АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-10052/16 

Екатеринбург

22 апреля 2025 г.

Дело № А60-51936/2015

Резолютивная часть постановления объявлена 15 апреля 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 22 апреля 2025 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Шавейниковой О.Э.,

судей Тихоновского Ф.И., Оденцовой Ю.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи ФИО1 рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы арбитражного управляющего ФИО2, ФИО3 на определение Арбитражного суда Свердловской области от 13.09.2024по делу № А60-51936/2015 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети Интернет.

В судебном заседании в суде округа приняли участие представители:

ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 19.02.2025 № 66АА8895806);

ФИО6 – ФИО7 (доверенность от 02.12.2022 № 66АА7664533).

В судебном заседании в режиме веб-конференции приняли участие представители:

арбитражного управляющего ФИО2 – ФИО8 (доверенность от 05.08.2024);

ФИО3 – ФИО9 (доверенность от 05.02.2025 № 66АА9001587).

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 02.02.2016 ФИО10 (далее также – должник) признан несостоятельным (банкротом), в отношении его имущества введена процедура реализации, финансовым управляющим утвержден ФИО11.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 06.09.2016 ФИО11 освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего, в указанном статусе утвержден ФИО12.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 06.03.2020 ФИО12 отстранен от исполнения обязанностей финансового управляющего имуществом должника, определением суда от 03.06.2020 финансовым управляющим утвержден ФИО2 (далее – финансовый управляющий, управляющий).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 13.09.2024 процедура реализации имущества Музыки Л.В. завершена, к должнику применены правила  пункта 3 статьи 213.28 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве, Закон) об освобождении от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе не заявленных в процедуре реализации имущества должника, за исключением обязательств, поименованных в пунктах 5, 6 статьи 213.28 названного Закона.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, финансовый управляющий и ФИО3 обратились в Арбитражный суд Уральского округа с самостоятельными кассационными жалобами, в которых просят определение суда первой инстанции от 13.09.2024 и постановление апелляционного суда от 23.12.2024 в части применения к должнику правил об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств отменить и направить спор в данной части на новое рассмотрение, ссылаясь на нарушение судами норм права, несоответствие выводов судов обстоятельствам дела. 

В кассационной жалобе финансовый управляющий, возражая против выводов судов, полагает, что таковые сделаны без учета ранее установленных при рассмотрении настоящего дела о банкротстве вступившими в законную силу судебными актами обстоятельств недобросовестности поведения должника при проведении процедуры реализации имущества. Податель жалобы приводит доводы о доказанности материалами дела факта уклонения должника от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по обеспечению сотрудничества с управляющим и передаче ему документации, в том числе об источниках своего существования и открытых счетах, о принадлежащем должнику и членам его семьи имуществе, указывает на нераскрытие должником перед управляющим и кредиторами информации об осуществлении поездок за пределы Российской Федерации и источниках их финансирования, что, по мнению заявителя, повлекло затруднительность формирования конкурсной массы и затягивание процедуры банкротства. Податель жалобы акцентирует внимание на пассивном поведении должника, выразившемся в непредставлении ответов на неоднократные запросы управляющего о раскрытии вышеизложенной информации. В обоснование позиции о недобросовестности поведения должника заявитель жалобы указывает на совершение им сделок, направленных на сокрытие имущества от обращения на него взыскания путем вывода их из собственности должника в пользу заинтересованных лиц, в том числе бывшей супруги и несовершеннолетнего ребенка. Управляющий также ссылается на создание должником и его бывшей супругой фиктивной задолженности по алиментным обязательствам в целях получения преимущества перед другими кредиторами, отмечая неуведомление должником управляющегоо наличии соответствующего судебного спора по алиментам и незаявление им возражений относительно взыскиваемых сумм. Кроме того, заявитель жалобы обращает внимание на сокрытие должником сведений о наличии у него в 2013-2014 года дохода от осуществления трудовой деятельности в обществе с ограниченной ответственностью «Альянс Премиум»(далее – общество «Альянс Премиум»), за счет которого могли производиться расчеты с кредиторами. Резюмируя изложенное, финансовый управляющий настаивает на отсутствии оснований для применения к должнику правил об освобождении его от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами. 

В своей кассационной жалобе кредитор ФИО3 приводит аналогичные кассационной жалобе управляющего доводы о наличиив действиях должника при проведении процедуры банкротства признаков недобросовестности и злоупотребления своим правом, выразившихся в сокрытии должником дохода от деятельности в обществе «Альянс Премиум», нераскрытии источников финансирования поездок заграницу, источников оплаты услуг связи и юридических услуг, создании фиктивной задолженности по алиментным обязательствам. Податель жалобы, ссылаясь на заключение специалиста и стенограмму разговора с должником, указывает на введение последним ФИО3 в заблуждение относительно возможности исполнить принятые на себя по договору займа обязательства. Кредитор полагает, что судами при разрешении вопроса о наличии (отсутствии) оснований для освобождения Музыки Л.В. от исполнения обязательств перед кредиторами надлежащим образом не исследованы доводы кредитора и управляющего относительно совершения должником сделок по передаче принадлежащего ему имущества в пользу подконтрольных юридических лиц и аффилированных физических лиц на безвозмездной основе в целях вывода активов от обращения на них взыскания, а также не учтены установленные судебными актами по настоящему делу о банкротстве обстоятельства совершения должником сомнительных сделок по отчуждению транспортных средств, отмечая нераскрытие им целей продажи ликвидного имущества по заниженной стоимости. Помимо изложенного, заявитель жалобы обращает внимание на установление ранее действующим финансовым управляющим ФИО12 признаков преднамеренного банкротства Музыки Л.В. и возбуждение по данному факту органами следствия уголовного делав отношении должника, а также отмечает предоставление должником недостоверных сведений о местонахождении принадлежащего ему оружия. 

В судебном заседании в суде округа представители финансового управляющего и кредитора доводы кассационных жалоб друг друга поддержали, настаивали на их удовлетворении.

Представитель Музыки Л.В. против доводов жалоб возражал, просил оставить обжалуемые  судебные акты без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения, представил соответствующий отзыв, который приобщен судом округа к материалам дела. 

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационных жалоб.

Как установлено судами и следует из материалов дела, дело о банкротстве Музыки Л.В. инициировано по заявлению кредитора ФИО3

Из представленного в материалы дела отчета финансового управляющего, а также реестра требований кредиторов следует, что в первую очередь реестра требований кредиторов должника включены требований Музыки С.М. на общую сумму 53 983 руб. 02 коп., в третью очередь реестра включены требования кредиторов на общую сумму 45 176 137 руб. 99 коп., в том числе требования ФИО3 на сумму 44 363 048 руб., требования Музыки С.М. на сумму 618 757 руб. 99 коп. и требования уполномоченного органа на сумму 194 332 руб.

С целью выявления имущественного положения должника финансовым управляющим направлены запросы в компетентные органы. Согласно ответам регистрирующих органов за должником зарегистрировано право собственности на ? доли в жилом доме и земельном участке, расположенных по адресу: 

<

...> (является единственным жильем, в связи с чем не включалось управляющим в конкурсную массу), транспортное средство Honda и ружье ИЖ-58МА. Управляющим также выявлено наличие у должника 30 % доли в уставном капитале общества «ПКФ «Уралспецтранс». Иного недвижимого и движимого имущества, подлежащего включению в конкурсную массу, за должником не зарегистрировано.

В ходе процедуры реализации вышеуказанные транспортное средство, ружье и карабин, а также доля в уставном капитале были проданы управляющим с торгов по цене 539 000, 26 500, 3 500 и 54 000 руб. (соответственно).

Денежные средства, поступившие в конкурсную массу (в том числе от реализации активов должника), направлены на частичное погашение требований кредиторв (погашены требования на сумму 185 031 руб. 17 коп., что составляет 0,32 %) и погашение расходов управляющего.

Полагая, что в рамках процедуры банкротства в отношении должника проведены все необходимые мероприятия, имеются основания для завершения процедуры реализации имущества, финансовый управляющий обратился с ходатайством о завершении процедуры реализации имущества гражданина. 

По итогам рассмотрения отчета о результатах реализации имущества должника суд первой инстанции пришел к выводу о доказанности материалами дела наличия в данном случае всех необходимых и достаточных оснований для завершения процедуры реализации имущества Музыки Л.В. на основании статьи 213.28 Закона о банкротстве.

Судебные акты в части завершения процедуры реализации имущества Музыки Л.В. лицами, участвующими в деле, не обжалуются, судом округа в соответствующей части не пересматриваются. 

Предметом кассационного обжалования со стороны управляющего и кредитора является применение к должнику общего правила об освобождении его от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами.

По общему правилу после завершения расчетов с кредиторами гражданин, признанный банкротом, освобождается от дальнейшего исполнения требований кредиторов (пункт 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве).

Институт банкротства граждан предусматривает экстраординарный механизм освобождения лиц, попавших в тяжелое финансовое положение, от погашения требований кредиторов, – списание долгов; при этом целью института потребительского банкротства является социальная реабилитация гражданина – предоставление возможности заново выстроить экономические отношения, законно избавившись от необходимости отвечать по старым обязательствам, чем в определенной степени ущемляются права кредиторов, рассчитывавших на получение причитающегося им; вследствие этого к гражданину-должнику предъявляются повышенные требования в части добросовестности, подразумевающие, помимо прочего, честное сотрудничество с финансовым управляющим и кредиторами, открытое взаимодействие с судом.

В силу пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве освобождение гражданина от обязательств не допускается в случае, если: вступившим в законную силу судебным актом гражданин привлечен к уголовной или административной ответственности за неправомерные действия при банкротстве, преднамеренное или фиктивное банкротство; гражданин не предоставил необходимые сведения или предоставил заведомо недостоверные сведения финансовому управляющему или арбитражному суду; доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор или уполномоченный орган основывал свое требование в деле о банкротстве гражданина, гражданин действовал незаконно, в том числе совершил мошенничество, злостно уклонился от погашения кредиторской задолженности, уклонился от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица, предоставил кредитору заведомо ложные сведения при получении кредита, скрыл или умышленно уничтожил имущество.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 31.10.2022 № 307-ЭС22-12512, намеренное уклонение от погашения кредиторской задолженности обычно не ограничивается простым бездействием, его признаки, как правило, обнаруживаются в том, что должник: умышленно скрывает свои действительные доходы или имущество, на которые может быть обращено взыскание; совершает в отношении этого имущества незаконные действия, в том числе мнимые сделки, с тем чтобы не производить расчеты с кредитором.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2015 № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» (далее – постановление Пленума № 45), целью положений пункта 3 статьи 213.4, пункта 6 статьи 213.5, пункта 9 статьи 213.9, пункта 2 статьи 213.13, пункта 4 статьи 213.28, статьи 213.29 Закона о банкротстве в их системном толковании является обеспечение добросовестного сотрудничества должника с судом, финансовым управляющим и кредиторами. Указанные нормы направлены на недопущение сокрытия должником каких-либо обстоятельств, которые могут отрицательно повлиять на возможность максимально полного удовлетворения требований кредиторов, затруднить разрешение судом вопросов, возникающих при рассмотрении дела о банкротстве, или иным образом воспрепятствовать рассмотрению дела.

Неисполнение данной обязанности не позволяет оказать гражданину действенную и эффективную помощь в выходе из кризисной ситуации через процедуру банкротства, создает препятствия для максимально полного удовлетворения требований кредиторов, свидетельствует о намерении получить не вытекающую из закона выгоду за счет освобождения от обязательств перед лицами, имеющими к нему требования.

Таким образом, отказ в освобождении от обязательств должен быть обусловлен противоправным поведением должника, направленным на умышленное уклонение от исполнения своих обязательств перед кредиторами (сокрытие своего имущества, воспрепятствование деятельности финансового управляющего и т.д.).

В рассматриваемом случае факты сокрытия или уничтожения должником принадлежащего ему имущества, равно как сообщение им недостоверных сведений финансовому управляющему или кредитору материалами дела не подтверждаются и судами не установлены. Доказательства, свидетельствующие об обратном, отсутствуют.

Доказательства того, что должник действовал незаконно, в том числе совершил мошеннические действия, злостно уклонялся от погашения кредиторской задолженности, уплаты налогов и (или) сборов, предоставил кредиторам заведомо ложные сведения, в деле отсутствуют.

Разрешая заявленные требования, суды приняли во внимание поведение должника, который, не уклоняясь от дачи пояснений относительно заявленных управляющим и кредитором возражений, приводил обоснование своим действиям, которое, по его мнению, свидетельствует о добросовестности и разумности его поведения, представил соответствующие пояснения и доказательства, в том числе об обстоятельствах, приведших к его несостоятельности, об источниках своего существования, о своем финансовом положении, которые в достаточной степени подтверждают его доводы, соотносятся с иными имеющимися в материалах дела доказательствами и участвующими в деле лицами не опровергнуты.

По результатам анализа доводов управляющего и кредитора относительно неисполнения должником обязанности по передаче документации, суды первой и апелляционной инстанций установили, что вступившим в законную силу определением суда от 24.12.2020 было отказано в удовлетворении заявления финансового управляющего об истребовании у должника сведений и документов. Из содержания указанного судебного акта следует, что, отказывая в удовлетворении требований управляющего, суд исходил из наличия в материалах дела доказательств исполнения должником возложенной на него Законом о банкротстве обязанности путем передачи управляющему 01.10.2020 по акту приема передачи части испрашиваемой документации, при этом принял во внимание неопровергнутые надлежащими доказательствами пояснения должника по каждому предъявленному к нему требованию и об отсутствии у него какой-либо иной документации, за исключением уже переданной. 

С учетом этого, исходя из того, что сам по себе факт обращения управляющего в суд с заявлением об истребовании документации у должника безусловно не свидетельствует о недобросовестности действий Музыки Л.В. и сокрытии им какой-либо информации, принимая во внимание активное процессуальное поведение должника, выразившееся в предоставлении им исчерпывающих пояснений относительно невозможности передачи управляющему всей истребуемой документации, отметив, что в рассматриваемом случае большая часть испрашиваемой управляющим информации не относится к сведениям о составе имущества должника, месте нахождения этого имущества, составе обязательств должника, кредиторах должника, то есть к сведениям, необходимым для осуществления финансовым управляющим своих полномочий в деле о банкротстве, в отсутствие доказательств, безусловно свидетельствующих о том, что непередача документов привела к затруднению проведения мероприятий процедуры банкротства (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), суды нижестоящих инстанций констатировали, что применительно к фактическим обстоятельствам настоящего дела о банкротстве непредставление финансовому управляющему документов и сведений, не повлекшее за собой негативных последствий, не может являться безусловным основанием для неприменения в отношении должника правил об освобождении.

Относительно доводов о нераскрытии должником причин банкротства суды также приняли во внимание представленные должником пояснения по данному вопросу. Так, должник пояснял, что изначально между ним и ФИО3 были доверительные партнерские отношения, в рамках которых должник занимался координацией деятельности по ремонту техники в Якутии, а кредитор предоставлял финансирование бизнеса в обществе «Уралспецтранс» на основании договоров займа, предусматривающих  выплату ФИО3 в качестве дохода дивидендов в размере 30% годовых. ФИО10 указывал, что первоначально доходов от деятельности общества «Уралспецтранст» было достаточно как для осуществления собственной хозяйственной деятельности, так и для осуществления выплат бизнес-партнеру ФИО3 Впоследствии кредитор потребовал единовременного возврата средств, вложенных в бизнес, в связи с чем должник для осуществления частичного расчета был вынужден продатьс большим дисконтом всю имевшуюся у данного общества технику. Затем в 2008 году финансовое положение общества еще более ухудшилось в связи с экономической обстановкой, а в конкретном итоге все активы, которые имелись у общества «Уралспецтранс», были распроданы по нерыночным ценам в целях расчетов с ФИО3 

Оценив данные должником пояснения, сопоставив их с иными имеющимися в материалах дела доказательствами, признав, что таковые соотносятся с между собой и иными участвующими в деле лицами, в том числе управляющим и кредитором, не опровергнуты (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), принимая во внимание отсутствие у должника иных крупных кредиторов, за исключением ФИО3, доля которого в реестре требований составляет более 99 %, исходя из того, что сам по себе факт наличия неисполненных обязательств перед конкретным кредитором не свидетельствует о злоупотреблении правом со стороны должникапри возникновении и исполнении указанных обязательств и не подтверждает наличие у него умысла на причинение вреда имущественным интересам такого кредитора, суды не усмотрели правовых оснований для квалификации действий должника в качестве злонамеренного противоправного поведения, направленного на умышленное уклонение от исполнения своих обязательств перед кредитором.  

Исследовав доводы управляющего и кредитора об открытии должником в период процедуры банкротства банковских счетов, пояснения должника относительно того, что открытие счетов имело технический характер в связи с реорганизацией кредитной организации, в их совокупности и взаимосвязи с представленными в материалы дела доказательствами, в том числе выписками по счетам, установив, что каких-либо операций по таким счетам должником не осуществлялось, доказательств иного в материалы дела не представлено, суды пришли к выводу об отсутствии оснований для постановки вывода о недобросовестности действий должника. 

Доводы об уклонении должника от предоставления информации об источниках финансирования заграничных поездок отклонены судамикак неподтвержденные надлежащими доказательствами, при этом суды приняли во внимание, что ранее в рамках дела о банкротстве управляющим были поданы заявления об оспаривании сделок должника по приобретению авиа и железнодорожных билетов, по результатам рассмотрения которых определениями суда от 19.11.2018 и 02.12.2018 в удовлетворении заявленных требований было отказано по мотиву того, что данные сделки (действия)по приобретению железнодорожных билетов не являются сделками должника в отношении имущества, составляющего конкурсную массу (общая стоимость билетов не превышает размера прожиточного минимумав ходе процедуры реализации имущества должника, который подлежал бы исключению из конкурсной массы), в связи с чем не могут рассматриваться как направленные на причинение вреда имущественным правам кредиторов.

Признавая несостоятельными доводы относительно сокрытия должником информации о доходах от деятельности в обществе «Альянс Премиум» и обществе с ограниченной ответственностью «Конструкторское бюро горного машиностроения» (далее – общество «КБГМ»), перевода имущества должника на указанные общества, суды установили, что данные обстоятельства являлись предметом самостоятельного исследования судов при рассмотрении заявления финансового управляющего о взыскании с должника убытков в сумме 57 857 486 руб. 91 коп., по результатам которого вступившим в законную силу определением суда от 08.12.2023 в удовлетворении заявленных требований было отказано. 

При этом суды отметили, что в рамках вышеуказанного обособленного спора судами была дана оценка доводам управляющего и кредитора относительно наличия у должника контроля над обществами «Альянс Премиум» и «КБГМ» и  осуществления им предпринимательской деятельности посредством указанных обществ. Так, проанализировав указанные доводы управляющего и кредитора, исследовав обстоятельства создания обществ «Альянс Премиум» и «КБГМ», их деятельность, приняв во внимание что деятельность обществ «Альянс Премиум» и «КБГМ» раскрыта в полной мере, является «прозрачной», суд первой инстанции заключил о недоказанности недобросовестных действий должника по переводу активов ранее возглавляемых обществ на ответчиков. Обстоятельства сокрытия или использования данными юридическими лицами активов должника, совершения ими подозрительных сделок судом не установлены. При этом суд отметил, что в данной ситуации прослеживаются взаимодействия физических лиц, являющихся родственниками должника и лиц, имеющих отношение к бухгалтерии обществ–ответчиков, а не самого должника, в связи с чем, исходя из того, что процедура банкротства физического лица не является карательной процедурой и не имеет своей целью изоляцию должника – банкрота от семейных, дружеских и даже корпоративных связей, в отсутствие доказательств, безусловно подтверждающих факт вывода должником денежных средств через указанных лиц, наличия у них «общей бухгалтерии», суд не усмотрел правовых оснований для вывода о совершении должником неправомерных действий, влекущих привлечение к ответственности в виде взыскания убытков. 

При рассмотрении настоящего спора доказательств иного, в том числе свидетельствующих о получении должником дохода от деятельности общества «Альянс Премиум» или общества «КБГМ», финансовым управляющим и кредитором в нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не раскрыто, в материалы дела не представлено и судами не установлено. 

Ссылки управляющего и кредитора на наличие судебного акта о признании соглашения об уплате алиментов от 30.01.2012, заключенного между ФИО13 и ФИО14, недействительной сделкой обоснованно не приняты судами во внимание как не свидетельствующие о злонамеренности действий должника с учетом того, что основанием для признания данной сделки недействительной послужило несоблюдение сторонами соглашения установленных законом требований к его заключению (нотариальное удостоверение), при этом, как следует из указанных судебных актов, оснований для признания соглашения недействительным по основаниям статей 61.2, 61.2 Закона о банкротстве или статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации судами не установлено.  

С учетом совокупности установленных обстоятельств, оценив собранные по делу доказательства, исходя из отсутствия доказательств, явственно и безусловно свидетельствующих о недобросовестности поведения должника, совершении им иных действий (сделок), направленных на сокрытие своего имущества от обращения на него взыскания и причинение вреда имущественным интересам кредиторов в ходе процедуры банкротства, а также доказательств того, что должник действовал незаконно, привлечен к уголовной или административной ответственности за неправомерные действия при банкротстве, учитывая, что судебными актами по настоящему делу факты непредставления должником финансовому управляющему необходимых сведений (предоставление заведомо недостоверных сведений), не установлены, документального подтверждения недостоверности предоставленных должником сведений о своей трудовой деятельности, размере доходов, семейном положении в материалах дела не имеется, принимая во внимание социально-реабилитационную направленность института потребительского банкротства, суды обеих инстанций пришли к выводу о наличии в данном конкретном случае правовых оснований для освобождения Музыки Л.В.от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами применительно к пункту 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве.

Таким образом, применяя к должнику положения пункта 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве, суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела наличия в данном случае всей необходимой и достаточной совокупности оснований для освобождения Музыки Л.В. от обязательств перед кредиторами, а также из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Вопреки суждениям заявителей кассационных жалоб указанные выводы судов первой и апелляционной инстанций не противоречат имеющимся в деле доказательствам, не свидетельствуют о неправильном применении норм материального права, основаны на совокупной оценке фактических обстоятельств настоящего дела. 

Изложенные в кассационных жалобах доводы относительно наличия оснований для неприменения к должнику правил об освобождения судом округа не принимаются, поскольку являлись предметом исследования судов и мотивированно ими отклонены как не нашедшие своего подтверждения. В данном случае суды, оценив совокупность обстоятельств возникновения у должника обязательств перед кредитором, сочли недоказанными недобросовестность должника и наличие оснований для применения пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве, не допускающего освобождение должника от обязательств, учитывая, что сами по себе невозможность должника оплачивать кредиторскую задолженность и непогашение по результатам процедуры банкротства обязательств перед кредиторами не может являться основанием для неосвобождения гражданина от исполнения обязательств. При этом надлежащих доказательств, свидетельствующих о наличии в действиях должника умышленного уклонения от уплаты задолженности перед кредитором, о злоупотреблении должником своими правами и ином заведомо недобросовестном поведении в ущерб кредитора, повлекшем затягивание процедуры банкротства, ни финансовым управляющим, ни ФИО3 не представлено.

Приводимые кассаторами доводы о преднамеренном банкротстве должника обоснованно не приняты судами во внимание, так как не подтверждены надлежащими доказательствами и носят предположительный характер. Судами учтено, что согласно общедоступным сведениям, размещенным в системе «Картотека арбитражных дел», в материалах дела имеется два заключения финансового управляющего ФИО12, в которых содержатся противоположные выводы о наличии (отсутствии) признаков преднамеренного, фиктивного банкротства должника (данные обстоятельства послужили основанием для признания действий управляющего не соответствующими закону). При этом из заключения, размещенного предыдущим управляющим на сайте Единого федерального реестра сведений о банкротстве, следует, что признаков преднамеренного банкротства должника не установлено. При наличии подобных противоречий, в отсутствие в материалах дела доказательств, подтверждающих реальное наличие в действиях должника признаков преднамеренного банкротства, а равно и доказательств, свидетельствующих о проведении вновь утвержденным управляющим ФИО2 анализа деятельности должника на предмет наличия соответствующих признаков и их установлении, при том что согласно итоговому отчету по результатам процедуры банкротства Музыки Л.В., размещенному на сайте ЕФРСБ, управляющим ФИО2 сделан вывод об отсутствии признаков преднамеренного банкротства Музыки Л.В., у судов не имелось оснований для постановки вывода о недобросовестности действий должника и неприменения к нему по данному основанию правил об освобождении от исполнения обязательств.

Содержащиеся в кассационных жалобах доводы о сокрытии должником информации об оружии Сайга-12К судом округа отклоняются как противоречащие материалам дела, из которых следует, что должником представлялись подробные пояснения относительно местонахождения данного имущества. Кроме того, согласно общедоступным сведениям, размещенным в системе «Картотека арбитражных дел», определением суда от 09.04.2019, оставленным без изменения постановлениями Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.07.2019 и Арбитражного суда Уральского округа от 31.10.2019, вышеуказанное оружие на основании заявления финансового управляющего ФИО12 было исключеноиз конкурсной массы должника. 

Изложенные в кассационных жалобах доводы с учетом установленных фактических обстоятельств и имеющихся в деле доказательств выводов судов не опровергают. Суд округа полагает, что содержание кассационных жалоб не свидетельствует о нарушении судами норм права, регулирующих спорные правоотношения, в частности о неправильном применении положений пункта 2 статьи 213.28 Закона о банкротстве, по сути, доводы подателя жалобы выражают несогласие с выводами судов о фактических обстоятельствах спора, основанными на расхожей с ним оценке доказательственной базы по спору. Вместе с тем, переоценка судом кассационной инстанции доказательств по делу, то есть иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки доказательств, не допускается (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения. 

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 13.09.2024по делу № А60-51936/2015 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы арбитражного управляющего ФИО2, ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий                                              О.Э. Шавейникова 

Судьи                                                                          Ф.И. Тихоновский 

                                                                                     Ю.А. Оденцова