ДВАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

Староникитская ул., 1, г. Тула, 300041, тел.: (4872)70-24-24, факс (4872)36-20-09 e-mail: info@20aas.arbitr.ru, сайт: http://20aas.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Тула Дело № А23-6717/2018   20АП-8415/2023  

Резолютивная часть постановления объявлена 15 апреля 2024 года.  Постановление изготовлено в полном объеме 18 апреля 2024 года.  

Двадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего  Волошиной Н.А., судей Волковой Ю.А. и Тимашковой Е.Н., при ведении протокола  судебного заседания секретарем судебного заседания Ковалёвой Д.А., при участии в  судебном заседании, проводимом путем использования системы веб-конференции  «Онлайн-заседания» информационной системы «Картотека арбитражных дел», от  ФИО1 - ФИО2 (по доверенности от 05.04.2024), от  ФИО3 и ФИО4 - представителя  ФИО5 (доверенность от 09.11.2022 и от 08.11.2022), от общества с ограниченной  ответственностью «Торговый Дом Нефтьмагистраль» - представителя ФИО6  (доверенность от 27.07.2023), от ФИО7 – ФИО8 (по доверенности от  20.04.2022), конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью  «Торговый дом Хозстройинструмент» ФИО9, в отсутствии иных  лиц, участвующих в деле, извещенных о времени и месте судебного заседания  надлежащим образом, в том числе путем размещения информации на официальном сайте  арбитражного суда в сети Интернет, рассмотрев в открытом судебном заседании  апелляционные жалобы ФИО1 и ФИО7  на определение Арбитражного суда Калужской области от 27.09.2023 по делу № А236717/2018 (судья Устинов В.А.),  

вынесенное по заявлению конкурсного управляющего ФИО9  о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц,  

при участии в рассмотрении обособленного спора в качестве заинтересованных лиц  (ответчиков) ФИО1, ФИО7 (г. Москва),  ФИО3 (г. Малоярославец), ФИО4  

(г. Москва), ФИО10 (Калужская обл., с. Маклино),  ФИО11 (Калужская обл., г. Малоярославец),  

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной  ответственностью «Торговый Дом Хозстройинструмент» (д. Афанасово Калужской  области, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>),  

УСТАНОВИЛ:

в производстве Арбитражного суда Калужской области находится дело о  несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Торговый  Дом Хозстройинструмент» (далее – должник, ООО «ТД Хозстройинструмент»).  

Определением Арбитражного суда Калужской области от 20.12.2018  (резолютивная часть от 14.12.2018) в отношении ООО «ТД «Хозстройинструмент»  введена процедура наблюдения на период до 14.06.2019. Временным управляющим  утвержден ФИО12.  

Решением суда от 09.12.2019 процедура наблюдения в ООО «ТД  «Хозстройинструмент» прекращена. Общество признано несостоятельным (банкротом),  открыто конкурсное производство. Определением суда от 22.06.2021 конкурсным  управляющим должника ООО «ТД Хозстройинструмент» утверждена член  саморегулируемой организации Ассоциация арбитражных управляющих «Гарантия»  ФИО9 (далее – конкурсный управляющий ФИО9).  

Конкурсный управляющий ФИО9 14.10.2022 обратилась в Арбитражный  суд Калужской области с заявлением, в котором просила взыскать солидарно с  ФИО1, ФИО7, ФИО3, ФИО4, ФИО10 и  ФИО11 в пользу ООО «ТД Хозстройинструмент» в порядке  привлечения к субсидиарной ответственности 12 360 501 руб.30 коп.  

Определением суда от 14.10.2022 заявление принято к производству, назначено  предварительное судебное заседание, к участию в рассмотрении обособленного спора в  качестве заинтересованных лиц (ответчиков) привлечены ФИО1,  ФИО7, ФИО3, ФИО4, ФИО10 и ФИО11 (далее –  заинтересованные лица, ФИО1, ФИО7, ФИО3, ФИО4,  ФИО10 и ФИО11).  

Определением Арбитражного суда Калужской области от 27.09.2023 заявление  конкурсного управляющего ФИО9 удовлетворено частично. К субсидиарной  

ответственности по обязательствам ООО «ТД Хозстройинструмент» привлечены  ФИО1 и ФИО7 Приостановлено рассмотрение заявления конкурсного  управляющего должника в части установления размера субсидиарной ответственности  ФИО1 и ФИО7 до окончания расчетов с кредиторами должника.  

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО1 и ФИО7  обратились с апелляционными жалобами в Двадцатый арбитражный апелляционный суд,  в которых:  

- ФИО1 просит определение Арбитражного суда Калужской области от  27.09.2023 отменить в части привлечения ФИО1 к субсидиарной  ответственности по обязательствам ООО «ТД Хозстройинструмент» и в данной части  вынести по делу новый судебный акт, которым отказать в удовлетворении заявления  конкурсного управляющего ФИО9 о привлечении ФИО1 к субсидиарной  ответственности по обязательствам ООО «ТД Хозстройинструмент» и взыскании  12 360 501 руб.30 коп.;  

- ФИО7 просит определение Арбитражного суда Калужской области от  27.09.2023 и вынести по делу новый судебный акт, которым отказать в удовлетворении  заявления конкурсного управляющего ФИО9 о привлечении ФИО7 к  субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ТД Хозстройинструмент».  

В судебном заседании ФИО1 поддержал доводы апелляционной жалобы  по основаниям, изложенным в ней.  

Конкурсный управляющий ФИО9 в отзыве на апелляционные жалобы и  посредством своего выступления просит определение суда первой инстанции оставить без  изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.  

Общество с ограниченной ответственностью «Торговый Дом Нефтьмагистраль»  (далее – ООО «ТД НМ») в отзыве на апелляционные жалобы и посредством выступления  своих представителей просит определение суда первой инстанции оставить без  изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.  

ФИО3 в отзыве на апелляционные жалобы и посредством выступления  своего представителя просит определение суда первой инстанции отменить по причине  незаконности и необоснованности привлечения ФИО1 и ФИО7 к  субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о времени и месте судебного  заседания надлежащим образом, в суд апелляционной инстанции не явились, своих  представителей не направили.  

В соответствии с пунктом 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной  инстанции» при применении части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации необходимо иметь в виду следующее: если заявителем подана  жалоба на часть судебного акта, суд апелляционной инстанции в судебном заседании  выясняет мнение присутствующих в заседании лиц относительно того, имеются ли у них  возражения по проверке только части судебного акта, о чем делается отметка в протоколе  судебного заседания.  

При непредставлении лицами, участвующими в деле, указанных возражений до  начала судебного разбирательства суд апелляционной инстанции начинает проверку  судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить за  пределы апелляционной жалобы, за исключением проверки соблюдения судом норм  процессуального права, приведенных в части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ или Кодекса).   Возражений относительно проверки судебного акта в оспариваемой части не  заявлено.  

Обжалуемый судебный акт проверен судом апелляционной инстанции в порядке  статей 266, 268 АПК РФ в пределах доводов жалобы.  

Изучив материалы дела и доводы жалобы, Двадцатый арбитражный  апелляционный суд считает, что определение в обжалуемой части не подлежит отмене по  следующим основаниям.  

Как следует из материалов дела и установлено судом области, конкурсный  управляющий ФИО9 14.10.2022 года обратилась в Арбитражный суд  Калужской области с заявлением, в котором просила взыскать солидарно с ФИО1, ФИО7, ФИО3,  ФИО4, ФИО10, ФИО11 в пользу ООО "Торговый дом Хозстройинструмент" в порядке привлечения  к субсидиарной ответственности 12 360 501,30 рублей.  

Как следует из заявления конкурсного управляющего с учетом дополнительно  представленных письменных пояснений и приложенных документов, конкурсный  управляющий полагает, что привлечению к субсидиарной ответственности по  обязательствам должника подлежат контролирующие должника лица, к которым  конкурсный управляющий, ссылаясь на статью 61.10 Федерального закона от 26.10.2002   № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и разъяснения, изложенные в  

Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах,  связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при  банкротстве", относит ФИО1, ФИО7,  ФИО3, ФИО4, ФИО10, ФИО11.  

В обоснование этого конкурсный управляющий указывает, что в период с  21.04.2015 по 08.12.2019 ФИО1 являлся генеральным директором  должника, кроме того, он же в период с 16.05.2014 по 05.10.2017 являлся участником  ООО "Торговый дом Хозстройинструмент" с 50% долей в Уставном капитале общества, а  с 06.10.2017 являлся единственным участником общества.  

В свою очередь, в период с 11.04.2011 по 05.10.2017 ФИО7  являлся участником ООО "Торговый дом Хозстройинструмент" с 50% долей в Уставном  капитале общества.  

В обоснование статуса контролирующего должника лица у ФИО3 конкурсный управляющий указывает, что она является супругой  ФИО1 с 15.06.2001, в период с 01.11.2013 по 20.04.2015 являлась генеральным  директором, с 21.04.2015 по 26.04.2018 являлась начальником отдела маркетинга и сбыта  продукции, с 27.04.2018 по 03.09.2018 занимала должность советника генерального  директора по коммерции.  

В части ФИО4 конкурный управляющий указывает, что  он является сыном ФИО1 и начальником сектора логистики в период с  01.08.2015 по 17.04.2018.  

По мнению конкурсного управляющего должника, члены семьи ФИО1 -  ФИО3 и ФИО4 получили выгоду от совершения сделок, заключенных  должником, в связи с чем, являются контролирующими должника лицами и подлежат  привлечению к субсидиарной ответственности.  

ФИО10 являлась заместителем главного бухгалтера с  21.12.2015 по 30.03.2018, а ФИО11 являлась заместителем главного  бухгалтера с 01.07.2017 по 30.03.2018, что, по мнению конкурсного управляющего,  свидетельствует о наличии статуса контролирующего должника лица.  

В качестве оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника конкурсный управляющий со ссылкой на  подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве указывает, что в результате  действий указанных лиц был причинен существенный вред имущественным правам  кредиторов в результате совершения соответствующих сделок. В данной части  

арбитражный управляющий ссылается на определение арбитражного суда от 10.09.2021,  оставленное без изменения постановлениями судов апелляционной инстанции от  07.12.2021 и суда округа от 02.03.2022, котором удовлетворено заявление арбитражного  управляющего ФИО13 о взыскании с бывшего руководителя ФИО1  убытков в размере 6 719 332,32 руб. А также на определение арбитражного суда от  24.01.2022, измененное в части постановлением суда апелляционной инстанции от  30.06.2022, которым удовлетворено заявление конкурсного управляющего ФИО13 о признании сделок недействительными, заключенные между должником  ООО "Торговый дом Хозстройинструмент" и ФИО1, с которого  в порядке применения последствий недействительности сделок в пользу должника  взысканы денежные средства в размере 7 799 000 рублей.  

Помимо этого конкурсный управляющий должника полагает, что вышеуказанные  лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника на основании подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве,  поскольку на ФИО1, как на руководителя должника, была  возложена обязанность по организации ведения бухгалтерского учета и хранения  документов бухгалтерского учета, ФИО10, ФИО11 являлись главным бухгалтером и заместителем главного бухгалтера  должника и ответственны за ведение бухгалтерского учета и своевременное и полное  отражение хозяйственных операций. Как полагает конкурсный управляющий, при их  непосредственном участии денежные средства, полученные с расчетного счета должника  с целевым назначением заемные средства, в нарушение требований ПБУ 23/2011 «Отчет о  движении денежных средств», указания ЦБ РФ «О порядке ведения кассовых операций»  от 11.03.2014 № 3210-У не были надлежащим образом оформлены, не получены подписи  ФИО1 в расходных кассовых ордерах по выдаче заемных средств, что привело к  невозможности взыскания убытков с ФИО1 в сумме 2 397 985 рублей. по  следующим договорам займа № 02-01з/2017 от 06.02.2017 на сумму 389 400 рублей -  расходный кассовый ордер от 06.02.2017 на сумму 389 400,00 руб.; № 02-02з/2017 от  09.02.2017 на сумму 1 000 000 рублей; № 02-09з/2017 от 14.09.2017 на сумму 85 585  рублей; № 01-01з/2017 от 20.01.2017 на сумму 923 000 рублей.  

Указанные обстоятельства послужили основанием для обращения конкурсного  управляющего в суд с рассматриваемым заявлением.  

Принимая обжалуемый судебный акт, суд области руководствовался следующим.  

 В соответствии со статьей 32 Федерального закона "О несостоятельности  (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве), части 1 статьи 223 Арбитражного  

процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве)  рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим  Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими  вопросы о несостоятельности (банкротстве).  

Согласно пункту 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления  о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и  61.13 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о  банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей  инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные  кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники  должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные  органы.  

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в  Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской  Федерации об административных правонарушениях» Закон о банкротстве дополнен  главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».  

Согласно пункту 1 статьи 4 Закона N 266-ФЗ названный Закон вступает в силу со  дня его официального опубликования, за исключением положений, для которых данной  статьей установлен иной срок вступления их в силу.  

Пунктом 3 статьи 4 Закона N 266-ФЗ предусмотрено, что рассмотрение заявлений  о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о  банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ,  которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Закона о банкротстве в  редакции Закона N 266-ФЗ.  

По смыслу пункта 2 информационного письма Президиума Высшего  Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137 "О некоторых вопросах,  связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ "О  внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", а также  исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 ГК РФ),  положения Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ о субсидиарной  ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если  обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности  (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение  контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место  после дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ.  

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона N  266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по  обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления  в силу Закона N 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о  банкротстве.  

Таким образом, нормы о субсидиарной ответственности контролирующих  должника лиц были определены законодателем в разное время следующими  положениями:  

- статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.04.2009 № 73-ФЗ (действует по  отношению к нарушениям, совершенным с 05.06.2009 по 29.06.2013);  

- статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.06.2013 № 134-ФЗ) (действует  по отношению к нарушениям, совершенным с 30.06.2013 по 29.07.2017);  

- глава III.2 Закона о банкротстве в редакции от 29.07.2017 (действует по  отношению к нарушениям, совершенным с 30.07.2017, ст. 10 утратила силу с учетом  Закона № 266-ФЗ).  

Исходя из вышеизложенных норм права и соответствующих разъяснений, приняв  во внимание, что заявление о привлечении к субсидиарной ответственности подано в  арбитражный суд 14.10.2022 года, а обстоятельства, с которыми связано привлечение  ответчиков к субсидиарной ответственности имели место до вступления в законную силу  Закона N 266-ФЗ ввиду периода времени, к которому относятся обстоятельства, с  которыми заявитель связывает ответственность ответчика, суд рассматривает настоящее  заявление с применением пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции  Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ (в части применения норм материального  права).  

При этом, действующие положения главы III.2 Закона о банкротстве применимы в  отношении спорных правоотношений только в части процессуальных норм, поскольку в  силу части 4 статьи 3 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными  законами, действующими во время разрешения спора и рассмотрения дела (далее -  рассмотрение дела), совершения отдельного процессуального действия или исполнения  судебного акта.  

Применительно к определению лиц, которые относятся к категории  контролирующих должника и, соответственно, подлежат привлечению к субсидиарной  ответственности, суд пришел к выводу, что к данным лицам с учетом представленных  пояснений и возражений не могут быть отнесены ФИО11, ФИО10,  

ФИО4, ФИО3 по следующим основаниям.  

До вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ понятия  контролирующего должника лица содержалось в ст. 2 Закона о банкротстве, в  соответствии с которым контролирующим должника лицом является лицо, имеющее либо  имевшее в течение менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о  признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником  указания или возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или  свойства, должностного положения либо иным образом определять действия должника, в  том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника  либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления  должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть  признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия,  основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия  могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться  пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более  чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной)  ответственностью, руководитель должника).  

В настоящее время понятие контролирующего должника лица содержится в пункте  1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, в соответствии с которым, если иное не  предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального  закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое  лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению  признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом  заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения  должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в  том числе по совершению сделок и определению их условий.  

В Определении от 28 марта 2019 года № 305-ЭС18-17629(2) Верховный Суд  Российской Федерации также отметил, что «по смыслу пункта 3 статьи 53.1 Гражданского  кодекса, разъяснений, изложенных в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с  привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»,  необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих конечных  бенефициаров является наличие у него фактической возможности давать обязательные  для исполнения указания или иным образом определять действия подконтрольных  организаций. Осуществление таким бенефициаром фактического контроля возможно вне  

зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков  аффилированности.  

В пункте 56 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О  некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к  ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) разъяснено, что по  общему правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых  заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания  оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65  АПК РФ). Вместе с тем отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих  лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и  действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов  при необоснованном посягательстве на их права.  

Поэтому, если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью  косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у  привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности  погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя  опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно  доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного  управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв  свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле  осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве).  

Согласно пункту 7 Постановления № 53 к указанным преимуществам может быть  отнесено получение выгоды из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения.  

Применительно к ФИО4 и ФИО3 конкурсным управляющим  заявлены доводы об отнесении их к контролирующим должника лицам с указанием на  родство с руководителем должника, а также на должности, которые они занимали в  обществе в различные периоды времени.  

Вместе с тем, из разъяснений, содержащихся в абз. 4 п. 3 Постановления № 53  следует, что лицо не может быть признано контролирующим должника только на том  основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов  должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника  отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной  деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора  должника (подпункты 1-3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица  могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с  

использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при  этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.  

Приведенные конкурсным управляющим в своем заявлении должности (начальник  отдела маркетинга и сбыта продукции с 21.04.2015 по 26.04.2018 и советник генерального  директора по коммерции с 27.04.2018 по 03.09.2018), занимаемые ФИО3 у  должника и должности ФИО4 (начальник сектора логистики с 01.08.2015 по  17.04.2018) не наделяли ответчиков полномочиями, позволяющими определять действия  должника.  

Суд указал, что заявителем также не представлено доказательств,  свидетельствующих о совершении непосредственно указанными лицами каких-либо  конкретных действий, приведших к фактической неплатежеспособности общества,  выбытию активов общества, доказательств вины данных ответчиков в признании  должника банкротом.  

Каких-либо документов, прямо или косвенно указывающих на наличие у  указанных лиц статуса контролирующего должника лица, либо документов,  подтверждающих получение выгоды от совершенных действий, в материалы дела не  представлено.  

В отношении ФИО11 и ФИО10 суд отметил, что в соответствии с  абз. 4 п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве предполагается, что полное погашение требований  кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующих  должника лиц в случае, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности,  обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена  законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении  наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой  организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или  не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской  Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с  законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в  результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о  банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (в настоящее  время аналогичное регулирование изложено в пп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве).  

Положения абзаца четвертого п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве применяются в  отношении лиц, на которых возложена обязанность организации ведения бухгалтерского  учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой)  отчетности должника.  

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце 4 пункта 3 Постановления N 53,  лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что  оно замещало должность главного бухгалтера должника.  

В абзаце 14 пункта 24 Постановления N 53 установлено, что положение главного  бухгалтера отличается от положения лиц, занимающих иные руководящие должности.  Так, по смыслу подпунктов 2 и 4 пункта 2, пунктов 4 и 6 статьи 61.11 Закона о  банкротстве лица, не признанные контролирующими должника, на которых возложена  обязанность по ведению и хранению соответствующей документации (например, главный  бухгалтер), несут солидарно с бывшим руководителем субсидиарную ответственность за  доведение до банкротства как соучастники, если будет доказано, что они по указанию  бывшего руководителя или совместно с ним совершили действия, приведшие к  уничтожению документации, ее сокрытию или к искажению содержащихся в ней  сведений.  

Вместе с тем оснований для признания контролирующим должника лицом ФИО11 и ФИО10 (занимавших должности заместителя главного бухгалтера), не  имеется, поскольку помимо замещения указанных должностей в деле отсутствуют иные  доказательства наличия у данных работников возможности влияния и фактического  влияния на хозяйственную и экономическую деятельность общества, принимаемые иными  контролирующими лицами решения, что исключает возможность привлечения их к  субсидиарной ответственности.  

Доказательств того, что данные лица совместно с директором и по его указанию  допустили умышленные нарушения, которые привели к невозможности взыскания  денежных средств по обособленному спору о признании сделок недействительными,  конкурсным управляющим не представлено.  

Кроме того, суд отметил, что лицо, замещающее должность главного бухгалтера,  по ранее действующей редакции статьи 2 Закона о банкротстве, не признавалось  контролирующим лицом, применительно к такому соответчику необходимо установить  обоснованность применения пункта статьи 2 Закона о банкротстве, то есть оказание им  определяющего влияния на руководителя должника, либо определение действий  должника. Однако, применительно к обстоятельствам настоящего дела заявитель на такие  обстоятельства с соблюдением требований части 2 статьи 9 АПК РФ не ссылается, то есть  не раскрыл соответствующие обстоятельства. Указанные заявителем обстоятельства не  свидетельствуют об определяющем влиянии ФИО11 и ФИО10 на  деятельность руководителя должника или его учредителей.  

Кроме того, из представленных в дело конкурсным управляющим документов не  

следует, что данные ответчики в силу их должностных обязанностей были наделены  полномочиями, связанными с отражением в бухгалтерском учете должника, а также с  оформлением документов, связанных с получением с расчетного счета должника  денежных средств.  

Судебный акт в данной части не обжалуется, в связи с чем не является предметом  апелляционного пересмотра.  

В свою очередь, суд области пришел к выводу, что ФИО1 и ФИО7 являлись контролирующим должника лицами в период совершения действий,  которые являются основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.  

Так, ФИО1 являлся генеральным директором ООО  «Торговый Дом Хозстройинструмент» в период с 21.04.2015 по 08.12.2019, участником с  долей участия в уставном капитале 50% в период с 11.04.2011 по 06.10.2017, и 100% с  06.10.2017 по настоящее время, что свидетельствует о том, что он является  контролирующим должника лицом применительно к ст. 2 Закона о банкротстве (в  редакции, действовавшей до вступления в силу Закона N 266-ФЗ).  

Применительно к отнесению к числу контролирующих должника лиц ФИО7 суд области исходил из следующего.  

Как следует из материалов дела и принятых ранее судебных актов (например,  постановления Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.06.2022 по  настоящему делу) до 06.10.2017 вторым участником с долей 50% в ООО «Торговый Дом  Хозстройинструмент» являлся ФИО7. При этом ФИО7 в  период с 17.06.2015 по 11.08.2017 также являлся генеральным директором ООО «ПКФ- Хозстройинструмент».  

Кроме того, из постановления Двадцатого арбитражного апелляционного суда от  30.06.2022 (20АП-5356/2020) по настоящему делу следует, что согласно выписке из  ЕГРЮЛ в отношении ООО «Производственно-коммерческая фирма  «Хозстройинструмент», единственным учредителем является ООО «ХСИ - Опалубка».  Согласно выписке из ЕГРЮЛ в отношении ООО «ХСИ-Опалубка», директором и  единственным учредителем является ФИО1.  

Также постановлением Двадцатого арбитражного апелляционного суда от  28.11.2022 (20АП-5969/2022) установлено, что единственным участником ООО «ПКФ  Хозстройинструмент», начиная с 01.03.2013, являлось ООО «ХСИ- Опалубка».  Участником ООО «ХСИ-Опалубка» являлось ООО «АТ ИНВЕСТМЕНТ ФАНД».  Участниками данного общества являлись ФИО7 (доля 50 %) и  ФИО1 (доля 50 %). Указанные лица попеременно занимали  

должность руководителей как ООО «ХСИ-Опалубка», так и ООО «ПКФ  Хозстройинструмент». Этим же судебным актом установлено, что ФИО7 и ФИО1 полностью контролировали деятельность  как ООО «ХСИ-Опалубка», так и ООО «ПКФ Хозстройинструмент», соответственно,  именно в зависимости от их волеизъявления могли приниматься те или иные решения  юридических лиц, в том числе коммерческого характера, а также непосредственно  исполнялись сделки, оформленные между указанными лицами.  

Также судом приняты во внимание обстоятельства, установленные приговором  Малоярославецкого районного суда Калужской области от 14.06.2019 (в частности  показания самого ФИО7), изложенные на стр. 51-53 приговора, из которых  следует, что с 08.06.2015 по 04.08.2017 он являлся по совместительству генеральным  директором ООО «ПКФ Хозстройинструмент». Был назначен на эту должность решением  ФИО1, который на тот момент являлся генеральным директором предприятия  ООО «ХСИ-Опалубка» - учредителя ООО «ПКФ Хозстройинструмент». В своих  показаниях ФИО7 также указывал, что организации - ООО «ХСИ-Опалубка», ООО  «ПКФ Хозстройинструмент» и ООО «Торговый дом Хозстройинструмент» располагались  по одному и тому же адресу, фактическим руководителем всех трех организаций, в том  числе и ООО «ПКФ Хозстройинструмент», являлся ФИО1, в ООО «ХСИ- Опалубка» и ООО «Торговый дом Хозстройинструмент» он также являлся и  официальным генеральным директором. Изложенные в приговоре показания ФИО7 однозначно свидетельствуют о том, что ему достоверно было известно о  деятельности всех указанных организаций, а также о распределении функций между  ними.  

ФИО1 совместно с ФИО7 фактически была сформирована  группа компаний, в которой все определяющие решения принимались данными лицами,  которые также получали прибыль и преимущества от такой деятельности, в том числе, от  совершения сделок, которые в различных делах признавались недействительными.  Например, определением Арбитражного суда Калужской области от 28.06.2022 по делу №  А23-8241/2017 признаны недействительными сделки от 10.10.2016, заключенные между  ООО «Производственно-коммерческая фирма Хозстройинструмент» и ООО «Металл- инжиниринг» (еще одной организацией, аффилированность которой была установлена  через единое контролирующее лицо ФИО1) в отношении следующего  имущества: погрузчик марка DV 1794.30.224S, гос. знак 

<

***>, погрузчик марка DV  1794.30.224S, гос. знак 

<

***>, трактор марка ДТ-75М, гос. знак 

<

***>,  экскаватор марка ТО-49Б3, гос. знак 

<

***>. Кроме того, в рамках этого же дела было  

рассмотрено еще одно заявление о признании сделок недействительными (определение  Арбитражного суда Калужской области от 26.12.2022 и постановление Двадцатого  арбитражного апелляционного суда от 24.04.2023).  

Кроме того, судом учтены заключавшиеся сделки между иными участниками  группы компаний, например договор поручительства № 350016821243 от 14.12.2016,  заключенный между ООО «ПКФ Хозстройинструмент» в лице ФИО7 с ООО  «Мечел-Сервис», в соответствии с которым поручитель обязался нести ответственность за  исполнение (неисполнение) обязательства должника.  

Помимо этого, между должником и ООО «ПКФ Хозстройинструмент» были  заключены соглашения о зачете от 20.01.2017, 31.07.2017, 27.03.2017, 19.12.2016,  25.11.2016, 29.12.2016, 18.11.2016, которые подписывались ФИО1 и ФИО7 соответственно.  

Совокупность указанных обстоятельств свидетельствует о том, что ФИО7 в  период совершения действий, которые вменяются конкурсным управляющим как  основания для привлечения к субсидиарной ответственности не только являлся  участником ООО "Торговый дом Хозстройинструмент" с 50% долей в Уставном капитале  общества, но и являлся участником, а также руководителем иных организаций, которые  фактически образовывали группу компаний под управлением одних и тех же лиц, то есть  ФИО1 и ФИО7, следовательно, последний достоверно знал или должен  был знать о финансовом состоянии должника, а также о совершенных сделках, которые  привели к причинению вреда имущественным правам кредиторов, о чем будет указано  далее.  

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 22 Постановления Пленума  Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53, в целях квалификации действий  контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность,  скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех  намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том  числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается,  что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных  между собой.  

В данном случае основанием для отнесения ФИО7 к контролирующим  должника лицам служит не только факт участия в обществе (должнике), но также и его  роль в организации и функционировании всей группы компаний, в рамках которой он  совместно с ФИО1 получал прибыль от деятельности данных организаций, а  также совершения сделок, оспоренных впоследствии, на основании которых выводилось  

имущество из должника и иных лиц, в частности, ООО «ПКФ Хозстройинструмент»,  которое также находится в процедуре конкурсного производства.  

С учетом вышеизложенных обстоятельств, суд пришел к выводу, что к  субсидиарной ответственности по обязательствам должника подлежат привлечению  солидарно контролирующие должника лица, которыми являются ФИО1 и  ФИО7  

В части оснований для привлечения к субсидиарной ответственности суд области  пришел к следующим выводам.  

Как ранее отмечено судом, в настоящем случае подлежат применению положения  Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ с учетом  даты подачи заявления и даты совершения действий, с которыми заявитель связывает  ответственность ответчиков.  

Так, в соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции  Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ), если должник признан несостоятельным  (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц,  такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную  ответственность по его обязательствам. При этом пока не доказано иное предполагается,  что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или)  бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из перечисленных в  названной норме обстоятельств, в том числе, если причинен вред имущественным правам  кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения  этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях  61.2 и 61.3 Закона о банкротстве; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности,  обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена  законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении  наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой  организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или  не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской  Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с  законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в  результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о  банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.  

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия  которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной  ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным  

(банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало  добросовестно и разумно в интересах должника.  

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду,  что в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение  стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных  требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или  юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или  частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по  обязательствам должника за счет его имущества.  

По своей юридической природе субсидиарная ответственность, являясь  экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, представляет  собой исключение из принципа ограниченной ответственности участников и правила о  защите делового решения менеджеров. Привлечение к субсидиарной ответственности  является исключительной мерой, к которой конкурсный управляющий прибегает после  исчерпания иных способов для пополнения конкурсной массы.  

При рассмотрении вопроса о привлечении контролирующего должника лица к  субсидиарной ответственности на основании статьи 10 Закона о банкротстве в предмет  судебного рассмотрения входит установление совокупности следующих фактов: наличие  вины, причиненный ущерб, его размер, причинно-следственная связь между действием  (бездействием) и возникновением ущерба. Соответственно, заявляя требование о  привлечении к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий и кредитор  должны обосновать требования и представить соответствующие доказательства, которые  суды должны исследовать и оценить в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации с учетом заявленных ответчиком возражений и  представленных в их обоснование доказательств.  

Применение данной материально-правовой нормы в настоящем споре не  исключает необходимости руководствоваться разъяснениями, содержащимися в  Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О  некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к  ответственности при банкротстве" (далее - Постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017  N 53), в той их части, которая не противоречит существу нормы статьи 10 Закона о  банкротстве в приведенной выше редакции.  

В пункте 16 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53 разъяснено, что  под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности  погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие),  

которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых  объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния  действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя  наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и  фактически наступившим объективным банкротством.  

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могу выражаться,  в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов  добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение  сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить  обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения  явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат  деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой  организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая  нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его  кредиторам, и т.д.  

В пункте 17 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53 указано, что  контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в  том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия  (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное  означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для  дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и  размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в  полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия)  окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника  реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности,  и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств  в будущем. Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных  после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное  ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть  привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным,  не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.  

Из содержания пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, с учетом разъяснений  Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53 относительно порядка применения  данной нормы, следует, что приведенные в ней основания для привлечения  контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам  

представляют собой опровержимые презумпции недостаточности имущественной массы  должника для полного удовлетворения требований кредиторов вследствие  действий/бездействия контролирующих должника лиц, которые применяются лишь в  случае, если таким контролирующим лицом не доказано иное.  

Доказывание наличия объективной стороны правонарушения (установление факта  признания должника банкротом вследствие причинения вреда имущественным правам  кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения  этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях  61.2 и 61.3 Закона о банкротстве; размер причиненного вреда (соотношение  сформированной конкурсной массы, способной удовлетворить требования кредиторов, и  реестровой и текущей задолженности)) является обязанностью лица, обратившегося с  заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.  

Для установления причинно-следственной связи и вины привлекаемых к  ответственности лиц суду следует учитывать содержащиеся в Законе о банкротстве  презумпции, а именно: презумпция признания банкротом вследствие неправомерных  действий/бездействия руководителя должника и презумпция вины контролирующих  должника лиц.  

Данные презумпции являются опровержимыми, что означает следующее: при  обращении в суд конкурсного управляющего либо кредитора о привлечении руководителя  должника к субсидиарной ответственности в порядке статьи 10 и статьи 61.11 Закона о  банкротстве причинно-следственная связь не должна доказываться конкурсным  управляющим (она предполагается), но презумпция вины контролирующего лица может  быть опровергнута соответствующими доказательствами и обоснованиями ответчиком, то  есть тем лицом, которое привлекается к субсидиарной ответственности.  

Непредставление ответчиком доказательств добросовестности и разумности своих  действий в интересах должника должно квалифицироваться исключительно как отказ от  опровержения того факта, на наличие которого аргументированно со ссылкой на  конкретные документы указывает процессуальный оппонент (конкурсный управляющий).  Участвующее в деле лицо, не совершившее процессуальное действие, несет риск  наступления последствий такого своего поведения (статья 9 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации).  

Данное правило соотносится и с нормами статей 401, 1064 Гражданского кодекса  Российской Федерации, согласно которым отсутствие вины доказывается лицом,  привлекаемым к гражданско-правовой ответственности.  

В части оснований для привлечения к субсидиарной ответственности  

контролирующих должника лиц со ссылкой на определения, которыми с ФИО1  взысканы убытки, а также применены последствия недействительности сделок (по выдаче  должником займов), суд области пришел к выводу, что данные действия хотя и не  привели непосредственно к банкротству должника, тем не менее, существенно ухудшили  финансовое положение должника.  

Так, как следует из ранее вынесенного судебного акта по настоящему делу  (постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.03.2021 № 20АП- 5356/2020, стр. 24-25), суд апелляционной инстанции, проанализировав обстоятельства,  связанные заключением сделок по рамочному договору № 01- 11У/13 от 01.11.2013,  указал, что уже по состоянию на дату заключения соглашений, учитывая также  заключение кредитного договора № 15-MSK-136- 00109 от 23.10.2015 между ПАО  «Бинбанк» и ООО «Торговый Дом Хозстройинструмент», должник уже обладал  признаками неплатежеспособности.  

Данные обстоятельства свидетельствуют о том, что действия ФИО1,  который в период с 14.12.2015 по 20.03.2018 израсходовал денежные средства должника в  сумме 6 719 332,32 руб. на личные нужды, а не на нужды должника, а также действия  должника по выдаче ФИО1 займов на общую сумму 7 799 000 руб., которые  признаны недействительными, совершены уже при наличии признаков  неплатежеспособности должника.  

Вместе с тем, учитывая данные, отраженные в анализе финансового состояния  должника, а также размер требований кредиторов, включенных в реестр требований  кредиторов и учитываемых за реестром, а также требований кредиторов по текущим  обязательствам, который составляет 12 360 501 руб. 30 коп., суд области пришел к  обоснованному выводу, что указанные действия контролирующих должника лиц привели  к существенному ухудшению финансового положения должника, поскольку вместо  принятия мер для расчетов с кредиторами контролирующими должника лицами  совершались вышеуказанные действия по выдаче займов и расходовании денежных  средств не на нужды должника.  

Кроме того, контролирующими должника лицами ФИО1 и ФИО7 была создана и поддерживалась система управления должником в группе  подконтрольных компаний, которая только ухудшала кризисную ситуацию из года в год.  

Так согласно данным бухгалтерской отчетности должника: 

на 31.12.2017г. размер активов должника составлял 176 867 000 руб. при  имеющихся долговых обязательствах в размере 196 267 000 руб., превышение  совокупного размера обязательств над стоимостью активов должника составляло 19 400  

000 руб.;  

на 31.12.2018г. размер активов должника составлял 94 550 000 руб. при  имеющихся долговых обязательствах в размере 148 690 000 руб., превышение  совокупного размера обязательств над стоимостью активов должника составляло 53 840  000 руб.  

Активы должника в виде денежных средств были выведены: 

по договорам займа в период с 17.11.2016 по 14.09.2017, определение  арбитражного суда от 24.01.2022, измененное в части постановлением суда  апелляционной инстанции от 30.06.2022, которым удовлетворено заявление конкурсного  управляющего ФИО13 о признании сделок недействительными,  заключенные между должником ООО "Торговый дом Хозстройинструмент" и ФИО1 в сумме 11 390 985 рублей.  

в связи с совершением платежей ООО "Торговый дом Хозстройинструмент" по  счетам выставленных ООО «ХСИ Опалубка» в период с 12.12.2015 по 27.07.2016, в сумме  7 322 278,19 рублей, определением Арбитражного суда Калужской области от 16.06.2022г.  по делу № А23-9816/2020 установлено, что ООО «ХСИ-Опалубка» не получал прибыль  самостоятельно и был полностью зависим от ООО «Торговый дом Хозстройинструмент»,  финансировавшим операционную деятельность должника. Требование общества с  ограниченной ответственностью «Торговый дом Хозстройинструмент» в сумме 5 886  883,52 руб. признаны обоснованными и установлены в составе требований кредиторов  общества с ограниченной ответственностью "ХСИ-ОПАЛУБКА", подлежащих  удовлетворению за счет имущества должника в очередности, предшествующей  распределению ликвидационной квоты. Определением Арбитражного суда Калужской  области от 08.02.2024г. по делу А23-9816/2020 завершено конкурсное производство в  отношении общества с ограниченной ответственностью «ХСИ-Опалубка», требования  ООО "Торговый дом Хозстройинструмент" погашены в связи с недостаточностью  имущества должника. Контролирующие должника лица предоставили финансирование в  период кризиса подконтрольной компании в ущерб интересам ООО "Торговый дом  Хозстройинструмент".  

в связи с приобретением безнадежной задолженности афиллированного лица  30.10.2015 в сумме 34 194 685,07 рублей, определением Арбитражного суда города  Москвы от 04.05.2016 по делу № А40-158412/2015 установлено, что между ОАО «РОСТ  БАНК» и ООО «Торговый Дом «Хозстройинструмент» (ИНН 

<

***>) был заключен  договор уступки прав требования № 0011-У/15 от 23.10.2015г., в соответствии с  условиями которого ОАО «РОСТ БАНК» уступило право требования задолженности по  

кредитным договорам 

<

***> и № 0012КЛ/1600/14-МСБ ООО  «Торговый Дом «Хозстройинструмент» (ИНН 

<

***>), указанным определением  включены требование Общества с ограниченной ответственностью «Торговый Дом  «Хозстройинструмент» (ИНН 

<

***>) в размере 34 194 685,07 рублей задолженности  в третью очередь удовлетворения реестра требований кредиторов Общества с  ограниченной ответственностью «Торговый Дом «Хозстройинструмент» (ИНН  

<

***>). Согласно выписке из ЕГРЮЛ с 17.09.2008 по 12.02.2019 Генеральным  директором Общества с ограниченной ответственностью «Торговый Дом  «Хозстройинструмент» (ИНН 

<

***>) являлся ФИО7, также  ФИО7 и ФИО1 являлись совладельцами  Общества с ограниченной ответственностью «Торговый Дом «Хозстройинструмент»  (ИНН 

<

***>) с долями равными 50% каждый. Определением Арбитражного суда  города Москвы от 27.08.2020г. по делу № А40-158412/2015 установлено, что за время  проведения конкурсного производства в отношении должника конкурсная масса не была  сформирована в связи с тем, что у должника не было выявлено какого-либо имущества, за  счет которого могла быть сформирована конкурсная масса, конкурсное производство в  отношении Общества с ограниченной ответственностью «Торговый Дом  «Хозстройинструмент» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>; 101000, 

<

...>) завершено. Требования кредиторов, не удовлетворенные по  причине недостаточности имущества должника, считаются погашенными.  Контролирующие должника лица ФИО1, ФИО7 знали о невозможности  взыскания указанной задолженности.  

Суд первой инстанции обоснованно указал, что ФИО1 совместно с  ФИО7 фактически была сформирована группа компаний, в которой все  определяющие решения принимались данными лицами, которые также получали прибыль  и преимущества от такой деятельности, в том числе, от совершения сделок, которые в  различных делах признавались недействительными. Например, определением  Арбитражного суда Калужской области от 28.06.2022 по делу № А23-8241/2017 признаны  недействительными сделки от 10.10.2016, заключенные между ООО «Производственно-коммерческая фирма Хозстройинструмент» и ООО «Металл инжиниринг» (еще одной  организацией, аффилированность которой была установлена через единое  контролирующее лицо ФИО1) в отношении следующего имущества: погрузчик  марка DV 1794.30.224S, гос. знак 

<

***>, погрузчик марка DV 1794.30.224S, гос. знак  

<

***>, трактор марка ДТ-75М, гос. знак 

<

***>, экскаватор марка ТО-49Б3, гос.  знак 

<

***>. Кроме того, в рамках этого же дела было рассмотрено еще одно  

заявление о признании сделок недействительными (определение Арбитражного суда  Калужской области от 26.12.2022 и постановление Двадцатого арбитражного  апелляционного суда от 24.04.2023).  

Кроме того, суд первой инстанции учел заключавшиеся сделки между иными  участниками группы компаний, например договор поручительства № 350016821243  от14.12.2016 заключенный между ООО «ПКФ Хозстройинструмент» в лице ФИО7  с ООО «Мечел-Сервис», в соответствии с которым поручитель обязался нести  ответственность за исполнение (неисполнение) обязательства должника. Определнием  Арбитражного суда Калужской области от 01.09.2019г. по настоящему делу включены в  реестр требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «Торговый  дом «Хозстройинструмент» в составе третьей очереди требование общества с  ограниченной ответственностью "Мечел-Сервис" в размере 2 470 513 руб. 92 коп. ФИО7 действовал совместно с ФИО1, подписывая договор поручительства в  период финансового кризиса.  

Помимо этого, между должником и ООО «ПКФ Хозстройинструмент» были  заключены соглашения о зачете от 20.01.2017, 31.07.2017, 27.03.2017, 19.12.2016,  29.12.2016, 18.11.2016, которые подписывались ФИО1 и ФИО7  соответственно. Указанные документы также подписаны в период финансового кризиса  между подконтрольными компаниями.  

 Совокупность указанных обстоятельств свидетельствует о том, что ФИО7 в  период совершения действий, которые вменяются конкурсным управляющим как  основания для привлечения к субсидиарной ответственности не только являлся  участником ООО "Торговый дом Хозстройинструмент" с 50% долей в Уставном капитале  общества, но и являлся участником, а также руководителем иных организаций, которые  фактически образовывали группу компаний под управлением одних и тех же лиц, то есть  ФИО1 и ФИО7, следовательно, последний достоверно знал или должен  был знать о финансовом состоянии должника, а также о совершенных сделках, которые  привели к причинению вреда имущественным правам кредиторов.  

Совместными действиями контролирующих должника лиц ФИО1,  ФИО7 были выведены активы должника в виде денежных средств в общей сумме  52 907 948,26 рублей:  

11 390 985 рублей по договорам займа; 

7 322 278,19 рублей финансирование ООО «ХСИ-Опалубка» в период  имущественного кризиса;  

34 194 685,07 рублей приобретение безнадежного долга Общества с ограниченной  

ответственностью «Торговый Дом «Хозстройинструмент» (ИНН 

<

***>).  

Согласно данным бухгалтерского баланса должника на отчетную дату - 31.12.2016,  размер активов должника составлял 126 455 000 руб.  

Таким образом, вывод активов в сумме 52 907 948,26 рублей (42% от балансовой  стоиомсти активов) являлся для должника существенным.  

Должнику денежные средства в сумме 52 907 948,26 рублей не были возвращены,  то есть действиями контролирующих должника лиц ФИО1, ФИО7 был  причинен ущерб в указанной сумме.  

 В результате совершения данных действий финансовое положение должника  ухудшилось, а кредиторы должника лишились возможности удовлетворения своих  требований за счет активов должника. В настоящее время размер взысканных убытков, а  также денежных средств взысканных в качестве применения последствий  недействительности сделок (14 518 332, 32 руб.) превышает совокупный размер  требований, находящихся в реестре, что свидетельствует о том, что контролирующие  лица, создали условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между  стоимостью активов должника и размером его обязательств. В случае, если бы указанные  действия не совершались контролирующими должника лицами, требования кредиторов,  которые в настоящее время включены в реестр требований кредиторов должника,  отсутствовали. Таким образом, в данном случае действует презумпция того, что в  результате действий контролирующих должника лиц окончательно утрачена возможность  осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на  восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального  погашения всех долговых обязательств, следовательно, данные лица подлежат  привлечению к субсидиарной ответственности.  

При этом судом были учтены доводы, приведенные ФИО1 относительно  того, что основания для привлечения его к субсидиарной ответственности совпадают с  основаниями, по которым с него были взысканы убытки, однако данные обстоятельства  не свидетельствуют об отсутствии в данном случае оснований для удовлетворения  заявления в данной части ввиду следующего.  

Требование о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о  банкротстве представляет собой групповой косвенный иск, так как предполагает  предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое  сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного  на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до  банкротства (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда  

Российской Федерации от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757 (2, 3). Такой иск фактически точно  так же направлен на возмещение вреда, причиненного контролирующим лицом  кредитору, из чего следует, что генеральным правовым основанием данного иска  выступают в том числе положения статьи 1064 Гражданского кодекса Российской  Федерации. Соответствующий подход нашел свое подтверждение в пунктах 2, 6, 15, 22  постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О  некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к  ответственности при банкротстве".  

Данная правовая позиция содержится в Определении Верховного Суда Российской  Федерации от 03.07.2020 N 305-ЭС19-17007(2) по делу N А40- 203647/2015.  

Особенность требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной  ответственности заключается в том, что оно по сути опосредует типизированный иск о  возмещении причиненного вреда, возникшего у кредиторов в связи с доведением  основного должника до банкротства. Выделение названного иска ввиду его специального  применения и распространенности позволяет стандартизировать и упростить процесс  доказывания (в том числе посредством введения презумпций вины ответчика - пункт 2  статьи 61.11 Закона о банкротстве в настоящей редакции). Особенностью данного иска по  сравнению с рядовым иском о возмещении убытков выступает также и порядок  определения размера ответственности виновного лица (пункт 11 статьи 61.11 названного  Закона), правила об исковой давности и т.д.  

Вместе с тем, в институте субсидиарной ответственности остается неизменной  генеральная идея о том, что конечная цель предъявления соответствующего требования  заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам. Данная  характеристика подобного иска является сущностной, что сближает его со всеми иными  исками, заявляемыми на основании положений Гражданского кодекса Российской  Федерации. Именно поэтому, в числе прочего, Пленум Верховного Суда Российской  Федерации исходит из взаимозаменяемого и взаимодополняемого характера рядового  требования о возмещении убытков и требования о привлечении контролирующих лиц к  субсидиарной ответственности (пункт 20 Постановления N 53).  

Разница заключается лишь в том, довело ли контролирующее лицо должника до  банкротства либо нет, от чего зависит подлежащая взысканию сумма, при том, что размер  ответственности сам по себе правовую природу требований никак не характеризует. В  связи с этим при определении соотношения этих требований необходимо исходить из их  зачетного характера по отношению друг к другу (статьи 6, абзац первый пункта 1 статьи  394 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Учитывая вышеизложенное, суд области пришел к выводу, что применительно к  фактическим обстоятельствам настоящего дела привлечение к субсидиарной  ответственности являлось бы дублирующим и взаимоисключающим с уже разрешенным  заявлением о взыскании убытков в случае, если бы размер убытков превышал размер  субсидиарной ответственности, а также в случае, если действия, которые послужили  основанием для взыскания убытков, не привели бы к несостоятельности должника.  

Однако в настоящем деле размер взысканных убытков составляет 6 719 332,32  руб., тогда как размер требований кредиторов - 12 360 501 руб. 30 коп., а с учетом того,  что суд пришел к выводу о том, что действия контролирующих должника лиц, в том  числе, лежащих в основе требования о взыскании убытков, привели к существенному  ухудшению финансового состояния должника (установлено наличие оснований для  привлечения к субсидиарной ответственности), оснований для отказа в требовании не  имеется.  

Вместе с тем, исходя из принципа недопустимости двойной ответственности за  одно и то же правонарушение, принимая во внимание, что требования о взыскании  убытков и о привлечении к субсидиарной ответственности имеют зачетный характер  (пункт 6 статьи 61.20 Закона о банкротстве), поскольку как предмет, так и основание  предъявленного в рамках настоящего обособленного спора требования и рассмотренного  ранее спора о взыскании убытков совпадают, размер субсидиарной ответственности  ФИО1 подлежит уменьшению на сумму взысканных убытков при разрешении  дальнейшего вопроса, связанного с определением размера ответственности каждого  контролирующего должника лица, поскольку в рассматриваемом споре судом размер  ответственности контролирующих должника лиц не устанавливается. Иными словами,  при определении размера ответственности ФИО1 судом будет учитываться  сумма ранее взысканных убытков, на которую будет уменьшен размер его  ответственности от суммы совокупного размера требований кредиторов, включенных в  реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований  кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными  по причине недостаточности имущества должника, что исключит двойную  ответственность за совершение одних и тех же действий.  

В части второго основания для привлечения к субсидиарной ответственности с  указанием на искажение бухгалтерского учета и несвоевременную передачу документов  бухгалтерского учета суд приходит к выводу о наличии оснований для удовлетворения  требований конкурсного управляющего ввиду следующего.  

В соответствии с абз. 4 ст. 10 Закона о банкротстве документы бухгалтерского  

учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых  установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения  определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации  финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом  отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных  законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным  в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация  искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых  в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.  

Обязанность юридического лица по составлению, ведению и хранению первичных  учетных документов предусмотрена Федеральными законами от 06.12.2011 N 402-ФЗ "О  бухгалтерском учете" (статьи 6, 7, 13 - 15, 29) и от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с  ограниченной ответственностью", в соответствии с положениями которых ведение  бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются  руководителем экономического субъекта.  

В Законе о банкротстве закреплена презумпция наличия причинноследственной  связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием)  контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или)  отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур,  применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной  массы.  

Ответственность, предусмотренная абз. 4 ст. 10 Закона о банкротстве, соотносится  с нормами об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета, за  соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций, за организацию  хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской  отчетности на основании норм, указанных выше, и с обязанностью руководителя  должника в установленных случаях предоставлять арбитражному управляющему  бухгалтерскую документацию (пункт 3.2 статьи 64, пункт 2 статьи 126 Закона о  банкротстве).  

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве со дня принятия арбитражным  судом решения о признании должника банкротом прекращаются полномочия  руководителя должника, иных органов управления (за исключением полномочий  принимать решения о заключении соглашений об условиях предоставления денежных  средств третьим лицом или третьими лицами для исполнения обязательств должника).  Руководитель должника в течение трех дней со дня утверждения конкурсного  

управляющего обязан обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника  управляющему.  

Названная обязанность по передаче документов основана, по сути, на факте  прекращения в силу закона корпоративных отношений между хозяйственным обществом -  должником и гражданином, осуществлявшим функции единоличного исполнительного  органа. Эти отношения являются неотъемлемой частью процедуры передачи полномочий  органа юридического лица от одного субъекта другому.  

В соответствии с пунктом 24 постановления Пленума N 53, в силу пункта 3.2  статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126  Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению  арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее  передаче управляющему.  

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности  презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением  документации, необходимо учитывать следующее.  

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие  документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации  искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.  

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные  презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не  привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав  отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности,  подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по  ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и  осмотрительности, какая от него требовалась.  

Как следует из материалов дела определением суда от 22.08.2019 года по  настоящему делу у ФИО1 истребованы документы и сведения в соответствии с  резолютивной частью определения, в том числе, документы первичного бухгалтерского  учета, бухгалтерской отчетности.  

Доказательств передачи документов в полном объеме в материалы дела не  представлено, при этом отсутствие документов привело к невозможности формирования  конкурсной массы с учетом выводов, содержащихся в постановлении Двадцатого  арбитражного апелляционного суда от 30.06.2022 (20АП-1631/2022).  

Так, судом апелляционной инстанции указано, что договоры займа: № 02- 01з/2017  от 06.02.2017 на сумму 389 400 рублей - расходный кассовый ордер от 06.02.2017 на  

сумму 389 400,00 руб.; № 02-02з/2017 от 09.02.2017 на сумму 1 000 000 рублей; № 0209з/2017 от 14.09.2017 на сумму 85 585 рублей; № 01-01з/2017 от 20.01.2017 на сумму 923  000 рублей; № 01з/2016 от 18.11.2016 на сумму 194 000 рублей в материалы дела  конкурсным управляющим не представлены. Доказательств получения денежных средств  ФИО1 на указанные суммы, в материалах дела также не имеется (отсутствует  расходный кассовый ордер с отметкой ФИО1 об их получении, либо иной  документ, подтверждающий получение денежных средств).  

Тем не менее, из материалов настоящего спора усматривается, что денежные  средства в общем размере 2 397 985 руб. были сняты с расчетного счета должника, что  подтверждается чеками, представленными из АО «Россельхозбанк» (т. 2 л.д. - 55-57),  однако последующее надлежащее оформление поступления денежных средств в кассу  предприятия, их дальнейшее перечисление иным лицам, иное расходование денежных  средств, руководителем должника произведено не было.  

Согласно ст. 9 Федерального закона от 06.12.2011 N 402-ФЗ "О бухгалтерском  учете" каждый факт хозяйственной жизни подлежит оформлению первичным учетным  документом. Обязательными реквизитами первичного учетного документа являются:  наименование документа; дата составления документа; наименование экономического  субъекта, составившего документ; содержание факта хозяйственной жизни; величина  натурального и (или) денежного измерения факта хозяйственной жизни с указанием  единиц измерения; наименование должности лица (лиц), совершившего (совершивших)  сделку, операцию и ответственного (ответственных) за ее оформление, либо  наименование должности лица (лиц), ответственного (ответственных) за оформление  свершившегося события; подписи лиц, предусмотренных пунктом 6 настоящей части, с  указанием их фамилий и инициалов либо иных реквизитов, необходимых для  идентификации этих лиц.  

Первичный учетный документ должен быть составлен при совершении факта  хозяйственной жизни, а если это не представляется возможным - непосредственно после  его окончания. Лицо, ответственное за оформление факта хозяйственной жизни,  обеспечивает своевременную передачу первичных учетных документов для регистрации  содержащихся в них данных в регистрах бухгалтерского учета, а также достоверность  этих данных.  

Денежные средства, полученные с расчетного счета должника с целевым  назначением, указанным в представленных денежных чеках, в нарушение требований  ПБУ 23/2011 «Отчет о движении денежных средств», указания ЦБ РФ «О порядке ведения  кассовых операций» от 11.03.2014 № 3210-У не были надлежащим образом оформлены  

руководителем должника.  

В результате ненадлежащего выполнения руководителем должника обязанностей  по организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского  учета была создана ситуация, при которой определить дальнейшую судьбу и движение  данных денежных средств не представляется возможным.  

В связи с отсутствием документов, подтверждающих получение ФИО1  денежных средств в размере 2 397 985 руб., ранее суд первой инстанции, с которым  согласились суды вышестоящих инстанций, указал на невозможность взыскания с него  денежных средств применительно к оспаривавшимся договорам займа, однако, поскольку  одновременно руководителем должника допущены нарушения при ведении  бухгалтерского учета, данные обстоятельства свидетельствуют о наличии оснований для  применения абз. 4 ст. 10 Закона о банкротстве, поскольку отсутствие документов  повлекло невозможность взыскания денежных средств с ФИО1  

При изложенных обстоятельствах суд приходит к выводу о наличии оснований для  удовлетворения требований конкурсного управляющего в части привлечения к  субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО1 и ФИО7 солидарно.  

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен  совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований  кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и  требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине  недостаточности имущества должника (абзац 10 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).  

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или)  бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают  солидарно (абзац 8 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).  

Таким образом, субсидиарная ответственность предполагает возмещение  контролирующим лицом, чьи действия привели к банкротству, обязательств должника  перед кредиторами, невозможных к погашению за счет его имущества.  

Согласно пункту 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, если на момент  рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию,  предусмотренному статьей 61.11 названного закона, невозможно определить размер  субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных  имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит  определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия  оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной  

ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания  расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов,  заявленных до окончания расчетов с кредиторами.  

Аналогичные положения содержатся в пункте 5 статьи 10 Федерального закона "О  несостоятельности (банкротстве)" (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу  Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ).  

Доводы апелляционной жалобы ФИО14 в части двойной ответственности  по обязательствам должника (о наличии судебного акта о взыскании с него убытков по  аналогичному основанию) судебной коллегией признаются несостоятельными ввиду  следующего.  

В соответствие с п. 6 ст. 61.20 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О  несостоятельности (банкротстве)", привлечение лица к ответственности по основаниям,  предусмотренным ст. 61.11 - 61.13 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О  несостоятельности (банкротстве)" не препятствует предъявлению к этому лицу  требования о возмещении причиненных должнику убытков в части, не покрытой  размером субсидиарной ответственности.  

При наличии одновременно нескольких оснований для привлечения к  ответственности контролирующих лиц, предусмотренных Федеральным законом от  26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", окончательный размер  ответственности определяется путем "поглощения" большей из взыскиваемых сумм  меньшей; совокупный размер ответственности должен быть ограничен максимальным  размером, установленным Федеральным законом от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О  несостоятельности (банкротстве)"; в случае если одни и те же действия являются  основаниями для взыскания убытков и привлечения к субсидиарной ответственности,  размер требований носит зачетный характер, то есть убытки взыскиваются в части, не  покрытой размером субсидиарной ответственности.  

Субсидиарная ответственность, и возмещение убытков являются мерами  гражданско-правовой ответственности, при этом привлечение к субсидиарной  ответственности контролирующего должника лица по тем же основаниям, по которым  последний уже привлечен к ответственности в виде взыскания убытков, приведет к  повторному привлечению к гражданской ответственности за одни и те же действия, что  нормами действующего законодательства не предусмотрено.  

Поскольку на момент рассмотрения судом заявления конкурсного управляющего о  привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц реализация  имущества должника и расчеты с кредиторами не завершены, выполнены не все  

мероприятия в рамках конкурсного производства, что следует из поступивших отчетов  конкурсного управляющего, сведения о точном размере требований кредиторов, в том  числе, по текущим обязательствам должника в материалы дела не представлялись, в связи  с чем невозможно с необходимой точностью определить размер субсидиарной  ответственности, учитывая также необходимость уменьшения размера ответственности  ФИО1 на сумму ранее взысканных убытков, производство по заявлению в части  определения размера субсидиарной ответственности следует приостановить до окончания  расчетов с кредиторами.  

По мнению судебной коллегии, обстоятельства дела исследованы судом полно и  всесторонне, спор разрешен в соответствии с требованиями действующего  законодательства.  

Обжалуя определение суда первой инстанции, каких-либо доводов, которые не  были бы проверены и не учтены судом при рассмотрении дела и имели бы юридическое  значение для вынесения судебного акта по существу, влияли бы на оценку его законности  и обоснованности, либо опровергали выводы арбитражного суда области, заявитель не  привел.  

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, аналогичны обоснованно  отклоненным доводам, приводимым в ходе разбирательства дела в суде первой  инстанции, фактически сводятся к их повторению и направлены на переоценку  исследованных доказательств и выводов суда при отсутствии к тому правовых оснований,  в связи с чем, признаются апелляционной коллегией несостоятельными и не могут  служить основанием для отмены обжалуемого судебного акта, т.к. не свидетельствуют о  неправильном применении арбитражным судом области норм материального или  процессуального права.  

Иных убедительных доводов, основанных на доказательствах и позволяющих  отменить обжалуемый судебный акт, апелляционные жалобы не содержит.  

Оснований для отмены определения суда первой инстанции, предусмотренных  частью 4 статьи 270 Кодекса, судом апелляционной инстанции не установлено.  

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не усматривает  оснований для удовлетворения апелляционных жалоб и отмены вынесенного  определения.  

 Руководствуясь статьями 110, 266, 268, 269, 271, Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, Двадцатый арбитражный апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Калужской области от 27.09.2023 по делу № А236717/2018 в обжалуемой части оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без  удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия. 

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Центрального округа в  течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации кассационная жалоба подается через суд первой инстанции.  

Председательствующий Н.А. Волошина Судьи Ю.А. Волкова 

 Е.Н. Тимашкова