АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

25 сентября 2023 года

Дело №

А13-7110/2020

 

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Зарочинцевой Е.В., судей Боровой А.А., Яковлева А.Э.,

при участии: от ФИО1 представителя ФИО2 по доверенности от 20.07.2022; от ФИО3 представителя                       ФИО4 по доверенности от 06.07.2022; от ФИО5 представителя ФИО6 по доверенности от 21.11.2022; ФИО7 (по паспорту),

рассмотрев 06.09.2023 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Вологодской области от 11.04.2023 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.06.2023 по делу № А13-7110/2020, 

 

у с т а н о в и л:

решением Арбитражного суда Вологодской области от 13.08.2020 общество с ограниченной ответственностью «Севергазлизинг», адрес: 160035, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство по прощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника сроком на шесть месяцев; конкурсным управляющим Общества утвержден ФИО8. 

ФИО8 31.06.2022 обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО9 (город Вологда)  и ФИО3 (город Вологда) к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества в размере 98 759 031 руб. 79 коп.

В ходе рассмотрения заявления конкурсный кредитор ФИО1 (город Вологда) вступила в обособленный спор в качестве созаявителя, просила привлечь к субсидиарной ответственности ФИО10 (деревня Новое Вологодской области), ФИО5 (город Вологда). ФИО10 изменила фамилию на ФИО7 

Определением от 11.04.2023, оставленным без изменения постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.06.2023, в удовлетворении заявления отказано.

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить определение от 11.04.2023 и постановление от 20.06.2023, и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований. 

Податель жалобы полагает, что ФИО7 от имени Общества приняла необоснованное решение об уменьшении лизинговых платежей дебитора должника – общества с ограниченной ответственностью «ПАТП № 1», вместо того, чтобы предъявить требование к поручителю по обязательствам указанного лица – муниципального унитарного предприятия жилищно-коммунального хозяйства «Вологдагорводоканал». Кроме того, податель жалобы полагает, что такие действия привели к причинению ей вреда как кредитору, так как обязательства Общества перед ней были обеспечены залогом права требования к ООО «ПАТП № 1».

Податель жалобы настаивает на том, что фактический контроль за деятельностью Общества осуществлялся ФИО5, учредившим      Общество в качестве дублирующего акционерное общество «МИК», генеральным директором которого являлся ФИО5 Иные ответчики ранее являлись работниками АО «МИК» и находились в непосредственном подчинении ФИО5 

Податель жалобы ссылается на то, что акционеры АО «МИК» ФИО11, ФИО12, также являлись учредителями и входили в состав правления акционерного общества Коммерческий банк «Северный кредит» (далее – Банк). Деятельность Общества осуществлялась с привлечением кредитного финансирования Банка.

Как утверждает податель жалобы, Общество заключило с ней договоры займа в преддверии банкротства Банка.

В отзывах на кассационную жалобу ФИО7, ФИО5 возражают против ее удовлетворения, полагая, что податель жалобы не обосновал наличия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) указанных лиц. По утверждению ФИО7, ею в ходе рассмотрения дела о банкротстве представлены исчерпывающие пояснения в отношении экономического смысла заключения и исполнения договоров лизина.

В отзыве на кассационную жалобу конкурсный управляющий поддержал позицию ее подателя, полагая, что Общество совершило цепочку экономически невыгодных сделок, в результате которого имущество должника перешло к АО «ПАТП № 1» . 

В судебном заседании представитель ФИО1 поддержал доводы поданной ею кассационной жалобы. Представители ФИО5, ФИО7, ФИО3 против удовлетворения жалобы возражали по мотивам, изложенным в отзывах. 

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность принятых по делу судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 23.03.2007, по сведениям, отраженным в Едином  государственном реестре юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ), основным видом деятельности Общества является деятельность по финансовой аренде (лизингу).

С 14.10.2016 единоличным исполнительным органом Общества (директором) указана ФИО9 В 2017 году руководителем Общества стала ФИО13

Участниками Общества выступают ФИО3, за которой с 20.01.2015 зарегистрировано 44% доли участия в уставном капитале Общества и общество с ограниченной ответственностью «Финансовый партнер – консультант» (ликвидировано 18.12.2020).

Участниками Общества 30.04.2020 принято решение о его добровольной ликвидации.

Общество признано несостоятельным (банкротом) по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Резерв», поданного 09.06.2020 со ссылкой на наличие непогашенной задолженности в размере 819 000 руб., установленной решением Арбитражного суда Вологодской области от 27.03.2020 по делу № А13-1713/2020.

При этом, судом установлено, что кредиторская задолженность Общества составляет более 82 млн. руб., при наличии активов лишь на 68 млн. руб., хозяйственная деятельность Обществом не осуществляется. 

Обращаясь в суд о применении  субсидиарной ответственности к             бывшему руководителю и участнику Общества, конкурсный управляющий ссылался на заключение Обществом и ООО «ПАТП № 1»                   (лизингополучатель) (ранее – ООО «Теплотранс») договора лизинга от 28.12.2016 № 483-16 (далее – Договор лизинга) о предоставлении                имущества на общую сумму 69 400 000 руб. (моечной установки для                автобусов, станка токарно-винторезного и здания гаража на 200                    автобусов).

Имущество было передано на правах аренды от ООО «ПАТП № 1» в пользу акционерного общества «ПАТП № 1» (ранее муниципальное унитарное предприятие пассажирского транспорта № 1).

Для предоставления имущества в лизинг оно было приобретено Обществом у общества с ограниченной ответственностью «Стилком». 

АО «ПАТП № 1» было привлечено кредитование в  Банке по кредитным договорам от 28.05.2014 № В-072ЮЛКЛ-14, от 10.06.2015 № В015ЮЛКЛ-15 (далее – Кредитные договоры).

В свою очередь, Общество для приобретения предметов лизинга                      также использовало кредитные средства Банка на основании кредитного договора от 28.12.2016  № В4-008ЮЛК-16.  Кредит был погашен за счет получения Обществом в декабре 2017 года займов  от ФИО1 

Так как займ не был возвращен, требования последней в размере 70 022 954 руб. 22 коп. признаны обоснованными в деле о банкротстве и включены в реестр требований кредиторов. 

Право требования по Кредитным договорам уступлено Банком в пользу общества с ограниченной ответственностью «Стилком» на основании договоров об уступке прав требования от 03.10.2016 и от 21.10.2016.

Обязательства по Кредитным договорам прекращены предоставлением спорного имущества в качестве отступного на основании соглашения                             об отступном от 29.11.2016 (далее – Соглашение об отступном) между                        ООО «Стилком» и АО «ПАТП № 1». 

Соглашение об отступном признано недействительной сделкой в деле о банкротстве АО «ПАТП № 1» № А13-6222/2016.

Договор лизинга, а также договор аренды спорного имущества                             между ООО «ПАТП № 1» и АО «ПАТП № 1» были признаны недействительными сделками решением Арбитражного суда Вологодской области от 17.03.2020                 по делу № А13-8006/2017, вступившим в законную силу. В качестве      применения последствий недействительности сделок признаны отсутствующими  обязательства сторон из спорных договоров.

Также в деле о банкротстве заявлены и признаны обоснованными требования ООО «ПАТП № 1» о возврате лизинговых платежей, уплаченных по Договору лизинга, в связи с признанием его недействительным в размере                33 626 607 руб. 12 коп.

Как указал конкурсный управляющий в заявлении, требования ФИО1 и ООО «ПАТП № 1» составляют 93% требований конкурсных кредиторов. Согласно позиции конкурсного управляющего, указанные сделки являлись убыточными для должника, в том числе, с учетом факта привлечения Обществом кредита Банка для приобретения предметов лизинга. 

Согласно позиции конкурсного управляющего, именно совершение указанных сделок повлекло объективное банкротство Общества, что является основанием для применения к контролирующим его лицам ответственности по предусмотренным статьей 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) основаниям.

 ФИО1 доводы конкурсного управляющего поддержала, полагая                   что к контролирующим должникам лицам также относятся ФИО5  и ФИО7

В обоснование доводов о контроле ФИО5, ФИО1 ссылалась на полномочия указанного лица как руководителя и акционера ЗАО «МИК», которое, в свою очередь, до 16.06.2015 было одним из участников Общества, полагая, что указанные обстоятельства свидетельствует о фактическом контроле ФИО5 за деятельностью Общества.

Требования к ФИО7 предъявлены как к лицу, подписавшему от имени Общества договоры займа с ФИО1

Возражая относительно предъявленных к ней требований, ФИО9 заявила о пропуске срока исковой давности. 

Отказывая в удовлетворении заявления, суд, применил трехгодичный срок исковой давности,  посчитал, что этот срок на момент обращения конкурсного управляющего в суд не истек. 

По существу заявления суд не усмотрел оснований для вывода о признании за ФИО5 статуса контролирующего должника лица,                    отметив, что он не входил в органы управления Обществом, а лишь                      являлся заместителем директора должника и имел право подписи                   первичных документов. Суд посчитал, что должник действовал отдельно от ООО «МИК».

Согласно выводам суда, сделки, на которые ссылаются заявители, совершены в рамках обычной хозяйственной деятельности, являлись доходными, порядок их совершения не был нарушен, финансовое положение участников сделок проверялось Банком, сделки совершены до возбуждения дела  банкротстве в отношении АО «ПАТП № 1». Таким образом, суд заключил, что контролирующие должника лица на момент совершения спорных сделок не могли предположить, что в последующем сделки будут признаны недействительными.

Суд сделал вывод о том, что признаки несостоятельности возникли у Общества не в связи с совершением спорных сделок, а по причине признания их недействительными. 

 В отношении договоров займа, заключенных с ФИО1, суд указал, что они заключены на более выгодных условиях нежели кредитный договор с Банком, при этом, ФИО1 была информирована о наличии судебного спора в отношении предмета лизинга и заключения договоров займа исключительно в целях перекредитования. 

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции.

Проверив законность принятых по делу судебных актов и обоснованность доводов, приведенных в кассационной жалобе по существу спора, Арбитражный суд Северо-Западного округа приходит к следующим выводам.

При квалификации правоотношений, связанных с применением гражданско-правовой ответственности к контролирующим должника лицам, в соответствии с положениями статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежат применению положения Закона о банкротстве, устанавливающие основания для применения субсидиарной ответственности, действовавшие в период, когда имели место обстоятельства, вменяемые ответчикам в качестве оснований для применения субсидиарной ответственности, в том числе, до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, которым в Закон о банкротстве введена Глава III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве». 

Обстоятельства, которые, по мнению заявителя, явились основанием для возникновения у ответчиков субсидиарной ответственности, имели место в период 2016 - 2017 годов, в связи с чем, к спорным правоотношениям подлежат применению положения статьи 10 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, в качестве презумпции вины контролирующих должника лиц в доведении его до банкротства предусмотрено, в том числе, совершение с участием контролирующего лица экономически невыгодных для должника сделок.

Аналогичные презумпции вины контролирующих должника лиц в невозможности осуществить расчет с кредиторами предусмотрены действующей редакцией статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности (банкротства) организации, разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), согласно которому под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

По общему правилу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе, по совершению сделок и определению их условий.

Как указано в пункте 2 приведенного положения, возможность определять действия должника может достигаться, в том числе, в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника).

Как указано в пункте 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как разъяснено в пункте 3 Постановления № 53, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

ФИО5 на момент совершения сделок, которые положены  в основание заявления о применении к контролирующим должника лицам субсидиарной ответственности, в органы управления Общества не входил, равно как отсутствуют доказательства его аффилированности с участниками органов управления должника в исследуемый период.

Фактов руководящих указаний со стороны ФИО5 в отношении Общества, в частности, связанных с совершением спорных сделок, заинтересованности ФИО5 в их совершении, податель кассационной жалобы не приводит и в ходе судебного разбирательства таких обстоятельств не выявлено.

Исходя из изложенного, суд первой инстанции сделал правильный вывод о том, что ФИО5 статусом контролирующего должника лица в целях применения заявленной субсидиарной ответственности не обладает. 

Как разъяснено в пунктах 18, 19 Постановления № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

При доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Как разъяснено в пункте 23 Постановления № 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Из обстоятельств, установленных судами в ходе оспаривания указанных выше сделок следует, что их совершение было направлено на причинение вреда АО «ПАТП № 1», а не Общества. Совершение сделок, равно как признание части из них недействительными, уменьшения имущества Общества не повлекло. Возврат ранее полученных должником лизинговых платежей представляет собой требование о возврате реально полученного Обществом имущества, следовательно, не может быть квалифицирован как влекущий уменьшение имущественной базы должника.

Доказательств, что последующее признание спорных сделок недействительными являлось заведомо известно для ответчиков, в материалы дела не представлено. Заключение договора лизинга соответствовало основному виду деятельности Общества, и условия этого договора не отличались от стандартных условий такого вида сделок. Заключение этой сделки было направлено на получение Обществом прибыли от хозяйственной деятельности.

После признания Договора лизинга недействительной сделкой,                        вопреки утверждению подателя жалобы, у руководителя Общества отсутствовала объективная возможность заявления об изменении условий в части размера лизинговых платежей или для предъявления требования об их уплате.

Таким образом, обстоятельствами дела опровергается наличие вины контролирующих должника лиц в  банкротстве Общества в связи с совершением указанных заявителями  сделок. 

В ходе судебного разбирательства достоверно установлено, что при  заключении договоров займа между ФИО1 и ООО «Севергазлизинг» Обществом были соблюдены ее права на информирование и предоставление исчерпывающей информации о существе сделки, целях и способах ее исполнения.

При этом необходимо отметить, что денежные средства, предоставленные в качестве займа должнику, перечислялись с расчетного счета ФИО1, открытого в АО Коммерческий банк «Северный кредит», на расчетный счет должника, открытый в этом же банке.

Исходя из разъяснений пункта 2 Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», недобросовестность руководителя Общества презюмируется в случаях, когда он действовал при наличии конфликта                  между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе, при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки,                     за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке; знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Таких обстоятельств в рамках обособленного спора не установлено. 

Иного обоснования вины контролирующих должника лиц в его банкротстве также не приведено. 

Как следует из разъяснений пункта 22 постановление Пленума               Верховного Суда Российской Федерации № 6, Пленума Высшего            Арбитражного Суда Российской Федерации № 8 от 01.07.1996, «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями. К числу лиц, на которые может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам признанного несостоятельным (банкротом) юридического лица, относятся, в частности,   лицо, имеющее в собственности или доверительном управлении контрольный пакет акций акционерного общества, собственник имущества унитарного предприятия, давший обязательные для него указания, и т.п.

Поскольку вина ответчиков в банкротстве Общества не доказана, выводы судов об отсутствии оснований для применения субсидиарной ответственности следует считать правильными.

С учетом названных обстоятельств кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

 

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Вологодской области от 11.04.2023 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.06.2023 по делу № А13-7110/2020 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

 

Председательствующий

Е.В. Зарочинцева

Судьи

 

А.А. Боровая

А.Э. Яковлев