимой отсрочки оплаты за имущество, сданное в аренду, заключение договора поручительства учредителем заявителя совместно с генеральным директором должника, свидетельствует о наличии компенсационного финансирования, предоставленного лицом, которое фактически аффилировано с должником, при не раскрытии суду и лицам, участвующим в деле, структуры сложившихся корпоративных отношений между должником и заявителем.

С учетом того, что суд области пришел к выводу о наличии фактической аффилированности должника с заявителем поведение последнего (в части непринятия мер к истребованию задолженности) также может объясняться попыткой скрыть плохое финансовое состояние должника, поскольку в случае единовременного истребования всей суммы задолженности, должник не смог осуществлять дальнейшую деятельность гораздо раньше даты поступления в суд заявления о признании его несостоятельным.

Так, в п. 3.2. Обзора указано, что компенсационное финансирование также может осуществляться путем отказа от принятия мер к истребованию задолженности, а именно: если после наступления согласованного в договоре срока контролирующее должника лицо не принимало мер к истребованию задолженности, и такое поведение было обусловлено тем, что к этому моменту изъятие финансирования повлекло бы возникновение имущественного кризиса на стороне должника.

Указанные действия фактически свидетельствуют, что заявителем совместно с должником предпринимались меры, направленные на сокрытие от иных кредиторов должника действительного имущественного положения должника, что также позволяет суду квалифицировать данные правоотношения по аренде имущества как компенсационное финансирование.

При банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 ГК РФ (далее - очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

При таких обстоятельствах, учитывая разъяснения, изложенные в Обзоре, требования кредитора в размере, который суд признал обоснованным, подлежат удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В апелляционной жалобе ООО «Ресурс» ссылается на незаконность и необоснованность обжалуемого судебного акта, вынесенного при неправильном применении норм процессуального и материального права, недоказанности имеющих значение для дела обстоятельств, которые суд считал установленными и несоответствие выводов, изложенных в обжалуемом определении, обстоятельствам дела. Указывает на то, что доказательств аффилированности апеллянта и должника, либо наличия контроля над должником, предусмотренных ФЗ о банкротстве и Законом о конкуренции, в материалы дела не представлено. Обращает внимание на то, что экономическая целесообразность ежегодного подписания между апеллянтом и должником актов сверки взаиморасчетов следует из обстоятельств дела, поскольку подписание данных актов должником являлось ключевым условием перезаключения договоров аренды на новый срок. Считает, что у суда первой инстанции отсутствовали правовые основания для субординации требований ООО «Ресурс», а выводы суда об аффилированности ООО «Ресурс» и должника, о компенсационном финансировании, наличии имущественного кризиса с января 2020 года противоречат материалам и обстоятельствам дела и сделаны при неправильном применении норм права и правоприменительной практики. Также считает, что поскольку процедура наблюдения введена по требованиям АО «Металлсервис», а временный управляющий ФИО2 назначен также по просьбе АО «Металлсервис», согласованная позиция этих лиц указывает на попытку получения контроля в процедуре банкротства и завладение имуществом ФИО3 и ООО «Ресурс», что является злоупотреблением правом.

Рассмотрев доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к выводу об их необоснованности. Апелляционная инстанция соглашается с выводами суда первой инстанции, оснований для переоценки не имеется.

Должник, ИП ФИО3 и ООО «Ресурс», имеют признаки фактической аффилированности, поскольку экономическая целесообразность заключения договора поручительства в условиях отсутствия какой-либо заинтересованности между сторонами при наличии к этому моменту задолженности со стороны должника отсутствует. При этом независимые участники гражданских правоотношений, которые не связаны между собой какими-либо связями, в том числе, корпоративными, зачастую не выступают в качестве поручителя по обязательствам общества, к которому не имеют какого- либо отношения.

Как следует из материалов дела, на стороне должника длительное время имелась задолженность, которая со временем только увеличивалась

Исходя из представленных документов, обязанность по внесению арендной платы должником не исполнялась, а заявитель, имея дебиторскую задолженность по договорам от 2020 и 2021 гг. в соответствии с актами сверки с требованием об оплате по договорам не обращался, в судебном порядке образовавшуюся задолженность не взыскивал, заключенные с должником договоры неоднократно продлевались сторонами на тех же условиях при наличии непогашенной задолженности со стороны должника.

Доказательства того, что согласованные заявителем условия (его действия) были обусловлены объективными особенностями соответствующего рынка товаров, работ, услуг, в материалы дела не представлены.

Кроме того, исходя из сведений, представленных временным управляющим должника, указанные сделки заключались в период имевшегося у должника имущественного кризиса.

Ссылка апеллянта на то, что экономическая целесообразность ежегодного подписания между апеллянтом и должником актов сверки взаиморасчетов следует из обстоятельств дела, поскольку подписание данных актов должником являлось ключевым условием перезаключения договоров аренды на новый срок, подлежит отклонению в силу ее необоснованности.

Довод жалобы о злоупотреблении правом отклоняется по следующим основаниям.

В силу пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В соответствии с пунктом 1 постановления Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой ГК РФ», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

По общему правилу, предусмотренному пунктом 5 статьи 10 ГК РФ, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Презумпция добросовестности и разумности действий субъектов гражданских правоотношений предполагает, что бремя доказывания обратного лежит на той стороне, которая заявляет о недобросовестности и неразумности этих действий (определение Верховного Суда Российской Федерации от 01.09.2015 № 5-КГ15-92).

Вопреки требованиям статьи 65 АПК РФ заявителем апелляционной жалобы не представлены в материалы дела надлежащие и бесспорные доказательства в обоснование своей позиции, доказательств наличия цели причинить вред кредиторам должника  в материалы дела не представлено. 

Несогласие лиц, участвующих в деле, с оценкой имеющихся в деле доказательств и толкованием судом норм законодательства Российской Федерации, подлежащих применению в деле, не свидетельствует об ошибках, допущенных судом при рассмотрении дела.

Доводы жалобы не опровергают выводы суда первой инстанции, не подтверждают неправильное применение судом норм материального и процессуального права, в связи с этим не могут служить основанием для отмены судебного акта в обжалуемой части.

Руководствуясь статьями 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Двадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Калужской области от 28.09.2023 по делу № А23-11247/2022   в обжалуемой части оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Центрального округа  в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме. 

В соответствии с частью 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации кассационная жалоба подается через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий                                                                                 О.Г. Тучкова

Судьи                                                                                                                Ю.А. Волкова

                                                                                                                            Н.А. Волошина