АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

27 мая 2024 года

Дело №

А56-38938/2018

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Чернышевой А.А., судей Воробьевой Ю.В. и ФИО1,

при участии от ФИО2 представителя ФИО3 (доверенность от 17.12.2023 в порядке передоверия от Грек С.С. по доверенности от 20.01.2023), от ФИО4 представителя ФИО5 (доверенность от 10.11.2023), от государственного унитарного предприятия «Топливно-энергетический комплекс Санкт-Петербурга» представителя               ФИО6 (доверенность от 21.03.2024),

рассмотрев 13.05.2024 в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО4 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 31.10.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2024 по делу № А56-38938/2018/суб.2 и ФИО2 на постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2024 по делу № А56-38938/2018/суб.2,

                                           у с т а н о в и л:

Производство по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Департамент Эксплуатации Зданий и Сооружений», адрес: 197374, Санкт-Петербург, ФИО7 ул., д. 117, корп. 2, лит. А, пом. 13Н, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), возбуждено определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 03.04.2018 на основании его собственного заявления.

Определением от 14.05.2018 заявление признано обоснованным, в отношении Общества введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО8.

Решением от 01.10.2018 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО9.

Определением от 01.04.2020 ФИО9 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего Общества. Этим же определением новым конкурсным управляющим должника утверждена ФИО10.

В рамках дела о банкротстве государственное унитарное предприятие «Топливно-энергетический комплекс Санкт-Петербурга», адрес: 190031, Санкт-Петербург, Малая Морская ул., д. 12, лит. А, ОГРН 

<

***>,                        ИНН 

<

***> (далее – Предприятие), обратилось в суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о привлечении в солидарном порядке ФИО4 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества и приостановлении производства по обособленному спору в части определения размера ответственности. 

Определением от 31.10.2023 заявление удовлетворено частично, ФИО4 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества; в удовлетворении остальной части заявленных требований отказано; производство по обособленному спору приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2024 определение от 31.10.2023 изменено в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 В указанной части принят новый судебный акт – о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества. В остальной части определение от 31.10.2023 оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО4, ссылаясь на допущенные судами нарушения норм материального и процессуального права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и представленным в материалы дела доказательствам, просит определение от 31.10.2023 и постановление от 07.02.2024 отменить в части привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности, дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Как утверждает податель жалобы, представленными в дело доказательствами и преюдициальным судебным актом по делу                               № А56-38938/2018/ сд.1 подтверждена платежеспособность Общества в период до конца 2017 года, а значит, в период, когда ФИО4 являлся директором, отсутствовали основания не только для обращения с заявлением о банкротстве, но и имеющихся активов было достаточно для удовлетворения требований кредиторов, что в принципе исключает привлечение                 ФИО4 к субсидиарной ответственности.

Как полагает податель жалобы, наличие дебиторской задолженности само по себе не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности по статье 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), судами проигнорирована и не учтена специфика деятельности должника – управление многоквартирными домами, которая предполагает образование дебиторской задолженности в результате неисполнения населением обязательств по оплате за оказанные услуги, а сама по себе деятельность управляющих компаний является убыточной, что подтверждается судебной практикой. Образование дебиторской задолженности в результате неоплаты населением оказанных услуг относится к обычной хозяйственной деятельности должника и никак не связано и не могло быть связано с виновными действиями ФИО4, что исключает привлечение к субсидиарной ответственности.

Податель жалобы настаивает, что он совершал разумные и экономически обоснованные действия, направленные на проведение переговоров с ресурсоснабжающими организациями, взыскание дебиторской задолженности,  сокращение расходов должника и направление вырученных средств на погашение задолженности перед кредиторами, не совершал виновных действий, связанных с искусственным наращиванием дебиторской задолженности, неправомерным списанием дебиторской задолженности, отчуждением или сокрытием дебиторской задолженности. Доказательства обратного отсутствуют в материалах дела, напротив, отчетом конкурсного управляющего ФИО11 от 16.05.2019 установлена ликвидность и реальность взыскания дебиторской задолженности. 

По мнению ФИО4, ссылка судов на постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.02.2023 по обособленному спору № А56-38938/2018/ж1 ошибочна, поскольку предметом спора являлось признание незаконным бездействия конкурсного управляющего по невзысканию дебиторской задолженности, выявленной в ходе инвентаризации прежним управляющим, а не контролирующих лиц должника. 

В кассационной жалобе ФИО2 просит постановление от 07.02.2024 в части привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества отменить, оставив в силе определение от 31.10.2023 об отказе в привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Податель жалобы указывает на то, что доводы о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по факту наличия дебиторской задолженности были заявлены по истечении срока исковой давности, при этом заявление Предприятия об уточнении заявления в указанной части было оставлено без рассмотрения судом первой инстанции. 

Рассмотрев не заявленные в суде первой инстанции доводы и требования кредитора, суд апелляционной инстанции нарушил нормы процессуального права, что привело к вынесению неправомерного судебного акта. Указанное является самостоятельным основанием для отмены судебного акта в силу части 3 статьи 288 АПК РФ. 

Как утверждает податель жалобы, судом апелляционной инстанции неправильно применены положения статьи 61.11 Закона о банкротстве, проигнорировано не только отсутствие виновных действий ФИО2 в банкротстве, но и отсутствие причинно-следственной связи между ее действиями и наступлением банкротства Общества. Отсутствуют правовые основания для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по факту наличия дебиторской задолженности, поскольку ею не совершались действия, направленные на причинение вреда кредиторам и уменьшение (вывод) имущества должника, специфика деятельности которого как предприятия, учрежденного в целях оказания услуг жилищно-коммунального хозяйства, всегда характеризуется наличием значительной дебиторской задолженности граждан и иных потребителей, что само по себе не может выступать основанием для привлечения участника должника к субсидиарной ответственности.

По мнению подателя жалобы, неправомерна ссылка суда апелляционной инстанции на судебный акт по обособленному спору № А56-38938/2018/ж.1, предметом которого являлось признание незаконным бездействия конкурсного управляющего Общества по невзысканию дебиторской задолженности.

В отзыве на кассационную жалобу Предприятие возражало против удовлетворения кассационных жалоб.

В судебном заседании представители ФИО4 и                ФИО2 поддержали кассационные жалобы, представитель Предприятия просил обжалуемые судебные акты оставить без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о месте и времени судебного разбирательства, однако своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что в соответствии со статьей 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения кассационных жалоб в их отсутствие.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела и установлено судами, в период с октября 2015 года по январь 2018 года руководителем должника являлся              ФИО4 При этом ФИО2 является участником Общества с 12.10.2016 с 75% долей участия, а также сестрой ФИО4 Оставшиеся 25% долей участия принадлежат ФИО4

Обращаясь в суд с рассматриваемым заявлением, Предприятие ссылалось на заключение Обществом убыточных сделок:

– договора от 01.02.2015 № ТО-03-2015 на техническое обслуживание и санитарное содержание за период с 22.10.2015 по 25.10.2017, в рамках которого должником совершены платежи на общую сумму 33 462 820 руб.;

– договора от 01.01.2017 № 01/2017 на техническое обслуживание и санитарное содержание за период с 22.02.2017 по 14.12.2017, в рамках которого должником совершены платежи на общую сумму 10 661 000 руб.

Предприятие также полагало, что неосуществление действий контролирующими должника лицами по взысканию дебиторской задолженности привело к банкротству должника.

Помимо этого, по утверждению Предприятия, контролирующими должника лицами своевременно не подано заявление о признании Общества несостоятельным (банкротом); такая обязанность, по мнению кредитора, возникла у ответчиков с 31.12.2017.

Суд первой инстанции отказал в привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности за заключение убыточных сделок в связи с пропуском срока исковой давности, а также за несвоевременное обращение в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), поскольку заявителем не доказаны юридически значимые обстоятельства такого основания для привлечения к ответственности.

При этом суд первой инстанции пришел к выводу о том, что невзыскание дебиторской задолженности обусловило объективное банкротство Общества, что послужило основанием для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4

Суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по приведенному мотиву.

В то же время апелляционный суд констатировал, что ФИО2 как контролирующее Общество лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности солидарно, учитывая, что принятие ключевых управленческих решений по хозяйственной деятельности должника в спорный период входило в исключительную компетенцию его мажоритарного участника, которая также являлась сестрой генерального директора. 

В связи с этим суд апелляционной инстанции постановлением от 07.02.2024 изменил определение от 31.10.2023 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 В указанной части принят новый судебный акт – о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества. В остальной части определение от 31.10.2023 оставлено без изменения.

Проверив законность обжалуемых судебных актов исходя из доводов, приведенных в кассационных жалобах, Арбитражный суд Северо-Западного округа приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено названным Законом, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как верно установлено судами, ответчики являются контролирующим должника лицами в соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве.

В данном случае в качестве основания для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательства должника Предприятие указывало на непринятие ответчиками мер по взысканию дебиторской задолженности, что привело к ее наращиванию и банкротству Общества.

Исходя из положений пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, вина контролирующих должника лиц за невозможность осуществления расчетов с кредиторами презюмируется при наличии условий, указанных в пункте 2 приведенного положения.

В отношении ответчиков на наличие такого рода презумпций заявитель не ссылается. Следовательно, состав субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц в обжалуемой части подлежал доказыванию Предприятием по общим основаниям части 1 статьи 65 АПК РФ.

Деятельность по получению (взысканию) дебиторской задолженности с очевидностью входит в стандарт поведения обычного разумного и добросовестного руководителя юридического лица, соответственно, неосуществление этих действий нельзя признать отвечающим пункту 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде банкротства организации разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), в силу которого под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве), следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Приняв во внимание, что размер дебиторской задолженности неуклонно рос: с 13 406 000 руб. в 2015 году до 29 510 000 руб. в 2017 году, а также  установленные в рамках рассмотрения обособленного спора № А56-38938/2018/ж.1 обстоятельства, а именно то, что дебиторская задолженность Общества начала формироваться еще в 2015 году, при этом мероприятия по ее взысканию не проводились руководителями должника  в период до признания Общества несостоятельным (банкротом), суды пришли к выводу о наличии оснований для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности. 

Суды отметили, что размер дебиторской задолженности только возрастал, что свидетельствует о недостаточности принимаемых контролирующими должника лицами мер по работе с дебиторами, надлежащие доказательства принятия контролирующими должника лицами действенных мер по взысканию дебиторской задолженности в материалах дела отсутствуют.

Как указали суды, высокая доля дебиторской задолженности среди активов организации, безусловно, характеризует финансовое состояние должника как нестабильное, а также свидетельствует о неэффективной работе с дебиторами, лишающей Общество ликвидных активов. Бездействие контролирующих должника лиц, выразившееся в невзыскании дебиторской задолженности, привело к тому, что кредиторская задолженность постепенно наращивалась. В то время, как руководство должника не принимало своевременных мер по взысканию дебиторской задолженности, был причинен имущественный вред кредиторам, поскольку по истечении определенного времени срок предъявления данных требований для взыскания истек, что не позволило получить денежные средства для погашения кредиторской задолженности и привело Общество к банкротству. 

При этом судами учтено, что размер дебиторской задолженности сопоставим со включенными в реестр требованиями кредиторов, а это с должной степенью достоверности свидетельствует, что при надлежащем исполнении обязанностей по работе с дебиторами соответствующая кредиторская задолженность была бы меньше или отсутствовала.

Суд апелляционной инстанции также установил основания для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности за допущенное бездействие по взысканию дебиторской задолженности, придя к выводу о том, что принятие ключевых управленческих решений по хозяйственной деятельности должника в указанный период входило в исключительную компетенцию его мажоритарного участника.

Вместе с тем, по мнению суда кассационной инстанции, выводы судов о наличии причинно-следственной связи между действиями (бездействием) субсидиарных ответчиков и появлением у должника – организации по управлению жилым фондом признаков объективного банкротства  преждевременны. 

Указанные выводы сделаны судами только на основании данных бухгалтерской отчетности, где сумма дебиторской задолженности по итогам 2017 года значительно превышает сумму дебиторской задолженности по итогам 2015 года, тогда как на основании показателей баланса в отсутствие расшифровки числящейся по учету дебиторской задолженности невозможно определить структуру задолженности, в том числе просроченной свыше трехлетнего срока. 

В силу специфики деятельности должника как управляющей организации его кредиторская задолженность, отраженная в бухгалтерской отчетности и в последующем включенная в реестр требований кредиторов, фактически представляет собой долги граждан по оплате коммунальных услуг, которые находятся в прямой зависимости от платежеспособности населения и не связаны с результатами экономической деятельности должника. Нахождение в процедуре банкротства само по себе не свидетельствует о неэффективном управлении и наличии оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, а наличие не взысканной дебиторской задолженности, сформировавшейся при осуществлении хозяйственной деятельности должника, в отсутствие доказательств, свидетельствующих об утрате возможности ее взыскания (вследствие чинимых контролирующими лицами препятствиями, истечения срока исковой давности по вине контролирующих лиц, отсутствия надлежащего документооборота и пр.), не образует основания для привлечения бывших руководителей должника к субсидиарной ответственности по обязательствам предприятия-должника.

При установлении причинно-следственной связи между невзысканием дебиторской задолженности и банкротством Общества не исследованы доказательства наличия конкретной просроченной дебиторской задолженности, в связи с которой от ответчиков требовались бы действия по ее принудительному взысканию, период ее возникновения, равно как и масштаб такой задолженности, позволяющие сделать вывод о том, что именно бездействие по ее взысканию повлекло банкротство должника.

Следует отметить, что наличие признаков объективного банкротства на указанную конкурсным кредитором дату (31.12.2017)  и наличие у руководителя должника обязанности в указанный период обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника признано судом первой инстанции не доказанным. 

Действительно, в отчете конкурсного управляющего ФИО11 от 16.05.2019 отражено наличие по состоянию на 30.09.2018 у Общества дебиторской задолженности на общую сумму 26 713 000 руб., которая составила большую часть выявленных конкурсным управляющим активов должника. При этом конкурсный управляющий сделал вывод о том, что 90,01 % дебиторской задолженности реальна к взысканию.  

В то же время выводы судов о наличии значительной дебиторской задолженности, сопоставимой с размером реестра требований кредиторов Общества, опровергаются опубликованными в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве арбитражным управляющим ФИО12-                ФИО13 17.04.2019 итогами инвентаризации имущества должника (сообщение № 3673778): установлено наличие дебиторской задолженности лишь в размере 3 513 679,59 руб., которая представляет собой задолженность 653 физических лиц – собственников и нанимателей  жилых помещений, находившихся под управлением должника. 

Причины такого снижения размера дебиторской задолженности не установлены судами, а сведения о дебиторской задолженности, возможность получения которой утрачена по причине бездействия ответчиков, что могло бы быть квалифицировано как факт причинения Обществу ущерба, в материалы дела не представлены.

При этом ответчикам не вменялись обстоятельства непередачи документации должника как одной из презумпций для привлечения к субсидиарной ответственности должника за невозможность удовлетворения требований кредиторов, на недостаточность первичной документации по дебиторской задолженности конкурсный управляющий не ссылался.

Опровергая доводы конкурсного кредитора, ответчики ссылались на принятие достаточных, по их мнению, мер по взысканию дебиторской задолженности населения (направление претензий, урегулирование порядка погашения просроченной задолженности с населением путем предоставления рассрочки, взыскание в судебном порядке, что в том числе подтверждается выпиской с расчетного счета должника). Данные обстоятельства не получили правовой оценки судов.

Приведенные ответчиками доводы о причинах объективного банкротства (невозможность продолжения хозяйственной деятельности ввиду выбытия домов из управления, что и явилось основанием для обращения должника с заявлением о его банкротстве) имеют существенное значение для правильного рассмотрения дела о привлечении к субсидиарной ответственности, однако также не получили надлежащей оценки со стороны судов. 

Привлекая ФИО2 к субсидиарной ответственности солидарно с ФИО4, суд апелляционной инстанции не исследовал обстоятельства ее непосредственного участия в принятии Обществом текущих решений, при том, что заключение сделок от имени Общества и осуществление мероприятий по взысканию дебиторской задолженности относятся к компетенции генерального директора. Сама по себе информированность участника Общества о его финансовом состоянии не образует основания для его привлечения к субсидиарной ответственности по заявленному основанию.

В то же время суд кассационной инстанции соглашается с выводом суда апелляционной инстанции о том, что срок исковой давности на предъявление требования к ФИО2 по указанному основанию, содержащемуся в первоначальном заявлении о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, не пропущен Предприятием.

Поскольку выводы о наличии оснований для привлечения ФИО4 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника преждевременны, сделаны без исследования и оценки всех необходимых обстоятельств дела, без анализа дебиторской задолженности Общества в юридически значимый период и без проверки доводов об объеме и характере выполненных ФИО4 и ФИО2 мероприятий по ее взысканию, суд кассационной инстанции приходит к выводу о наличии оснований для отмены судебных актов судов первой и апелляционной инстанций в указанной части.

В связи с отсутствием у суда кассационной инстанции полномочий по исследованию доказательств и установлению обстоятельств в силу части 2 статьи 287 АПК РФ дело надлежит направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении суду первой инстанции следует учесть изложенное, установить все имеющие существенное значение для рассмотрения настоящего обособленного спора обстоятельства, после чего разрешить спор, сделав вывод о наличии либо отсутствии оснований для привлечения ФИО4 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества. В случае недоказанности оснований привлечения ответчика к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суду необходимо рассмотреть вопрос о возмещении таким контролирующим лицом убытков (пункт 20 Постановления  № 53).

Руководствуясь статьями 286–290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 31.10.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2024 по делу                                       № А56-38938/2018/суб.2 отменить.

Дело направить в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области на новое рассмотрение.

 

Председательствующий

А.А. Чернышева

Судьи

 

Ю.В. Воробьева

ФИО1