ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А40-46771/22

30 января 2024 года

город Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена 23 января 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 30 января 2024 года.

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего-судьи Кузнецова В.В.,

судей: Кручининой Н.А., Перуновой В.Л.,

при участии в заседании:

от конкурсного управляющего должника: ФИО1, решение суда от 30.12.2022;

от ОАО «РЖД»: ФИО2, доверенность от 19.09.2023;

от ФИО3: ФИО3, паспорт;

рассмотрев 23 января 2024 года в судебном заседании кассационную жалобу

конкурсного управляющего ООО «Грюал-Строй»

на определение Арбитражного суда города Москвы 

от 14 августа 2023 года,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда 

от 08 ноября 2023 года

об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО «Грюал-Строй» о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Грюал-Строй»,

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда города Москвы от 17.03.2022 принято к производству заявление ОАО «РЖД» о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Грюал-Строй», возбуждено производство по делу № А40-46771/22.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 07.07.2022 в отношении ООО «Грюал-Строй» введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО1 (является членом Союза «УРСО АУ»), о чем опубликованы сведения в газете «Коммерсантъ» от 16.07.2022 № 127(7328).

Решением Арбитражного суда города Москвы от 30.12.2022 в отношении ООО «Грюал-Строй» (далее - должник) открыта процедура конкурсного производства сроком на шесть месяцев, конкурсным управляющим должника утверждена ФИО1 (член Союза «УРСО АУ»).

Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 29.12.2022 № 243(7446).

В Арбитражный суд города Москвы 10.05.2023 поступило заявление конкурсного управляющего должника ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица - ФИО3

Определением Арбитражного суда города Москвы от 14 августа 2023 года в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица отказано.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 08 ноября 2023 года определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Не согласившись с принятыми по делу судебными актами, конкурсный управляющий должника обратился с кассационной жалобой, в которой просит определение и постановление отменить и принять по делу новый судебный акт о признании доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 и привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО3 в размере 19.623.924,11 руб.

Заявитель жалобы считает судебные акты незаконными и необоснованными, как принятые с неправильным применением норм материального и процессуального права.

В судебном заседании суда кассационной инстанции конкурсный управляющий должника и представитель ОАО «РЖД» поддержали доводы кассационной жалобы.

ФИО3 возражал против удовлетворения кассационной жалобы.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, выслушав лиц, участвовавших в судебном заседании, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, кассационная инстанция не находит оснований для изменения или отмены обжалуемых судебных актов в связи со следующим.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как предусмотрено пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Суды указали, что ФИО3, согласно доводам конкурсного управляющего должника, являлся руководителем и участником должника.

В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии (пункт 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Как следует из материалов дела и установлено судами первой и апелляционной инстанций, ФИО3 являлся руководителем должника в период с 08.12.2011 по 15.12.2022 (введение процедуры конкурсного производства).

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом).

Бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 настоящей статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

Правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.12 Закона о банкротстве, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, обладают конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники либо бывшие работники должника или уполномоченные органы, обязательства перед которыми предусмотрены пунктом 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, либо арбитражный управляющий по своей инициативе от имени должника в интересах указанных лиц (пункт 2 статьи 61.14 Закона о банкротстве).

Суды указали, что конкурсный управляющий должника, обращаясь в арбитражный суд с заявлением, ссылался на то, что ФИО3 не исполнил обязанность по своевременной подаче заявления о признании должника банкротом, которая возникла ранее обращения ОАО «РЖД» с таким заявлением.

В силу пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если:

удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества;

имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством;

Законом о банкротстве предусмотрены иные случаи.

Согласно пункту 2 статьи 9 Закона о банкротстве, заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц, с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

В частности, в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В пункте 12 Постановления № 53 указано, что согласно абзацу второму пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника, ликвидационной комиссией заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве.

Суды указали, что в обоснование заявленных требований конкурсный управляющий ссылался на то, что из постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.04.2021 по делу № А40-130140/20 следует, что признаки неплатежеспособности должника возникли в связи с наличием задолженности (неосновательного обогащения), возникшей за период с 01.10.2017 по 30.09.2020 в результате фактического использования части земельного участка в полосе отвода железной дороги, площадью около 8.000-8.500 кв.м, по адресу: 

<

...>, в отсутствие договорных отношений с ОАО «РЖД».

С учетом того, что уже в 2017 у должника имелись неисполненные обязательства по оплате за фактическое пользование земельным участком перед ОАО «РЖД», о которых не могло быть неизвестно ФИО3, и, принимая во внимание показатели бухгалтерской отчетности по итогам деятельности за 2017 год, по утверждению конкурсного управляющего должника, датой объективного банкротства следует считать дату 01.04.2018 (дату сдачи годовой бухгалтерской отчетности, момент, когда руководителю должника стало достоверно известно о наличии у должника признаков объективного банкротства).

Соответственно, конкурсный управляющий считает, что с учетом положений пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан был не позднее 01.05.2018 подать заявление о признании должника банкротом, данная обязанность ФИО3 не исполнена, а с заявлением о признании должника банкротом обратился в марте 2022 года кредитор - ОАО «РЖД», что является основанием для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Вместе с тем, как правомерно отметили суды, неплатежеспособность не является тождественным понятием неоплаты конкретного долга отдельному кредитору. Неоплатность, как критерий очевидной несостоятельности для целей привлечения бывших руководителей к субсидиарной ответственности нельзя отнести к критериям, воспринятым судебной практикой, как основание для привлечения к субсидиарной ответственности.

Так, согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 18.07.2003 № 14-П, формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

При этом суды обоснованно указали, что наличие кредиторской задолженности в определенный момент само по себе не может являться свидетельством невозможности организации исполнить свои обязательства, и, соответственно, не порождает у обязанных лиц обязанности по принятию решения и подаче заявления должника о признании его банкротом. Равно как и факт подачи исков к должнику сам по себе не свидетельствует о неплатежеспособности последнего либо о недостаточности у него имущества. Факт наличия кредиторской задолженности не отнесен Законом о банкротстве к обстоятельствам, из которых возникает обязанность руководителя обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом. Сам по себе момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности. По общему правилу недостаточность имущества определяется по бухгалтерской отчетности должника, на последнюю отчетную дату, предшествующую совершению сделки и/или иного действия.

Суды согласились с определенной конкурсным управляющим должника датой его объективного банкротства, учитывая, что из содержания представленных бухгалтерских балансов следует, что на предполагаемую дату наступления обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом должник не имел признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества.

Ссылка конкурсного управляющего на наличие долга перед ОАО «РЖД» (неосновательное обогащение) обоснованно отклонена судами, учитывая, что учет неосновательного обогащения в бухгалтерской отчетности должника был невозможен ввиду отсутствия на указанные даты факта возникновения неосновательного обогащения, который установлен уже позднее постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.04.2021 по делу № А40-130140/20.

Согласно пункту 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом).

Конкурсным управляющим должника не представлено судам доказательств возникновения у должника новых обязательств (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 Закона о банкротстве, который конкурсным управляющим определен датой 01.05.2018, в период исполнения ФИО3 обязанностей руководителя должника и до возбуждения дела о банкротстве должника. Напротив, как правомерно указали суды, конкурсный управляющий должника необоснованно полагает, что размер субсидиарной ответственности в соответствии с пунктом 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве равен совокупному размеру обязательств должника перед кредиторами, в том числе возникших до истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 Закона о банкротстве, что противоречит положениям действующего законодательства.

Таким образом, суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу о том, что конкурсным управляющим не представлено доказательств того, что у ФИО3 возникла обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом, которую он не исполнил, учитывая, что реестр кредиторов состоит из единственного кредитора, денежные обязательства перед которым возникли до даты, указанной конкурсным управляющим должника в качестве даты объективного банкротства должника, в связи с чем суды правомерно признали требования конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по указанному основанию несостоятельными.

Рассмотрев также доводы конкурсного управляющего относительно наличия оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по основаниям невозможности полного погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействий) контролирующих должника лиц, суды правомерно их отклонили в связи со следующим.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве, положения подпункта 1 пункта 2 настоящей статьи применяются независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными, если: 1) заявление о признании сделки недействительной не подавалось; 2) заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный акт по результатам его рассмотрения не вынесен; 3) судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Согласно пункту 16 Постановления № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и тому подобное), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и так далее. Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Также в соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 23 Постановления № 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», статья 46 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и так далее). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Суды отметили, что в своем заявлении конкурсный управляющий должника не указал, какими конкретно сделками (или действиями руководителя должника) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате их совершения или одобрения контролирующими должника лицами, конкурсный управляющий лишь указал на то, что из определения Арбитражного суда Москвы от 07.07.2022 по делу № А40-46771/22 следует, что наличие просроченной кредиторской задолженности должника перед ОАО «РЖД» в размере 19.507.924,11 руб. подтверждено постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.04.2021 по делу № А40-130140/20.

Суды установили, что из постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.04.2021 по делу № А40-130140/20 следует, что задолженность ООО «Грюал-Строй» является неосновательным обогащением, возникшим за период с 01.10.2017 по 30.09.2020 в результате фактического использования части земельного участка в полосе отвода железной дороги, площадью около 8.000-8.500 кв.м, по адресу: 

<

...>, в отсутствие договорных отношений с ОАО «РЖД». Факт пользования ООО «Грюал-Строй» частью земельного участка, принадлежащего ОАО «РЖД» на праве аренды, подтверждается актами проверки от 30.08.2010, от 13.03.2017, от 17.09.2018, от 21.05.2019 и от 22.07.2019, которыми установлено, что на части земельного участка в полосе отвода железной дороги, площадью около 8.000-8.500 кв.м, по адресу: 

<

...>, в отсутствие договорных отношений с ОАО «РЖД» размещено имущество, находящееся в пользовании ООО «Грюал-Строй». О нахождении имущества ООО «Грюал-Строй» на данном земельном участке заявлено самим истцом по первоначальному иску к ОАО «РЖД» о взыскании убытков. Факт пользования ответчиком этим имуществом подтверждается надлежащими и достаточными доказательствами; поскольку договорных отношений между ОАО «РЖД» и ООО «Грюал-Строй» в отношении спорной части земельного участка не имеется, плата за пользование участком ответчиком по встречному иску не производилась. Следовательно, неисполнение должником обязанности по внесению платы за пользование землей повлекло возникновение неосновательного обогащения у ответчика за счет истца, подлежащего возврату. Размер неосновательного обогащения исчислен ОАО «РЖД» на основании отчета об оценке ООО «ЭсАрДжи-Консалтинг» от 16.09.2020 № 94/ОКЭ-ЦЦИ/20/1/1-47 с учетом срока исковой давности и того, что с 01.09.2019 площадь занятой ООО «Грюал-Строй» территории составила 241 кв.м (площадь застройки 1.040 кв.м), что подтверждается актом проверки от 04.09.2020. Таким образом, общая сумма неосновательного обогащения ООО «Грюал-Строй» за счет ОАО «РЖД» за период с 01.10.2017 по 30.09.2020 за пользование спорным земельным участком составила 19.507.924,11 руб.

Суды указали, что, по мнению конкурсного управляющего, из изложенного следует, что должником длительное время (на протяжении трех лет) безвозмездно осуществлялось фактическое пользование земельным участком, принадлежащем ОАО «РЖД», и тем самым, ФИО3 извлекалась имущественная выгода в виде сбережения денежных средств, полагавшихся в уплату за пользование данным участком. При этом данная недобросовестная модель хозяйственного поведения повлекла существенный рост кредиторской задолженности и причинение убытков должнику.

Вместе с тем, суды пришли к правомерному выводу о том, что конкурсный управляющий ошибочно полагает, что указанные действия подпадают под диспозицию подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Учитывая разъяснения, изложенные в пункте 23 Постановления № 53, суды правомерно заключили, что в данном случае никаких сделок руководителем должника не совершено, а неисполнение должником обязанности по внесению платы за пользование земельным участком, повлекшее возникновение неосновательного обогащения у ответчика за счет истца, не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности должностного лица на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Суды установили, что в конкретном случае хозяйственная деятельность должника прекращена после сноса зданий и сооружений в связи со строительством четвертого транспортного кольца, повлекшим невозможность погашения должником образовавшейся суммы задолженности.

Суды указали, что ФИО3 ссылался на акты от 10.07.2006 и от 16.07.2008, из которых следует, что два трансформатора ТМ-160 и ТМ-160/6 с заводскими номерами 875816 и 571968, соответственно, приняты для установки в КТПК Фрезер, расположенный в районе 2-го главного пути пл. Фрезер Московско-Рязанского отделения железной дороги для бесперебойной работы электрооборудования платформы Фрезер.

При этом суды установили, что акты подписаны со стороны ЭЧС-9 Люберцы Московско-Рязанского отделения железной дороги (Панковской дистанции электроснабжения) ФИО4

Суды отметили, что ОАО «РЖД», заявляя доводы о том, что ФИО4 не имел полномочий на прием и передачу основных средств на баланс дистанции, находился в должности начальника Люберецкого района электроснабжения в период с 01.01.2005 по 22.11.2007, 28.03.2008 уволен по собственному желанию, 05.05.2008 принят в службу технической эксплуатации на должность инженера-электрика, а 14.09.2009 трудовой договор с ним расторгнут, документально их не обосновало, о фальсификации, исключении данных доказательств не заявило, в связи с чем данные доводы обоснованно отклонены судами.

Суды указали, что при изложенных обстоятельствах оснований у ФИО3 сомневаться в полномочиях лица, подписавшего данные акты, не имелось.

Ввиду изложенного суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу о том, что конкурсный управляющий не представил доказательства, свидетельствующие о том, что действия руководителя должника ФИО3 причинили вред имущественным правам кредиторов в результате совершения им сделок должника, как и обстоятельства причинно-следственной связи между действиями указанных лиц и фактически наступившим объективным банкротством, правомерно признали необоснованным заявление конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в связи с чем обоснованно отказали в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности.

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции находит выводы судов первой и апелляционной инстанций законными и обоснованными, сделанными при правильном применении норм материального и процессуального права.

Доводы кассационной жалобы о нарушении судами норм материального права судебной коллегией суда кассационной инстанции отклоняются, поскольку основаны на неверном толковании этих норм.

Указанные в кассационной жалобе доводы были предметом рассмотрения и оценки судов при принятии обжалуемых актов. Каких-либо новых доводов кассационная жалоба не содержит, а приведенные в жалобе доводы не опровергают правильности принятых по делу судебных актов.

Доводы кассационной жалобы сводятся к переоценке имеющихся в деле доказательств, что в силу положений статьи 286 и части 2 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации выходит за пределы полномочий суда кассационной инстанции.

Нарушений судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, могущих повлиять на правильность принятых судами судебных актов либо влекущих безусловную отмену последних, судом кассационной инстанции не выявлено.

Учитывая изложенное, оснований, предусмотренных статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, для изменения или отмены обжалуемых в кассационном порядке судебных актов, по делу не имеется.

Руководствуясь статьями 284 - 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 14 августа 2023 года и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 08 ноября 2023 года по делу № А40-46771/22 оставить без изменения, кассационную жалобу конкурсного управляющего ООО «Грюал-Строй» - без удовлетворения.

 

Председательствующий-судья                                                          В.В. Кузнецов

 

Судьи                                                                                            Н.А. Кручинина

 

В.Л. Перунова