АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-69856/2020

Дело № А72-12540/2018

г. Казань

31 января 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 17 января 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 31 января 2024 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Третьякова Н.А.,

судей Кашапова А.Р., Самсонова В.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

при участии в Арбитражном суде Ульяновской области представителя: Федеральной налоговой службы – ФИО2, доверенность от 05.09.2023,

ФИО3 – ФИО4, по доверенности от 12.07.2021,

в Арбитражном суде Поволжского округа представителя:

общества с ограниченной ответственностью «Автокомпонент» – ФИО5, доверенность от 12.09.2023,

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационные жалобы конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Ульяновский завод запасных частей «Автокомпонент» ФИО6, Федеральной налоговой службы

на определение Арбитражного суда Ульяновской области от 11.05.2023 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.08.2023

по делу № А72-12540/2018

по заявлению временного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Ульяновский завод запасных частей «Автокомпонент» ФИО7 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Ульяновский завод запасных частей «Автокомпонент», г. Ульяновск,

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Ульяновской области от 29.01.2019 в отношении общества с ограниченной ответственностью «Ульяновский завод запасных частей «Автокомпонент» (далее - общество «УЗЗЧ «Автокомпонент», должник) введена процедура наблюдения, временным управляющим должником утвержден ФИО7.

Временный  управляющий  обратился в суд с заявлением  о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника  ФИО8 и ФИО3 в совокупном размере требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов по состоянию на 17.06.2020 на сумму 52 038 674,46 руб. солидарно, а также в размере заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся непогашенными по причине недостаточности имущества должника требований кредиторов.

Определением Арбитражного суда Ульяновской области от 05.10.2020 к участию в рассмотрении обособленного спора в качестве соответчика привлечено общество с ограниченной ответственностью «Автокомпонент» (далее – общество «Автокомпонент»).

Решением Арбитражного суда Ульяновской области от 01.03.2021 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО6 (далее - конкурсный управляющий).

Конкурсный управляющей  поддержал заявление временного управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, настаивая также на привлечении к ответственности и общества «Автокомпонент».

Определением Арбитражного суда Ульяновской области от 02.09.2021 к участию в рассмотрении заявления в качестве заинтересованного лица привлечен конкурсный управляющий обществом с ограниченной ответственностью  «Электром» ФИО9

Определением Арбитражного суда Ульяновской области от 11.05.2023, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.08.2023, заявление временного управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности  оставлено без удовлетворения.

Не согласившись с принятыми судебными актами, конкурсный управляющий должником  и Федеральная налоговая служба (далее – ФНС России, уполномоченный орган) обратились в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационными жалобами, в которых, ссылаясь на нарушение судами норм материального и процессуального права, неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела, просят определение Арбитражного суда Ульяновской области от 11.05.2023 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.08.2023 отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8 и общества «Автокомпонент», в отмененной части принять новый судебный акт, которым привлечь указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Кассационные  жалобы содержат аналогичные доводы относительно  необходимости привлечения ФИО8 и общества «Автокомпонент» к субсидиарной ответственности. Как указывают заявители, ФИО8, являясь не только единоличным исполнительным органом должника с 15.08.2018, но и единственным участником общества с 15.12.2015, не обратился в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом. Указывают,  что основной причиной прекращения деятельности должника и его последующее банкротство явился перевод бизнеса должника на общество «Автокомпонент».

В отзывах на кассационные жалобы ФИО8 и общество «Автокомпонент», ссылаясь на законность и обоснованность принятых судебных актов, просят обжалуемые судебные акты оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

В судебном заседании, проведенном с использованием системы видеоконференц-связи, присутствующие в Арбитражном суде Ульяновской области представители ФНС России поддержали  доводы кассационной жалобы. 

Присутствующая в Арбитражном суде Поволжского округа представитель общества «Автокомпонент» возражала против удовлетворения кассационных жалоб.

Иные лица, участвующие в обособленном споре, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Арбитражного суда Поволжского округа и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание не явились, явку своих представителей не обеспечили.

Проверив законность судебных  актов в обжалуемой части (в части отказа в привлечении  ФИО3  к субсидиарной ответственности судебные акты не обжалуются) в пределах доводов, изложенных в кассационных  жалобах (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации; далее - АПК РФ), обсудив доводы кассационных   жалоб, отзывов на них, судебная коллегия считает, что кассационные  жалобы  удовлетворению не подлежат по следующим основаниям.

Как установлено судами, единственным участником с момента создания общества «УЗЗЧ «Автокомпонент» является ФИО8; исполнительными органами должника, по данным ЕГРЮЛ, являлись: с 15.12.2015 по 10.08.2016 ФИО10, с 10.08.2016 по 15.08.2018 ФИО3, с 15.08.2018 до признания должника банкротом – ФИО8

Заявленные   требования о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8  и  общества «Автокомпонент»  основаны на положениях статей 61.11, 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и мотивированы неисполнением ФИО8  обязанности по передаче документов, по подаче заявления в суд о признании должника банкротом, а также совершением действий, направленных на перевод бизнеса должника на общество «Автокомпонент», что явилось причиной банкротства должника.

При рассмотрении  заявления о  привлечения ФИО8  к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве за неисполнение обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом, суд первой инстанции установил, что должник  осуществлял основную деятельность по производству запасных частей на арендованных  у общества с ограниченной ответственностью  «Автодеталь-Сервис» (далее - «Автодеталь-Сервис»)  по договору от 01.11.2016  оборудовании (станках) и у общества с ограниченной ответственностью   «Электром»  (далее – общество «Электром»)  по договору от 01.11.2016 недвижимом имуществе, расположенном по адресу: 

<

...>.

Между тем, 02.04.2018 между обществом  «Автодеталь-Сервис» и должником  было заключено дополнительное соглашение к договору № 1-КП от 01.11.2016, в соответствии с которым  договор аренды был расторгнут, а имущество возвращено арендодателю.  

Общество  «Электром» 15.05.2018 также уведомило должника о необходимости возврата недвижимого имущества в связи с отсутствием намерения к продлению арендных отношений со стороны арендодателя;  30.06.2018 должник  возвратил  обществу  «Электром»   арендованное недвижимое имущество по договору аренды б/н от 01.11.2016. 

В данном случае, как отметил  суд первой инстанции, поскольку собственными средствами производства должник не обладал, то  прекращение его деятельности было вызвано исключительно расторжением договоров аренды с обществом  «Автодеталь-Сервис» и обществом  «Электром», в отношении которых к моменту расторжения указанных договоров, были возбуждены дела о несостоятельности (банкротстве), что и явилось необратимым процессом, приведшим к возникновению признаков объективного банкротства должника по итогам 2 квартала 2018 года.

Между тем  07.08.2018 в Арбитражный суд Ульяновской области уже поступило заявление ООО «УльтраМаркет» о признании должника несостоятельным (банкротом), а 10.08.2018 аналогичное заявление поступило от ФНС России; определением от 24.09.2018 заявление ФНС России о признании должника несостоятельным (банкротом) принято к производству, возбуждено дело о банкротстве должника.

Таким образом, поскольку заявление о признании должника банкротом поступило от кредиторов до момента, когда ФИО8 возглавил должника в качестве исполнительного органа (15.08.2018), суд первой инстанции  не усмотрел  бездействие  бывшего руководителя в части неисполнения им обязанности по подаче заявления в суд о признании должника несостоятельным (банкротом), в связи с чем отказал в удовлетворении заявления о привлечении его к ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве.

Суд также не усмотрел  оснований для привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности, предусмотренной  подпунктом 2 пункта  2 статьи 61.11 Закона о банкротстве,  за неисполнение обязанности  по передаче конкурсному управляющему документов, установив  факт исполнения соответствующей обязанности путем передачи документации по актам    приема-передачи от 31.03.2021, 19.05.2021, 28.06.2021, что не оспаривалось  самим конкурсным управляющим. 

Кроме того, как указал суд первой инстанции, конкурсный управляющий не обращался в суд с заявлением об истребовании каких-либо иных документов  от бывшего директора ФИО8, следовательно, все документы, необходимые для проведения процедуры банкротства, конкурсным управляющим получены в достаточном объеме;  материалы дела не содержат сведений, которые бы подтверждали, что необходимые для проведения процедур банкротства документы не переданы ФИО8 или переданы не в полном объеме, и  у    конкурсного управляющего имелись препятствия по проведению мероприятий конкурсного производства, в частности, по формированию конкурсной массы.

Отклоняя ссылку конкурсного управляющего относительно уклонения ФИО8 от обязанности по передаче информационной базы 1С Бухгалтерия, суд первой инстанции принял во внимание, что постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.10.2022 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего об обязании ФИО8 передать полную, достоверную и не искаженную информационную базу «1С: Бухгалтерия» было отказано по причине    отсутствия в распоряжении ФИО8 иной версии «1С Бухгалтерия», кроме переданной конкурсному управляющему на флэш-карте.

Отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8 и общества «Автокомпонент» на основании подпунктов 1, 3 пункта  2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, суд первой инстанции исходил из следующего.

Как отметил суд, с учетом того, что общество «Автокомпонент» создано 11.04.2018, а вся задолженность должника, включенная в реестр требований кредиторов, возникла не позднее 1 квартала 2018 года,  то само общество «Автокомпонент»  не имело объективной возможности осуществить какие-либо действия или бездействие, способствующие повлиять как на финансово-хозяйственную деятельность должника и образование у него долгов, так и не могло извлечь выгоду от его деятельности по итогам 1 квартала 2018 года. 

Суд первой инстанции также не установил  извлечение   обществом «Автокомпонент» какой-либо выгоды от    заключенных  с должником 78 соглашений об уступке права требований,  на основании которых общество «Автокомпонент» приняло на себя неисполненные обязательства должника перед его контрагентами, которые объективно существовали до создания общества и носили реальный характер, в данном случае заключение соглашений   не привело к ухудшению имущественного положения должника.

Сам по себе отказ во включении требования общества «Автокомпонент» в реестр требований кредиторов (определение Арбитражного суда Ульяновской области от 25.09.2020) не может являться основанием для привлечения данного общества к субсидиарной ответственности, поскольку указанные соглашения не привели к имущественным потерям должника; банкротство должника обусловлено внешними факторами, а именно банкротством основных арендодателей (обществ  «Электром» и «Автодеталь-Сервис») движимого и недвижимого имущества, на котором осуществлялась основная деятельность должника,  и расторжение договоров аренды было ключевым фактором прекращения деятельности должника.

В данном случае, указанные внешние факторы соответствуют выводам,  отраженным во вступившем в законную силу упомянутом определении от 25.09.2020, согласно которым из анализа сведений, содержащихся в книгах продаж и покупок должника, следует, что объемы продаж и покупок стали снижаться, начиная с июня 2018 года, то есть с момента изменения условий ведения бизнеса, а именно - невозможности продолжения хозяйственной деятельности ввиду расторжения договоров аренды. 

Суд первой инстанции отметил, что совпадение контрагентов у общества  «Автокомпонент» и должника объясняется осуществлением идентичной хозяйственной деятельности в области машиностроения (производство деталей); при таких обстоятельствах неминуемо будет совпадать сфера хозяйственных интересов, а, следовательно, удовлетворение необходимых хозяйственных потребностей (перевозка, расходные материалы, связь, логистика и прочие составляющие хозяйственной деятельности) в пределах одного муниципального образования (город Ульяновск) сопряжено с вступлением в гражданские правоотношения с одними и теми же контрагентами. 

Как указал суд первой инстанции,  является стандартной ситуация совпадения контрагентов у организаций, осуществляющих одинаковый вид деятельности, к тому же в одном населенном пункте, и наличие подобных хозяйственных связей в рассматриваемых условиях не может само по себе являться основанием для привлечения к ответственности.

В связи с этим  суд первой инстанции отклонил довод уполномоченного   органа о том, что в результате взаимосвязанных мероприятий по отчуждению и выводу работников и контрагентов  сложилась ситуация, при которой должник не смог выполнять свою деятельность и получать доход, за счет которого могла производиться, оплата кредиторской задолженности, как не основанный на фактических обстоятельствах дела. 

Отклоняя доводы уполномоченного органа о том, что   в определении от 25.09.2020 была  установлена фактическая аффилированность между должником и обществом  «Автокомпонент», суд первой инстанции исходил из того, что сама по себе аффилированность не всегда является «квалифицирующим признаком» для разрешения вопроса о наличии у одного хозяйствующего субъекта соответствующих контролирующих правомочий в отношении другого хозяйствующего субъекта; в ином случае совместная деятельность юридических лиц, осуществляемая в целях достижения единой экономической цели, автоматически означала бы возможность привлечения всех хозяйствующих субъектов и иных физических лиц, осуществляющих непосредственное или опосредованное руководство ими, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. 

Более того, сама по себе аффилированность не является основанием, с которым закон связывает установление обстоятельств привлечения аффилированного лица к субсидиарной ответственности. 

Основаниями для привлечения к такой ответственности могут являться прямые либо косвенные доказательства получения выгоды или прибыли обществом  «Автокомпонент» за счет деятельности фактически контролируемого им лица при одновременном неисполнении последним обязательств перед кредиторами.

 Однако, как отметил суд,  таких доказательств в материалы обособленного спора не представлено; в данном случае  объективные (внешние) факторы не были инициированы обществом  «Автокомпонент» и не состояли в причинно-следственной связи между его действиями (бездействием) и наступившими последствиями в виде прекращения деятельности и последующего банкротства должника. 

Относительно совершенных должником сделок по отчуждению обществу  «Автокомпонент» по 10 договорам купли-продажи    от  01.07.2018, 20.07.2018, 03.09.2018, 10.09.2018   транспортных средств и водонагревателя, суд принял во внимание, что  вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Ульяновской области от 30.05.2022 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о признании недействительным  договора купли-продажи №348/2018-А от 10.09.2018 и  применении последствий   недействительности сделки  в виде возврата транспортного средства было  отказано (общество «Автокомпонент» в добровольном порядке выплатило должнику денежные средства), а в отношении иных 9 сделок конкурсный управляющий заявленные требования уточнил, исключив их из состава заявленных требований, поскольку между должником  и обществом  «Автокомпонент» 25.11.2021  были заключены соглашения о расторжении 9 из 10 договоров купли-продажи с возвратом имущества в конкурсную массу должника.

При этом судом указано, что имущество, которое было   отчуждено в пользу   общества  «Автокомпонент», ранее   не использовалось в производственной деятельности должника, в связи с чем  его реализация не могла привести к остановке деятельности должника и его банкротству ,а дальнейший возврат этого имущества  в конкурсную массу должника  свидетельствует об отсутствии негативных последствий как для самого должника, так и для его кредиторов. 

Оценивая доводы о том, что одним из оснований привлечения контролирующих лиц к ответственности является совершение операций по расчетному счету должника в виде перечисления денежных средств в пользу «Автокомпонент», суд первой инстанции отметил следующее.

 10.05.2018 между должником  (сторона 1) и обществом «Автокомпонент» (сторона 2) заключен договор № 69/2018-А, согласно которому сторона 2 обязуется поставить стороне 1 комплектующие запасных частей к автомобилям и иные товарно-материальные ценности, а сторона 1 обязуется принять и оплатить комплектующие запасных частей к автомобилям и иные товарно-материальные ценности в соответствии с условиями договора. 

Общество  «Автокомпонент» в период   с 29.06.2018 по 15.08.2018 осуществило в адрес должника  поставку комплектующих запасных частей к автомобилям и иные товарно-материальные ценности на сумму 2 049 525,67 руб.

 Общество  «УЗЗЧ «Автокомпонент» осуществило оплату в сумме 2 040 000 руб. 

Поставленные обществом  «Автокомпонент» по договору № 69/2018-А от 10.05.2018 в адрес должника  комплектующие запасных частей к автомобилям относятся к основной хозяйственной деятельности должника и были необходимы ему для исполнения   своих обязательств по ранее заключенным сделкам. 

Общество  «Автокомпонент» представило должнику запасные части для автомобилей по указанному договору на сумму, превышающую сумму оплаты, что свидетельствует о равноценности полученного должником встречного исполнения. 

В указанной связи суд первой инстанции посчитал, что поскольку платежи, совершенные должником  в пользу общества  «Автокомпонент», имели реальную экономическую обоснованность и целесообразность,  не повлекли выбытие значительной части активов должника, а запасные части к автомобилям, полученные по   договору, были необходимы должнику для исполнения обязательств перед своими контрагентами и фактически направлены на получение дохода, то вред имущественным правам кредиторов не причинен. 

Кроме того, применительно к рассматриваемому эпизоду, суд первой инстанции посчитал несостоятельными доводы уполномоченного органа о наличии у общества  «Автокомпонент» задолженности перед должником на сумму 35 313 270,86 руб., поскольку данный довод сделан без учета фактических обстоятельств, а также без учета наличия встречного долга должника перед обществом  «Автокомпонент». 

Как установил суд первой инстанции, между сторонами были заключены следующие договоры: № 69/2018-А от 10.05.2018, № 256КП от 04.05.2018, № 346/2018-А от 03.09.2018, № 348/2018-А от 10.09.2018, № 349/2018-А от 10.09.2018, № 361/2018-А от 10.09.2018, б/н от 20.07.2018, № 612 от 23.07.2018, № 548 от 23.07.2018, № 347/2018-А от 20.07.2018, № 133/2018-А от 01.07.2018, № 132/2018-А от 01.07.2018, № 3 от 20.07.2018, № 03ТЗ от 06.08.2018, № 02ТЗ от 06.08.2018, № 01ТЗ от 06.08.2018, № 1 от 20.07.2018, № 2 от 20.07.2018. Вышеуказанные сделки по своей правовой природе являлись сделками по купле-продажи (поставке) от должника к обществу  «Автокомпонент» и от общества  «Автокомпонент» к должнику.

Судом установлено, что задолженность должника  в пользу общества  «Автокомпонент» составляет 30 811 582,28 руб.; задолженность общества  «Автокомпонент» в пользу должника  составляет 30 010 654,58 руб. 

Таким образом, как отметил суд, сальдо взаимных обязательств составило 800 927,70 руб. в пользу общества «Автокомпонент». 

Кроме того, судом установлено, что 01.02.2017 между должником  и ООО «УАЗ-Автокомопнент» заключен договор №985-2017-43/2017А  поставки товаров, по условиям которого ООО «УАЗ-Автокомпонент» обязалось поставить должнику товар. 

Должником в адрес ООО «УАЗ-Автокомопнент» в период с 27.03.2018 по 23.07.2018 были произведены платежи в общем размере 259 936,78 руб.

Вступившим в законную силу определением от 08.06.2022 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должником о признании недействительными указанных платежей  и применении последствий   недействительности сделок  в виде обязания ООО «УАЗ-Автокомпонент» возвратить в конкурсную массу должника  259 936,78 руб. было отказано. 

Также, как установил суд, должник в период с 27.03.2018 по 27.07.2018 перечислил  в пользу ООО «УАЗ» денежные средства на общую сумму 24 250 000 руб.

Вступившим в законную силу определением от 08.06.2022 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о признании недействительными платежей должника  в пользу ООО «УАЗ» на сумму 24 450 000  руб. за период с 27.03.2018 по 27.07.2018 и применении последствий  недействительности сделок  в виде взыскания с ООО «УАЗ» 24 450 000,00 руб. в пользу должника было  отказано.

Относительно ссылки заявителя на бездействия ФИО8, выразившееся в не обращении в суд с заявлениями о включении в реестр требований кредиторов общества «Электром» требований должника на сумму  28 540 830,16 руб., суд первой инстанции указал не следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества «Электром»  определением Арбитражного суда Ульяновской области от 19.07.2016 требование общества  «УЗЗЧ «Автокомпонент» на сумму 2 000 000 руб.   включено в третью очередь реестра требований кредиторов общества «Электром». 

При этом, как указал суд, материалы дела не содержат доказательств того, что между обществом «Электром» и должником было заключено 36 соглашений о переводе долга и 18 соглашений о передаче прав требования в общей сумме 25 920 830,70 руб. (30 540 830,16 руб., 22 825 000 руб.). 

Суд первой инстанции указал, что 36 соглашений о переводе долга и 18 соглашений о передаче прав требования были заключены в период, когда генеральным директором должника был ФИО10, которым и было подано заявление о включении в третью очередь реестра требований кредиторов общества «Электром» задолженности в сумме 2 000 000 руб., доказательств того, что общество «Электром» имеет перед должником дебиторскую задолженность в сумме 25 920 830,70 руб., не представлено; указанные обстоятельства  не могут  являться причиной банкротства должника. 

В отношении доводов конкурсного управляющего и уполномоченного органа о наличии оснований для привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности со ссылкой на подпункт 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в связи с размером требований уполномоченного органа в реестре требований кредиторов должника более 95 процентов от общего размера требований кредиторов, суд первой инстанции отметил, что материалы дела не содержат доказательств того, что должник привлекался к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога; задолженность должника перед уполномоченным органом по обязательным платежам представляет собой самостоятельно задекларированные должником налоговые обязательства. 

Исходя из изложенного, суд первой инстанции не установил совокупность оснований  для привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности и по  подпункту  3 пункта 2 статьи  61.11 Закона о банкротстве. 

Установив вышеизложенные обстоятельства, суд первой инстанции пришёл к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО8  и общества  «Автокомпонент» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев обособленный спор по правилам главы 34 АПК РФ, согласился с выводами суда первой инстанции и не нашел оснований для удовлетворения апелляционной  жалобы конкурсного управляющего.

При этом, отклоняя доводы конкурсного управляющего о том, что объективное банкротство должника возникло в период с 02.04.2018 по 30.06.2018 (период расторжения договоров аренды имущества), а суд первой инстанции не оценил в контексте положений статьи 61.12 Закона о банкротстве действия ФИО11, как единственного участника должника, суд апелляционной инстанции отметил, что исходя из даты окончания периода, указанного арбитражным управляющим (02.04.2018 по 30.06.2018), к моменту истечения с последней даты сроков, предусмотренных пунктами 2 и 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве, уже были поданы в суд заявления кредиторов о признании должника банкротом и фактически была утрачена целесообразность в соответствующем обращении в суд со стороны должника. 

Судом апелляционной инстанции принято во  внимание и то, что доказательства, подтверждающие наличие у должника обязательств перед кредиторами, возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве, в материалах дела отсутствуют.

Отклоняя довод конкурсного управляющего  относительно фактического перевода должником бизнеса на общество «Автокомпонент», суд апелляционной инстанции указал, что доказательств того, что общество «Автокомпонент» получило какие-либо значимые производственные активы должника с оставлением накопленных обязательств на должнике, в материалах дела отсутствуют, соответствующие активы не являлись собственностью должника, а были предоставлены ему в рамках обязательственных правоотношений с обществом «Автодеталь-Сервис» и обществом «Электром», прекращение которых и повлекло несостоятельность должника; ранее  переданное обществу «Автокомпонент» имущество (транспортные средства) не относилось к производственному процессу, не являлось значимым по стоимости относительно масштабов деятельности должника, в ходе дела о несостоятельности (банкротстве) фактически было возвращено в конкурсную массу, передача такого имущества не повлекла объективного банкротства, а также фактически не причинила вред должнику  и его кредиторам. 

Арбитражный суд Поволжского округа считает, что выводы, содержащиеся в судебных актах в обжалуемой части, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судами, имеющимся в нем доказательствам, спор разрешен без нарушения либо неправильного применения норм материального права и норм процессуального права.

Исходя из разъяснений, данных в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53), привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. 

В силу разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

При разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями (пункт 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 6, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В пункте 12 Обзора судебной практики № 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020, указано, что лицо несет субсидиарную ответственность по долгам должника-банкрота в случае, когда банкротство вызвано действиями этого лица, заключающимися в организации деятельности корпоративной группы таким образом, что на должника возлагаются исключительно убытки, а другие участники группы получают прибыль. 

В силу подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (пункт 17 постановления Пленума № 53).

В подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В пункте 24 постановления Пленума № 53 разъяснено, что для целей удовлетворения заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям, управляющему необходимо доказать, что отсутствие документации должника, либо отсутствие в ней полной и достоверной информации, существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2017 № 305-ЭС17-9683, для целей удовлетворения заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям конкурсному управляющему необходимо доказать, что отсутствие документации должника либо отсутствие в ней полной и достоверной информации существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве. При этом под существенным затруднением понимается, в том числе невозможность выявления активов должника.

В статье 61.12 Закона о банкротстве законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны лица, на которого возложена обязанность принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2(2016), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016 (пункт 2 практики применения положений законодательства о банкротстве Судебной коллегии по экономическим спорам), одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

Таким образом, одним из необходимых условий для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве является наличие обязательств должника, возникших после истечения срока наступления обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Проанализировав и оценив представленные в материалы дела доказательства, доводы и возражения участвующих в деле лиц по правилам статьи 71 АПК РФ, установив, что банкротство  должника вызвано объективными причинами (расторжение договоров аренды имущества, за счет которого должник осуществлял свою производственную деятельность, по инициативе признанных несостоятельными арендодателей) и не связано с виновными противоправными и недобросовестными действиями ФИО11; ФИО11  исполнена обязанность по  передаче в полном объеме документации должника  конкурсному управляющему;  к дате возникновения у ФИО11    обязанности подать заявление о банкротстве должника имелись поданные от иных кредиторов соответствующие заявления, приняв во внимание отсутствие  обязательств, возникших у должника после наступления обязанности у контролирующего должника лица обратиться в суд с заявлением о банкротстве общества,  и не установив, что общество «Автокомпонент» является выгодоприобретателем в сложившейся ситуации, суды пришли  к выводу о недоказанности заявителем оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, в связи с чем   правомерно отказали в удовлетворении заявленных требований.

Разрешая настоящий обособленный спор, суды действовали в рамках предоставленных им полномочий и оценили обстоятельства по внутреннему убеждению, что соответствует положениям статьи 71 АПК РФ.

Доводы заявителей кассационных  жалоб подлежат отклонению, так как выводов судов не опровергают, не свидетельствуют о допущении судами нарушений норм материального права и (или) процессуального права и не могут служить основаниями для отмены обжалуемых судебных актов, поскольку, по сути, эти возражения сводятся к несогласию с произведенной судами первой и апелляционной инстанций оценкой обстоятельств спора; доводы заявителей кассационных жалоб тождественны доводам, являвшимся предметом исследования судов первой и апелляционной инстанций и получившим надлежащую правовую оценку.

В соответствии со статьями 286 и 287 АПК РФ кассационная инстанция не имеет полномочий исследовать и устанавливать новые обстоятельства дела, а также не вправе переоценивать доказательства, которые были предметом исследования в суде первой и апелляционной инстанций.

Поскольку нарушений норм материального и процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, не установлено, основания для отмены   судебных актов в обжалуемой части и удовлетворения кассационных  жалоб отсутствуют.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ульяновской области от 11.05.2023 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.08.2023 по делу № А72-12540/2018 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                                          Н.А. Третьяков

Судьи                                                                                                                 А.Р. Кашапов

                                                                                                                  В.А. Самсонов