ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-80853/2023

Дело № А40-147698/21

г. Москва

18 января 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 11 января 2024 года 

Постановление изготовлено в полном объеме 18 января 2024 года 

 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи А.Н. Григорьева

судей О.В. Гажур, А.А. Дурановского

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,  

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу к/у ФИО2 на определение Арбитражного суда г. Москвы от 07.11.2023 г. по делу № А40-147698/21 об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО2 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности,

при участии в судебном заседании:

от ФИО3: ФИО4 по дов. от 17.05.2023, ФИО5 по дов. от 24.10.2023

от к/у ФИО2: ФИО6 по дов. от 09.01.2024

иные лица не явились, извещены 

 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 17.08.2022 г. должник Благотворительный фонд помощи животным «Путь домой» признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства сроком на шесть месяцев.

Конкурсным управляющим должника утвержден ФИО2

Сообщение о данном факте опубликовано в газете «Коммерсантъ» № 157 (7358) от 27.08.2022 г. 

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 07.11.2023 г. в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО2 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности отказано.

Не согласившись с определением суда, конкурсный управляющий должника обратился с апелляционной жалобой, в которой просил оспариваемый судебный акт отменить и принять новый судебный акт, удовлетворив заявленные требования.

Представитель конкурсного управляющего доводы апелляционной жалобы поддержал.

Представители ФИО3 возражали на доводы апелляционной жалобы по основаниям изложенным в представленном отзыве, указывая на ее необоснованность. Просили определение суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явились, в связи с чем, апелляционная жалоба рассматривается в их отсутствие, исходя из норм статей 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 N 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Рассмотрев дело в порядке статей 266, 267, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, изучив материалы дела, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и отмены или изменения определения арбитражного суда, принятого в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации, в силу следующих обстоятельств.

Конкурсный управляющий оспаривает платежи в общем размере 3 683 000 руб. за период с 28.04.2018 г. по 01.08.2019 г. по основаниям, предусмотренным п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с расчетом, представленным конкурсным управляющим в материалы дела, сумма заявленного ко взысканию вреда (3 683 000 руб.) складывается из следующих платежей:

1) от 28.04.2018 на сумму 415 000 руб.

2) от 28.04.2018 на сумму 500 000 руб.

3) от 03.05.2018 на сумму 418 000 руб.

4) от 13.06.2018 на сумму 250 000 руб.

5) от 13.06.2018 на сумму 500 000 руб.

6) от 03.07.2018 на сумму 500 000 руб.

7) от 17.08.2018 на сумму 370 000 руб.

8) от 14.09.2018 на сумму 430 000 руб.

9) от 29.01.2019 на сумму 300 000 руб.

Отказывая в удовлетворении требований суд первой инстанции указал, что оспариваемые платежи имели место за пределами объективного банкротства Фонда (до 2020 г.).

Соответственно, цель причинения вреда кредиторам Должника конкурсным управляющим не доказана и не установлена, что является основанием для отказа в признании оспариваемых платежей недействительными сделками в силу п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, п. 5 Постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63.

Кроме того, судом первой инстанции было установлено, что ряд платежей на общую сумму 2 583 000 руб. (из заявленных ко взысканию 3 683 000,00 руб.) были совершенные за пределами трехлетнего срока подозрительности, установленного п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

В связи, с чем указанные платежи в любом случае не могут быть оспорены по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве и подлежат исключению из расчета конкурсного управляющего.

Суд первой инстанции также принял во внимание, что ответчиком в период с 30.07.2019 по 11.11.2019 осуществлены платежи в пользу ответчика на общую сумму 3 331 279,12 руб., из которых 1 000 000 руб. взнос в Фонд (платеж от 01.08.2019 года), 2 331 279,12 руб. оплата за Должника в порядке ст. 313 ГК РФ в пользу кредитора ООО «СИМБИО».

В этой связи, суд первой инстанции, принимая во внимание размер платежей, подпадающих в период подозрительности (1 100 000 руб.), исходя из положений п.2 ст. 61.2, ст. 61.7 Закона о банкротстве, учитывая п. 14 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 г., пришел к выводу, что сальдо взаимных предоставлений между Фондом и Ответчиком сложилось в пользу ФИО3, поскольку для определения как самого факта, так и размера вреда имущественной массе Фонда в результате подозрительных сделок необходимо учитывать не только суммы, полученные ответчиком из имущественной массы Должника, но и денежные предоставления, внесенные им в Фонд.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу, что ФИО3 не только не был нанесен вред имущественной массе Должника, но напротив, имущественная масса Фонда была пополнена за счет ФИО3

Судебная коллегия соглашается с выводами суда.

В силу п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 для признания сделки недействительной по п.2 ст.61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом п. 7 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При этом, в силу п. п. 5, 6 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 необходимым условием для признания сделки недействительной по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве является совершение оспариваемых платежей в момент, когда Должник уже отвечал признакам неплатежеспособности (недостаточности имущества), что свидетельствует о цели причинения вреда кредиторам.

Как следует из материалов дела, оспаривая платежи в пользу Ответчика, конкурсный управляющий при рассмотрении спора в суде первой инстанции ссылался на наличие признаков банкротства Фонда в момент совершения сделок.

Апеллянт указывал, что отчетность (в том числе бухгалтерская) в его адрес лицом, контролирующим Должника (ФИО7) не представлялась, в связи с чем вывод о кризисном финансовом состоянии Должника был сделан на основании картотеки арбитражный дел и базы данных исполнительных производств.

Конкурсный управляющий полагает, что признаки объективного банкротства появились у Фонда начиная с 2018 года, поскольку с этого момента в Арбитражном суде города Москвы Должник являлся ответчиком по делам о взыскании денежных средств.

Исковая нагрузка, начиная с декабря 2018 г. начинала расти и на момент принятия заявления о признании Должника банкротом составляла 1,6 миллионов рублей.

Общая сумма исполнительных производств составила 15,1 миллионов рублей. Кредиторская задолженность на 2015 г. составляла - 30 696 000,00 рублей.

Между тем, как обоснованно указал суд первой инстанции из картотеки арбитражный дел следует, что первое исковое заявление в отношении Фонда было подано 12.11.2018 года, истцом являлось ООО «Центральная Дистрибьюторская Компания», размер удовлетворенных требований составил 378 991,7 руб. основного долга, неустойка в размере 19 847,14 руб., расходы по уплате государственной пошлины в размере 10 976 руб. (дело № А40-267530/2018).

В свою очередь, на сайте Федеральной службы судебных приставов (https://fssp.gov.ru/iss/ip) в разделе «Банк данных исполнительных производств» в отношении Фонда отсутствуют сведения о возбуждении исполнительного производства по указанной задолженности. Кроме того, в карточке дела № А40-267530/2018 на сайте https://kad.arbitr.ru/ не указано о выдаче Арбитражным судом исполнительного листа в пользу ООО «Центральная Дистрибьюторская Компания».

Также ООО «Центральная Дистрибьюторская Компания» не заявляло о включении задолженности, взысканной в рамках дела № А40-267530/2018 в реестр требований кредиторов в процедуре банкротства Фонда.

Указанные обстоятельства с достаточной степенью определенностью свидетельствуют о том, что задолженность, взысканная с Фонда в конце 2018 года, была погашена в добровольном порядке, поскольку в противном случае любой ординарный участник оборота обратился за принудительным исполнением решения суда, и данные факты нашли бы отражение на сайтах (в картотеках) арбитражных судов и ФССП РФ.

Доказательств обратного конкурсным управляющим в материалы дела не представлено.

В свою очередь, вопреки доводам конкурсного управляющего основная исковая нагрузка на Фонд начала формироваться с августа 2020 года по июль 2021 г., т.е. по дату возбуждения банкротства Должника (см. дело № А40-157543/2020, дело № А40-37327/2021).

Равным образом, все исполнительные производства в отношении Должника в соответствии с сайтом ФССП РФ (раздел «Банк данных исполнительных производств») были возбуждены в 2021 г.

В 2019 году какие-либо исковые и исполнительные производства в отношении Должника не возбуждались.

С учетом изложенного, принимая во внимание доводы конкурсного управляющего относительно необходимости определения момента объективного банкротства Фонда исходя из данных картотеки арбитражных дел и базы данных исполнительных производств, суд первой инстанции обоснованно указал, что выводы Заявителя о наличии признаков банкротства, начиная с 2018 года не соответствуют действительности и опровергаются открытыми источниками.

Каких-либо иных доказательств, свидетельствующих о возникновении у Должника признаков объективного банкротства именно в 2018 году, стороной Заявителя при рассмотрении спора в суде первой инстанции не представлено.

Равным образом, не содержит таковых доводов и аргументов апелляционная жалоба конкурсного управляющего.

В этой связи суд первой инстанции, с учетом доводов Заявителя и, исходя из сведений картотеки арбитражных дел и информации с сайта ФССП РФ, пришел к правильному выводу о том, что момент объективного банкротства Фонда имел место не ранее 2020 г.

При этом, ФИО3 после истечения срока действия доверенности (13.04.2019 г.), на основании которой действовала, никакого отношения к деятельности Должника не имела и в настоящий момент не имеет.

Между тем, все оспариваемые Конкурсным управляющим сделки имели место в период с апреля 2018 года по январь 2019 г., т.е. за пределами предполагаемого объективного банкротства Фонда (до 2020 г.).

Таким образом, суд первой инстанции правомерно посчитал недоказанным и достоверно не установленным факт того, что спорные сделки по перечислению денежных средств имели место в период фактической неплатежеспособности Фонда.

Соответственно, цель причинения вреда кредиторам Должника также не доказана и не установлена, что является основанием для отказа в признании оспариваемых платежей недействительными сделками в силу п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, п. 5 Постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63.

Доводов, опровергающих указанный вывод суда первой инстанции, податель жадобы не привел, доказательств обратного ни в суд первой, ни в суд апелляционной инстанции не представил.

Суд первой инстанции при рассмотрении дела справедливо поставил под сомнение действительность утверждение конкурсного управляющего о наличии кредиторской задолженности по состоянию на 2015 г. в размере 30 696 000,00 рублей, поскольку размер кредиторской задолженности определяется по данным финансовой (бухгалтерской) документации субъекта хозяйственной деятельности.

В свою очередь, Заявитель неоднократно указывал о том, что сведения бухгалтерской документации Должника ему не передавались, иные источники информации о наличии кредиторской задолженности Фонда по состоянию на 2015 г.

Конкурсным управляющим не раскрыты.

В этой связи данные о том, что кредиторская задолженность Фонда по состоянию на 2015 г. составила 30 696 000,00 руб. стороной конкурсного управляющего документально не подтверждены.

По смыслу п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве при исчислении суммы вреда, причиненного фраудаторной (вредоносной) сделкой в расчет принимается трехлетний период подозрительности, предшествующий дате принятия заявления о признании должника банкротом.

Соответственно, платежи (иные сделки), совершенные ранее указанного трехлетнего периода (т.е. за его пределами) не могут быть квалифицированы в качестве недействительных сделок на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, заявление о признании Фонда банкротом принято Арбитражным судом г. Москвы к своему производству 05.08.2021 г.

Соответственно, все сделки, включая платежи в пользу третьих лиц, совершенные Должником до 05.08.2018 г. не могут быть оспорены по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, поскольку находятся за пределами трехлетнего периода подозрительности, установленного законом.

В соответствии с расчетом, представленным конкурсным управляющим в материалы дела (т.1 л.д.35), сумма заявленного ко взысканию вреда (3 683 000 руб.).

Таким образом, суд первой инстанции правомерно указал, что платежи на общую сумму 2 583 000 руб. (от 28.04.2018 на сумму 415 000 руб., от 28.04.2018 на сумму 500 000 руб., от 03.05.2018 на сумму 418 000 руб., от 13.06.2018 на сумму 250 000 руб., от 13.06.2018 на сумму 500 000 руб., от 03.07.2018 на сумму 500 000 руб.), совершенные до 05.08.2018 г. не могут быть оспорены по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве и подлежат исключения из расчета конкурсного управляющего, как сделки совершенные за пределами трехлетнего срока подозрительности.

Доводов, опровергающих указанный вывод суда, апелляционная жалоба не содержит.

Более того, конкурсный управляющий в обосновании заявленных требований ссылался на причинение вреда имущественной (конкурсной массе) Должника и, тем самым, на вред, причиненный имущественным правам кредиторов.

В отсутствии доказанности причинения вреда оспариваемой распорядительной сделкой (платежом), такая распорядительная сделка (платеж) не может быть признана недействительной (п. 2 ст. 61.2. Закона о банкротстве, п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63).

Согласно абзацу 32 ст. 2 Закона о банкротстве под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов понимается уменьшение стоимости (размера) имущественной массы должника, возникшее, в частности, в результате совершения подозрительных сделок.

В свою очередь, в ситуации сложноструктурированных и длящихся взаимоотношений сторон для оценки действительности сделки, в частности ее вредоносного характера для имущественной массы должника, необходимо оценивать всю совокупность отношений сторон, включая все взаимные предоставления и взаиморасчеты, фактически, определив сальдо взаимных предоставлений сторон оспариваемой сделки.

Указанный подход соответствует смыслу ст. 61.7 Закона о банкротстве, а также разъяснениям изложенным в п. 14 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 г. (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.04.2023), согласно которого при рассмотрении споров о признании недействительными операций по перечислению денежных средств, необходимо учитывать и операции по поступлению денежных средств на расчетный счет должника.

Как следует из представленных ответчиком в материалы дела выписки по расчетному счету ФИО3 (т.3 л.д.50), чеков по банковским операциям (т.3 л.д.25-26), ФИО3, 01.08.2019 г. в имущественную массу Должника был сделан взнос в размере 1 000 000 руб.

Более того, согласно чекам по операциям Сбербанка (т.3 л.д. 14-37) и выписке по расчетному счету (т.3 л.д.38-53), Ответчиком в период 01.07.19 по 01.12.2019 за Должника в порядке ст. 313 ГК РФ были произведены в пользу ООО «СИМБИО» следующие платежи: от 30.07.2019 на сумму 70 750 руб.; от 30.07.2019 на сумму 864 952 руб.; от 23.08.2019 на сумму 249 956 руб.; от 29.10.2019 на сумму 68 521,12 руб., от 29.10.2019 на сумму 309 582 руб.; от 01.11.2019 на сумму 316 497 руб.; от 11.11.2019 на сумму 451 009 руб. Итого: 2 331 279,12 руб.

При этом, в судебном заседании 01.11.2023 стороной конкурсного управляющего указанные документы не опровергнуты, об их фальсификации в порядке ст. 161 АПК РФ не заявлено, в связи с чем факты имущественных предоставлений Ответчиком в пользу Фонда считаются установленными (ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ).

Напротив, в соответствии с аудиозаписью судебного заседания от 01.11.2023 сторона Заявителя, со ссылками на акт сверки взаимных расчетов, между Фондом и ООО «СИМБИО» заявила о том, что суммы, перечисленные Ответчиком на счет ООО «СИМБИО», были учтены указанной организацией в счет погашения долга Фонда.

В этой связи, суд первой инстанции со ссылками на ст. 2 Закона о банкротстве, в ее системной связи с п.2 ст. 61.2, ст. 61.7 Закона о банкротстве и п. 14 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 г., обоснованно указал, что для определения как самого факта, так и размера вреда имущественной массе Фонда в результате подозрительных сделок необходимо учитывать не только суммы, полученные Ответчиком из имущественной массы Должника, но и денежные предоставления, внесенные им в Фонд.

Совокупность платежей, совершенных Фондом на расчетный счет Ответчика и платежей, внесенных ФИО3 на расчетный счет Фонда, либо в интересах Фонда (за Должника третьем лицу) позволяет сделать вывод, что сальдо взаимных предоставлений складывается в пользу ФИО3: 1 100 000 (3 683 000 руб. - 2 583 000 руб.) - 1000 000 руб. - 2 331279,12 руб. = -2   231 279,12 руб., где 1 100 000 руб. - сумма платежей на счет Ответчика, подпадающая в период подозрительности, рассчитываемая как разница между общей суммой вреда, заявленной ко взысканию и суммой платежей за периодом подозрительности;

3 683 000 - общая сумму вреда в виде перечислений на счет ФИО3, заявленная ко взысканию;

2 583 000 - сумма оспариваемых платежей за периодом подозрительности;

1 000 000 - взнос, сделанный ФИО3 в пользу Должника;

1 331 279,12 руб. - сумму платежей, произведенная ФИО3 за Должника в пользу ООО «СИМБИО» (ст. 313 ГК РФ).

2 231 279,12 - сумма сальдо взаимных предоставлений между Должником и ФИО3 в виде разницы между размером оспариваемых платежей в период подозрительности и платежей ФИО3 в пользу Фонда, складывающаяся в пользу Ответчика.

Таким образом, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу о том, что ФИО3 не только не был нанесен вред имущественной массе Должника, но напротив, имущественная масса Фонда была пополнена ФИО3 на общую сумму 3 331 279,12 руб. 

При этом, положительный эффект от перечислений со стороны Ответчика (выгода для Должника) составила 2 231279,12 руб. Размер заявленной конкурсным управляющим ко взысканию суммы не основан на положениях действующего законодательства о банкротстве (ст. 61.7) с учетом разъяснений актуальной судебной практики (п. 14 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 г.).

Указанный вывод суда подателем апелляционной жалобы не опровергнут, доказательств и доводов об обратном апелляционная жалоба не содержит.

Соответственно, отсутствие факта причинения вреда оспариваемой сделкой, т.е. недоказанность уменьшения имущественной массы должника за счет контрагента по оспариваемой сделки является безусловным основанием для отказа в удовлетворении требования о признании такой сделки недействительной (п. 2 ст. 61.2. Закона о банкротстве, п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63).

Вопрос о допустимости оспаривания таких сделок, действий на основании статей 10 и 168 ГК РФ неоднократно рассматривался Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 N 10044/11, определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2017 N 305-ЭС 17-4886(1), от 31.08.2017 N 305-ЭС17-4886, от 17.12.2018 N 309-ЭС18-14765, от 06.03.2019 N 305-ЭС18-22069 и др.).

Положения ст. ст. 10, 168 ГК РФ применимы только тогда, когда обстоятельства совершения сделки (ее пороки) выходят за пределы ее квалификации как совершенной во вред кредиторам по специальным банкротным основаниям, т.е. за пределы конкурсного оспаривания сделок (ст. 61.2 Закона о банкротстве, Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 29.01.2020 № 308-ЭС19-18779(1,2) по делу № А53-38570/2018).

В свою очередь, все доводы апеллянта (т.1 л.д.3-9, т.1 л.д.33-35, т.3 л.д 1-4), по сути, сводятся к обоснованию совершения спорных платежей, как подозрительной сделки поскольку в полной мере укладываются в гипотезу нормы п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, а именно: платежи совершены во вред кредиторам Должника, платежи совершены в период банкротства и между аффилированными лицами, что является недобросовестным. То есть, формально ссылаясь на положения ст. 10, 168 ГК РФ, заявителем фактически приводятся основания оспаривания по специальным банкротным основаниям (так называемое конкурсное оспаривание сделок).

Между тем, доказательств, а равно убедительных аргументов наличие в оспариваемых сделках пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки, установленной статьями 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, Конкурсным управляющим не представлено.

Довод жалобы Конкурсного управляющего об отсутствии относимых и допустимых доказательств надлежащего расходования денежных средств ФИО3 на оплату труда работников Фонда, судебная коллегия отклоняет.

Так, ответчиком при рассмотрении спора в суде первой инстанции был представлен отзыв на заявление Конкурсного управляющего (т.1 л.д.22-27, т.1 л.д.39-44, т.1 л.д.92-97) с приложением документов, подтверждающих целевое расходование денежных средств на нужды Фонда (оплата труда лиц, задействованных в деятельности Фонда), а именно: расписки о выплате заработной платы работникам Должника (т.2 л.д,1-59), нотариально заверенная переписка в мессенджере WatsApp (т.1 л.д.45-91) с президентом Фонда ФИО7 (фактический руководитель, контролирующее должника лицо), нотариально заверенные протоколы допроса некоторых сотрудников Фонда (т.2 л.д. 119-121), подтвердивших факт составления расписок о выплате зарплаты, представленных в материалы дела.

Как следует из представленных в материалы дела документов, перечисление денежных средств со счета Фонда на счет ФИО3 осуществлялось главным бухгалтером Должника ФИО8. по распоряжению руководителя ФИО7 Далее указанные денежные средства по распоряжению руководителя Фонда ФИО7 выдавались ФИО3, действующей на основании доверенности, работникам Должника в качестве заработной платы, о чем составлены соответствующие расписки.

Полученные ФИО3 денежные средства не являлись злонамеренным выводом активов Должника во вред его кредиторам, расходовались Ответчиком исключительно в целях поддержания уставной деятельности Фонда, а именно для оплаты труда сотрудников Должника.

Конкурсный управляющий ссылается на отсутствие у него трудовых и/или гражданско-правовых договоров, заключенных между Должником и физическими лицами осуществляющие трудовую деятельность в Фонде, на наличие пороков в трудовых договорах, а также расчетно-платежных, платежных ведомостей, подтверждающих факт выплаты заработной платы.

Однако, само по себе ненадлежащее оформление трудовых отношений со стороны руководства Фонда, а равно отсутствие сведений о работниках в ПФР, налоговом органе, органах социального страхования и т.п., безусловно не опровергает фактически сложившихся трудовых отношениях и оплаты труда таких работников.

С учетом изложенного выше фактические обстоятельства, необходимые для признания сделок недействительными и взыскания суммы перечислений с ФИО3 отсутствуют, поскольку сам факт причинения вреда не доказан (все средства тратились на заработную плату работникам, а не выводились злонамеренно Ответчиком для собственного обогащения, Ответчиком внесены денежные средства в имущественную массу Фонда в большем размере, чем получено с расчетного счета Должника в период подозрительности), отсутствуют достаточные и достоверные доказательства совершения оспариваемых сделок в период неплатежеспособности Фонда (платежи имели место вне периода предполагаемой неплатежеспособности, т.е. до 2020 г.), цель причинения вреда кредиторам не доказана.

Доводы апелляционной жалобы, в частности об аффилированности Ответчика и Фонда, о заполнении Ответчиком карточки с образцами подписей в целях обслуживания в ПАО «Сбербанк», о совершении Ответчиком действий по присоединению Фонда к условиям обслуживания в ПАО «Сбербанк» и т.п. не опровергают выводы суда первой инстанции и не могут являться безусловным основанием для отмены или изменения состоявшегося судебного акта.

Сам по себе факт оформления необходимых документов для открытия расчетного счета и/или для присоединения к условиям обслуживания в кредитной организации не свидетельствует о наличии статуса контролирующего лица, об аффилированности между Ответчиком и Должником, поскольку ФИО3, как уже неоднократно указывалось, могла совершать юридические и фактические действия от имени Фонда на основании доверенности (совершать сделки, выплачивать заработную плату, представлять интересы в кредитных организациях).

Более того, в отсутствие самого факта причинения вреда Должнику, обстоятельства аффилированности не имеет правового значения (п. 12 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 г., утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.04.2023).

Таким образом, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о признании недействительной сделки должника.

Оценив все имеющиеся доказательства по делу, апелляционный суд полагает, что обжалуемый судебный акт соответствует нормам материального права, а содержащиеся в нем выводы - установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.

При рассмотрении дела и вынесении обжалуемого судебного акта судом нарушений норм процессуального права, которые могли бы явиться основанием для отмены обжалуемого судебного акта, апелляционной инстанцией не установлено. Нормы материального права применены правильно.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 271 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 07.11.2023 г. по делу № А40-147698/21 оставить без изменения, а апелляционную жалобу к/у ФИО2 - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

 

Председательствующий судья:                                                      А.Н. Григорьев 

Судьи:                                                                                               О.В. Гажур 

                                                                                                           А.А. Дурановский