ПОСТАНОВЛЕНИЕ

  г. Москва

15.09.2022

 

Дело № А40-81262/2016

 

Резолютивная часть постановления объявлена 08 сентября 2022 года 

Полный текст постановления изготовлен 15 сентября 2022 года 

Арбитражный суд Московского округа

в составе: председательствующего судьи Е.Л. Зеньковой, 

судей: Е.Н. Коротковой, Н.А. Кручининой 

при участии в заседании: 

от ФИО1 – ФИО2, по доверенности от 25.04.2019 № 67/31-н/67-2019-1-722, 10 лет,

ФИО3, лично, паспорт РФ,

от ГК «АСВ» - ФИО4, по доверенности № 432 от 23.04.2021, до 31.12.2023,

рассмотрев 08.09.2022 в судебном заседании кассационные жалобы  ФИО5 и конкурсного управляющего ООО КБ «Мико – Банк» - ГК «АСВ»

на определение от 29.12.2021

Арбитражного суда города Москвы, 

на постановление от 29.04.2022 

Девятого арбитражного апелляционного суда,

по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам банка, 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) КБ «Мико – Банк» (ООО), 

установил:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 23.05.2016 должник -  КБ «Мико – Банк» (ООО) признан несостоятельным (банкротом); в отношении должника открыто конкурсное производство; функции конкурсного управляющего в силу закона возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов».

Конкурсный управляющий должником обратился в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательства банка ФИО6, ФИО5, ФИО3, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО1, ФИО12, ФИО10, ФИО11.

Определением Арбитражного суда города Москвы суда от 29.06.2020, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.11.2020, заявление конкурсного управляющего должника удовлетворено частично, ФИО6 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам банка и с него в пользу банка взыскано 3 615 834 000 руб. В удовлетворении заявления конкурсного управляющего в части привлечения ФИО5, ФИО3, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО1, ФИО12, ФИО10, ФИО11 к субсидиарной ответственности отказано.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 17.02.2021 Определение Арбитражного суда города Москвы от 29.06.2020 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.11.2020 по делу № А40-81262/2016 в части отказа в привлечении ФИО8 к субсидиарной ответственности оставлены без изменения.

Определение Арбитражного суда города Москвы от 29.06.2020 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.11.2020 по делу №А40-81262/2016 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО3, ФИО7, ФИО9, ФИО1, ФИО12, ФИО10, ФИО11 отменены, обособленный спор в отмененной части направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

При новом рассмотрении определением Арбитражного суда города Москвы от 29.12.2021 заявление конкурсного управляющего ООО КБ «Мико – Банк» удовлетворено частично; к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО КБ «Мико – Банк» привлечены ФИО10 и ФИО11. Взыскано с ФИО10 в пользу ООО КБ «Мико – Банк»  денежные средства в размере 64 444 913 рублей. Взыскано с ФИО11 в пользу ООО КБ «Мико – Банк» денежные средства в размере 188 041 000 рублей. В удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО КБ «Мико – Банк» в части привлечения ФИО5, ФИО3, ФИО7, ФИО9, ФИО1, ФИО12, к субсидиарной ответственности - отказано.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 29.04.2022 определение Арбитражного суда города Москвы от 29.12.2021 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 и ФИО13 отменено; к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО КБ «Мико – Банк»  привлечены ФИО5 и ФИО13; производство в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. В остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 29.12.2021 оставлено без изменения, апелляционные жалобы ФИО11, ФИО6, конкурсного управляющего ООО КБ «Мико – Банк»  - без удовлетворения.

Не согласившись с принятыми судебными актами, конкурсный управляющий ООО КБ «Мико – Банк» обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда города Москвы от 29.12.2021, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 29.04.2022 отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО9, ФИО1, ФИО12, принять новый судебный акт о привлечении  субсидиарной ответственности по обязательствам ООО КБ «Мико – Банк» ФИО3, ФИО9, ФИО1, ФИО12 

ФИО5 также обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 29.04.2022 в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО5 и оставить в силе определение Арбитражного суда города Москвы от 29.12.2021 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 и ФИО13 

В обоснование доводов кассационных жалоб заявители указывают на неправильное применение судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, на несоответствие выводов судов, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам в обжалуемых частях. 

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

В порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к материалам дела приобщены отзывы ФИО1, конкурсного управляющего банком. 

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего должником доводы своей кассационной жалобы поддержал в полном объеме по мотивам, изложенным в ней, возражал против доводов кассационной жалобы ФИО5 по мотивам, изложенным в отзыве. 

Представитель ФИО1, ФИО3 возражали против доводов кассационных жалоб. 

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

Изучив доводы кассационных жалоб, исследовав материалы дела, заслушав явившихся в судебное заседание лиц, участвующих в деле, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам.  

В соответствии с частью 2.1 статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации указания арбитражного суда кассационной инстанции, в том числе на толкование закона, изложенные в его постановлении об отмене решения, судебного приказа, постановления арбитражных судов первой и апелляционной инстанций, обязательны для арбитражного суда, вновь рассматривающего данное дело.

Из содержания обжалуемых судебных актов  усматривается, что при новом рассмотрении спора, суды обеих инстанций, выполняя указания суда кассационной инстанции в порядке статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, установили следующие фактические обстоятельства.

Суд округа проверяет законность и обоснованность судебных актов только в обжалуемой части.

В период с 01.03.2014 по 24.03.2016 в состав участников Банка входили следующие лица: ФИО5 - Президент Банка, член Совета директоров; ФИО6- Президент Банка, член Совета директоров; ФИО3 - Вице-президент Банка; ФИО7 – Вице-президент Банка, член Правления; ФИО8- Вице-президент Банка, член Правления; ФИО9- Председатель Совета директоров; ФИО1 - Член Совета директоров; ФИО12- Член Совета директоров; ФИО10- Участник Банка, доля в УК 9,8%; ФИО11 - Бенефициар участника Банка ООО «Таннета», доля в УК 8,85%.

Конкурсный управляющий указал, что «степень участия», и соответственно вины ФИО1 в банкротстве должника заключается в одобрении последним в качестве члена совета директоров сделки по предоставлению кредита в сумме 11 500 000,00 рублей ООО  «Группа «Приоритет», оформленном протоколом № 22 от 21.10.2015. 

Однако судами обеих  инстанций установлено, что ФИО1 в состав совета директоров должника не входил и сделок, в результате которых был причинен вред имущественным правам кредиторов, не заключал и не согласовывал по следующим основаниям.

Так суды установили, что в материалах дела имеется протокол заседания совета директоров КБ «МИКО-БАНК» (ООО) № 22 от 21.10.2015 (дата составления протокола указана – 24.09.2015) из содержания которого усматривается, что ФИО1, якобы, участвовал в заседании и голосовал за одобрение сделки по предоставлению кредита в размере 11 550 000 рублей под 20% годовых сроком до 12 месяцев между КБ «Мико - Банк» (ООО) и ООО «Группа «Приоритет».

Также судами установлено, что справкой ООО «Транзит-С» № 21/19 от 21.05.2019, табелями учета рабочего времени ООО «Транзит-С» за сентябрь – октябрь 2015 г., протоколами совещаний от 24.09.2015 и 21.10.2015 подтверждается присутствие ФИО1 24.09.2015 и 21.10.2015 на своем рабочем месте в ООО «Транзит-С», расположенном по адресу: 

<

...> в течение всего рабочего дня.

Иных доказательств, кроме протокола заседания директоров КБ «МИКО-БАНК» (ООО) № 22 от 21.10.2015, подтверждающих наличие со стороны ФИО1 действий и (или) бездействий, в результате которых был причинен имущественный вред правам кредиторов в материалах дела не имеется. ФИО1 в трудовых отношениях с должником не состоял.

Кроме того, судами установлено, что в процессе первоначального рассмотрения настоящего обособленного спора Арбитражным судом города Москвы из Главного управления Центрального банка Российской Федерации по Центральному федеральному округу г. Москва истребованы документы, представленные должником в ЦБ РФ в отношении ФИО1

В числе представленных Центральным банком Российской Федерации по запросу суда документов имеется документ с подписью от имени ФИО1 - подтверждение членом совета директоров отсутствия оснований, установленных статьей 16 Федерального закона «О банках и банковской деятельности», для признания его деловой репутации несоответствующей, а также соблюдения установленных федеральными законами ограничений, указанных в подпункте "г" пункта 2.9 настоящего Положения.

Вышеуказанное подтверждение датировано 27.07.2015, однако, 27.07.2015 ФИО1 находился в г. Саратов и не мог выполнить подпись на вышеназванном документе.

Обстоятельства нахождения ФИО1 в г. Саратов в период времени с 19.07.2015 по 31.07.2015 (включительно) подтверждаются железнодорожными билетами, оформленными на его имя, а также приказом о предоставлении отпуска.

ФИО3 принята на должность вице-президента КБ «Мико-Банк» 15.12.2015, трудовой договор расторгнут 24.02.2016.

Судами обеих инстанций установлено, что ФИО3 выданы денежные средства следующим организациям: ООО «Русторг» (ИНН 

<

***>), ООО «ТехноТрейд» (ИНН 

<

***>), ООО «Найс Фрут» (ИНН 

<

***>) и ООО «Бетон Тек» (ИНН 

<

***>).

Однако суды обеих инстанций указали, что в действительности ФИО3, подписывались кредитные договоры с ООО «ТехноТрейд» и ООО «Русторг», конкурсным управляющим не доказано обратное, документы подтверждающие отсутствуют в материалах дела.

В материалах дела имеются кредитные досье по данным заемщикам, в нем имеются все бухгалтерские документы, подтверждающие платежеспособность заемщика на дату заключения кредитных договоров, имеются договоры поставки заключенные между заемщиком и третьими лицами.

В связи с чем суды обеих инстанций пришли к выводу, что ФИО3 как добросовестный участник гражданских правоотношений не могла полагать, что ООО «ТехноТрейд» и ООО «Русторг» не будут исполнять взятые на себя обязательства, т.к. до момента заключения ею кредитных договоров, договоры с данными контрагентами заключались банком, то есть данная сделка является обычной хозяйственной деятельностью банка.

Кроме того, суды учли, что органами следствия уже исследованы действия ФИО3 в качестве сотрудника КБ «Мико-Банк» и не установлены нарушения.

Кроме того, полномочия ФИО7 как вице-президента, члена Правления Банка прекращены 26.10.2015 в связи с его увольнением по собственному желанию. С 27.10.2015 на основании его заявления о принятии на работу по совместительству и приказа Президента Банка ФИО6 №93-К он возглавил отдел ценных бумаг, а с 22.12.2015 приказом Президента Банка №133-К назначен начальником Кредитного отдела Банка.

Как указывал конкурсный управляющий, одной из причин ухудшения финансового положения Банка является рост технической ссудной задолженности. По состоянию на 01.03.2014 на балансе Банка учитывались заведомо невозвратная ссудная задолженность технических юридических лиц и техническая задолженность физических лиц в общем размере 614 759 рублей. В период с 01.03.2014 по 24.03.2016 контролирующими Банк лицами совершались сделки по выдаче кредитов техническим юридическим лицам и технических кредитов индивидуальным предпринимателям, в результате чего по состоянию на дату отзыва лицензии (24.03.2016) общий объем технической задолженности увеличился до 3 633 231 рублей, которая до настоящего времени не погашена.

Сделки по выдаче кредитов совершены от имени Банка Президентом Банка ФИО6, Президентом Банка Бурихиным О.В., вице-президентом ФИО3 и вице-президентом ФИО7

Кроме того, указанные сделки одобрялись кредитным комитетом, в состав которого также входили руководитель Банка ФИО6, ФИО5 и члены Правления ФИО7, ФИО8, а также советом директоров Банка, в состав которого входили: ФИО6, ФИО9, ФИО1, ФИО12

Однако в отсутствие доказательств согласованности действий ФИО7, ФИО3 с иными ответчиками в рамках организованной группы по выводу денежных средств Банка, суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности вины ФИО7, ФИО3 и причинно-следственной связи между их действиями и наступившим банкротством КБ «Мико-Банк» (ООО).

Судом первой инстанции установлено, что ФИО5 являлся президентом Банка в период с 05.10.2012 по 12.02.2015, членом совета директоров в период с 21.10.2004 по 22.04.2015. При этом, с декабря 2014 г. ФИО5 не являлся членом правления Банка и членом кредитного комитета Банка.

Так суд первой инстанции посчитал, что ФИО5 действовал добросовестно при заключении и одобрении сделок в части применения Положения о порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности, утвержденного Банком России 26.03.2004 №254-П, по исполнению обязательств по оценке финансового положения заёмщика, рисков. Кредитное досье по каждой сделке в период деятельности ФИО5 содержит исчерпывающий перечень необходимых документов, в том числе и представленную налоговым органом отчетность заемщиков в исследуемые периоды о положительных финансовых результатах.

Суд первой инстанции также указал, что Бурихиным О.В. соблюдались порядок выдачи кредитов и формирования условий сделки; ведения заемщиками реальной хозяйственной деятельности и проверки сведений о наличии у заемщика ресурсов для осуществления хозяйственной деятельности; добросовестности заемщиков и наличия положительной кредитной истории; экономических мотивов кредитования; отсутствия в действиях банка и заемщиков «кругового движения»: выдача кредита – частичный возврат – выдача кредита; надлежащего исполнения заемщиком ранее заключенных кредитных договоров.

Также отсутствуют доказательства наличия конфликта между личными интересами заинтересованными лицами (интересами аффилированных лиц) и интересами юридического лица, в том числе заинтересованности ответчиков по отношению к заемщикам.

Конкурсный управляющий, ссылаясь на заведомую невозвратность кредитов, применительно к кредитам, выданным в период деятельности ФИО5 на посту президента Банка, не приводит оценку финансового состояния заемщиков на момент предоставления ссуд как «хорошую», «среднюю» или «плохую» в соответствии с методикой, утвержденной Положением 254-П.

Таким образом, суд первой инстанции посчитал, что конкурсным управляющим не представлено доказательств того, что на момент одобрения кредитных договоров заемщики являлись устойчиво неплатежеспособными, и имелись основания считать финансовое положение заемщиков плохим; доказательств, что ответчиками при принятии решений о выдаче кредитов не были соблюдены положения статьи 24 Федерального закона от 02.12.1990 №395-1 «О банках и банковской деятельности», Положения об организации внутреннего контроля в кредитных организациях и банковских группах (утв. Банком России 16.12.2003 № 242-П), Положения о порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности, утв. Банком России 26.03.2004 №254-П.

Также суд первой инстанции отметил, что как следует из реестра сделок, причинивших ущерб Банка, ущерб Банка от сделок, заключенных Бурихиным О.В. с вышеуказанными организациями, составил 0,00 рублей и остаток задолженности у данных компаний на дату отзыва у Банка лицензии составлял 0,00 рублей. Поскольку все кредитные средства, выданные Бурихиным О.В., возвращены, заключение данных сделок не причинило убытков Банку и не повлекло его банкротство.

В отношении требования конкурсного управляющего о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности по основанию - неосуществление мер по предупреждению банкротства банка, судом первой инстанции установлено, что Актом приема-передачи Банка от 13.02.2015, подтверждено, что на период деятельности ФИО5 величина собственных средств (капитала) Банка не сокращалась меньше уставного капитала, то есть признак банкротства (недостаточность стоимости имущества для исполнения всех обязательств перед его кредиторами), предусмотренный пунктом 2 статьи 2 Федерального закона о банкротстве кредитных организаций (с 23.12.2014 пунктом 1 статьи 189.8 Федерального закона о банкротстве) не появился и, соответственно, у ФИО5 не возникало оснований для осуществления мер по предупреждению банкротства Банка (согласно статье 4 Закона о банкротстве кредитных организаций (с 23.12.2014 статья 189.10 Федерального закона о банкротстве)).

Суд первой инстанции указал, что доказательств того, что ФИО5 предпринимал действия по сокрытию реального финансового положения Банка в материалы дела не представлены. В период деятельности ФИО5 в качестве президента Банка со стороны ЦБ РФ в 2014 г. проведена комплексная плановая проверка деятельности, по результатам которой не выявлены какие-либо нарушения в части несоблюдения регламента выдачи и одобрения кредитов.

ФИО12 являлся членом совета директоров в период с 02.02.2015 по 24.03.2016, ФИО9 являлся членом совета директоров с 02.02.2015 по 25.02.2016.

Конкурсный управляющий в вину ответчикам вменял одобрение сделки по подписанию кредитного договора 

<

***> от 27.10.2015 с ООО «Группа приоритет» (ИНН 

<

***>) на сумму 11 550 000 рублей.

Вместе с тем, судами обеих инстанций установлено, что конкурсным управляющим не представлены сведения, на основании которых можно сделать однозначный вывод о том, что действия ФИО12 и ФИО9 явились причиной банкротства Банка.

Члены Совета Директоров с 16.02.15 по 25.02.16 - ФИО9 и с 02.02.15 по 24.03.16 - ФИО12, согласно Устава, не имели индивидуальных полномочий, соответствующих полномочиям данного органа управления Банка, тем более, по формированию и выражению воли Банка при заключении сделок, а так же не имели возможности персонально давать указания, обязательные для исполнения компаниями должниками Банка, или иным образом определять их действия.

Суды установили, что заявителем не доказан факт, что ФИО12 и ФИО9 и/или их действиями проводилась какая-либо высоко-рискованная кредиторская политика, одобряя заключение одного единственного кредитного договора они отталкивались от заключений представленных компетентными органами Банка, а так же прямыми указаниями Президента Банка - ФИО6

Суды посчитали, что конкурсным управляющим не доказано, что ФИО12 и ФИО9 по своим должностным обязанностям обязаны были осуществлять меры по предупреждению банкротства кредитной организации, предусмотренные статьями 189.10, 189.19 Закона о банкротстве, не представлено доказательств, что объективное банкротство Банка явилось следствием действий ФИО12 и ФИО9, отсутствует какая - либо доказанность, что указанные лица имели отношения к преступной группе, организованной ФИО6 Часть заемщиков имели положительную кредитную историю, обязательства по некоторым кредитным договорам частично исполнены, что опровергает доводы конкурсного управляющего банком о явной убыточности сделок и неплатежеспособности заемщиков. Аффилированность заемщиков и ФИО5, ФИО3, ФИО7, ФИО9, ФИО1, ФИО12 не подтверждена.

Не доказано также, что указанные выше лица являлись инициаторами (соучастниками) указанных сделок либо получили выгоду после их совершения.

Суд апелляционной инстанции посчитал, что судебный акт суда первой инстанции в части освобождения от ответственности ФИО5 (Президент Банка) принят при неправильном применении норм материального права (статьи 14 Закона о банкротстве кредитных организаций, статьи 189.23 Закона о банкротстве) и несоответствии изложенных выводов обстоятельствам дела.

Так суд апелляционной инстанции указал, что ФИО5 был обязан принять меры по предупреждению банкротства Банка в случае нарушения последним одного из обязательных нормативов Банка России. Такой норматив был нарушен в период его полномочий, а именно норматив достаточности собственных средств (Н1.0) уже на 01.03.2014 имел отрицательное значение ввиду наличия на балансе Банка технической задолженности и отсутствия начисленных по ней резервов на потери по ссудам. Размер недостаточности имущества на 01.03.2014 составлял - 230 млн. руб. Данные обстоятельства являются преюдициальными.

ФИО5 мер не принял, ввиду чего подлежит привлечению к субсидиарной ответственности. Более того, его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов презюмировалась.

Суд апелляционной инстанции посчитал, что вывод суда первой инстанции о том, что акт приема передачи документации (от ФИО5 новому президенту Банка - ФИО6) подтверждает достаточность собственных средств у Банка ошибочен т.к. данный документ не может служить подтверждением положительного либо отрицательного финансового состояния Банка.

ФИО5 являлся Президентом Банка в период с 05.10.2012 по 12.02.2015.

По состоянию на 01.03.2014 на балансе Банка учитывалась техническая ссудная задолженность в общем размере 614 759 000 руб. В период с 01.03.2014 по 24.03.2016 размер технической ссудной задолженности в Банке увеличился до 3 633 231 000 руб. за счет выдачи техничесих кредитов. Уже на 01.03.2014 у Банка имелись признаки банкротства.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции посчитал, что а именно наличие у Банка признака недостаточности имущества на 01.03.2014, нарушение Банком норматива Н1.0, ФИО5 должен был не позднее 11.03.2014 направить в совет директоров требование о созыве по вопросу необходимости принятия мер по предупреждению банкротства и уведомить Банк России о наличии соотвествующих признаков. Никаких действий по предупреждению банкротства Банка ФИО5 не предпринял, ввиду чего подлежит привлечению к субсидиарной ответственности.

Доводы ФИО5 относительно соответствия норматива Н1.0 установленным Банком России значениям признан судом апелляционной инстанции несостоятельныи , поскольтку основаны не недостоверной отчетности Банка, без учета реклассификации заемщиков, необоснованно оцененых Банком в 1-3 категории качества, вместо 5 категории качества, с доначислением резерва на потери по ссудам в размере 100%.

В связи с чем суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что ФИО5 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности не только за непринятие мер по предупреждению банкротства Банка, но и за совершение сделок повлекших причинение Банку убытков, а именно выдачу технических кредитов.

В период исполнения обязаностей Президента Бурихиным О.В. выданы технические кредиты 8 заемщикам на общую сумму 295 240 561 руб.

Обстоятельства возникновения признаков банкротства Банка, принадлежность рассматриваемых в настоящем деле заемщиков к категории технических, выдача и одобрение выдачи техническим заемщикам кредитов определенными лицами установлены вступившим в силу судебным актом и являются, в силу статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, преюдициальными по отношению к настоящему спору.

Указанные обстоятельства установлены вступившим в силу судебным актом - решением Арбитражного суда города Москвы от 29.06.2020 по делу №А40-81262/2016 (в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО6 оставлено в силе постановлениями Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.11.2020 и Арбитражного суда Московского округа от 17.02.2021 по настоящему делу).

Учитывая технический характер всех указанных заемщиков, продолжительный срок кредитования ООО «Марьям», ООО «Идеал-Строй», ООО «ИндастриалСервис», ООО «СОУФЕР» (более года), внезапное, после обращения на них внимания Банком России, погашение всеми указанными лицами своей задолженности говорит только об использовании новых технических заемщиков для перекредитования старых. Тем более, учитывая стремительное возникновение на балансе Банка новых технических заемщиков с увеличенными объемами кредитования перекредитование является наиболее вероятным вариантом развития событий.

Исходя из изложенного, учитывая обстоятельства перекредитования ООО «Конти» и иных заемщиков, факт подконтрольности технических заемщиков, установленный Приговором, постоянное падение показателя достаточности имущества вместе со стремительным увеличением технической ссудной задолженности указывают на то, что отраженное в отчетности Банка «погашение» частью технических заемщиков своей задолженности фактически осуществлялось ими не за счет собственных средств, а за счет средств Банка выданных новым техническим заемщикам и транзитом, с использованием схемных операций и разрывов платежей через кассы банков, перечисляемых в «погашение» задолженности старых технических заемщиков.

Ввиду изложенного, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что ФИО5 подлежит привлечению к ответственности т.к. ущерб причиненный им кредитованием технических организаций фактически не возмещен.

Суд апелляционной инстанции также посчитал, что обжалуемый судебный акт в части освобождения от ответственности ФИО7 (Вице-президент Банка, член Правления) принят при неправильном применении норм материального права (ст. 189.23 Закона о банкротстве) и неполном выяснении обстоятельств имеющих значение для дела.

Являясь руководителем кредитной организации, в нарушение возложенных на него фидуциарных обязанностей, ФИО7 участвовал в выдаче технических кредитов 28 заемщикам более чем на 2,2 млрд. руб. что повлекло дальнейший рост диспропорции между стоимостью активов Банка и размером его обязательств и как следствие невозможность полного погашения требований кредиторов ввиду чего подлежит привлечению к субсидиарной ответственности.

Судом предмет доказывания по спору определен как «согласованность действий ФИО7 с иными ответчиками в рамках организованной группы по выводу денежных средств банка» что не соответствует закону.

ФИО7 являлся Вице-президентом Банка и членом Правления в период с 08.07.2015 по 26.10.2015. В указанный период Банком были выданы (за подписью либо с одобрением ФИО7 в составе кредитного комитета) технические кредиты 28 заемщикам на общую сумму 2 286 265 000 руб.

Исходя из изложенного ФИО7 являлся руководителем Банка и его контролирущим лицом, ввиду чего на него были возложены фидуциарные обязаности (действовать добросовестно и разумно) в силу ст. 44 ФЗ от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об ООО). Выдача кредитов лицам заведомо неспособным исполнить приятые на себя обязательства не соответствует стандартам добросовестности и разумности и повлекла невозможность полного погашения требований кредиторов ввиду значительного роста диспропорции между стоимостью активов Банка и размером его обязательств. Указанные обстоятельства являются основанием для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности в соответствии с положениями статьи 189.23 Закона о банкротстве и пункта 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве». 

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции посчитал, что ФИО7 также подлежит привлечению к ответственности.

В остальной части, как указано выше, суд апелляционной инстанции поддержал выводы суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО9, ФИО1, ФИО12 по изложенным основаниям.

Суд кассационной инстанции считает, что, исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями действующего законодательства, суды первой и апелляционной инстанций правильно определили правовую природу спорных правоотношений, с достаточной полнотой установили все существенные для дела обстоятельства, которым дали надлежащую правовую  оценку и пришли к правильным выводам по следующим основаниям.   

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Согласно пункту 1 статьи 189. 23 Закона о банкротстве, если банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, такие лица в случае недостаточности имущества кредитной организации несут субсидиарную ответственность по ее обязательствам в порядке, установленном главой III.2 настоящего Федерального закона, с особенностями, установленными настоящей статьей.

В соответствии с пунктом 2 статьи 189.23 Закона о банкротстве при определении контролирующего лица должника (кредитной организации) не применяется положение пункта 1 статьи 61.10 настоящего Федерального закона о сроке (не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом), в течение которого такое лицо имеет или имело право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника.

Особенность функционирования кредитных организаций состоит в том, что они осуществляют достаточно крупную по своим масштабам деятельность на финансовом рынке, что обусловливает необходимость наличия в их штате значительного количества сотрудников, в том числе в органах управления. При этом банковская деятельность на финансовом рынке является строго и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих (например, статьи 11.1, 11.1-1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности»).

Данные особенности деятельности банков предопределяют то, что в рамках дел об их банкротстве споры о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности зачастую сопровождаются наличием большого количества ответчиков. Разрешая подобные споры, судам необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству кредитной организации.

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное – банкротное – состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее – критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Применительно к критерию № 2 квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения. При этом сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

По этой причине, разрешая подобного рода споры, судам надлежит исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм и правил, действующих в банке, нормативных актов, а также оценивать условия сделок на предмет их убыточности.

В целях квалификации действий причинителей вреда как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. (пункт 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.11.2017 №49 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении вреда, причиненного окружающей среде», абзац первый пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Пункт 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»  установлено, что по общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (п. 3 ст. 53.1 ГК РФ, ст. 2 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно также вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Согласно пункту 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного поведения руководителя должника, является контролирующим. В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом (технической организацией) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.).

Кроме того, нормы Закона о банкротстве устанавливают презумпции, касающиеся наличия причинно-следственной связи между действиями контролирующих должника лиц и банкротством контролируемой организации.

Таким образом, включение законодателем в нормы о субсидиарной ответственности терминов "иные лица", "иным образом определять" свидетельствует об их распространении не только на лиц, имеющих право определять действия должника в силу наличия на то формальных оснований (единоличный исполнительный орган, члены коллегиального исполнительного органа), но и на лиц, осуществляющих фактический неформальный контроль за деятельностью должника.

При этом действующее законодательство не исключает возможность привлечения к субсидиарной ответственности фактически контролирующего должника лица, проводящего свою волю через иных подконтрольных фактическому руководителю физических и юридических лиц.

Конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица. Наоборот, он обычно скрывает наличие возможности оказания влияния на должника. Его отношения с подконтрольным обществом не регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения. В такой ситуации судам следовало проанализировать поведение привлекаемого к ответственности лица и должника. О наличии подконтрольности, в частности, могли свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам должника и одновременно ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому и т.д.

В соответствии с положениями пункта 1 статьи 393 Гражданского кодекса Российской Федерации должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства.

Если иное не установлено законом, использование кредитором иных способов защиты нарушенных прав, предусмотренных законом или договором, не лишает его права требовать от должника возмещения убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства.

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказывать обязательства, на которое оно ссылается как на основание своих требований и возражений. 

Под достаточностью доказательств понимается такая их совокупность, которая позволяет сделать однозначный вывод о доказанности или о недоказанности определенных обстоятельств.

В соответствии с частью 1 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно статьям 8, 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пользуются равными правами на представление доказательств и несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в том числе представления доказательств обоснованности и законности своих требований или возражений.

Опровержения названных установленных судами первой и апелляционной инстанций в обжалуемой части обстоятельств в материалах дела отсутствуют, в связи с чем суд кассационной инстанции считает, что выводы судов в указанных частях основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу и соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства. 

Доводы кассационных жалоб изучены судом, однако они подлежат отклонению, поскольку данные доводы основаны на неверном толковании норм права, с учетом установленных судами фактических обстоятельств дела. Кроме того, указанные в кассационных жалобах доводы были предметом рассмотрения и оценки суда апелляционной инстанции и были им обоснованно отклонены. Доводы заявителей кассационных жалоб направлены на несогласие с выводами судов и связаны с переоценкой имеющихся в материалах дела доказательств и установленных судами обстоятельств, что находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в Определении от 17.02.2015 №274-О, статей 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, представляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела. Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципа состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо. 

С учетом вышеизложенного суд округа считает, что суды обеих инстанций выполнили указания суда кассационной инстанции в порядке статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, указали мотивы, по которым пришли к тем или иным выводам, правильно применили нормы материального права, не допустив нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта.

Иная оценка заявителями жалоб установленных судами фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

При повторном рассмотрении суд кассационной инстанции не установил оснований для изменения или отмены в обжалуемых частях определения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции, предусмотренных в части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, указания суда кассационной инстанции, изложенные в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 17.02.2021 в соответствии с частью 2.1 статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судами  выполнены. 

Таким образом, на основании вышеизложенного суд кассационной инстанции считает, что оснований для удовлетворения кассационных жалоб не имеется.  

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 29.12.2021 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 29.04.2022 по  делу № А40-81262/2016 в обжалуемой части оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения. 

 Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судьяЕ.Л. Зенькова  

Судьи: Е.Н. Короткова  

                                                                  Н.А. Кручинина