АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА

Кремль, корпус 4, Нижний Новгород, 603082

 http://fasvvo.arbitr.ru/ E-mail: info@fasvvo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции 

 

Нижний Новгород

Дело № А11-11813/2019

24 марта 2023 года

 

Резолютивная часть постановления объявлена 20.03.2023.

Постановление в полном объеме изготовлено 24.03.2023.

 

Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе:

председательствующего Елисеевой Е.В.,

судей Ионычевой С.В., Кузнецовой Л.В.

 

при участии представителей

от администрации округа Муром: 

ФИО1 по доверенности от 25.03.2022 № 01-78-416, 

ФИО2 по доверенности от 09.11.2022 № 01-78-1513, 

ФИО3 по доверенности от 22.12.2021 № 01-78-2578;

от публичного акционерного общества «Россети Центр и Приволжье»:

ФИО4 по доверенности от 18.10.2022 № Д-Вл/125;

от общества с ограниченной ответственностью «Энергосбыт Волга»:

ФИО5 по доверенности от 01.01.2023 № 6; 

от общества с ограниченной ответственностью «Леонтикс»:

ФИО6 на основании доверенности от 07.07.2022

 

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу 

администрации округа Муром

 

на определение Арбитражного суда Владимирской области от 13.05.2022  и 

на постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 15.12.2022

по делу № А11-11813/2019

 

по заявлениям публичного акционерного общества «Россети Центр и Приволжье»

в лице филиала «Владимирэнерго»,

общества с ограниченной ответственностью «Энергосбыт Волга»

и ФИО7

о привлечении администрации округа Муром, комитета по управлению 

муниципальным имуществом администрации округа Муром Владимирской области,

ФИО8 и ФИО9

к субсидиарной ответственности по обязательствам 

муниципального унитарного предприятия округа Муром 

«Производственное жилищное ремонтно-эксплуатационное предприятие № 3» 

(ИНН: 

<

***>, ОГРН: 

<

***>),

третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, – 

Совет народных депутатов округа Муром,

 

и   у с т а н о в и л : 

 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) муниципального унитарного предприятия округа Муром «Производственное жилищное ремонтно-эксплуатационное предприятие № 3» (далее – МУП «ПЖРЭП № 3», Предприятие; должник) конкурсные кредиторы – публичное акционерное общество «Россети Центр и Приволжье» в лице филиала «Владимирэнерго» (далее – ПАО «Россети ЦиП»), общество с ограниченной ответственностью «Энергосбыт Волга» (далее – ООО «Энергосбыт Волга») и ФИО7 обратились в Арбитражный суд Владимирской области с заявлениями о привлечении администрации округа Муром (далее – Администрация), комитета по управлению муниципальным имуществом администрации округа Муром Владимирской области (далее – Комитет), бывших руководителей ФИО8 и ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Заявления мотивированы неисполнением ответчиками в установленный законом срок обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании Предприятия несостоятельным (банкротом) при наличии признаков его неплатежеспособности (недостаточности имущества) и изъятием из хозяйственного ведения должника имущества, повлекшим существенное ухудшение его финансового положения и последующее банкротство.

Суд первой инстанции определением от 13.05.2022, оставленным без изменения постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 15.12.2022, признал доказанным наличие оснований для привлечения Администрации к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и приостановил производство по спору в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами; отказал в удовлетворении остальной части требований.

Не согласившись с состоявшимися судебными актами, Администрация обратилась в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить определение от 13.05.2022 и постановление от 15.12.2022 и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований либо направить спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В обоснование кассационной жалобы заявитель указывает, что обязанность по анализу показателей чистых активов, сообщению учредителю о наличии у Предприятия финансовых затруднений и обращения в суд о признании его банкротом лежит на руководителе. Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) не содержит таких оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, как непроведение санирования деятельности должника, неподдержание положительного значения его чистых активов, а также неисполнение Администрацией, как собственником имущества должника, обязанности по государственной регистрации права хозяйственного ведения Предприятия на имущество. Выводы судов о наличии отрицательных значений активов МУП «ПЖРЭП № 3» основаны на недостоверной бухгалтерской отчетности, в то время как суд апелляционной инстанции отказал Администрации в удовлетворении ходатайства о приобщении к материалам дела бухгалтерской отчетности Предприятия за 2017 и 2018 годы, содержащей достоверные сведения. У Администрации отсутствовала обязанность по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом, так как определениями Арбитражного суда Владимирской области от 27.02.2017 и 13.03.2019 прекращены производства по ранее возбужденным делам № А11-5886/2016 и А11-14088/2018 о банкротстве Предприятия, в том числе в связи с отсутствием у него признаков банкротства субъекта естественной монополии.

Как полагает заявитель кассационной жалобы, суды необоснованно не учли принятие ответчиками мер по поддержанию платежеспособности МУП «ПЖРЭП № 3» и уменьшению имеющейся у него кредиторской задолженности за поставленные ресурсы, в частности заключение договоров займа на сумму 68 миллионов рублей с выдачей векселей ПАО «Сбербанк»; при этом бюджет муниципального образования является дотационным. Сделав вывод о наличии оснований для привлечения Администрации к субсидиарной ответственности в связи с непринятием мер по поддержанию чистых активов Предприятия, суды применили не подлежащие применению нормы Федерального закона от 14.11.2002 № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» (далее – Закон № 161-ФЗ). Кроме того, основания для привлечения к субсидиарной ответственности, связанные с заключением концессионного соглашения о передаче имущества от 17.08.2016, возникли до 2017 года, поэтому к данным правоотношениям подлежали применению действовавшие в указанный период нормы статьи 10 Закона о банкротстве; в соответствии с действовавшими положениями Закона о банкротстве Администрация не являлась субъектом ответственности за неисполнение обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника.

Администрация отмечает, что определением от 10.02.2022 арбитражный суд отказал в признании концессионного соглашения от 17.08.2016 недействительной сделкой, установив, что его заключение не привело к причинению имущественного вреда кредиторам должника. При этом заключение соглашения связано с исполнением принятого органом местного самоуправление решения. Продолжение осуществления Предприятием деятельности с использованием спорного имущества повлекло бы дополнительные расходы на его содержание и наращиванию кредиторской задолженности; передача части имущества в рамках концессионного соглашения не прекратило права хозяйственного ведения Предприятия на это имущество.

По мнению заявителя жалобы, Администрация не обладает статусом контролирующего должника лица, так как в материалах дела не имеется доказательств, свидетельствующих об осуществлении управления Администрацией деятельностью МУП «ПЖРЭП № 3» либо оказания какого-либо влияния на его руководство, получения Администрацией выгоды от совершаемых сделок.

Подробно доводы заявителя изложены в кассационной жалобе и поддержаны его представителями в судебном заседании.

Конкурсные кредиторы ПАО «Россети ЦиП», ООО «Энергосбыт Волга», общество с ограниченной ответственностью «Леонтикс» в письменных отзывах на кассационную жалобу и их представители в ходе судебного заседания отклонили доводы заявителя жалобы, указав на законность и обоснованность принятых судебных актов.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, не обеспечили явку представителей в судебное заседание, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Законность определения Арбитражного суда Владимирской области от 13.05.2022 и постановления Первого арбитражного апелляционного суда от 15.12.2022 проверена Арбитражным судом Волго-Вятского округа в обжалованной части в порядке, установленном в статьях 274, 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

На основании статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд округа проверяет правильность применения судом первой и апелляционной инстанций норм права, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы.

Изучив материалы дела, проверив обоснованность доводов, приведенных в кассационной жалобе и в отзывах на нее, и заслушав представителей Администрации, ПАО «Россети ЦиП», ООО «Энергосбыт Волга» и ООО «Леонтикс», суд округа не нашел правовых оснований для отмены обжалованных судебных актов.

Как следует из материалов дела, Арбитражный суд Владимирской области определением от 12.09.2019 принял к производству заявление ООО «Энергосбыт Волга» и возбудил дело о несостоятельности (банкротстве) МУП «ПЖРЭП № 3»; определением от 19.12.2019 ввел в отношении должника процедуру наблюдения; решением от 14.10.2020 признал Предприятие несостоятельным (банкротом) и открыл в отношении его имущества конкурсное производство.

Усмотрев наличие оснований для привлечения Администрации, Комитета, бывших руководителей ФИО8 и ФИО9, как контролировавших Предприятие лиц, к субсидиарной ответственности по его обязательствам, конкурсные кредиторы ФИО7 ПАО «Россети ЦиП» и ООО «Энергосбыт Волга» обратились в арбитражный суд с соответствующими заявлениями.

Администрацией в лице Комитета, Предприятием и ООО «Владимиртеплогаз» (концессионером) заключено концессионное соглашение от 17.08.2016, по условиям которого концедент передал концессионеру объекты теплоснабжения, находящиеся в хозяйственном ведении Предприятия.

Таким образом, действительно, в рассматриваемый период основания для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности были установлены в действовавшей на тот момент статье 10 Закона о банкротстве.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу, и Закон о банкротстве дополнен главой III.2 об ответственности руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве.

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу названного закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Конкурсные кредиторы обратились в суд с заявлениями о привлечении контролировавших должника лиц к субсидиарной ответственности после 01.07.2017, однако положения пункта 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ касаются применения лишь процессуальных норм, поэтому в связи с существованием правоотношений по изъятию из пользования должника имущества по концессионному соглашению от 17.08.2016 до 01.07.2017, к ним подлежат применению материальные нормы, а именно основания и правила привлечения к ответственности, установленные в статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее – Закон № 134-ФЗ), вступившего в силу 30.06.2013.

Между тем применение судами к спорным правоотношениям статьи 61.11 Закона о банкротстве не повлекло принятия неправильных судебных актов с учетом схожести содержания пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ и статьи 61.11 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце третьем пункта 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), предполагается, что участник корпорации, учредитель унитарной организации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника. Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами. 

Как установили суды первой и апелляционной инстанций, МУП «ПЖРЭП № 3» зарегистрировано в качестве юридического лица Администрацией 15.06.2001, создано на основании постановления главы местного самоуправления города Муром от 25.11.1997 № 1653. Основным видом деятельности Предприятия является эксплуатация и содержание муниципального жилищного фонда, оказание организациям и населению услуг теплоснабжения, водоснабжения и водоотведения. Учредителем МУП «ПЖРЭП № 3» и собственником его имущества является муниципальное образование округа Муром, от имени которого выступает Комитет; Администрация осуществляет полномочия собственника имущества должника; руководитель Предприятия назначается на должность главой округа Муром и в своей деятельности подотчетен ему; все сделки могут быть совершены Предприятием только с согласия его учредителя. Согласно уставу округа Муром права и обязанности от имени муниципального образования осуществляются Администрацией, являющейся исполнительно-распорядительным органом, наделенным определенными полномочиями в отношении муниципальных предприятий; Комитет не является органом местного управления, а выступает структурным подразделением Администрации и находится в ее подчинении.

Следовательно, Администрация, как учредитель МУП «ПЖРЭП № 3», обладает статусом контролирующего должника лица. 

При этом, вопреки утверждению заявителя кассационной жалобы, указанные кредиторами основания для привлечения Администрации к субсидиарной ответственности в связи с непринятием решения по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом имели место после утверждения 19.03.2018 его бухгалтерской отчетности за 2017 год, то есть в период действия норм о субсидиарной ответственности, предусмотренных главой III.2, в частности статьей 61.12 и пунктом 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Собственник имущества, находящегося в хозяйственном ведении, в соответствии с законом решает вопросы создания предприятия, определения предмета и целей его деятельности, его реорганизации и ликвидации, назначает директора (руководителя) предприятия, осуществляет контроль за использованием по назначению и сохранностью принадлежащего предприятию имущества (пункт 1 статьи 295 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

При этом на собственнике имущества должника лежит обязанность по принятию решения по обращению в арбитражный суд с соответствующим заявлением (абзац второй пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве). 

Такое заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

В силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

В соответствии с абзацем вторым пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 данной статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

В пунктах 9 и 12 Постановления № 53 разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Согласно абзацу второму пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

Правовым основанием спора о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности выступают, в том числе и правила о деликте, закрепленные в статье 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 2 Постановления № 53). По общему правилу, установленному в пункте 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

В рассматриваемом случае создание публично-правовым образованием Предприятия было вызвано необходимостью осуществления последним деятельности, направленной на решение социально значимых задач, связанных с организацией снабжения граждан жилищно-коммунальными услугами, вытекающих из муниципальных функций (абзац третий пункта 4 статьи 8 Закона № 161-ФЗ, пункт 4 части 1 статьи 14, пункт 4 части 1 статьи 15, пункт 4 части 1 статьи 16 Федерального закона от 06.10.2003 № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»). Основной причиной внесения муниципальным образованием вклада в уставный фонд Предприятия являлось не характерное для обычного контролирующего лица бенефициарное стремление участвовать в распределении всей возможной будущей прибыли созданной им организации, а выполнение публично-правовых обязанностей.

Таким образом, уже при создании Предприятия произошло смешение частных и публичных отношений, имеющих принципиально разную правовую природу: коммерческая организация, чье правовое положение определяется нормами гражданского (частного) права, которая подчинена генеральной цели, направленной на извлечение прибыли, имеющая органы с самостоятельной компетенцией и обладающие широкой дискрецией при принятии управленческих решений, подчиненных упомянутой генеральной цели (статьи 50 и 53 Гражданского кодекса Российской Федерации), использована муниципальным образованием в лице Администрации – собственником имущества Предприятия для достижения иной, публичной цели, социального результата – обеспечения населения жизненно необходимым набором коммунальных услуг.

Это, в свою очередь, подразумевает более высокую степень вмешательства публичного собственника имущества, ответственного за решение общественно значимого вопроса, в операционную деятельность подконтрольного юридического лица по сравнению, например, с частными корпорациями. Любой разумный руководитель названного унитарного предприятия не может не осознавать публичную задачу, для выполнения которой предприятие создавалось, а потому не примет управленческое решение, ставящее публичное обязательство под угрозу неисполнения, самостоятельно, без одобрения муниципального образования, в чьем ведении находится соответствующий социальный вопрос. К числу таких решений относится и решение об обращении в суд с заявлением о банкротстве предприятия.

Согласно сложившейся судебной арбитражной практике лицо, фактически выполняющее функции руководителя юридического лица, не имеющее прямых формальных полномочий, отвечает так же как лицо, числящееся единоличным исполнительным органом (по смыслу пункта 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений, приведенных в пункте 6 постановления № 53). Этот подход применим и к собственнику имущества унитарного предприятия, когда он в действительности определяет действия последнего исходя из стоящих перед самим публичным образованием социальных задач, в том числе влияет на решения руководителя предприятия.

Согласно статье 2 Закона о банкротстве под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное. Недостаточность имущества – превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

В соответствии с правовой позицией, сформулированной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622 (4,5,6), обстоятельства, подтверждающие объективное банкротство подконтрольного лица, могут быть установлены, в том числе из косвенных признаков, таких, например, как прекращение платежей по обязательствам и т.п.

Суды первой и апелляционной инстанций установили, что в соответствии с бухгалтерским балансом за 2017 год чистые активы МУП «ПЖРЭП № 3» имели отрицательное значение; в анализе финансового состояния должника, проведенном временным управляющим, отражено, что на всем протяжении анализируемого периода чистые активы Предприятия имели отрицательное значение. Вместе с тем по итогам 2017 года Администрацией не проведены мероприятия по восстановлению размера чистых активов, не принято решение о ликвидации (реорганизации) Предприятия, дальнейшее ведение хозяйственной деятельности которого привело к наличию у него новой необеспеченной кредиторской задолженности; в 2018 и 2019 годах финансовое положение должника лишь ухудшилось; ведение должником в анализируемый период безубыточной деятельности не представлялось возможным.

Суды обоснованно учли постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 18.07.2003 № 14-П, в котором отрицательное показания чистых активов организации признаны свидетельствующими о невозможности произвести расчеты со всеми кредиторами.

Как установили судебные инстанции, ФИО8, занимавший должность руководителя МУП «ПЖРЭП № 3» с 04.08.2015 по 21.04.2017, информировал Комитет о неблагополучном финансовом состоянии Предприятия и о необходимости принятия мер по его поддержке, принимал меры по повышению эффективности использования переданного в хозяйственное ведение должника имущества; обратился в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, однако 12.04.2016 отказался от заявленных требований вследствие неполучения одобрения со стороны Администрации, в связи с чем суд прекратил производство по делу № А11-3353/2016 о банкротстве Предприятия. ФИО9, осуществлявший полномочия руководителя МУП «ПЖРЭП № 3» с 11.07.2017 по 08.10.2020, неоднократно сообщал Администрации сведения о финансовом состоянии должника, недостаточности денежных средств для погашения имеющейся задолженности, невозможности ее реструктуризации, об отказе банков в предоставлении банковской гарантии, в связи с чем предлагал Администрации предоставить Предприятию муниципальные гарантии; передал всю имеющуюся у него документацию должника конкурсному управляющему. В то же время все сделки совершались Предприятием по согласованию с собственником его имущества.

С учетом изложенного суды обоснованно заключили, что функционирование Предприятия в отсутствие субсидирования носило заведомо убыточный характер, должник не мог надлежащим образом исполнять обязательства перед поставщиками энергоресурсов и бюджетом независимо от своего руководителя.

Наличие публичной цели создания Предприятия, не связанной с извлечением прибыли, фактическая неспособность потребителей его услуг вносить в полном объеме плату за эти услуги в силу экономической ситуации, сложившейся в муниципальном округе, извещение руководителями Предприятия собственника его имущества о возникших в связи с этим финансовых затруднениях и отсутствие встречного указания на необходимость подачи заявления о банкротстве суды правомерно расценили как обстоятельство, свидетельствующее об отсутствии у публичного образования намерения оказать содействие в преодолении кризисной ситуации (провести санацию), что исключает ответственность директоров, добросовестно полагавшихся на то, что антикризисный план будет разработан публичным собственником в разумные сроки (по смыслу абзаца второго пункта 9 постановления № 53). 

Аналогичная правовая позиция сформулирована в определении Верховного Суда Российской Федерации от 19.08.2021 № 305-ЭС21-4666 (1,2,4).

При таких условиях именно Администрация, как собственник имущества унитарного предприятия, должна была либо своевременно подготовить экономически обоснованный план выхода из кризиса, либо дать руководителю Предприятия указание о подаче заявления о банкротстве применительно к полномочиям, закрепленным в подпункте 5 пункта 1 статьи 20 Закона № 161-ФЗ.

Между тем, как установили суды обеих инстанций, Администрацией не был разработан какой-либо разумный экономический план выхода Предприятия из кризиса. 

На основании имеющихся в материалах дела доказательств, приняв во внимание, что бухгалтерская отчетность Предприятия за 2017 год была утверждена 19.03.2018, суды пришли к заключению о возникновении у Администрации обязанности принять решение об обращении в суд с заявлением о признании должника банкротом по истечение трехмесячного срока, установленного пунктом 2 статьи 15 Закона № 161-ФЗ для восстановления чистых активов предприятия, а именно 19.06.2018, поскольку именно после этой даты, утвердив отчетность с отрицательными показателями активов, Администрация не могла не осознавать негативных последствий имеющейся задолженности для финансово-хозяйственной деятельности Предприятия. В то же время Администрация создала условия для дальнейшего роста размера обязательств должника, не разработала каких-либо реабилитационных мероприятий (экономического плана) для выхода его из кризисного состояния. Необращение в установленный законом срок в суд с заявлением о признании Предприятия банкротом привело к существенному ухудшению его финансового положения, невозможности восстановления платежеспособности и увеличению долговых обязательств перед кредиторами; по существу, происходило наращивание долговых обязательств.

Проанализировав представленные доказательства и доводы участвующих в деле лиц с позиции статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суды пришли к выводу о наличии доказательств, свидетельствующих о том, что в спорный период Предприятие обладало объективными признаками неплатежеспособности и недостаточности имущества, и, как следствие, о наличии и доказанности всех имеющих значение условий для привлечения Администрации к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в связи с непринятием решения о подаче заявления о его банкротстве.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. 

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе, в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (абзац третий).

В конструкцию пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в применяемой редакции заложена презумпция причинно-следственной связи между приведенными действиями (бездействием) контролирующих должника лиц и признанием должника несостоятельным (банкротом). При доказанности условий, составляющих презумпцию вины в доведении до банкротства, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестным поведением ответчика.

По правилам абзаца девятого пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце втором пункта 16 Постановления № 53, неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Проанализировав представленные доказательства, суды резюмировали, что передача объектов теплоснабжения в концессию ООО «Владимиртеплогаз» без предоставления взамен какой-либо компенсации и при наличии у должника кредиторской задолженности в значительном размере повлекло снижение в 2017 году поступающих на его счет денежных средств на 76,7 процента ввиду прекращения деятельности по снабжению потребителей тепловой энергией. Ухудшение показателей финансовых результатов деятельности Предприятия, прекращение его деятельности по теплоснабжению и соответственное уменьшение выручки произошло именно вследствие изъятия из его пользования котельных, тепловых пунктов, сетей отопления и горячего водоснабжения на основании концессионного соглашения от 17.08.2016.

Судебные инстанции установили, что Администрация, располагая полными сведениями о финансовом состоянии Предприятия, о структуре его основных средств и доходов, действиями по изъятию имущества, повлекшими прекращение большей части хозяйственной деятельности, а также бездействием, выразившимся в ненаделении должника дополнительным имуществом, достаточным для удовлетворения требований кредиторов, и невыделении ему денежных средств (субсидий и т.п.), способствовала значительному ухудшению финансового состояния Предприятия, которое впоследствии привело к его банкротству и невозможности удовлетворения требований кредиторов.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения, однако для применения названной презумпции наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке (абзацы третий и четвертый пункта 23 Постановления № 53).

Суд апелляционной инстанции принял во внимание, что при принятии определения от 10.01.2022 об отказе в признании концессионного соглашения от 17.08.2016 недействительной сделкой арбитражный суд пришел к выводу о непричинении данной сделкой вреда имущественным интересам кредиторов, не исследовав вопроса обоснованности действий Администрации по передаче имущества концессионеру. При этом арбитражный суд указал, что при отсутствии у Предприятия возможности обеспечить надлежащую эксплуатацию тепловых сетей, с учетом необходимости несения значительных затрат на содержание спорного имущества, передача имущества по концессионному соглашению обеспечивает в первую очередь защиту публичных интересов по недопущению срыва отопительного сезона, безопасную и качественную эксплуатацию объектов коммунальной инфраструктуры.

Также суд апелляционной инстанции учел, что совершение сделок с векселями, на которое ссылалась Администрация, не повлекло ни реального уменьшения имущества должника, ни увеличения имущественных требований к нему, что установлено постановлением Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 14.09.2022, принятым в рамках обособленного спора о признании сделок по передаче векселей в счет оплаты задолженности за поставленный газ ООО «Газпром межрегионгаз Владимир» недействительными. 

Впоследствии имущество изъято из хозяйственного ведения Предприятия постановлением Администрации от 14.10.2021 № 552.

На основании изложенного, проанализировав имеющиеся в материалах дела доказательства, суды двух инстанций справедливо посчитали, что действия Администрации по изъятию имущества из пользования должника привели к возникновению кризисной ситуации и наличию у последнего признаков объективного банкротства, а также привели к последующей утрате возможности погашения имеющихся долговых обязательств.

Действия Администрации, повлекшие несостоятельность должника, вызывают объективные сомнения в том, что она руководствовалась интересами контролируемого предприятия, поэтому в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации на ответчика переходит бремя доказывания того, что негативные последствия таких действий явились следствием обычного делового оборота. Между тем Администрация не привела убедительных обстоятельств и не представила доказательств, свидетельствующих о добросовестности и разумности своих действий, не опровергла презумпцию несения ответственности за деятельность должника, повлекшую его объективное банкротство.

Указание судов на непроведение Администрацией государственной регистрации права хозяйственного ведения должника на имущество не имеет правового значения для рассматриваемой спорной ситуации при установлении иных обстоятельств доведения Предприятия до банкротства.

При таких условиях вывод судов о наличии оснований для привлечения Администрации к субсидиарной ответственности по долгам Предприятия соответствует установленным обстоятельствам и имеющимся доказательствам.

Суд округа отклонил довод заявителя кассационной жалобы о необоснованном отказе суда апелляционной инстанции в удовлетворении ходатайства Администрации о приобщении к материалам дела дополнительных доказательств.

В соответствии с частью 2 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дополнительные доказательства принимаются арбитражным судом апелляционной инстанции, если лицо, участвующее в деле, обосновало невозможность их представления в суд первой инстанции по причинам, не зависящим от него, в том числе в случае, если судом первой инстанции было отклонено ходатайство об истребовании доказательств, и суд признает эти причины уважительными.

При решении вопроса о возможности принятия новых доказательств, в том числе приложенных к апелляционной жалобе или отзыву на апелляционную жалобу, суд апелляционной инстанции определяет, была ли у лица, представившего доказательства, возможность их представления в суд первой инстанции или заявитель не представил их по не зависящим от него уважительным причинам (пункт 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции»).

Принятие дополнительных доказательств судом апелляционной инстанции в отсутствие уважительных причин, которые объективно препятствовали представлению дополнительных доказательств в арбитражный суд первой инстанции, нарушает принцип состязательности и позволяет стороне в обход процессуальной обязанности доказать обстоятельства, на которые она ссылается в обоснование своих доводов и возражений (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), исправить процессуальные просчеты, что противоречит статье 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, возлагающей риск наступления неблагоприятных последствий на лицо, участвующее в деле, и не воспользовавшееся своими процессуальными правами.

Иные доводы заявителя жалобы свидетельствуют о его несогласии с установленными по спору фактическими обстоятельствами и с оценкой судами доказательств. Переоценка доказательств и установленных судами предыдущих инстанций фактических обстоятельств дела в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не входит в компетенцию суда кассационной инстанции.

Материалы дела исследованы судами полно, всесторонне и объективно, изложенные в обжалованных судебных актах выводы соответствуют фактическим обстоятельствам спора и нормам права. Оснований для отмены принятых судебных актов по приведенным в кассационной жалобе доводам не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебных актов, суд округа не установил.

Кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Вопрос о распределении государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы судом округа не рассматривался, поскольку на основании статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации уплата государственной пошлины при подаче кассационных жалоб на судебные акты по данной категории споров не предусмотрена.

Руководствуясь статьями 286, 287 (пункт 1 части 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Владимирской области от 13.05.2022 и постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 15.12.2022 по делу № А11-11813/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу администрации округа Муром – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

 

           Председательствующий

 

Е.В. Елисеева

 

 

Судьи

 

С.В. Ионычева

 

Л.В. Кузнецова