924/2019-229390(2) 

ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД  127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной Сторожки, 12  

адрес электронной почты: info@mail.9aac.ru 

адрес веб-сайта: http://www.9aas.arbitr.ru 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

  № 09АП-50689/2019

Дело № А40-243525/17

г. Москва

25 сентября 2019 года

Резолютивная часть постановления объявлена 23 сентября 2019 года  Полный текст постановления изготовлен 25 сентября 2019 года  

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего судьи В.С.Гарипова, судей А.А.Комарова, Д.Г.Вигдорчика, 

при ведении протокола секретарем судебного заседания Л.И. Кикабидзе,  

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу  ФИО1  

на определение Арбитражного суда г. Москвы от 10 июля 2019 года  по делу № А40-243525/17, принятое судьей А.Н. Васильевой,  

об отказе конкурсному кредитору ФИО1 в удовлетворении 

заявления о признании недействительными сделками договоров процентного займа № 2  от 01.07.2014 на сумму 2.030.400 рублей 00 копеек, № 2А от 10.07.2015 на сумму  

3.400.110 рублей 00 копеек, № 2 от 24.02.2016 на сумму 4.000.000 рублей 00 копеек,  заключенных между ФИО2 и ФИО3,  

и о применении последствий недействительности указанных сделок  

при участии в судебном заседании: от ФИО1 –ФИО4 по дов. от 26.04.2018, от ФИО2-Грачев Д.А. по дов. от 18.06.2019, Иные лица не явились, извещены 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 13.04.2018 ФИО3 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена  процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден  ФИО6.  

Сообщение о признании должника банкротом и введении в отношении него  процедуры реализации имущества гражданина опубликовано в газете «Коммерсантъ»   № 25 от 10.02.2018.  

Определением суда от 18.04.2019 ФИО6 освобожден от исполнения  обязанностей финансового управляющего должника. Финансовым управляющим  

утвержден Масленников Олег Юрьевич. 

05.07.2018 (подано через электронную систему «Мой Арбитр») в Арбитражный  суд города Москвы поступило заявление конкурсного кредитора - ФИО1 о признании недействительными сделками договоров процентного займа № 2  от 01.07.2014 на сумму 2.030.400 рублей 00 копеек, № 2А от 10.07.2015 на сумму  3.400.110 рублей 00 копеек, № 2 от 24.02.2016 на сумму 4.000.000 рублей 00 копеек,  соглашения № 1 от 21.02.2017, заключенных между ФИО2 и ФИО3 и о применении последствий  недействительности указанных сделок.  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 15.10.2018 отказано  конкурсному кредитору ФИО1 в удовлетворении заявления.  

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.01.2019  указанное определение Арбитражного суда города Москвы было оставлено без  изменения, апелляционная жалоба – без удовлетворения.  

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 30.04.2019  определение Арбитражного суда города Москвы от 15.10.2018 и постановление  Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.01.2019 отменены, обособленный  спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.  

Арбитражный суд города Москвы определением от 10 июля 2019 года,  руководствуясь ст. ст. 32, 61.1, 61.2, 213.1, 213.32 Федерального закона от 26.10.2002   № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», ст. ст. 10, 166-168, 170 Гражданского  кодекса Российской Федерации, отказал конкурсному кредитору ФИО1 в удовлетворении заявления о признании недействительными сделками  договоры процентного займа № 2 от 01.07.2014 на сумму 2.030.400 рублей 00 копеек,   № 2А от 10.07.2015 на сумму 3.400.110 рублей 00 копеек, № 2 от 24.02.2016 на сумму  4.000.000 рублей 00 копеек, заключенные между ФИО2  и ФИО3, и применении последствий  недействительности указанных сделок.  

Не согласившись с принятым определением, ФИО1 подал  апелляционную жалобу, в которой просит его отменить и разрешить вопрос по  существу, с учетом доводов настоящей жалобы.  

В обоснование своей позиции ФИО1 указывает, что суд первой  инстанции неправильно истолковал закон, не применил презумпций, поставил  ФИО2 в преимущественное положение, освободил его от бремени доказывания  (опровержения презумпций), установленных ч. 2 ст. 61.2 закона о банкротстве, что  привело к принятию неправильного и незаконного судебного акта.  

Однако фактические обстоятельства дела свидетельствуют о формальном  встречном исполнении, когда ФИО2 на момент выдачи займов при наличии  ранее невозвращенных было известно, что у ФИО3 нет и не будет имущества,  достаточного для осуществления им встречного исполнения.  

ФИО2 вел с ФИО3 совместную экономическую деятельность  и на этом основании является в отношении должника заинтересованным лицом (ст. 19  закона о банкротстве).  

Факты злоупотребления правом со стороны ФИО2 выражались в  фальсификации соглашения № 1 от 21.02.2017 г. (его подписании уже после подачи в  суд заявления о признании ФИО3 несостоятельным (банкротом)), о чем в суде  первой инстанции делалось соответствующее заявление.  

То, что соглашение заключено уже после подписания всех оспариваемых  договоров, не опровергает фиктивности данных сделок и не исключает их  

притворность.  

Установление факта того, что ФИО2 и должник не являлись  предпринимателями и, фактически, заключили договор простого товарищества, т.е.  занимались предпринимательской деятельностью и делили полученную прибыль  (следует из текста соглашения) без соответствующей регистрации, свидетельствует о  том, что их поведение не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав,  что не исключает причинение вреда имущественным интересам кредиторам, а скорее  предполагает обратное.  

В судебном заседании Девятого арбитражного апелляционного суда  представитель заявителя апелляционной жалобы поддержал ее доводы и требования,  представитель ФИО2 возражал против ее удовлетворения.  

При этом суд во избежание выводов вышестоящих судов о нарушении права  на судебную защиту оставил без удовлетворения ходатайство ответчика о прекращении  производства по апелляционной жалобе в связи с пропуском без уважительных на то  причин срока для ее подачи на 9 дней. При этом суд исходит из того, что дело  рассматривается повторно после его направления на новое рассмотрение судом округа.  

Законность и обоснованность принятого определения проверены по доводам  жалобы в соответствии со статьями 266, 268 АПК РФ.  

Суд апелляционной инстанции, изучив материалы дела, исследовав и оценив  имеющиеся в материалах дела доказательства, проверив доводы апелляционной  жалобы, заслушав представителей участвующих в деле лиц, считает, что оснований для  отмены или изменения определения Арбитражного суда города Москвы не имеется.  

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции,  между должником ФИО3 и ответчиком ФИО2 были заключены  следующие договоры процентного займа:  

– № 2 от 01.07.2014 на сумму 2 030 400 рублей со сроком погашения в течение  5 дней после истечения 12 месяцев со дня получения суммы займа (01.07.2014);  

– № 2А от 10.07.2015 на сумму 3 400 110 рублей со сроком погашения в  течение 5 дней после истечения 12 месяцев со дня получения суммы займа (01.07.2015);  

– № 2 от 24.02.2016 на сумму 4 000 000 рублей со сроком погашения в течение  5 дней после истечения 12 месяцев со дня получения суммы займа (24.02.2016).  

Конкурсный кредитор ФИО1, полагая, что указанные договоры  являются недействительными сделками, обратился в суд в рамках настоящего дела с  заявлением о признании их недействительными.  

В обоснование своих доводов заявитель, ссылаясь на положения п.2 ст. 61.2  Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»  (далее по тексту также – Закон о банкротстве), ст. ст. 10, 168, 170 Гражданского  кодекса Российской Федерации (далее по тексту также – ГК РФ), указал, что  оспариваемые договоры совершены в целях причинения вреда имущественным правам  кредиторов.  

Принимая судебный акт, суд первой инстанции исходил из следующего. 

Как указывалось ранее, определением Арбитражного суда города Москвы от  15.10.2018, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного  апелляционного суда от 22.01.2019, конкурсному кредитору ФИО1 отказано в удовлетворении заявления о признании недействительными  указанных сделок и применении последствий недействительности сделок.  

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 30.04.2019  определение Арбитражного суда города Москвы от 15.10.2018 и постановление  

Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.01.2019 отменены, обособленный  спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.  

При этом судом кассационной инстанции было отмечено, что: 

- суд первой инстанции, оценив оспариваемые сделки, игнорировал то  обстоятельство, что в материалах обособленного спора оригиналы или надлежащим  образом заверенные их копии отсутствуют. Возможное нахождение данных  документов в материалах иного обособленного спора не устраняет обязанность суда по  непосредственному исследованию документов.  

В связи с чем, судом кассационной инстанции было указано на необходимость  предложить сторонам оспариваемых сделок представить оригиналы договоров на  обозрение суду, заверенные копии – в материалы дела, а также проверить, являются ли  в действительности отношения между должником и ФИО2 заемными, были  ли в действительности выданы суммы займа и на какие цели израсходованы  заемщиком, либо отношения, вытекающие из договора простого товарищества.  

Как следует из заявления кредитора, оспариваемые договоры были заключены  01.07.2014, 10.07.2015, 24.02.2016, следовательно, договоры от 01.07.2014, 10.07.2015  могут быть оспорены только на основании статьи 10, 170 ГК РФ, а договор от  24.02.2016 подлежит оспариванию по заявленным кредитором основаниям – ст. 61.2  Закона о банкротстве, ст. 170 ГК РФ.  

В обоснование доводов о недействительности договоров кредитором указано  на следующие обстоятельства.  

ФИО3 на момент совершения оспариваемых сделок с ФИО2  отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества, поскольку  стоимость его имущества не позволяла одновременно удовлетворить требования  одного кредитора или нескольких кредиторов и удовлетворение требований одного из  кредиторов приводило бы к невозможности исполнения ФИО3 денежных  обязательств в полном объеме перед другими кредиторами, и размер таких  обязательств в совокупности составлял не менее чем 500 000 руб. (ст. 213.4 Закона о  банкротстве). ФИО2 должен был знать о наличии у должника признаков  неплатежеспособности, поскольку это следует из существа ранее неисполненных  между сторонами обязательств.  

Кроме того, по мнению кредитора, заключенные договоры денежного займа  между ФИО3 и ФИО2 были совершены безвозмездно, поскольку  ФИО2 не заявлял претензий по поводу невозврата заемных средств и, при этом,  выдавал ФИО3 новые займы.  

Также кредитор приводит доводы о том, что должник и ФИО2 ранее  вели совместную экономическую деятельность, в течение года до возбуждения  производства по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО2 определял  действия должника, ФИО2 и должник являются заинтересованными лицами,  утверждает также то, что ФИО2 и должник, не являясь предпринимателями,  фактически заключили договор простого товарищества, то есть занимались  предпринимательской деятельностью и делили полученную прибыль (следует из текста  соглашения № 1 от 21.02.2017) без соответствующей регистрации, что свидетельствует  о том, что их поведение не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав,  что не исключает причинение вреда имущественным интересам кредиторов.  

Совокупность приведенных доводов, по мнению заявителя, свидетельствует о  недействительности оспариваемых сделок (на основании ст. ст. 10, 168, 170 ГК РФ –  уточненное заявление кредитора – л.д. 21-26), так как, оформив свои отношения в виде  заемных, их стороны, тем не менее, осуществляли свои вклады во исполнение  обязательств по договору простого товарищества.  

Повторно изучив материалы дела, исследовав доказательства, представленные  ответчиком в опровержение доводов рассматриваемого заявления, принимая во  внимание указания суда кассационной инстанции, суд первой инстанции пришел к  выводу о необоснованности заявленных конкурсным кредитором требований в полном  объеме, исходя из следующего.  

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в  виду, что в силу абз. 32 ст. 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение  стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера  имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных  должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие  привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить  удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.  

Вместе с тем, конкурсный кредитор не обосновал и документально не  подтвердил того, что оспариваемые сделки (в частности договор процентного займа № 2  от 24.02.2016) совершены должником в целях причинения вреда имущественным  правам кредиторов.  

В соответствии с п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная  должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть  признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в  течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после  принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред  имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной  цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).  

В пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением  главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее по тексту  также – Постановление № 63) разъяснено, что для признания сделки недействительной  по основанию, указанному в п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, необходимо, чтобы  оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих  обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным  правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред  имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была  знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки. В случае  недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании  сделки недействительной по данному основанию.  

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает  в признании сделки недействительной по данному основанию.  

В данном случае, заявителем не представлено надлежащих доказательств,  свидетельствующих о том, что на момент заключения оспариваемых договоров  должник обладал признаками неплатежеспособности либо недостаточности имущества,  о чем было известно ответчику.  

Так, наличие задолженности перед отдельными кредиторами (ФИО1, ФИО8, ФИО9) само по себе не означает наличие у должника  признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества. Более того, указанные  сведения не являются общедоступными и в отсутствие доказательств, подтверждающих  наличие в распоряжении ответчика ФИО2 документов о финансовом  положении должника, не могут быть приняты в качестве надлежащих доказательств  заявленного довода. В свою очередь кредитором довод о наличии заинтересованности  между участниками оспариваемых сделок документально не подтвержден; судом  указанные обстоятельства не установлены.  

Недопустимо отождествлять неплатежеспособность с неоплатой конкретного  

долга отдельному кредитору. Кредитор всегда осведомлен о факте непогашения долга  перед ним. Однако это обстоятельство само по себе не свидетельствует о том, что  данный кредитор должен одновременно располагать и информацией о  приостановлении должником операций по расчетам с иными кредиторами  (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от  23.04.2013 № 18245/12, определение Верховного Суда от 25.01.2016 № 310-ЭС15- 12396).  

В силу положений Постановления № 63, для целей применения содержащихся  в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само  по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в  статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков  неплатежеспособности или недостаточности имущества.  

Из материалов дела о признании ФИО3 несостоятельным (банкротом)  следует, что в период заключения оспариваемых договоров должник продолжал  исполнять свои обязательства перед кредиторами, погашал имеющуюся задолженность.  

Требования о досрочном погашении задолженности по существующим  обязательствам должника на дату заключения оспариваемых договоров кредиторами не  направлялись. Доказательств обратного суду не представлено.  

Таким образом, надлежащих доказательств в подтверждение довода о наличии  у должника на дату заключения оспариваемых договоров признаков  неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, о чем было известно  ответчику, конкурсный кредитор не приводит.  

По мнению кредитора, заключенные договоры денежного займа между  ФИО3 и ФИО2 были совершены безвозмездно, поскольку ФИО2 не заявлял претензий по поводу невозврата заемных средств и, при этом, выдавал  ФИО3 новые займы. Данные обстоятельства характеризуют оспариваемые  сделки как сделки притворные, то есть сделки, которые совершены с целью прикрыть  другую сделку – договор дарения. При этом, ФИО2, несмотря на значительную  задолженность, не обращался к ФИО3 с претензиями о возврате денежных  средств, в суд не обращался, правом, предоставленным ч. 3 ст. 807 ГК РФ (отказ от  исполнения договора займа полностью или частично при наличии обстоятельств,  очевидно свидетельствующих о том, что предоставленный заем не будет возвращен в  срок) не воспользовался.  

Указанные обстоятельства, по мнению кредитора, свидетельствуют об  искусственном обороте денежных средств и позволяют сделать вывод о  злоупотреблении сторонами оспариваемых сделок своими правами во вред остальным  кредиторам и мнимости или притворности договоров займа.  

Вместе с тем, тот факт, что ответчик не заявлял претензий по поводу  невозврата заемных средств, не свидетельствует о безвозмездной передаче денежных  средств, поскольку право требования ФИО2 к должнику о взыскании  задолженности сохраняется. Условия договора предусматривают обязательство по  возврату займа. Кредитором ФИО2 было реализовано право на установление  его требований в реестре требований кредиторов должника.  

Определением суда от 25.07.2018 по настоящему делу установлено, что  задолженность ФИО3 перед ФИО2 в размере  9.659.242 рублей 00 копеек образовалась в результате неисполнения должником  обязательств по возврату полученных денежных средств на основании следующих  договоров, заключенных между ФИО2 (займодавец) и ФИО3  (заемщик) и ФИО10 (заемщик):  

– договор процентного займа от 01.07.2014 № 2 на сумму 60.000 долларов  США;  

– договор процентного займа от 10.07.2015 № 2-а на сумму 60.000 долларов  США;  

– договор процентного займа от 24.02.2016 № 2 на сумму 52.360,88 долларов  США.  

Пунктами 2.2 указанных договоров предусмотрена обязанность заемщиков  возвратить полученные средства по отдельности или солидарно. Заемные средства в  сроки, предусмотренные договорами, возвращены не были.  

В подтверждение заявленных требований кредитором были представлены  договоры, расписки.  

Во исполнение указаний суда кассационной инстанции, ответчиком в  судебном заседании 25.06.2019 на обозрение суда были представлены оригиналы  договоров № 2 от 01.07.2014, № 2А от 10.07.2015, № 2 от 24.02.2016, в материалы  настоящего обособленного спора приобщены их копии, а также копии расписок от  01.07.2014, 24.02.2016 и расходный кассовый ордер № 16 от 10.07.2015.  

При этом ответчиком также документально подтверждено его финансовое  положение, позволяющее предоставить должнику указанные суммы займов (в  материалы спора приобщены копии справок 2-НДФЛ с места работы ФИО2 -  НП "Коллегия адвокатов "Международные адвокаты БМ" Адвокатской палаты  г.Москвы за период 2014, 2015 и 2016 гг.).  

Указанное свидетельствует о надлежащем исполнении ФИО2 своих  обязательств по оспариваемым договорам, а также подтверждает реальность  возникших между сторонами заемных отношений.  

Заявитель ошибочно полагает, что ФИО2 вел с ФИО3  совместную экономическую деятельность, в связи с чем знал о целях причинения вреда  имущественным интересам кредиторов. В обоснование своей позиции заявитель  ссылается на соглашение, которое было заключено между ФИО2 и  должником 21 февраля 2017 года.  

В соответствии с данным Соглашением, ФИО2 предоставил должнику  денежные средства на закупку товара с целью его дальнейшей продажи.  

Как установлено судом первой инстанции, данное Соглашение было  заключено уже после заключения всех оспариваемых договоров, никак не связано с  оспариваемыми договорами, не содержит каких-либо положений, изменяющих условия  или прекращающих действие оспариваемых договоров, а требования по данному  Соглашению не были включены судом в рамках настоящего дела в реестр требований  кредиторов должника.  

В связи с чем, указанное Соглашение не может свидетельствовать о том, что  ФИО2 осуществлял какую-либо совместную деятельность с должником до  момента заключения Соглашения, в том числе на момент заключения оспариваемых  договоров.  

Более того, данное Соглашение в принципе не может свидетельствовать об  осуществлении какой-либо совместной деятельности ФИО2 и должником и,  вопреки позиции заявителя, не может являться договором простого товарищества,  поскольку согласно ч. 2 ст. 1041 ГК РФ сторонами договора простого товарищества,  заключаемого для осуществления предпринимательской деятельности, могут быть  только индивидуальные предприниматели и (или) коммерческие организации.  

Ответчик ФИО2 индивидуальным предпринимателем не является. 

Доказательств, свидетельствующих об обходе сторонами данных положений  закона, не представлено.  

Таким образом, суд первой инстанции пришел к вводу о том, что  доказательств, отвечающих признакам относимости, допустимости и достоверности,  подтверждающих порочность воли сторон при заключении оспариваемых договоров,  

заявителем в нарушение положений ст. 65 АПК РФ не представлено. Доказательства,  свидетельствующие о мнимости или притворности договоров и их заключении с целью  причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, отсутствуют. Довод о  направленности воли ответчика по сделке на причинение вреда имущественным правам  кредиторов должника или же имела место иная противоправная цель не нашел  подтверждения при исследовании судом материалов дела и оценке представленных  доказательств.  

Доводы заявителя о том, что в заявлении о признании должника банкротом  ФИО3 не указал, где находятся денежные средства, полученные по договорам  процентного займа, о наличии у него задолженности перед кредиторами, а также не  указал, на какие цели были направлены полученные по спорным договорам суммы, не  могут указывать на злоупотребление правом другой стороны сделки – ФИО2  

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских  правоотношений и разумность их действий предполагаются. Приведенная норма  возлагает обязанность доказывания неразумности и недобросовестности действий  участника гражданских правоотношений на лицо, заявившее требования.  

Следовательно, для данного поведения характерны намерения причинить вред  другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо  недобросовестное осуществление гражданских прав.  

Наличие такого поведения у сторон оспариваемых сделок судом первой  инстанции не установлено, доказательств его наличия не представлено.  

Оценивая указанные обстоятельства, суд первой инстанции пришел к выводу о  том, что в материалы дела не представлены надлежащие доказательства наличия  совокупности условий, предусмотренных п.2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст. ст. 10,  168, 170 ГК РФ для признания оспариваемых сделок недействительными.  

Учитывая конкретные обстоятельства настоящего спора, суд первой  инстанции отказал в признании недействительными договоров процентного займа № 2  от 01.07.2014, № 2А от 10.07.2015, № 2 от 24.02.2016, заключенных между ФИО2 и ФИО3.  

Апелляционный суд не находит оснований для переоценки выводов суда  первой инстанции и для отмены определения по доводам апелляционной жалобы,  которые были предметом рассмотрения суда первой инстанции и мотивированно им  отклонены.  

В соответствии с позицией Верховного Суда РФ, стороны мнимой сделки при  ее заключении не имеют намерения устанавливать, изменять либо прекращать права и  обязанности ввиду ее заключения, т.е. не имеют намерений ее исполнять либо  требовать ее исполнения.  

Договоры не являются мнимой сделкой. Ответчиком как стороной Договоров,  представлены в материалы дела доказательства, подтверждающие реальность выдачи  займов.  

Определением суда первой инстанции от 25.07.2018 по настоящему делу  установлено, что задолженность Должника перед ФИО2 в размере 9.659.242  рублей 00 копеек образовалась в результате неисполнения Должником обязательств по  возврату полученных денежных средств на основании Договоров, заключенных между  ФИО2 (займодавец) и ФИО3 (заемщик) и ФИО10  (заемщик).  

Пунктами 2.2. Договоров предусмотрена обязанность заемщиков возвратить  полученные средства по отдельности или солидарно. Заемные средства в сроки,  

предусмотренные договорами, возвращены не были.  

В подтверждение заявленных требований ФИО2 были представлены  Договоры займа, расписки от должника - ФИО3, расходный кассовый ордер.  При повторном рассмотрении дела в соответствии с Постановлением от 30 апреля 2019  года указанные документы были представлены в материалы настоящего обособленного  спора.  

Заявленные при рассмотрении обособленного спора по требованию ФИО2 возражения финансового управляющего относительно отсутствия у кредитора  финансовой возможности предоставить заем были опровергнуты представленным в  материалы дела расходным кассовым ордером от 10.07.2015 № 16 о выдаче денежных  средств с текущего счета кредитора, а также справками 2-НДФЛ с места работы  ФИО2 - НП "Коллегия адвокатов "Международные адвокаты БМ" Адвокатской  палаты г. Москвы. Данные справки представлены, в том числе, за период 2014 и 2016  годов, то есть за период, включающий даты заключения Договоров, и в настоящее время  имеются в материалах настоящего обособленного спора.  

ФИО1 в материалы дела не представлено доказательств,  подтверждающих, что сторонами Договоров было допущено злоупотребление правом  при их заключении. Доказательств, свидетельствующих о мнимости Договоров и их  заключении с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника,  ФИО1 так же не представлено.  

Заявитель ошибочно полагает, что ответчик вел с должником совместную  экономическую деятельность, в связи с чем знал о целях причинения вреда  имущественным интересам кредиторов. При этом Заявитель ссылается лишь на  соглашение, которое было заключено между ответчиком и должником 21 февраля 2017  года, то есть уже после заключения всех оспариваемых Договоров, и требования по  которому не были включены Арбитражным судом города Москвы в реестр требований  кредиторов.  

В соответствии с данным Соглашением, ФИО2 предоставил Должнику  денежные средства на закупку товара с целью его дальнейшей продажи.  

Данное Соглашение было заключено уже после заключения всех  оспариваемых Договоров, не связано с оспариваемыми Договорами, не содержит  положений, изменяющих условия или прекращающих действие оспариваемых  Договоров, а требования по данному Соглашению не были включены в реестр  требований кредиторов. В связи с этим Соглашение не может свидетельствовать о том,  что ответчик осуществлял совместную деятельность с должником до заключения  Соглашения, в том числе на момент заключения оспариваемых Договоров.  

Более того, данное Соглашение не может свидетельствовать об осуществлении  совместной деятельности ФИО2 и Должником и не может являться договором  простого товарищества, поскольку согласно ч. 2 ст. 1041 ГК РФ сторонами договора  простого товарищества, заключаемого для осуществления предпринимательской  деятельности, могут быть только индивидуальные предприниматели и (или)  коммерческие организации. Ответчик индивидуальным предпринимателем не является.  

В соответствии с п. 5 Постановления в соответствии с п. 2 ст. 61.2 Закона для  признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы  оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих  обстоятельств:  

сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам  кредиторов;  

в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам  кредиторов;  

другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели  должника к моменту совершения сделки.  

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает  в признании сделки недействительной по данному основанию.  

ФИО1 не предоставил доказательств в подтверждение наличия всех  обстоятельств, необходимых для признания Договоров недействительными.  

Договоры от 01.07.2014 и 10.07.2015 могут быть оспорены Заявителем только  на основании статьи 10, 170 ГК РФ, и применение к ним положений ст. 61.2 Закона о  банкротстве недопустимо.  

Довод ФИО1 о том, что ответчик должен был знать о  неплатежеспособности должника, поскольку заключил с ним несколько договоров, так  же является необоснованным, поскольку возникновение в указанный период  задолженности перед конкретными кредиторами не свидетельствует о том, что  должник стал автоматически отвечать признакам неплатежеспособности и (или)  недостаточности имущества.  

На основании изложенного и руководствуясь статьями 176, 266-269, 272  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Девятый  арбитражный апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда г. Москвы 10 июля 2019 года по делу № А40- 243525/17 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.  

Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда вступает в  законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение месяца со дня  изготовления постановления в полном объеме в Арбитражном суде Московского  округа.  

Председательствующий судья В.С. Гарипов  

Судьи:  А.А. Комаров  

Д.Г. Вигдорчик 

Телефон справочной службы суда – 8 (495) 987-28-00.