, № 09АП-67609/2023

Дело № А40-168513/18

г. Москва

25 декабря 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 19 декабря 2023 года  

Постановление

 изготовлено в полном объеме 25 декабря 2023 года  

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего судьи О.В. Гажур, судей Е.А. Скворцовой, Р.Г. Нагаева 

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,  

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ООО "ГРУППА  КОМПАНИЙ АГРОХИМПРОМ"  

на определение Арбитражного суда г. Москвы от 07.08.2023 по делу № А40-232534/22  

о включении в третью очередь реестра требований кредиторов должника требования  ООО «Политех и Ко» в размере 138 428,94 руб. - проценты по договору займа № 2019/1,  82 324,49 руб. - проценты, начисленные на остаток задолженности по договору займа   № 2019/1,  

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «ГК Агрохимпром» (ИНН:  

<

***>, ОГРН: 

<

***>)  

при участии в судебном заседании: от ООО «Политех и Ко»: ФИО2 по дов. от 30.09.2023 

от ООО "ГРУППА КОМПАНИЙ АГРОХИМПРОМ": ФИО3 по дов. от 16.01.2023  иные лица не явились, извещены  

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда города Москвы от 07.08.2018 принято к  производству заявление ООО «Терминал Сервис» о признании его банкротом.  

Решением суда от 02.10.2019 должник признан банкротом, в отношении него  открыто конкурсное производство, исполняющим обязанности конкурсного  управляющего ООО «Терминал Сервис» утвержден ФИО4 Сообщение о  признании должника банкротом опубликовано в газете "Коммерсантъ" № 187 от  12.10.2019. Определением суда от 20.11.2019 конкурсным управляющим ООО «Терминал  Сервис» утвержден ФИО4 Определением суда от 08.07.2020 определение суда от  20.11.2019 отменено по новым обстоятельствам в части утверждения конкурсным  

управляющим ООО «Терминал Сервис» Гулиева М.М. Определением суда от 25.11.2020  конкурсным управляющим ООО «Терминал Сервис» утверждена Солтовец М.Ф.  

 Определением Арбитражного суда города Москвы от 08.12.2021, оставленным без  изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.02.2022,  прекращено производство по заявлению конкурсного управляющего ООО «Терминал  Сервис» о привлечении ООО «Виакард», ФИО6, ФИО7, ФИО8 к  субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Терминал Сервис», привлечены  к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Терминал Сервис: ООО «М10- Ойл», ООО «Миллор-С», ООО «СДВ», ООО «Трэк Сервис», ООО «СО  «Тверьнефтепродукт»,ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12,  ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17,  ФИО18, ФИО19, ФИО20  

Рассмотрение вопроса об установлении размера субсидиарной ответственности  приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.  

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 26.09.2022  определение Арбитражного суда города Москвы от 08.12.2021 и постановление Девятого  арбитражного апелляционного суда от 22.02.2022 отменены, обособленный спор  направлен на новое рассмотрение.  

Основанием для отмены судебных актов стали обстоятельства не извещения о дате  и времени места рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности  ФИО14, ФИО20 и ФИО19  

Суд округа указал при новом рассмотрении оценить доводы не извещенных при  первоначальном рассмотрении лиц, с участием надлежащим образом извещенных сторон  спора установить фактические обстоятельства дела, дать оценку доводам сторон и  представленным доказательствам, в том числе: дать оценку вменяемым сделкам  должника, по которым отсутствует судебный акт о признании их недействительными,  доводам о том, что часть сделок была заключена до наступления признаков  неплатежеспособности должника, а часть уже после наступления признаков  объективного банкротства, периоды вхождения ответчиков в органы управления  должника и контрагентов, скоординированности их действий и вхождение в группу  компаний, учесть разъяснения, изложенные в Постановлении Пленума Верховного Суда  РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением  контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» и с учетом  подлежащих применению норм материального и процессуального права, принять  законный и мотивированный судебный акт.  

В постановлении Арбитражного суда Московского округа от 25.05.2023 и в  постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 03.02.2023, принятых по  результатам рассмотрения жалоб на определение о принятии обеспечительных мер в  отношении ответчиков по настоящему обособленному спору, отдельно обозначено, что  из содержания постановления Арбитражного суда Московского округа от 26.09.2022  следует, что основанием для отмены принятых судебных актов стали исключительно  установленные обстоятельства отсутствия извещения о дате и времени судебного  заседания ФИО21, ФИО14, ФИО19, иных оснований для  отмены судебных актов судом округа установлено не было.  

При повторном рассмотрении спора отдельным определением Арбитражного суда  города Москвы от 27.07.2023 привлечены к субсидиарной ответственности по  

обязательствам ООО «Терминал Сервис: ООО «М10-Ойл», ООО «Миллор-С», ООО  «СДВ», ООО «Трэк Сервис», Клиновский А.Э., Кузличенков И.В., Ревунов А.В., Ярышев  Л.М., Свешников В.И., Конюховский А.В., Шевчук А.В., Чверткин Д.Б., Тарута И.Ю.,  Сорокин Д.В., Александров А.В., Комаров Г.А.  

Рассмотрение вопроса об установлении размера субсидиарной ответственности  приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.  

Не согласившись с принятым по делу судебным актом ООО «М10-Ойл»,  ООО «Миллор-С» в лице конкурсного управляющего ФИО22, ООО «СДВ» в  лице конкурсного управляющего ФИО23, ООО «Трэк Сервис», ФИО9,  ФИО10 в лице финансового управляющего ФИО22, ФИО11,  ФИО12 в лице финансового управляющего ФИО23, ФИО13,  ФИО14, ФИО15 в лице финансового управляющего ФИО22,  ФИО16, ФИО17 лично и в лице финансового управляющего должника  ФИО22, ФИО18, ФИО19 и ФИО20 обратились в Девятый  арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых, с учетом  поступивших до рассмотрения апелляционных жалоб объяснений, просили отменить  обжалуемый судебный акт каждый в своей части, отказать в привлечении ответчиков к  субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

До рассмотрения апелляционных жалоб ответчиком по существу в материалы дела  поступили отзывы конкурсного управляющего ООО «Терминал Сервис» ФИО5,  кредиторов ООО «РКК Капитал», ООО «ВИАКАРД», а также объяснения по доводам  апелляционных жалоб.  

К объяснениям со стороны конкурсного управляющего ООО «Терминал Сервис»  ФИО5 представлены дополнительные доказательства: анализ финансового  состояния ООО «Терминал Сервис» от 11.09.2023, анализ финансового состояния  ООО «М10-Ойл» (проведен в деле № А66-7370/2021), заключение о наличии признаков  фиктивного и преднамеренного банкротства ООО «М10-Ойл», анализ финансового  состояния ООО «СДВ» (проведен в деле № А66-10021/2021), анализ финансового  состояния ООО «Миллор-С» (проведен в деле № А40-153843/2021), письма АО «Мастер  Процессинг», ООО «Процессинг24» от 31.03.2023 исх. № 3, от 30.10.2023 исх. № 02 о  трудоустройстве ФИО17, отчеты о движении денежных средств по расчетным  счетам ООО «Терминал Сервис»,ООО «Трэк Сервис», ООО «Процессинг24»,  аналитические и бухгалтерские балансы ООО «Терминал Сервис», ООО «Трэк Сервис»,  ООО «Процессинг24».  

ФИО14 ходатайствовал о приобщении к материалам дела копии  Справки о доходах и суммах налогов физического лица за 2020 год в ООО «М10-Ойл».  

Также апеллянтами с письменными объяснениями представлены копии судебных  актов по делу о банкротстве ООО «Терминал Сервис» и ООО «М10-Ойл».  

К объяснениям кредиторов ООО «РКК Капитал», ООО «ВИАКАРД»  представлены дополнительные доказательства: вступившие в законную силу судебные  акты по делам № А40-208623/2018, А40-153843/2021, А66-7370/2021, А40-96844/2018,  А40-168513/2018 (30 судебных актов), инвентаризационные описи кредиторской  задолженности ООО «Терминал Сервис», документация по задолженности ООО  «Терминал Сервис» перед ООО «ВМ-ТрансЛогистика», аудиторские заключения и  ежеквартальные отчеты ОАО «Тверской полиэфир» за 2014, 2015 годы, документация в  отношении погашения ООО «Медновская топливная компания-1» за ООО «М10-Ойл»  

задолженности в размере 156 618 122,45 руб., письма АО «Мастер Процессинг», ООО  «Процессинг24» от 31.03.2023 исх. № 3, от 30.10.2023 исх. № 02 о трудоустройстве  Таруты И.Ю., материалы дела по вопросу оспаривания ООО «Трэк Сервис» действий  судебного пристава-исполнителя по аресту имущества ООО «Терминал Сервис».  

Конкурсным управляющим ООО «Терминал Сервис» и кредиторами ООО «РКК  Капитал», ООО «ВИАКАРД» заявлено ходатайство о приобщении к материалам дела  дополнительных доказательств, которое мотивировано тем, что данные документы  предоставляются в целях опровержения доводов апелляционных жалоб на основании абз.  2 ч. 2 ст. 268 АПК РФ.  

Рассмотрев ходатайства лиц, участвующих в деле, о приобщении к материалам  дела названных дополнительных доказательств, с учетом положения абз. 2 ч. 2 ст. 268  АПК РФ и разъяснений, изложенных в определении Верховного Суда РФ от 10.05.2016  по делу № А60-21149/2015, суд апелляционной инстанции находит их подлежащими  удовлетворению, поскольку представленные доказательства направлены на  опровержение доводов апелляционных жалоб, в том числе впервые заявленных при  рассмотрении спора в суде апелляционной инстанции.  

Судом отказано в приобщении дополнительных пояснений от ФИО14,  представленных суду и сторонам в судебное заседание 19.12.2023, поскольку данные  документы представлены в суд не заблаговременно, у сторон и суда отсутствовало время  для ознакомления с ними.  

В судебном заседании представители заявителей апелляционных жалоб  поддержали доводы апелляционных жалоб по мотивам, изложенным в них и  представленных объяснениях, просили отменить судебный акт и отказать в  удовлетворении заявлений конкурсного управляющего и кредитора. Представители  конкурсного управляющего ООО «Терминал Сервис», кредиторов ООО «ВИАКАРД»,  ООО «РКК Капитал» возражали против удовлетворения апелляционных жалоб по  доводам, изложенным в отзывах и объяснениям к ним, просили определение суда первой  инстанции оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.  

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте  слушания дела, в судебное заседание не явились.  

Рассмотрев дело в отсутствие иных участников процесса, извещенных  надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства в порядке статей 123,  156, 266 и 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее -  АПК РФ), выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, суд  апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционных  жалоб и отмены или изменения судебного определения, принятого в соответствии с  действующим законодательством и обстоятельствами дела.  

Как следует из материалов дела, в Арбитражный суд города Москвы поступили  заявления конкурсного управляющего ООО «Терминал Сервис» и конкурсного кредитора  ООО «ВИАКАРД», уточненные в порядке ст. 49 АПК РФ, о привлечении к субсидиарной  ответственности по обязательствам ООО «Терминал Сервис» следующих лиц:  ООО «М10-Ойл», ООО «Миллор-С», ООО «СДВ», ООО «Трэк Сервис», ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13,  ФИО24, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18,  

Александрова Алексея Вадимовича, Комарова Германа Анатольевича (т. 1 л.д. 2 – 47, т.  16 л.д. 2 – 32, т. 629 л.д. 1 – 20, 84 – 86, т. 630 л.д. 102 – 105, т. 631 л.д. 59 – 111).  

Заявления конкурсного управляющего ООО «Терминал Сервис» и кредитора  ООО «ВИАКАРД» содержат доводы о наличии следующих оснований для привлечения  контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам  ООО «Терминал Сервис»:  

1) Причинение вреда кредиторам посредством недобросовестного использования  института юридического лица путем создания группы лиц по модели «центр прибыли –  центр убытков» (п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53).  

2) Причинение вреда кредиторам посредством совершения в пользу  контролирующих должника лиц ничтожных сделок (подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о  банкротстве).  

3) Совершение умышленных противоправных деяний, причинивших убытки  кредитору в целях получения контролирующими должника лицами неосновательного  обогащения (ст. 10 ГК РФ).  

4) Неподача (несвоевременная подача) заявления должника о собственном  банкротстве (п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53).  

5) Причинение вреда кредиторам путем перевода деятельности ООО «Терминал  Сервис» на «зеркальное общество» ООО «Трэк Сервис» (определение Верховного Суда  РФ от 07.10.2019 № 307-ЭС17-11745(2)).  

При повторном рассмотрении спора судом первой инстанции сделан вывод о  доказанности вышеперечисленных оснований для привлечения ответчиков к  субсидиарной ответственности на основании следующего.  

При совершении указанных событий ответчики действовали в общем интересе,  взаимосвязано, извлекая необоснованную выгоду, являясь контролирующими должника  лицами в следующие периоды:  

1) ФИО12 (период контроля с 11.12.2013 по 02.10.2019) – участвовал в  организации должника по модели «центр убытков», принимал участие в совершении  ничтожных сделок, совершал противоправные действия, причиняя убытки кредиторам,  участвовал в переводе деятельности должника на «зеркальное общество»,  несвоевременно подал заявление должника о собственном банкротстве.  

2) ФИО9 (период контроля с 20.12.2013 по 02.10.2019) – участвовал в  организации должника по модели «центр убытков», принимал участие в совершении  ничтожных сделок, совершал противоправные действия, причиняя убытки кредиторам,  участвовал в переводе деятельности должника на «зеркальное общество».  

3) ФИО10 (период контроля с 01.12.2016 по 02.10.2019) – участвовал в  организации должника по модели «центр убытков», принимал участие в совершении  ничтожных сделок, совершал противоправные действия, причиняя убытки кредиторам,  участвовал в переводе деятельности должника на «зеркальное общество».  

4) ФИО11 (период контроля с 27.02.2015 по 02.10.2019) – участвовал в  организации должника по модели «центр убытков», принимал участие в совершении  ничтожных сделок, совершал противоправные действия, причиняя убытки кредиторам,  участвовал в переводе деятельности должника на «зеркальное общество».  

5) ФИО13 (период контроля с 18.12.2013 по 02.10.2019) – участвовал в  организации должника по модели «центр убытков», принимал участие в совершении  

ничтожных сделок, совершал противоправные действия, причиняя убытки кредиторам,  участвовал в переводе деятельности должника на «зеркальное общество».  

6) ФИО14 (период контроля с 18.12.2013 по 02.10.2019) – участвовал в  организации должника по модели «центр убытков», принимал участие в совершении  ничтожных сделок, совершал противоправные действия, причиняя убытки кредиторам,  участвовал в переводе деятельности должника на «зеркальное общество».  

7) ФИО15 (период контроля с 18.03.2014 по 02.10.2019) – участвовал в  организации должника по модели «центр убытков», принимал участие в совершении  ничтожных сделок, совершал противоправные действия, причиняя убытки кредиторам,  участвовал в переводе деятельности должника на «зеркальное общество», не подал  заявление должника о собственном банкротстве.  

8) ФИО16 (период контроля с 18.03.2014 по 01.03.2018) – участвовал в  организации должника по модели «центр убытков», принимал участие в совершении  ничтожных сделок, совершал противоправные действия, причиняя убытки кредиторам,  участвовал в переводе деятельности должника на «зеркальное общество», не подал  заявление должника о собственном банкротстве.  

9) ФИО17 (период контроля с 18.03.2014 по 02.10.2019) – участвовала в  организации должника по модели «центр убытков», принимала участие в совершении  ничтожных сделок, совершала противоправные действия, причиняя убытки кредиторам,  участвовала в переводе деятельности должника на «зеркальное общество».  

10) ФИО18 (период контроля с 30.12.2016 по 02.10.2019) – участвовал в  организации должника по модели «центр убытков», принимал участие в совершении  ничтожных сделок, совершал противоправные действия, причиняя убытки кредиторам,  участвовал в переводе деятельности должника на «зеркальное общество».  

11) ФИО19 (период контроля с 18.12.2013 по 02.10.2019) – участвовал в  организации должника по модели «центр убытков», принимал участие в совершении  ничтожных сделок, совершал противоправные действия, причиняя убытки кредиторам,  участвовал в переводе деятельности должника на «зеркальное общество».  

12) ФИО20 (период контроля с 25.12.2017 по 02.10.2019) – участвовал в  организации должника по модели «центр убытков», принимал участие в совершении  ничтожных сделок, совершал противоправные действия, причиняя убытки кредиторам,  участвовал в переводе деятельности должника на «зеркальное общество».  

13) ООО «М10-Ойл» (период контроля с 05.02.2014 по 02.10.2019) – участвовало в  организации должника по модели «центр убытков», принимало участие в совершении  ничтожных сделок, совершало противоправные действия, причиняя убытки кредиторам,  участвовало в переводе деятельности должника на «зеркальное общество».  

14) ООО «Миллор-С» (период контроля с 18.12.2013 по 02.10.2019) – участвовало  в организации должника по модели «центр убытков», принимало участие в совершении  ничтожных сделок, совершало противоправные действия, причиняя убытки кредиторам,  участвовало в переводе деятельности должника на «зеркальное общество».  

15) ООО «СДВ» (период контроля с 30.12.2016 по 02.10.2019) – участвовало в  организации должника по модели «центр убытков», принимало участие в совершении  ничтожных сделок, совершало противоправные действия, причиняя убытки кредиторам,  участвовало в переводе деятельности должника на «зеркальное общество».  

16) ООО «Трэк Сервис» (период контроля с 25.12.2017 по 02.10.2019) –  участвовало в организации должника по модели «центр убытков», принимало участие в  

совершении ничтожных сделок, совершало противоправные действия, причиняя убытки  кредиторам, участвовало в переводе деятельности должника на «зеркальное общество».  

На основании п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве, п. 41 Постановления Пленума  Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с  привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»  судом первой инстанции удовлетворены ходатайства конкурсного управляющего  ООО «Терминал Сервис» и кредитора ООО «ВИАКАРД» о приостановлении  обособленного спора в части определения размера субсидиарной ответственности.  

В апелляционных жалобах ответчики не согласились с выводами суда первой  инстанции в силу следующего:  

 - кредитором и конкурсным управляющим не представлено доказательств наличия  у привлекаемых к ответственности лиц возможности давать обязательные для  исполнения должником указания, а также отсутствуют доказательства получения  данными лицами необоснованной выгоды;  

 - презумпции наличия статуса контролирующего лица и доведения должника до  банкротства действиями данного лица не подлежат применению в связи с совершением  ответчиками действий до вступления в силу соответствующего закона по части  ответчиков;  

 - совершенные ничтожные сделки в пользу контролирующих должника лиц  являются незначительными и не влияющими на финансовое состояние должника, а  значит, не могут являться основанием для субсидиарной ответственности  контролирующих должника лиц;  

 - ответчики не могут быть привлечены к субсидиарной ответственности на сумму  всего реестра требований кредиторов, иное будет не соответствовать принципу  соразмерности;  

 - квалифицированные судами в предшествующих спорах в качестве ничтожных  сделки в действительности являются реальными; часть сделок не оспаривалась.  

 Помимо этого, каждый из ответчиков утверждает, что конкурсный управляющий и  кредитор для возложения на ответчиков субсидиарной ответственности должны были  представить доказательства совершения конкретными ответчиками цепочки  последовательных действий, которые привели к негативным последствиям для должника.  По мнению ответчиков, такие доказательства в материалы дела предоставлены не были.  

 Рассмотрев доводы апелляционных жалоб ответчиков, суд апелляционной  инстанции приходит к следующим выводам.  

В соответствии с Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении  изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс  Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266- ФЗ) Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»  (далее - Закон о банкротстве) дополнен главой III.2, регулирующей ответственность  руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве.  

Пунктом 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ установлено, что рассмотрение заявлений о  привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о  банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ,  которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Закона о банкротстве в  редакции Закона № 266-ФЗ.  

По смыслу пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного  Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с  переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении  изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а также исходя  из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса  Российской Федерации) положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о  субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника  применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой  ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику,  одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки),  имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ. Если же данные  обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению  подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника  Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266- ФЗ,  независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве. Однако  предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные  нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной  ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты,  когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по  делу о банкротстве.  

Определяя применимую норму права, суд апелляционной инстанции соглашается с  порядком определения применимой нормой, который установлен судом первой  инстанции.  

Так, судом первой инстанции верно отмечено, что рассматриваемые заявления о  привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности  поступили в суд в январе 2020 года, то есть после 01.07.2017. При этом доводы  ответчиков о том, что все вменяемые им действия были совершены до 01.07.2017 не  находят своего подтверждения, поскольку организация должника по принципу «центр  убытков», отчуждение активов по ничтожным сделкам, причинение убытков кредиторам,  неисполнение обязанности по подаче заявления о несостоятельности, перевод  деятельности должника имели место в период с 2014 по 2018 годы, причинение убытков  кредитору – с 2015 по 2018 годы, перевод деятельности должника на «зеркальное  общество» - с 2017 по 2018 годы.  

Указанные периоды являются длящимися, охватывающими период действия обеих  редакций закона.  

Учитывая изложенное, при рассмотрении заявления кредитора и конкурсного  управляющего в части обстоятельств, имевших место исключительно до 01.07.2017,  подлежат применению нормы Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от  28.06.2013 № 134-ФЗ, в части обстоятельств после 01.07.2017 – в редакции Закона № 266- ФЗ.  

При этом из правовой позиции Верховного Суда РФ от 25.09.2020 № 310-ЭС20-6760  по делу № А14-7544/2014 следует, что предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве  (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для  привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника  несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем  отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона  

основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований  кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем  правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего  законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям норм  материального права, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с  привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»  (далее — постановление № 53). По смыслу пунктов 4, 16 названного постановления № 53  осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от  наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. Суд  устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной  ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным  было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно  деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую  судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия  этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.  

Согласно правовой позиции Арбитражного суда Московского округа, выраженной  в постановлении от 14.04.2021 по делу № А40-117552/2016 (определением Верховного  Суда РФ от 26.07.2021 № 305-ЭС19-6587(2,3) отказано в удовлетворении жалобы), в  связи с тем, что запрет на применение норм, содержащихся в главе III.2 Закона о  банкротстве, к ранее возникшим правоотношениям не установлен и названные нормы по  своей сути не ухудшают положение лиц, а являются изложением ранее выработанных  подходов, сложившихся в практике рассмотрения соответствующих споров, при оценке  действий (бездействия) лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности, допустимо  руководствоваться нормами, закрепленными в статьях 61.10, 61.11 и 61.12 Закона о  банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.  

Согласно п. 1 ст. 61.11. Закона о банкротстве, если полное погашение требований  кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего  должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам  должника.  

В соответствии со ст. 2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»  контролирующим должника лицом является лицо, имеющее либо имевшее в течение  менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника  банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или  возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства,  должностного положения либо иным образом определять действия должника, в том  числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо  оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления  должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть  признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия,  основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия  могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться  пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более  чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной)  ответственностью, руководитель должника).  

Согласно п. 1 ст. 61.10 Закона о несостоятельности (банкротстве) если иное не  предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального  закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое  лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению  признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом  заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения  должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в  том числе по совершению сделок и определению их условий.  

Как указано в подп. 3 п. 4 ст. 61.10 Закона о несостоятельности (банкротстве) пока  не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом,  если это лицо извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц,  указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Согласно п. 1 ст. 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта  или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его  имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и  исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том  числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям  гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.  

Верховным судом Российской Федерации сформирована правовая позиция,  изложенная в п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О  некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к  ответственности при банкротстве», согласно которой предполагается, что лицо, которое  извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения  руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10  Закона о банкротстве).  

В соответствии с этим правилом, контролирующим может быть признано лицо,  извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в  виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы  действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу  добросовестности.  

Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель,  извлекший существенные преимущества из такой системы организации  предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том  числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого  от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом  (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц  с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки.  В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что  его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным  экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными  экономическими причинами.  

На основании указанных норм права суд первой инстанции пришел к следующим  выводам, перепроверенным и подтвержденным судом апелляционной инстанции.  

В предшествующих судебных разбирательствах по делам № А40-208623/2018, А40153843/2021, А66-7370/2021, А40-96844/2018, А40-168513/2018 судами установлено (т. 4  л.д. 1 – 70), что ООО «Терминал Сервис» учреждено на принципах изначальной  

недокапитализации («Центр убытков»), входило в группу юридических лиц,  подконтрольную Ярышеву Л.М., Конюховскому А.В., Клиновскому А.Э., Кузличенкову  И.В., Таруте И.Ю., Ревунову А.В., Шевчуку А.В., Чверткину Д.Б., Свешникову В.И., а  также иным лицам, которые получали выгоду от организации должника по принципу  «Центра убытков», выводя денежные средства через ничтожные сделки (ООО «М10- Ойл», ООО «Миллор-С», ООО «СДВ», Тарута И.Ю., Кузличенков И.В.), повышенные  заработные платы, займы.  

Контроль ФИО9 опосредован через взнос в уставный капитал,  сделанный через ООО «Миллор-С», а также через ФИО11 (назначенного на  должность генерального директора в юридических лицах ФИО9) и ФИО16 (однокурсник ФИО9, ФИО14) – через его статус  управляющего партнера ООО «М10-Ойл», участника ООО «Миллор-С», генерального  директора ООО «Медновская топливная компания-1», в пользу которых на постоянной  основе выводились денежные средства по ничтожным сделкам.  

ФИО12, ФИО14, ФИО9, ФИО10,  ФИО17, ФИО11, Шевчуком А.В., ФИО16, ФИО13  организована схема корпоративных взаиморасчетов, на основании которых денежные  средства выводились из имущественной сферы ООО «Терминал Сервис», далее  транзитом направлялись в адрес ФИО9, ООО «М10-Ойл», ООО «Миллор-С»,  ООО «Медновская топливная компания-1» и распределялись между контролирующими  лицами через конструкции займов.  

Стороны использовали на постоянной основе конструкцию займов, не  предоставляя при этом собственных денежных средств в заем (круговой оборот  денежных средств), для распределения денежных средств, выводимых из имущественной  сферы ООО «Терминал Сервис».  

Как следует из вступивших в законную силу судебных актов, начиная с 2014 года  ООО «Терминал Сервис» находилось в состоянии неплатежеспособности, активов  должника не хватало для расчета со всеми кредиторами с 01.01.2015, задолженность  перед кредиторами, чьи требования включены в реестр, возникла в 2016 году и позднее.  

ФИО12, ФИО18, ФИО10, при участии  ФИО9, ФИО11 и иных лиц совершена фальсификация документации  между ООО «Терминал Сервис», ООО «СДВ», ООО «М10-Ойл» в целях создания  фиктивной задолженности ООО «Терминал Сервис» перед ООО «М10-Ойл» и  отчуждения всего офисного, производственного и терминального оборудования ООО  «Терминал Сервис» в пользу ООО «СДВ», с последующей передачей в пользу ООО  «Трэк Сервис» для продолжения реализации прежней бизнес-модели должника.  

ФИО12, ФИО14, ФИО9, ФИО10,  ФИО11, Шевчуком А.В., ФИО16, ФИО13, при участии  ФИО25, ФИО20 и иных лиц, учреждено «зеркальное общество»  ООО «Трэк Сервис», на которое переведены активы ООО «Терминал Сервис», его  сотрудники, договоры с поставщиками и покупателями, денежные потоки.  

Помимо этого, в результате совершения неправомерных действий в отношении  кредитора ООО «ВИАКАРД» последнему были причинены убытки, взысканные с  должника судебными актами по делу № А56-92673/2016, № А56-109086/2018, № А40168513/2018.  

Вышеназванные выводы сделаны в следующих судебных актах, вступивших в  

законную силу: 

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.11.2023 по делу  

 № А40-208623/2018, 

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.11.2023 по делу  

 № А40-153843/2021, 

постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 22.09.2023 по делу  

 № А66-7370/2021, 

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2020 по делу  

 № А40-208623/2018, 

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.12.2019 по делу  

 № А40-96844/2018, 

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.02.2023 по делу  

 № А40-168513/2018, 

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 03.02.2023 по делу  

 № А40-168513/2018, определение Верховного Суда РФ от 31.01.2023 по делу № А40-169513/2018, 

постановление Арбитражного суда Московского округа от 06.04.2022 по делу №  

А40-168513/2018, 

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.02.2022 по делу  

 № А40-168513/2018, 

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.02.2022 по делу  

 № А40-168513/2018, 

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.02.2022 по делу  

 № А40-168513/2018, 

постановление Арбитражного суда Московского округа от 18.10.2021 по делу №  

А40-168513/2018, 

постановление Арбитражного суда Московского округа от 13.08.2021 по делу №  

А40-168513/2018, 

постановление Арбитражного суда Московского округа от 18.10.2021 по делу №  

А40-168513/2018, 

постановление Арбитражного суда Московского округа от 13.08.2021 по делу №  

А40-168513/2018, 

постановление Арбитражного суда Московского округа от 07.06.2021 по делу №  

А40-168513/2018, 

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 02.06.2021 по делу  

 № А40-168513/2018, 

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 02.06.2021 по делу  

 № А40-168513/2018, 

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 02.04.2021 по делу  

 № А40-168513/2018, 

постановление Арбитражного суда Московского округа от 28.01.2021 по делу №  

А40-168513/2018, 

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.09.2020 по делу  

 № А40-168513/2018, 

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 12.08.2020 по делу   № А40-168513/2018,  

постановление Арбитражного суда Московского округа от 10.03.2020 по делу №  А40-168513/2018,  

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.11.2019 № А40168513/2018,  

постановление Арбитражного суда Московского округа от 15.07.2019 по делу №  А40-168513/2018,  

постановление Арбитражного суда Московского округа от 08.07.2019 по делу №  А40-168513/2018,  

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 20.05.2019 по делу   № А40-168513/2018,  

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.04.2019 по делу   № А40-168513/2018,  

определение Арбитражного суда города Москвы от 23.01.2018 по делу № А40168513/2018.  

Как разъяснено в правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации,  изложенной в определении от 29.03.2020 № 305-ЭС19-24795 по делу № А40-195946/2016,  признание преюдициального значения судебного решения, направленное на обеспечение  стабильности и общеобязательности этого решения и исключение возможного конфликта  судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении  одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в  этом же или ином виде судопроизводства, если имеют значение для его разрешения  (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2011 № 30-П).  Оценка судом доказательств по своему внутреннему убеждению не означает  допустимость ситуации, при которой одни и те же документы получают диаметрально  противоположное толкование судов в разных делах без указания каких-либо причин для  этого. Такая оценка доказательств не может быть признана объективной.  

В силу изложенного, вышеназванные выводы судов, сформированные в  предшествующих судебных разбирательствах, о том, что должник являлся  неплатежеспособным начиная с 2014 года, был организован по принципу  перераспределения выручки, был подконтролен ответчикам, которые совершили перевод  деятельности должника на новое юридическое лицо, согласно положениям ст. 16, 69 АПК  РФ имеют преюдициальное значение для рассмотрения настоящего обособленного спора,  а также следующие правовые последствия для распределения бремени доказывания в  настоящем обособленном споре.  

Согласно пункту 2 статьи 61.15 Закона о банкротстве лицо, в отношении которого  подано заявление о привлечении к ответственности, обязано направить или представить в  арбитражный суд и лицу, подавшему заявление о привлечении к субсидиарной  ответственности, отзыв на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности,  отвечающий требованиям к отзыву на исковое заявление, предусмотренным  Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации.  

Применительно к процедурам банкротства Пленум Верховного Суда Российской  Федерации также исходит из того, что, хотя по общему правилу на арбитражном  управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к  ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на  

контролирующее должника лицо (статья 65 АПК Российской Федерации), но  контролирующие должника лица не должны уклоняться от раскрытия всех обстоятельств  управления должником, а также от представления соответствующих доказательств в  арбитражный суд.  

В соответствии с п. 56 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017   № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника  лиц к ответственности при банкротстве» отсутствие у членов органов управления, иных  контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих  реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой  защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права.  

Поэтому, если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью  косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у  привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности  погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя  опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно  доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного  управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв  свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле  осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве).  

При этом лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к  субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и  осмотрительности, какая от него требовалась в обычных условиях делового оборота и с  учетом сопутствующих предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и  приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед кредиторами.  

Кроме того, согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной  коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от  06.03.2023 № 304-ЭС21-18637 по делу № А03-6737/2020 суд вправе исходить из  предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц  привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит  недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе  или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих  хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной  неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (Постановление  Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П).  

Верховным судом Российской Федерации сформирована правовая позиция,  изложенная в определении от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2, 3) по делу № А22941/2006, согласно которой разъяснена возможность привлечения к субсидиарной  ответственности юридических лиц, не являющихся участниками (учредителями) либо  руководителями должника. При этом, высшей судебной инстанции указано на  возможность доказывания соответствующего контроля путем приведения доводов о  существовании между лицами формально-юридических связей, позволяющих ответчику  в силу закона либо иных оснований давать такие указания, а также путем приведения  доводов о наличии между лицами фактической аффилированности в ситуации, когда  путем сложного и непрозрачного структурирования корпоративных связей или иным  способом скрывается информация, отражающая объективное положение дел по вопросу  осуществления контроля над должником.  

При этом, указано, что процессу доказывания по делам о привлечении к  субсидиарной ответственности сопутствуют объективные сложности, возникающие  зачастую как в результате отсутствия у заявителей, в силу объективных причин, прямых  письменных доказательств, подтверждающих их доводы, так и в связи с нежеланием  членов органов управления, иных контролирующих лиц раскрывать документы,  отражающие их статус, реальное положение дел и действительный оборот, что влечет  необходимость принимать во внимание совокупность согласующихся между собой  косвенных доказательств, сформированную на основе анализа поведения упомянутых  субъектов (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 302- ЭС14-1472 (4,5,7)). Несмотря на это необходимо учитывать, что субсидиарная  ответственность является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав  кредиторов, то есть исключением из принципа ограниченной ответственности участников  и правила о защите делового решения менеджеров, поэтому по названной категории дел  не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах.  

Соответственно этому, при наличии доказательств наличия фактической  аффилированности и косвенных взаимосвязанных доказательств наличия возможности  давать обязательные для исполнения указания, именно привлекаемые к ответственности  лица должны доказать отсутствие такого контроля.  

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции соглашается с порядком  распределения бремени доказывания, который определен судом первой инстанции при  повторном рассмотрении настоящего обособленного спора.  

В апелляционных жалобах ответчики утверждают о том, что конкурсным  управляющим ООО «Терминал Сервис» и кредиторами не предоставлено доказательств  подконтрольности должника привлекаемым к субсидиарной ответственности лицами.  

Суд апелляционной инстанции отмечает, что ответчики не были лишены  возможности предоставления в материалы дела доказательств, позволяющих  опровергнуть установленные ранее обстоятельства и преодолеть преюдициальное  значение вступивших в законную силу судебных актов. В силу установленных ранее  обстоятельств ответчики должны были предоставить в материалы дела исчерпывающие  сведения, характеризующие хозяйственную деятельность должника и группу  юридических лиц, в которую должник входил, распределения должностных обязанностей  в данной структуре, обстоятельств организации внутрикорпоративных расчетов,  принятия обязательных для должника решений.  

Вместо этого ответчики ограничились исключительно несогласием с выводами,  сделанными судами в предшествующих судебных разбирательствах, пояснения о  характере организации деятельности должника и структуры корпоративных  взаиморасчетов не представили, от приобщения к материалам дела доказательств,  позволяющих установить периоды и степень вовлеченности ответчиков в деятельность  должника, уклонились, раскрыть лиц, чьи указания имели обязательный характер для  должника и остальных лиц согласно должностной иерархии, отказались.  

Однако простое несогласие ответчиков с выводами судов, сделанными в  предшествующих судебных разбирательствах, не может явиться основанием для того,  чтобы при рассмотрении настоящего обособленного спора суды пришли к диаметрально  противоположным выводам.  

 Судом первой инстанции установлено, что признаки неплатежеспособности  должника возникли с 2014 года, момент объективного банкротства наступил не позднее  01.01.2015.  

В апелляционных жалобах ответчики не соглашаются с данным выводом суда,  полагают, что суд первой инстанции сделал необоснованный вывод, момент  возникновения объективного банкротства не установил. По мнению ответчиков, впервые  признаки неплатежеспособности должника возникли в 2018 году – в момент  возникновения задолженности перед кредитором ООО «ВИАКАРД», чье требование  включено в реестр требований кредиторов должника.  

Суд апелляционной инстанции, перепроверив данный вывод суда первой  инстанции в сопоставлении с доводами ответчиком, соглашается с позицией суда первой  инстанции по следующим причинам.  

В соответствии с п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017   № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника  лиц к ответственности при банкротстве» по смыслу взаимосвязанных положений абзаца  второго статьи 2, пункта 2 статьи 3, пунктов 1 и 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве для  целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной  ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период,  предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от  того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть  принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который  должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том  числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера  обязательств над реальной стоимостью его активов (далее - объективное банкротство).  

Объективное банкротство наступает в критический момент, в который должник  из-за снижения стоимости чистых активов становится неспособным в полном объеме  удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей, а  не в момент прекращения исполнения обязательств (определение Верховного Суда  Российской Федерации от 20.07.2017 по делу № 309-ЭС17-1801).  

В период процедуры наблюдения арбитражным управляющим ООО «Терминал  Сервис» ФИО4 проведен анализ финансового состояния ООО «Терминал  Сервис» по состоянию на 23.05.2019 (проверяемый период с 01.01.2015 по 31.12.2018), а  также составлено заключение о наличии (отсутствии) оснований для оспаривания сделок  должника, которые в составе отчета о результатах проведения процедуры наблюдения  представлены на ознакомление кредиторам и приняты во внимание на первом собрании  кредиторов 30.05.2019 (т. 12 л.д. 97).  

По итогам проведенного анализа финансового состояния должника арбитражным  управляющим сделан вывод о том, что начиная с 2014 года должник обладает  признаками неплатежеспособности, в течение всего анализируемого периода (01.01.2015  по 23.05.2019) должник не имел оборотных средств для ведения хозяйственной  деятельности и своевременного погашения срочных обязательств, в связи с чем баланс  предприятия имел неудовлетворительную структуру во всем проверяемом периоде, а  предприятие являлось неплатежеспособным, стоимости имущества было недостаточно  для исполнения денежных обязательств должника в полном объеме перед кредиторами  на протяжении всего существования Должника (абз. 1 стр. 48 анализа финансового  состояния ООО «Терминал Сервис»).  

Проводя анализ абсолютной ликвидности, коэффициент которой показывает,  какая часть краткосрочных обязательств может быть погашена немедленно, арбитражный  управляющий пришел к выводу, что значение коэффициента за период с 01.01.2015 по  01.01.2019 снизилось с 0,036 до нуля (когда нормальным значением является не менее  0,2). При этом из представленного графика следует, что по состоянию на 01.01.2018  данный коэффициент составлял 0,001, на 01.01.2017 – 0,036, на 01.01.2016 – 0,052, на  01.01.2015 – 0,052.  

Проводя анализ текущей ликвидности, коэффициент которой показывает  обеспеченность организации оборотными средствами для ведения хозяйственной  деятельности и своевременного погашения обязательств, арбитражный управляющий  пришел к выводу, что значение коэффициента за период с 01.01.2015 по 01.01.2019  снизилось на 0,108 и составило 0,211 (когда нормальным значением является не менее 2).  При этом из представленного графика следует, что по состоянию на 01.01.2018 данный  коэффициент составлял 0,221, на 01.01.2017 – 0,271, на 01.01.2016 – 0,339, на 01.01.2015 –  0,319 (стр. 12 анализа финансового состояния ООО «Терминал Сервис»).  

То есть, исходя из данного анализа следует, что в случае реализации своих  ликвидных активов по балансовой стоимости должник был в состоянии выполнить  текущие обязательства по состоянию на 01.01.2015 лишь на 31,9 %, на 01.01.2019 – на  21,1 %.  

Проводя анализ обеспеченности обязательств должника его активами, который  характеризует величину активов должника на единицу долга, арбитражный управляющий  пришел к выводу, что значение коэффициента за период с 01.01.2015 по 01.01.2019  снизилось на 0,151 и составило 0,171 (когда нормальным значением является не менее 1).  При этом из представленного графика следует, что по состоянию на 01.01.2018 данный  коэффициент составлял 0,194, на 01.01.2017 – 0,207, на 01.01.2016 – 0,341, на 01.01.2015 –  0,322 (стр. 13 анализа финансового состояния ООО «Терминал Сервис»).  

То есть, исходя из данного анализа, следует, что должник в случае реализации  своих ликвидных активов по балансовой стоимости должник был в состоянии выполнить  обязательства по состоянию на 01.01.2015 лишь на 32,2 %, на 01.01.2019 – на 17,1 %.  

Аналогичные выводы сделаны арбитражным управляющим при анализе  коэффициентов автономии (финансовой независимости), обеспеченности собственными  оборотными средствами:  

1) На 01.01.2019 значение коэффициента автономии (рекомендуемое значение  более 0,5) составило -1,859, в то время как на 01.01.2018 составляло -1,284, на 01.01.2017  составляло -1,119, на 01.01.2016 составляло -0,87, на 01.01.2015 составляло -0,739. То  есть, в анализируемый период деятельность должника зависела от внешних кредиторов  (стр. 15 анализа финансового состояния ООО «Терминал Сервис»).  

2) На 01.01.2019 значение коэффициента обеспеченности оборотными средствами  (рекомендуемое значение более 0,1) составило -3,401, в то время как на 01.01.2018  составляло -1,884, на 01.01.2017 составляло -1,556, на 01.01.2016 составляло -1,122, на  01.01.2015 составляло -0,914. То есть, собственных средств должника не хватало даже на  покрытие внеоборотных активов (стр. 16 анализа финансового состояния ООО  «Терминал Сервис»).  

3) На 01.01.2019 доля просроченной кредиторской задолженности составила  219,584 %, в то время как на 01.01.2018 составляла 172,996 %, на 01.01.2017 составляла  

140,905 %, на 01.01.2016 составляла 103,444 %, на 01.01.2015 составляла 57,704 % (стр.  16 анализа финансового состояния ООО «Терминал Сервис»).  

Таким образом, согласно анализу финансового состояния должника, проведенного  арбитражным управляющим, ООО «Терминал Сервис» на протяжении всего периода  деятельности (с 2014 по 01.01.2019) обладал признаками неплатежеспособности и  недостаточности имущества.  

Так, на странице 50 анализа финансового состояния должника, на которой  указывают ответчики в качестве подтверждения платежеспособности должника,  арбитражным управляющим делаются выводы о низком уровне платежеспособности  должника за период с 01.01.2015 по 31.12.2017, однако, данный вывод основан на том,  что в указанный период должник был в состоянии выполнить обязательства перед  кредиторами лишь на 32,2 %, а на 01.01.2019 – на 17,1 % в случае реализации всех  активов. Указанные показатели не могут восприниматься как подтверждение  платежеспособности должника, напротив, превышение долговых обязательств над  активами представляет собой ситуацию объективного банкротства.  

В анализе финансового состояния арбитражным управляющим ООО «Терминал  Сервис» установлено наличие кредиторской задолженности, которая в период с 2015 по  2019 составляла от 57,704 % (01.01.2015) до 219,584 % (01.01.2019) от стоимости активов  должника, что также свидетельствует о неплатежеспособности должника в исследуемый  период.  

В предшествующих обособленных спорах судами установлено также, что при  подаче заявления о собственной несостоятельности ООО «Терминал Сервис»  предоставляло в материалы дела справку по состоянию на 24.07.2018, согласно которой у  должника имеется задолженность на общую сумму 195.378.295,25 руб. Во время  введения процедуры конкурсного производства арбитражным управляющим ФИО4 проведена инвентаризация имущества ООО «Терминал Сервис», результаты  которой отражены в инвентаризационных описях от 26.12.2019 № 1-6, от 20.03.2020 № 41, по итогам которой установлено наличие у должника кредиторской задолженности на  общую сумму 330 606 049,23 руб. перед 82 кредиторами, в том числе перед бюджетом.  

Таким образом, анализом финансового состояния ООО «Терминал Сервис»  подтверждается тот факт, что объективное банкротство должника возникло не позднее  01.01.2015.  

Проверив доводы ответчиков о том, что показатели финансового состояния  должника не соотносятся с реальностью, поскольку единственная задолженность  должника возникла только перед ООО «ВИАКАРД» в 2018 году, суд апелляционной  инстанции находит их несостоятельными, поскольку:  

1) В рамках настоящего дела о банкротства арбитражным управляющим  ФИО4 проведена инвентаризация, по результатам которой составлены описи от  26.12.2019 № 1-6, от 20.03.2020 № 4-1, согласно которым должником накоплена  кредиторская задолженность на общую сумму 330.606.049,23 руб. перед 82  контрагентами и бюджетом (кредиторы ООО «АвтоРегионТорг», ООО «Аквапикет»,  ООО «ВИКИМОС», ООО «ВМ-ТрансЛогистика», ООО «Волга-Ресурс-Трейд», ПАО  «ВымпелКом», ООО «Газолайнстейшн плюс», ООО «ГЛОБАЛ ИНКОРПОРЭЙТЕД»,  ФИО26, ООО «Городской медицинский центр», ООО «ГраникаСервис», ООО  «Деливери Экспресс», ООО «ДСЛ», ООО «Евро ТЭК», ООО «Транспортная компания  «Желдор Логистика», ООО «Зизумс», ООО «ИнтерТэйст», ИП ФИО27,  

ИП Альховицкая М.А., ИП Андреев С.В., ИП Грудинин А.С., ИП Дмитриев А.В.,  ИП Жукова И.В., ИП Литвинцева Л.В., ИП Масленников И.В., ИП Плугарев Д.А.,  ИП Салехов И.Х., ИП Софиенко В.А., ИП Цыганков А.П., ООО «КВАНТ»,  ООО «Комбинат ЖБИ № 17», ООО «Комплексный подход», ООО «КОМУС»,  ООО «Концепция Вкуса», ООО «КУБИС Транс», ООО «Маркетинг Пипл»,  ООО «МЕГАСИТИ», ООО «ТД НМК», ООО «Он-Лайн карт Дата Центр»,  ООО «Партнер-СТ», ООО «ПеревозкаГрузов», ООО «Перспектива», ООО «ПРОМПЭК»,  ООО «ПрофитТехнолоджи», ООО «ПроФреш», ЗАО «Региональный Сетевой  Информационный Центр», ООО «РосинтерРесторантс», АО «Секвойя Кредит  Консолидейшн», ООО «Сибтройл-Групп», ООО «Спецгабарит», ООО «СторХан», ООО  «ТК СТЛ», ООО «Транс Лайн Логистика», ООО «Трасса Ойл», ООО «Фортекс», ООО  «Фролтранзит», ООО «Хилт», ООО «Эколайт-Геотехника», ООО «ЭКО-ОЙЛ»,  задолженность по налогам и сборам, и другие).  

2) Вопреки утверждениям ответчиков, задолженность перед ООО «ВИАКАРД»  возникла не в 2018 году, а в 2016 году (а именно с 01.09.2016), что прямо следует из  постановления Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.07.2018 по делу   № А56-92673/2016. В рамках указанного спора ООО «ВИАКАРД» взыскивало с  ООО «Терминал Сервис» задолженность за оказание процессинговых услуг за период с  период с 01.09.2016 по 31.10.2016, что следует из текста указанного судебного акта.  

3) Вопреки утверждениям ответчиков, ООО «ВИАКАРД» не является  единственным кредитором, чьи требования включены в реестр требований кредиторов  должника. Определением Арбитражного суда города Москвы от 16.12.2019 по  настоящему делу в реестр требований кредиторов включено требование ООО «ВМ- ТрансЛогистика» (правопредшественник ООО «РКК Капитал»). Как следует из выписки  по расчетным счетам ООО «Терминал Сервис», ООО «ВМ-ТрансЛогистика»  перечислило в адрес ООО «Терминал Сервис» аванс 02.08.2016, однако должник не смог  исполнить обязательства перед данным кредиторам. То есть, по состоянию на 2016 год  кредиторами ООО «Терминал Сервис», чьи требования включены впоследствии в реестр,  являлись ООО «ВИАКАРД» и ООО «ВМ-ТрансЛогистика», что служит еще одним  подтверждением момента объективного банкротства ранее.  

4) На протяжении всего периода ведения процедуры банкротства никто из лиц,  участвующих в деле, не заявлял доводов о том, что данные, отраженные в бухгалтерской  отчетности должника искажены или являются недостоверными.  

В апелляционных жалобах ответчиков утверждается, что суд необоснованно  установил в отношении ФИО12, ФИО16, Шевчука А.В. основания для  субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника, а также  указал на данную обязанность со стороны ФИО11, ФИО17  

Как следует из пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от  21.12.2017 № 53, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о  банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель,  находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой  практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно  определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о  банкротстве.  

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков  неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1  

статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он,  несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их  преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого  результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть  освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана  являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных  обстоятельствах.  

При рассмотрении настоящего спора ответчиками не представлено доказательств  того, что у должника имелся экономически обоснованный план, который позволил бы  преодолеть финансовые затруднения. Судом первой инстанции обоснованно  установлено, что создание должника в условиях названных финансовых затруднений  было изначальным планом ответчиков.  

Как видно из учредительных документов должника, в состав участников общества  входили, кроме ФИО12 (руководитель – с 11.12.2013, участник – с 2014 года),  также ФИО15 (участник с 2014 года), ФИО17 (участник с 2014 года), ФИО16 (участник с 2014 года), ФИО11 (с 10.02.2015 по 01.12.2016), каждый из  которых обладал 10 и более процентов долей в уставном капитале должника.  

Согласно разъяснениям Верховного суда Российской Федерации, содержащимся в  п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53, по смыслу пункта  3.1 статьи 9, статьи 61.10, пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве лицо, не  являющееся руководителем должника, ликвидатором, членом ликвидационной комиссии,  может быть привлечено к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную  подачу) заявления должника о собственном банкротстве при наличии совокупности  следующих условий:  

- это лицо являлось контролирующим, в том числе исходя из не опровергнутых им  презумпций о контроле мажоритарного участника корпорации (подпункт 2 пункта 4  статьи 61.10 Закона о банкротстве), о контроле выгодоприобретателя по незаконной  сделке (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве) и т.д.;  

- оно не могло не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором  на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по  обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной  обязанности;  

- данное лицо обладало полномочиями по созыву собрания коллегиального органа  должника, к компетенции которого отнесено принятие корпоративного решения о  ликвидации, или обладало полномочиями по самостоятельному принятию  соответствующего решения;  

- оно не совершило надлежащим образом действия, направленные на созыв  собрания коллегиального органа управления для решения вопроса об обращении в суд с  заявлением о банкротстве или на принятие такого решения.  

По результатам анализа материалов дела суд первой инстанции пришел к  следующим выводам.  

ФИО15, ФИО17, ФИО16, ФИО11 являются  контролирующими должника лицами, в том числе в силу презумпций, установленных п.  4 ст. 61.10 Закона о несостоятельности (банкротстве), так как данными лицами  извлекалась выгода посредством недобросовестного и незаконного поведения, в  различные периоды указанные лица обладали 50 и более процентов голосов на общем  

собрании участников, входили в органы управления юридических лиц, посредством  которых осуществлялся контроль над Должником и вывод активов в пользу группы  компаний.  

Учитывая установленный факт злоупотребления контролирующими лицами  институтом юридического лица посредством организации деятельности должника на  условиях изначальной недостаточности ресурсов для ведения хозяйственной  деятельности и имущества для расчета с кредиторами, ФИО15, ФИО17,  ФИО16, ФИО11 не могли не знать о нахождении должника в таком  состоянии.  

Пунктом 10.6. Устава должника предусмотрено проведение ежегодного  очередного собрания участников, на котором утверждаются годовые результаты  деятельности общества. Помимо этого, пунктом 8.6. Устава должника  предусматривается, что прибыль не подлежит распределению в случаях, если Должник  отвечает признакам несостоятельности, если стоимость чистых активов общества меньше  его уставного капитала.  

Тем самым, участникам должника не могло не быть известно о  неплатежеспособности должника, так как данные сведения раскрывались, как минимум,  на каждом ежегодном собрании кредиторов. Также, данные сведения должны были стать  известны участникам после первого нераспределения прибыли в порядке п. 8.6. Устава.  

Пунктом 10.17 Устава должника предусмотрено, что общее собрание участников  общества подлежит созыву по инициативе участников общества, обладающих в  совокупности не менее чем одной десятой от общего числа голосов участников общества.  ФИО15, ФИО17, ФИО16, ФИО11 обладали в отдельности десятью  и более процентов в уставном капитале общества, вследствие чего каждое из указанных  лиц обладало полномочиями по созыву общего собрания участников.  

ФИО15, ФИО17, ФИО16, ФИО11 не совершили действий  по созыву общего собрания участников в целях решения вопроса об обращении в суд с  заявлением о банкротстве должника.  

Пункт 2 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции на дату спорных  правоотношений предусматривает, что нарушение обязанности по подаче заявления  должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9  настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на  которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения  о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по  обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного  пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.  

Положения пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве в первоначальной редакции,  диспозиция которого аналогична положениям введенного впоследствии пункта 1 статьи  61.12 Закона о банкротстве. Случаи, которые обязывают должника подать заявление  должника в арбитражный суд, установлены в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.  

Судом первой инстанции отмечено, что из материалов дела следует, что после  30.07.2017 в составе участников должника присутствовали ФИО12, ФИО15,  ФИО16 Остальные участники (ФИО11, ФИО17) вышли из состава  участников до указанной даты.  

Соответственно, вменяемые ответчикам ФИО11 и ФИО17  недобросовестные или неразумные действия по не обращению в суд с заявлением о  

признании должника банкротом имели место до 30.07.2017, то есть до вступления в силу  положений пункта 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью.  

Предусмотренная абзацем 3 пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве обязанность  лиц, имеющих право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров  (участников) должника, либо иных контролирующих должника лиц потребовать  проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на  принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в  арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом в случае неисполнения  руководителем должника обязанности по обращению в суд с заявлением о признании  должника банкротством, была введена Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ.  вступившей в силу 30.07.2017 (то есть позже даты, указанной заявителями в обоснование  своих требований), на предполагаемую дату формально соответствующей обязанности у  учредителей не было.  

С учетом изложенного, как верно отмечено судом первой инстанции, положения  пункта 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью не подлежат  применению в отношении ФИО11 и ФИО17 оснований для привлечения  указанных лиц к субсидиарной ответственности по указанному основанию не имеется.  

Выводы суда первой инстанции в указанной части лицами, участвующими в деле,  не обжалуются.  

Однако суд апелляционной инстанции соглашается с тем, что данная норма как  основание для привлечения к субсидиарной ответственности подлежит применению к  ФИО12, Шевчуку А.В., ФИО16, которые оставались в составе участников  после 30.07.2017 и были обязаны обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника  после возложения указанной обязанности на них законом.  

Тем не менее, необходимо отметить, что доводы ответчиков о том, что в силу  действия закона во времени обязанность по созыву общего собрания участников не могла  на них распространяться, а значит, оснований для их субсидиарной ответственности не  имеется, подлежит отклонению, поскольку общим принципом гражданского  законодательства является добросовестность участников гражданского оборота. Участие  привлекаемых к ответственности лиц в подобного рода деятельности должника, без  совершения действий по инициированию банкротства должника, приводило к ущербу  кредиторам, которые не получали надлежащего исполнения из-за принципов организации  ООО «Терминал Сервис», в связи с чем ответственность данных лиц наступает за  злоупотребление институтом юридического лица.  

Генеральным директором должника ФИО12 после открытия конкурсного  производства были переданы документы конкурсному управляющему. В составе  документов находились аудиторские заключения, подготовленные ООО «АТЛАНТ- АУДИТ», ИП Подрез М.А. за 2016-2018 годы. В каждом из указанных аудиторских  заключений, адресованных участникам должника, указывалось на отрицательную  величину чистых активов должника, что не удовлетворяет требованиям нормативных  актов к величине чистых активов и способно оказать влияние на возможность нарушения  принципа непрерывности деятельности общества (т. 15 л.д. 63 – 70).  

Указанные аудиторские заключения также подтверждают осведомленность  генерального директора должника и его участников о неудовлетворительном финансовом  состоянии должника начиная с 2014 года, об объективном банкротстве – с 01.01.2015.  

При этом на профильном сайте поиска работы https://superjob.ru размещено  резюме Таруты И.Ю., в котором в разделе опыта работы за декабрь 2013 – февраль 2015  указано, что Тарута И.Ю. занимала должность директора по развитию должника. В  должностные обязанности указанного лица входили: «Организация бизнеса «с нуля»,  защита бизнес-плана перед инвесторами, согласование стратегии и тактики компаний». В  качестве основного достижения указывается построение схемы работы компании, в  целом. Указанные обстоятельства установлены нотариусом города Санкт-Петербурга  Смотровым Ю.А. в порядке нотариального обеспечения доказательств, что  подтверждается протоколом осмотра доказательств 77 АГ № 7600442 (т. 2 л.д. 21).  

Таким образом, материалами дела подтверждается, что ФИО17 помимо  участия в уставном капитале должника, занимала руководящую должность, а также  реализовывала схему работы должника, а значит ей не могло не быть известно о наличии  признаков банкротства должника, а из представленных сведений следует, что ФИО17 занималась организацией деятельности должника по модели «центр убытков».  

В материалы дела конкурсным управляющим ООО «Терминал Сервис» также  представлены письма, согласно которым ФИО17 впоследствии была трудоустроена  на должность директора по развитию ООО «Процессинг24», а затем – в АО «Мастер  Процессинг», на которые впоследствии, после ООО «Трэк Сервис» переводилась  деятельность должника (подтверждается письмами от 31.03.2023 № 3, от 30.10.2023 №  02).  

Таким образом, коллегия судей полагает необоснованным довод ФИО17 о  том, что Уставом должника не предусмотрена обязанность по обращения в суд  заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), поскольку он не имеет  правового значения.  

Суд первой инстанции правомерно указал на необходимость привлечения ФИО17 к субсидиарной ответственности за совершение действий, способствовавших  наращиванию задолженности перед независимыми кредиторами (совершение  недействительных сделок, вывод активов должника на ООО «СДВ», перевод  деятельности на «зеркальное общество»).  

Судом первой инстанции установлено, что ФИО11 принимал участие в  переводе деятельности должника на вновь учрежденное общество ООО «Трэк Сервис».  

Таким образом, формально покинув состав участников должника, ФИО17 и  ФИО11 сохранили руководящие должности и контроль над должником в структуре  группы компаний, в которую входил должник.  

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о  том, что обязанность ФИО12 по обращению в суд с заявлением о  несостоятельности должника возникла после 01.01.2015, остальных участников -  Шевчука А.В., ФИО16 – после 30.07.2017.  

Субсидиарная ответственность руководителя по заявленному основанию  ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть  объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного  пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.  

Данная правовая позиция подтверждается Определением Верховного Суда  Российской Федерации от 21.10.2019 № 305-ЭС19-9992.  

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 2 Обзора судебной  практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденного  

Президиумом Верховного Суда РФ 06.07.2016, в предмет доказывания по спорам о  привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной п. 2 ст. 10 Закона о  банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: - возникновение одного из  условий, перечисленных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве; - момент возникновения  данного условия; - факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве  должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; - объем  обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного  п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве.  

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации,  изложенной в Постановлении от 18.07.2003 № 14-П, даже формальное превышение  размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском  балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои  обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий,  характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных  значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с  заявлением должника о банкротстве.  

Из материалов дела следует, что требования кредиторов возникали в следующие  периоды:  

1) Требование ООО «ВИАКАРД» в размере 48 001 546,99 рублей возникло,  начиная с 01.09.2016, что прямо следует из постановления Тринадцатого арбитражного  апелляционного суда от 11.07.2018 по делу № А56-92673/2016 (требования включены в  реестр постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.05.2019 по  настоящему делу).  

2) Требование ООО «ВИАКАРД» в размере 34 608 000 руб. задолженности по  арендной плате возникло в период с 08.11.2016 по 07.08.2018, что прямо следует из  постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 02.07.2020 по  настоящему делу, которым требования кредитора были включены в реестр.  

3) Требование ООО «ВИАТЕХ» в размере 45 235 000,00 рублей возникло с  01.11.2016, что подтверждается Постановлением Тринадцатого арбитражного  апелляционного суда от 21.07.2021 по делу № А56-109086/2018 (требования включены в  реестр по настоящему делу определением Арбитражного суда города Москвы от  14.02.2022).  

4) Требование ООО «РКК Капитал» в размере 64 768 000,00 рублей возникло в  момент открытия конкурсного 02.10.2019 (трансформация натурального требования в  денежное), что прямо следует из определения Арбитражного суда города Москвы от  16.12.2019 по настоящему делу, которым требования кредитора были включены в реестр  (с учетом определения Арбитражного суда города Москвы от 15.03.2021 о  процессуальном правопреемстве).  

5) Требование ООО «РКК Капитал» в размере 35 300,90 рублей возникло, начиная  с 02.08.2016, что прямо следует из определения Арбитражного суда города Москвы от  16.12.2019 по настоящему делу, которым требования кредитора были включены в реестр  (с учетом определения Арбитражного суда города Москвы от 15.03.2021 о  процессуальном правопреемстве). Как следует из выписки по расчетным счетам ООО  «Терминал Сервис», ООО «ВМ-ТрансЛогистика» (правопредшественник) перечислило в  адрес ООО «Терминал Сервис» аванс 02.08.2016, однако должник не смог исполнить  обязательства перед данным кредитором.  

То есть, вопреки утверждениям ответчиков требования кредиторов, чьи  требования включены в реестр требований кредиторов должника, возникали после  момента возникновения у участников должника обязанности обратиться в суд с  заявлением о несостоятельности должника. Кроме того, данные утверждения ответчиков  лишены правового значения, поскольку суд первой инстанции в отношении них  установил не только одно основание для субсидиарной ответственности, а комплекс  оснований, которые не зависят от необходимости определения размера требований  кредиторов, возникших после даты объективного банкротства.  

При этом суд апелляционной инстанции отклоняет доводы апелляционных жалоб  о том, что суд первой инстанции необоснованно установил основания для субсидиарной  ответственности, нарушив принцип соразмерности наказания совершенному действию.  

Данный вопрос не входит в предмет настоящего обособленного спора, поскольку с  учетом применения п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве на данной стадии процесса судом  должен рассматриваться вопрос об установлении оснований для привлечения  контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, вопрос об  установлении размера данной ответственности будет рассматриваться после  возобновления производства по спору в отдельном судебном заседании с принятием  соответствующего судебного акта.  

Проверив выводы суда первой инстанции о привлечении ответчиков к  субсидиарной ответственности по иным основаниям, суд апелляционной инстанции  приходит к следующему.  

Выводы анализа финансового состояния ООО «Терминал Сервис» от 23.05.2019,  составленного арбитражным управляющим ФИО4 (т. 12 л.д. 97), соотносятся с  выводами анализа финансового состояния, проведенного конкурсным управляющим  ФИО5 по состоянию на 11.09.2023.  

Так, при проведении анализа конкурсным управляющим ФИО5  установлены следующие обстоятельства.  

ООО «Терминал Сервис» с 2014 года находится в искусственном состоянии  неплатежеспособности, когда сумма кредиторской задолженности превышает сумму  активов. Возникновение признаков неплатежеспособности совпадает с периодом  приобретения долей в уставном капитале ООО «Терминал Сервис» ФИО12,  ФИО11, ФИО17, ФИО16, Шевчуком А.В. В период с 2014 по  2016 годы происходит наращивание кредиторской задолженности перед контрагентами  ООО «Терминал Сервис». Природа данной задолженности – авансы, перечисленные в  пользу ООО «Терминал Сервис», без последующей отгрузки автомобильного топлива.  

Начиная с 2016 года финансовые показатели существенно ухудшаются,  ООО «Терминал Сервис» наращивает кредиторскую задолженность перед  контрагентами, перечислившими авансы на поставку автомобильного топлива, но не  получившими встречного исполнения, а также перед иными контрагентами.  

Из проведенного анализа, конкурсным управляющим установлено, что в период с  2014 по 2018 годы ООО «Терминал Сервис» искусственно организован по модели «Центр  убытков – Центр прибыли». Данная модель предполагает постоянный вывод выручки  должника в пользу «Центров прибыли» и накопление на должнике долговой нагрузки.  ООО «Терминал Сервис» в данный период являлось «Центром убытков», ООО «М10- Ойл», ООО «СДВ», ООО «Миллор-С» - «Центрами прибыли».  

При рассмотрении обособленного спора о привлечении контролирующих  должника лиц к субсидиарной ответственности установлено, что физическими лицами,  контролирующими деятельность ООО «Терминал Сервис», ООО «СДВ», ООО «Миллор- С» организована схема по выводу денежных средств из имущественной сферы  ООО «Терминал Сервис» за счет конструкций займов, выплаты повышенных заработных  плат, взаимодействия с «фирмами-однодневками», обналичивания денежных средств.  

Такую выгоду получали ФИО12, ФИО15, ФИО17, ФИО9, ФИО14, ФИО11, ФИО10, ФИО16  

В конце 2017 года при участии перечисленных лиц, а также ФИО20,  ФИО25, создается ООО «Трэк Сервис» для целей перевода деятельности  ООО «Терминал Сервис» на ООО «Трэк Сервис».  

Для целей обоснования выбытия всего производственного имущества  ООО «Терминал Сервис» (1 383 терминала, сервисное и офисное оборудование) между  ООО «Терминал Сервис» и ООО «СДВ», при заранее подготовленной фиктивной  задолженности ООО «Терминал Сервис» перед ООО «М10-Ойл», заключается договор  залога № Залог/02-02 от 02.02.17, соглашение № 1 о реализации заложенного имущества  (предмет залога) от 02.04.2018.  

По результатам проведенной судебной экспертизы в деле № А40-208623/18  установлено, что договор залога № Залог/02-02 от 02.02.17 заключен не ранее начала  2018 года, то есть оборудование выбывало по подложным документам.  

Начиная с марта 2018 года ООО «Терминал Сервис» утратило возможность  продолжения хозяйственной деятельности в связи с созданием фиктивной задолженности  ООО «Терминал Сервис» перед ООО «М10-Ойл» и отчуждения производственного  оборудования ООО «Терминал Сервис» в пользу ООО «СДВ», которое затем было  передано в ООО «Трэк Сервис».  

В ООО «Трэк Сервис» переведен штат ООО «Терминал Сервис», а также  договоры с контрагентами.  

Учитывая совокупность проанализированных обстоятельств, конкурсным  управляющим сделан вывод, что в рассматриваемом случае присутствуют признаки  преднамеренного банкротства, что характеризуется следующим:  

- контролирующие должника лица в числе ФИО12, Шевчука А.В., ФИО17, ФИО9, ФИО14, ФИО11, ФИО10,  ФИО16, при соучастии ФИО20, ФИО25, злоупотребляли  институтом юридического лица, организовывая группу компаний по модели «Центр  убытков – Центр прибыли». В рамках данной модели реализован постоянно  повторяющийся механизм по выводу выручки юридического лица, аккумулированию  задолженности и лишению данного юридического лица имущества в связи с переводом  деятельности на иное юридическое лицо (перевод деятельности ООО «Терминал Сервис»  на ООО «Трэк Сервис», ООО «Трэк Сервис» на ООО «М10-Ойл», ООО «М10-Ойл» на  ООО «Процессинг24» и на ООО «Ком-Ойл», ООО «РТМ-Ойл», ООО ТД «Смарт- Технология», ООО «Смол2-Ойл»).  

- в случае, если бы перевод деятельности ООО «Терминал Сервис» на ООО «Трэк  Сервис», с последующим переводом на ООО «М10-Ойл», ООО «Процессинг24» и иные  лица, не произошел, то объективное банкротство не возникло бы, ООО «Терминал  Сервис» имело бы возможность исполнить обязательства перед контрагентами.  

Таким образом, конкурсным управляющим сделан вывод, что в результате  преднамеренного банкротства кредиторам ООО «Терминал Сервис» причинен ущерб в  связи с невозможностью погашения задолженности в связи с умышленными действиями  Ярышева Л.М., Шевчука А.В., Таруты И.Ю., Клиновского А.Э., Конюховского А.В.,  Ревунова А.В., Кузличенкова И.В., Чверткина Д.Б., при соучастии Комарова Г.А.,  Александрова А.А.  

Указанные выводы, в том числе подтверждаются предоставленным в материалы  дела кредитором ООО «ВИАКАРД» экспертным заключением Российского экспертного  фонда «ТЕХЭКО», подготовленного в рамках финансово-экономической экспертизы (т.  15 л.д. 71).  

По результатам проведенного финансово-экономического исследования экспертом  Российского экспертного фонда «ТЕХЭКО» подготовлено заключение специалиста от  10.06.2020 № 12817/Ц (далее – заключение РЭФ «ТЕХЭКО» № 12817/Ц), из которого  следует, что финансово-хозяйственные операции и взаиморасчеты в рамках исполнения  условий указанных в вопросе договоров, как в отдельности, так и в совокупности,  негативно повлияли на финансовое состояние ООО «Терминал Сервис». В результате  данных взаимоотношений произошло снижение в два и более раза всех коэффициентов,  характеризующих финансовое состояние Общества. Каждая из перечисленных операций  как в отдельности, так и в совокупности, значительно снизили платежеспособность  должника и его финансовую устойчивость, и в значительной степени повлияли на  банкротство. Без учета влияния операций произошло бы улучшение финансового  состояния ООО «Терминал Сервис», позволившее ему осуществлять дальнейшую  деятельность и погашать обязательства перед всеми контрагентами. Однако  установленное судебными актами проведение корпоративных взаиморасчетов с  указанными лицами, при которых имущество должника выводилось без эквивалентного  встречного предоставления, привело к тому что должник начиная с 01.01.2015 был лишен  возможности расплачиваться по всем обязательствам контрагентами и во всем периоде  накапливал долговые обязательства, при этом продолжая выплаты в пользу в пользу  анализируемых лиц, а сделка по отчуждению производственных активов (платежные  терминалы) с ООО «СДВ» в счет погашения задолженности по договору ООО «М10- Ойл») привело к остановке производственной деятельности и невозможности погашения  обязательств перед контрагентами.  

Таким образом, специалистом определено, что под влиянием операций и  взаиморасчетов ООО «Терминал Сервис» в рамках исполнения условий указанных в  вопросе договоров, финансовое состояние Общества, в том числе и его  платежеспособность, существенно ухудшились, анализируемые сделки стали причиной  неплатежеспособности должника.  

Кроме того, специалистом РЭФ «ТЕХЭКО» установлено, что в результате  осуществления финансово-хозяйственных операций и взаиморасчетов с ООО «М10- Ойл», гр. ФИО9, ООО «Миллор-С», ООО «СДВ», гр. ФИО10,  Шевчуком А.В., ФИО12, ООО «Терминал Сервис» значительно снизило свои  оборотные активы, особенно в их наиболее ликвидной части, более чем в 4 раза  нарастило непокрытый убыток и более чем в 1,8 раза увеличило краткосрочные  обязательства. Одновременно под влиянием указанных операций произошло снижение  валюты баланса Общества, а также выход из его оборота основных средств и  

используемого в основной деятельности имущества, что указывает на сворачивание  производственной деятельности.  

При ответе на второй вопрос исследования специалистом РЭФ «ТЕХЭКО»  сформирован вывод о том, что в совокупности установленные факторы указывают на  сворачивание фактической уставной деятельности общества и формировании на его  основе «Центра убытков» в группе взаимосвязанных лиц, когда с помощью транзитных  операций, не имеющих никакой экономической обоснованности, в преддверии  возможного банкротства осуществляется вывод ликвидного и основного  производственного имущества должника с одновременным накоплением на нем убытков  и задолженности.  

В целях обоснования доводов о том, что в качестве «Центра прибыли» выступали  ООО «М10-Ойл», ООО «Миллор-С», ООО «СДВ», а ответчики реализовали одну и ту же  повторяющуюся бизнес-модель по аккумулированию задолженности на одних  юридических лицах с последующим переводом деятельности на вновь создаваемые  юридические лица в материалы дела представлены анализы финансового состояния  ООО «М10-Ойл», ООО «Миллор-С», ООО «СДВ», подготовленные в делах о  банкротстве названных юридических лиц № А66-7370/2021, А66-10021/2021, А40153843/2021.  

Так, конкурсным управляющим ООО «М10-Ойл» в деле № А66-7370/2021 сделан  вывод о наличии признаков преднамеренного банкротства ООО «М10-Ойл».  

К данному выводу финансовый управляющий ООО «М10-Ойл» пришел в связи с  тем, что в период с 01.09.2020 по 12.10.2021 с расчетного счета ООО «М10-Ойл» в пользу  ООО «Процессинг24», генеральным директором которого является ФИО40 – сын  ФИО12, переведено более 400 млн.руб.  

29.04.2021 ООО «М10-Ойл» произвело отчуждение доли 95 % в уставном  капитале ООО «Процессинг24», а деятельность ООО «М10-Ойл» переведена на ООО  «Ком-Ойл», ООО «РТМ-Ойл», ООО ТД «Смарт-Технология», ООО «Смол2-Ойл».  

В период с 2019 по 2021 годы с расчетного счета ООО «М10-Ойл» произведены  платежи в пользу физических лиц с назначением платежа «займ, процент по займу».  

По состоянию на 2019 год значение и динамика показателей, характеризующих  платежеспособность ООО «Терминал Сервис» указывают на отсутствие у должника  возможности расплатиться по своим обязательствам. За анализируемый период  показатели находятся за пределами допустимых значений, динамика в большинстве  случаев также оценивается отрицательной.  

По итогам проведенного анализа финансового состояния в деле о банкротстве  ООО «СДВ» финансовым управляющим сделаны следующие выводы.  

Анализ выручки свидетельствует, что предприятие, фактически в 2020 году  прекратило свою деятельность.  

Прекращение деятельности должника связано, по всей видимости, с банкротством  взаимозависимых и аффилированных должнику лиц – ООО «Терминал-Сервис»,  ООО «М10-ойл».  

Из анализа выписок о движении денежных средств по расчетному счету должника  следует, что фактически должник осуществлял деятельность по оказанию транспортных  услуг, при этом, собственные транспортные средства у должника отсутствовали.  Транспортные средства предоставлялись должнику по договорам аренды, при этом  

должник самостоятельно осуществлял ремонт, страхование транспортных средств,  обучение водителей.  

Также значительная часть денежных средств перечислялась должником  аффилированному лицу – ООО «М10-Ойл» по договору № 84-05-17-тк от 23.05.2017 г. за  топливо (более 52 млн.). Однако поставлялось ли в действительности топливо,  определить невозможно, так как должником не представлены какие-либо документы.  Реализация топлива должником, как, следует из выписок, в дальнейшем не  производилась.  

Из анализа выписок по расчетному счету следует, что должник оказывал  транспортные услуги третьим лицам. При этом согласно сведениям налогового органа и  сведениям, полученным из регистрирующих органов, должник не имел в собственности  каких-либо автотранспортных средств. Транспортные средства находились во владении  должника на основании договора аренды, заключенного, с аффилированным должнику  лицом – ООО «М10-Ойл» (договор аренды транспортных средств № А5-А9/17 от  02.05.2017). Какие именно транспортные средства были взяты в аренду, срок аренды,  размер арендной платы и иные условия договора установить в ходе процедуры  наблюдения не представилось возможным в виду непредставления должником  документов по запросу временного управляющего. При этом бремя содержания данного  имущества нес именно должник. В частности должник оплачивал, а в дальнейшем  должник оказывал транспортные услуги таким организациям, как ООО «Ника» (договор   № 2017-03 от 22.05.2017), ООО «Стоун-Снаб» (договор № С705-25 от 25.05.2017), ООО  «Профстрой-Инжиниринг» (договор № 24-05PSI от 24.05.2017), ООО «Синакс» (договор   № 05-19/с от 19/05/2017), ООО «Лира» (договор от 01.06.17), ООО «Транслогистик»  (договор 191 от 08.06.201), ООО «Комэкс» (договор от 07.06.2017), ООО «Опт  Стайлавто» (договор № 306/19 от 19.06.2017) и т.д.  

Также из выписки о движении денежных средств следует, что должником были  заключены договоры займа с такими аффилированными лицами как ФИО10,  ФИО13, ФИО9  

Кроме того, в период с 20.07.2017 по 31.12.2020 ООО «СДВ» перечислило в адрес  ООО «М10-Ойл» по договору поставки топлива № 84-05-17-тк от 23.05.2017 денежные  средства в размере 72 381 309 руб., при этом часть денежных средств была возвращена  ООО «М10-Ойл» должнику на сумму 45 593 000 руб. При этом, обращает на себя  внимание тот факт, что зачастую денежные средства перечислялись ООО «М10-Ойл» и  возвращались частично через день, что вызывает сомнение в действительности  проводимых операций и наличие оснований для перечисления.  

Какие-либо документы, подтверждающие поставку должнику топлива,  временному управляющему не представлены.  

Кроме того, должником в адрес ООО «М10-Ойл», являющееся аффилированным  лицом перечислялись денежные средства по договору аренды транспортных средств №  А5-А9/17 от 02.05.2017 на общую сумму 2 760 525 руб., также за услуги логистики в  размере 3 610 800 руб. по договору № У11-17 от 01.07.2017г.  

Кроме того, должником в адрес ООО «Медновская топливная компания-1» (также  являющейся аффилированным лицом к должнику) перечислялись денежные средства по  договору займа от 31.05.2017 на общую сумму 21 900 000 руб. Возврат займа ООО  «Медновская топливная компания-1» согласно сведениям о движении денежных средств  по расчетному счету произведен не был.  

Согласно сведениям, содержащимся в ЕГРЮЛ ООО «Медновская топливная  компания-1» учредителем является Свешников В.И., Конюховский А.В., Воронина И.В.,  генеральным директором – Конюховский А.В., которые признаны аффилированными  лицами.  

Кроме того, сомнительным является договор уступки б/н от 30.12.2016, который  также заключен с аффилированным лицом – ООО «М10-Ойл», в соответствии с которым  должник перечислил в адрес ООО «М10-Ойл» 42 520 000 руб., при этом сведений о  получении имущества по договору уступки или каких-то экономических благ не  представлено.  

Кроме того, на рассмотрении в суде находятся требования ФНС России по  задолженности в бюджет и внебюджетные фонды в размере 625 354,62 руб. – недоимка и  228 115, 25 руб. – пени.  

По итогам проведенного анализа финансового состояния в деле о банкротстве  ООО «Миллор-С» конкурсным управляющим сделаны следующие выводы.  

На протяжении всего анализируемого периода значение коэффициента резко  менялось и если по итогам 2018 года и в 2019 году он был более 3, т.е. предприятие было  платёжеспособным, то в конце анализируемого периода значение коэффициента упало до  нуля, что свидетельствует о том, что предприятие неплатежеспособно, предприятие  находится в тяжелом положении и платежеспособность его находится на достаточно  низком уровне.  

Практически на протяжении всего анализируемого периода значение  коэффициента составляло более 20 %, что позволяет сделать вывод о том, что у  предприятия ухудшение состояния задолженности перед кредиторами и увеличении  «бесплатных» источников покрытия потребности предприятия в оборотных активах,  фактически предприятие осуществляло свою деятельность за счет заемных средств и  неплатежа своим кредиторам.  

Согласно же представленных договоров, а также сведений о движении денежных  средств по расчетным счетам должника можно сделать вывод, что основная деятельность  должника заключалась в перепродаже и поставке нефтепродуктов третьим лицам, т.е.  фактически должник осуществлял посредническую деятельность (выступал  «прослойкой») между поставщиком нефтепродуктов и потребителем.  

Предприятие согласно сведениям ФНС России не имеет в собственности  движимого и недвижимого имущества. Деятельность осуществлялась за счет  арендованного имущества.  

ООО «Миллор-С» аффилирован с ООО «Терминал Сервис» и с первоначальным  кредитором ФИО9 через ФИО11, который является участником ООО  «Миллор-С», ООО «Терминал Сервис», а также генеральным директором в ООО «Фирма  Логос-2 ЛТД», учрежденного ФИО9 ФИО9, в свою очередь, через  цепочку учрежденных лиц (ООО «Фирма Логос-2 ЛТД» - ООО «Медновская топливная  компания-1» - ООО «Миллор-С»-ООО «Терминал Сервис») является конечным  бенефициаром ООО «Терминал Сервис».  

Анализ договоров поставки нефтепродуктов, свидетельствует о том, что  ООО «Миллор-С» фактически выступал посредником между поставщиком  нефтепродуктов и конечным потребителем (т.е. выступал «прослойкой» между  действительными пользователями нефтепродуктов). При этом ООО «Миллор-С» не  обладало средствами для физической поставки нефтепродуктов (не имело ни в  

собственности, ни в аренде ни транспортных средств, ни заключенных договоров с РЖД  на поставку нефтепродуктов).  

Таким образом, по итогам анализа финансовой деятельности ООО «Терминал  Сервис», ООО «М10-Ойл», ООО «Миллор-С», ООО «СДВ» проявляется закономерность  в организации деятельности группы компаний, в которую входили данные лица:  

1) В каждом из случаев установлено, что обязательные для ООО «Терминал  Сервис», ООО «М10-Ойл», ООО «Миллор-С», ООО «СДВ» решения принимали  ФИО9, ФИО14, ФИО13, ФИО10 и иные лица.  

2) ООО «Терминал Сервис» публично осуществляло деятельность по поставке  нефтепродуктов с использованием топливных карт, непублично – использовалось  контролирующими лицами для перераспределения получаемой выручки.  

3) ООО «Миллор-С», ООО «СДВ» публично осуществляли деятельность по  поставке топлива, непублично – не имели движимого и недвижимого имущества, не  заключали договоров на продажу топлива, а использовали гражданско-правовые  договоры для организации корпоративных взаиморасчетов.  

4) Контролирующими ООО «Терминал Сервис» и ООО «М10-Ойл» лица  инициировали преднамеренное банкротство данных юридических лиц, после чего была  прекращена деятельность ООО «Миллор-С», ООО «СДВ», корпоративные  взаиморасчеты между данными лицами прекратились.  

5) Поток движения денежных средств между ООО «Терминал Сервис», ООО  «М10-Ойл», ООО «Миллор-С», ООО «СДВ» свидетельствует о том, что в конечном  итоге денежные средства направлялись в ООО «Медновская топливная компания-1», где  генеральным директором является ФИО14, участниками - ФИО13,  ФИО14, ФИО41  

6) После прекращения деятельности ООО «Терминал Сервис», ООО «М10-Ойл»,  ООО «Миллор-С», ООО «СДВ» создавались новые юридические лица ООО «Трэк  Сервис», ООО «Процессинг24», ООО «Ком-Ойл» и проч., на которые переводилась  деятельность ранее действовавших обществ.  

Вышеперечисленные обстоятельства изначально указывались в заявлениях  конкурсного управляющего ООО «Терминал Сервис», кредитора ООО «ВИАКАРД», с  предоставлением подтверждающих документов, вследствие чего ответчики не могли  ограничиться исключительно утверждениями о том, что заявители должны доказать их  причастность к несостоятельности должника. Доводы заявителей подтверждались как  представленными в материалы дела доказательствами, так и независимыми друг от друга  анализами и исследованиями арбитражных управляющих в различных судебных  разбирательствах и экспертных организаций.  

Суд апелляционной инстанции отмечает, что как при первоначальном  рассмотрении спора, так и при повторном рассмотрении спора ответчики уклонились от  предоставления в материалы дела доказательств, которыми могли бы быть опровергнуты  доводы заявителей. Ответчики отказались от раскрытия сведений о характере  организации деятельности группы компаний, в которую входил должник.  

Несмотря на то, что в связи с уклонением ответчиков от предоставления  доказательств суд первой инстанции имел возможность исходить из предположений  доказанности утверждений заявителей, суд первой инстанции исследовал и оценил  в совокупности доказательства, представленные заявителями в материалы дела.  

Суд апелляционной инстанции, перепроверив выводы суда первой инстанции в  сопоставлении с доводами апеллянтов, соглашается с обоснованностью и правильностью  выводов суда первой инстанции в указанной части.  

Так, в материалы дела представлены выписки по расчетным счетам ООО  «Терминал Сервис» (ПАО Сбербанк, АО «Альфа-Банк»), ООО «М10-Ойл» (ПАО  Сбербанк, АО «Россельхозбанк», АО «Газпромбанк», АО «Банк ВТБ», АО «Альфа- Банк», ПАО «ФК Открытие», АО «Тинькофф Банк», АО «Банк ДОМ.РФ»), ООО  «Миллор-С» (АО «Газпромбанк», АО «Альфа-Банк»), ООО «СДВ» (ПАО Сбербанк, АО  «Альфа-Банк»),ФИО10 (ПАО Сбербанк, АО «Альфа-Банк»), полученные  конкурсным управляющим должника при рассмотрении дел о несостоятельности  перечисленных лиц (дела № А40-153843/2021, А66-7370/2021, А66-10021/2021, А40137233/2021) (т. 7 л.д. 63 – 91, 92 – 128, т. 8 л.д. 1 – 83, т. 645, 646).  

Из анализа движения денежных средств по расчетным счетам указанных лиц  следует, что группа компаний в составе ООО «Терминал Сервис», ООО «М10-Ойл»,  ООО «Миллор-С», ООО «Трэк Сервис», ООО «СДВ» организована по принципу «центра  убытков-центр прибыли», где из «центров прибыли», к которому относилось  ООО «Терминал Сервис», выводилась выручка, которая в итоге распределялась  контролирующим лицам через конструкцию договоров займа, а также через  взаимодействие с обществами, обладающими признаками «фирм-однодневок».  

Кроме того, в материалы дела представлены сведения о размере 2-НДФЛ  сотрудников и иных лиц, получавших доход в ООО «М10-Ойл», полученные в деле о  банкротстве последнего № А66-7370/2021, из которых следует, что ФИО9,  ФИО10 получали выплаты от ООО «М10-Ойл» в качестве сотрудников,  ФИО14 – получал доход через конструкцию займов. Кроме того, из  банковских выписок генерального директора ФИО10 следует, что он  совершал систематические выплаты в пользу ФИО14 (4 084 400 руб.),  ФИО18 (696 240 руб.), ФИО13 (12 436 200 руб.), ФИО11 (817 900  руб.), ФИО19 (255 000 руб.), ФИО12 (100 000 руб.), ООО «СДВ»  (5 000 000 руб.).  

Указанные выводы суда первой инстанции апеллянтами не опровергнуты, какие-либо доказательства не представлены.  

Т.е. таким способом в пользу контролирующих должника лиц, привлекаемым к  ответственности в рамках настоящего обособленного спора, согласно известным на дату  рассмотрения спора сведениям, были распределены денежные средства в общей сумме не  менее 453.687.880,72 руб.  

При этом ссылка ФИО14 на недопустмость принятия судом первой  инстанции в качестве доказательств дисков с выписками по счетам ООО «М10-Ойл»,  ООО «Миллор-С», ООО «СДВ», полученных конкурсным управляющим должника про  рассмотрении соответственно дело о банкротстве указанных лиц (ООО «Терминал  Сервис» является конкурсным кредитором ООО «М10-Ойл», ООО «Миллор-С», ООО  «СДВ»), не принимается судом апелляционной инстанции, поскольку она не основана на  Законе. В материалы дела со стороны ФИО14 не представлено  доказательств, свидетельствующих о недостоверности изложенных в выписках сведений  (банковских операций), а ссылка на отсутствие подписи сотрудника Банка на  электронных образах документов, сама по себе не имеет правового значения.  

 Определениями суда от 23.01.2019, от 25.10.2021 установлено, что в один и тот же  день (12.12.2014) Ярышев Л.М., Шевчук А.В. и Тарута И.Ю. заключили с должником  договоры займа, квалифицированные судами как ничтожные сделки и скрытый вклад в  уставный капитал (определения суда от 23.01.2019, 25.10.2021).  

Указанными судебными актами также установлено, что ФИО12, ФИО15, ФИО17 получали повышенные заработные платы, которые были использованы  в целях вывода активов денежных средств должника на общую сумму 26.658.301,48 руб.  

Определениями суда от 25.10.2021 применены последствия недействительности  ничтожных сделок по выплате повышенной заработной платы, в результате чего с  ФИО12 взыскано 11.720.083,51 руб., с Шевчука А.В. – 9.348.860,25 руб., с  ФИО17 – 4.587.552,90 руб.  

Кроме того, вступившими в законную силу определениями Арбитражного суда  города Москвы от 23.01.2019, 18.03.2019, 18.09.2019 по настоящему делу, а также  постановлениями Девятого арбитражного апелляционного суда от 02.06.2021,  установлено, что ФИО9 является контролирующим  должника лицом через цепочку учрежденных лиц (ООО «Фирма Логос-2 ЛТД», ИНН  

<

***> – ООО «Медновская топливная компания-1», ИНН 

<

***> - ООО  «Миллор-С», ИНН 

<

***> - ООО «Терминал Сервис») участниками и  руководителями которых, кроме ФИО9, являются ФИО11, ФИО13, ФИО14.  

Судами установлено, что в целях обхода необходимости внесения в ЕГРЮЛ  сведений о том, что ФИО9 является участником должника ООО «Терминал  Сервис», совершая серию сделок по передаче предмета займа ООО «Миллор-С» (договор  займа от 20.12.2013), а затем той же суммы от ООО «Миллор-С» в пользу ООО  «Терминал Сервис» (договор займа от 27.10.2016 № МЛ 16-02), и последующую  поэтапную серию сделок по переводу долга (соглашение о переводе долга от 31.12.2016)  и уступке права требования (договор цессии от 10.01.2017), стороны создавали  фиктивные правоотношения в целях прикрытия участия контролирующего лица  (конечного бенефициара) ФИО9 в уставном капитале ООО «Терминал  Сервис».  

Из представленного нотариального протокола осмотра доказательств серии 78 АБ   № 7600451 следует также, что ФИО16, являвшийся участником ООО «Терминал  Сервис» является однокурсником ФИО9 и находится с ним в дружеских  отношениях, что говорит об оформлении контроля как через цепочку юридических лиц,  так и через доверенное лицо, являвшимся мажоритарным участником должника.  

В период с 18.03.2014 по 01.03.2018 ФИО16 принадлежала доля в размере  80 % в уставном капитале должника.  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 18.03.2019 установлено, что  между должником и ООО «Миллор-С» заключены договоры займа от 18.12.2013 № МЛ  13-01, от 25.03.2014 № МЛ 14-05, от 28.03.2014 № МЛ 14-06, от 04.04.2014 № МЛ 14-07,  от 22.09.2014 № МЛ 14-09, от 27.10.2016 № МЛ 16-02, на основании которых должник  перечислил в пользу ООО «Миллор-С» 71.373.597,95 руб. При этом, судами было  установлено, что должник перечислял денежные средства в больших размерах, так, что  на стороне ООО «Миллор-С» сформировалась задолженность в размере 4.752.336,16 руб.  

Указанные перечисления денежных средств должника в пользу ООО «Миллор-С»  квалифицированы как ничтожные сделки, направленные на вывод активов из  имущественной сферы должника.  

Кроме того, постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от  02.06.2021 признаны недействительными сделками платежи в пользу ООО «Миллор-С» в  размере 9.915.780,42 руб.  

В указанный период времени генеральным директором ООО «Миллор-С» являлся  ФИО13, участниками – ФИО11, ФИО14  

Таким образом, указанными судебными актами установлено, что во  взаимоотношениях должника, ООО «Миллор-С» и ФИО9 была создана такая  система организации предпринимательской деятельности, при которой параллельно  формальному составу участников ООО «Терминал Сервис» существовал непубличный  перечень контролирующих лиц, чей контроль закреплялся через договоры займа.  

Аналогичная система организации предпринимательской деятельности была  реализована и во взаимоотношениях должника и ООО «М10-Ойл».  

Вступившими в законную силу определениями Арбитражного суда города  Москвы от 23.01.2019, 18.03.2019, 18.09.2019 по делу № А40-168513/2018 установлено,  что ФИО10 является контролирующим должника лицом и  участвует в уставном капитале должника на сумму 17.863.879,40 руб.  

Судами установлено, что, являясь единственным участником и руководителем  ООО «М10-Ойл», ФИО10 был организован искусственный  документооборот, при котором под прикрытием гражданско-правовых сделок по  поставке и аренде (от 05.02.2014 № ТС20140205, № Т12/16 от 01.12.2016, № В762 от  11.02.2016, от 12.11.2015, от 01.10.2016), квалифицированными судами как ничтожными,  должник перечислил в пользу ООО «М10-Ойл» денежные средства в общей сумме  120.836.439.99 руб. При этом, правовых оснований у ООО «М10-Ойл» для получения  данных денежных средств не имелось.  

Судами также было установлено, что должник использовался другими  участниками межсубъектной схемы по уходу от налогообложения, для вывода денежных  средств (постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.11.2019).  

Определением суда от 18.01.2021 применены последствия недействительности  ничтожных договоров поставки от 05.02.2014 № ТС20140205, от 01.12.2016 № Т12/16, от  11.02.2016 № В762 и субаренды от 12.11.2015, от 01.10.2016, заключенных между  ООО «М10-Ойл» в пользу ООО «Терминал Сервис». С ООО «М10-Ойл» в пользу  ООО «Терминал Сервис» взысканы денежные средства в общем размере  120.836.439,99 рублей.  

В апелляционных жалобах ООО «М10-Ойл», ООО «Миллор-С», ФИО10, а также иные лица, по сути, спорят со вступившими в законную силу судебными  актами, ссылаясь на их незаконность и необоснованность. Однако данные доводы не  могут быть приняты во внимание при рассмотрении настоящего обособленного спора,  поскольку действующим процессуальным законодательством установлен механизм  обжалования судебных актов в порядке апелляционного и кассационного производства, а  не путем предоставления возражений при рассмотрении последующих споров.  

Доводы ответчиков о том, что ранее признанные недействительными сделки  квалифицированы как действительные в иных судебных разбирательствах не нашли  своего подтверждения.  

Помимо этого, материалами дела подтверждается, что должником был причинен  существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения в  пользу контролирующих должника лиц ничтожных сделок, что является основанием для  применения презумпции невозможности полного погашения требований кредиторов  вследствие действий (бездействий) контролирующих должника лиц (подп. 1 п. 2 ст. 61.11  Закона о несостоятельности (банкротстве)).  

Согласно подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о несостоятельности (банкротстве) пока не  доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов  невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в  случае, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в  результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом  одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого  лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.  

При этом, как указано в п. 3. положения подпункта 1 пункта 2 настоящей статьи  применяются независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки  признаны судом недействительными, если:  

1) заявление о признании сделки недействительной не подавалось; 

2) заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный акт по  результатам его рассмотрения не вынесен;  

3) судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с  истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что  другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения  сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку  неплатежеспособности или недостаточности имущества.  

Таким образом, сделки, совершенные между должником и заинтересованными  лицами, подлежат рассмотрению и квалификации судом на предмет действительности  вне зависимости от того подавалось ли заявление о признании такой сделки  недействительной ранее.  

Согласно п. 2 ст. 61.2 Закона о несостоятельности (банкротстве) сделка,  совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов,  может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была  совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом  или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен  вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об  указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).  Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным  лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов  должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества  должника.  

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если  на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал  отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была  совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на  выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в  связи с выходом из состава учредителей (участников) должника  

Как указано в п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63, при  определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в  силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается  уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера  имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных  должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие  привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить  удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.  

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для  доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам,  заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе  предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с  предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит  обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной  убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания  предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не  подтверждают.  

 В соответствии с пунктом 4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного  суда Российской Федерации от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах,  связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности  (банкротстве)» наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания  сделок, предусмотренных ст.ст. 61.2. и 61.3., само по себе не препятствует суду  квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом,  как ничтожную (ст.ст. 10, 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования,  основанного на такой сделке.  

При этом в случае подтверждения использования гражданско-правового договора,  который исполняется в части, для целей совершения корпоративных взаиморасчетов суд  не лишен права применить пункт 1 статьи 10 ГК РФ, которым установлен запрет на  осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому  лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо  недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).  

В пункте 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 30 апреля 2009 г. № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием  сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности  (банкротстве)» разъяснено, что, исходя из недопустимости злоупотребления  гражданскими правами (п. 1 ст. 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве  прав и законных интересов кредиторов, по требованию арбитражного управляющего или  кредитора может быть признана недействительной, совершенная до или после  возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и  законных интересов кредиторов.  

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует  исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота,  учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том  числе в получении необходимой информации.  

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в  зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения  

отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также  применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или  третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2 ст. 10 ГК РФ).  

В пункте 7 Постановления Пленума ВС РФ № 25 указано, что, если совершение  сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от  обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (п. 1 или  2 ст. 168 ГК РФ).  

По обстоятельствам организации между должником и ООО «Миллор-С»  внутригрупповых взаиморасчетов, установленных определением Арбитражного суда  города Москвы от 21.03.2019 по настоящему делу, суд первой инстанции обоснованно  констатировал, что действия должника по перечислению в пользу ООО «Миллор-С»  71.373.597,95 руб. под видом договоров займа от 18.12.2013 № МЛ 13-01; от 25.03.2014   № МЛ 14-05; от 28.03.2014 № МЛ 14-06; от 04.04.2014 № МЛ 14-07; от 22.09.2014 № МЛ  14-09; от 27.10.2016 № МЛ 16-02 является ничтожным, так как указанные денежные  средства переводились без наличия на то гражданско-правовых оснований.  

Таким образом, материалами дела подтверждается, что в результате действий  контролирующих лиц должнику и кредиторам был причинен значительный ущерб, так  как денежные средства в указанном размере перечислялись должником в пользу  контролирующих лиц по несуществующим основаниям, по ничтожным сделкам в рамках  внутригрупповых операций.  

Сделки по выводу активов, которые совершались от имени должника, относятся к  категории сделок с заинтересованностью и являются крупными, а значит, требуют  необходимого корпоративного одобрения для их совершения.  

 В определении Верховного суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308- ЭС17-6757 (2, 3) по делу № А22-941/2006 разъяснено, что в ситуации, когда в результате  недобросовестного вывода активов из имущественной сферы должника контролирующее  лицо прямо или косвенно получает выгоду, с высокой степенью вероятности следует  вывод, что именно оно являлось инициатором такого недобросовестного поведения,  формируя волю на вывод активов. В любом случае на это лицо должна быть возложена  обязанность раскрыть разумные экономические основания получения выгоды (либо  указать, что выгода как таковая отсутствовала). При этом очевидно, что распределение  прибыли таким основанием не является, поскольку прибыли не могло быть в условиях  непогашения кредитору долга с наступившим сроком исполнения.  

В связи с изложенным, необходимо сделать вывод о том, что совершенные  должником сделки по выводу активов подтверждают, тот факт, что воля на совершение  данных расходных операций сформирована не самим должником в лице его  номинальных органов управления, а сформирована контролирующими его лицами.  

Такими контролирующими лицами, помимо привлекаемых физических лиц,  являются и юридические лица, с использованием которых первыми формировалась  корпоративная структура, позволяющая выводить и распределять прибыль между  выгодоприобретателями.  

Это означает, что группа компаний в составе ООО «М10-Ойл», ООО «Миллор-С»,  ООО «СДВ», ООО «Трэк Сервис» является одним из косвенных выгодоприобретателей  по таким расходным операциям, поскольку их совершение позволило группе компаний  как осуществляющей управленческие функции лицу сохранить в полном объеме внутри  группы имущество (денежные средства, производственное оборудование, клиентская  

база, иные активы), не погасив обязательства должника. То есть, с экономической точки  зрения, чистые активы группы компаний увеличились за счет недобросовестной  ликвидации пассивов в структуре баланса должника. При этом недобросовестный  характер самих операций по распоряжению денежными средствами не вызывает каких-либо сомнений, так как в результате их совершения были выведены все активы должника  в условиях неисполненных обязательств перед кредиторами, то есть произведено  сокрытие имущества от обращения на него взыскания во вред кредитору (пункт 10  информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами  статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).  

В ситуации, когда в результате недобросовестного вывода активов из  имущественной сферы должника контролирующее лицо прямо или косвенно получает  выгоду, с высокой степенью вероятности следует вывод, что именно оно являлось  инициатором такого недобросовестного поведения, формируя волю на вывод активов. В  любом случае на это лицо должна быть возложена обязанность раскрыть разумные  экономические основания получения выгоды (либо указать, что выгода как таковая  отсутствовала).  

По указанным причинам также подлежат отклонению доводы ответчиков о том,  что совершенные ими ничтожные сделки с должником (корпоративные расчеты,  прикрываемые гражданско-правовыми договорами по поставке, аренде, выплате займов,  повышенных заработных плат и проч.) являлись незначительными и не могли привести к  банкротству должника, поскольку при анализе движения денежных средств по расчетным  счетам ООО «Терминал Сервис», ООО «СДВ», ООО «М10-Ойл», ООО «Миллор-С»  выявлены обстоятельства организации структуры распределения денежных средств  между выгодоприобретателями, в том числе, путем обналичивания денежных средств,  транзита денежных средств на иные юридические лица, входящие в группу компаний.  Соответственно, выявление платежей в пользу конечных выгодоприобретателей не  означает, что данные платежи являлись единственными и данные выгодоприобретатели  не получали необоснованную выгоду за счет распределения денежных средств через  последующие звенья группы компаний либо через обналичивание денежных средств.  

В апелляционных жалобах ответчики также утверждает, что обжалуемым  определением их, по сути, второй раз привлекают к ответственности за одно и то же  правонарушения. По их мнению, в первый раз к ответственности они были привлечены в  момент применения последствий недействительности ничтожных сделок.  

Однако данный довод опровергается правовой позицией Верховного Суда РФ,  изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного  Суда Российской Федерации от 27.12.2021 N 308-ЭС17-15907(7) по делу № А531203/2016 касательно «двойной ответственности» контролирующего должника лица в  виде признания сделок недействительными и привлечения лица к субсидиарной  ответственности.  

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда РФ основания гражданско-правовой ответственности и субсидиарной ответственности контролирующего должника  лица являются различными. Субсидиарная ответственность представляет собой  деликтную ответственность, а гражданско-правовая ответственность следует из  гражданско-правовых отношений. При этом исполнение контролирующим лицом  судебного акта о признании сделки недействительной влечет уменьшение размера  

договорного обязательства должника и, как следствие, размера субсидиарной  ответственности.  

Законодатель разделяет обязательства по основаниям их возникновения, указывая,  в том числе, что они могут возникнуть как из договоров и других сделок, так и  вследствие причинения вреда (пункт 2 статьи 307 Гражданского кодекса Российской  Федерации).  

Ответственность поручителя перед кредитором связана с исполнением  гражданско-правовой сделки - соответствующего договора, предусмотренного  параграфом 5 главы 23 Гражданского кодекса Российской Федерации, и состоит в том,  что поручитель должен нести ответственность за основного должника.  

Субсидиарная ответственность контролирующего должника лица по  обязательствам должника является формой ответственности за доведение до банкротства,  вред в таком случае причиняется кредиторам в результате деликта контролирующего  лица - неправомерного вмешательства в деятельность должника, вследствие которого  должник теряет способность исполнять свои обязательства (статья 1064 Гражданского  кодекса Российской Федерации).  

Размер субсидиарной ответственности контролирующего лица за нарушение  обязанности действовать добросовестно и разумно по отношению к кредиторам  подконтрольного лица определен в пункте 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве (пункт 4  статьи 10 Закона о банкротстве в предыдущей редакции) и равен совокупному размеру  требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также  заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по  текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности  имущества должника. Таким образом, в размер субсидиарной ответственности  включается размер непогашенных требований кредиторов, что и является  предполагаемым объемом вреда, который причинен контролирующим должника лицом.  

В целях недопущения двойного фактического взыскания одной и той же суммы в  судебном акте о привлечении к субсидиарной ответственности должно быть указано на  известное суду решение о взыскании с данного лица денежных средств как с поручителя:  погашение им задолженности по договору поручительства влечет уменьшение объема  субсидиарной ответственности и, как следствие, размера подлежащей фактическому  взысканию по соответствующему судебному акту суммы, что и было сделано судом  первой инстанции.  

Таким образом, Верховным Судом РФ сформирована правовая позиция  относительно того, что привлечение к субсидиарной ответственности и признание сделки  недействительной являются различной формой юридической ответственности и их  одновременное применение не влечет «двойной ответственности»..При этом судом  апелляционной инстанции принимается во внимание то, что ответчики не произвели  исполнения по сделкам, которые ранее были признаны недействительными в  установленном законом порядке, а инициировали прекращение деятельности  подконтрольных им юридических лиц.  

Согласно пункту 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017   № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к  невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве)  следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной  банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило  

бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего  лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между  названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным  банкротством.  

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться,  в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов  добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение  сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить  обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу  совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц,  результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам  возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления  должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во  вред должнику и его кредиторам, и т.д.  

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника,  суд принимает во внимание следующее:  

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на  деятельность должника;  

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к  негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных  последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен  кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное – банкротное –  состояние;  

3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или)  потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных  последствий (далее – критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума Верховного  Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с  привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).  Названная правовая позиция изложена в определении Судебной коллегии по  экономическим спорам Верховного Суда Российской 9 Федерации от 22.06.2020 № 307- ЭС19-18723 (2, 3).  

Руководствуясь указанными критериями суд первой инстанции принял во  внимание, что представленными в материалы дела банковскими выписками  ООО «Терминал Сервис», ООО «М10-Ойл», ООО «СДВ», ООО «Миллор-С»,  ФИО10 следует, что ООО «Терминал Сервис» входило в группу компаний в  составе ООО «Терминал Сервис», ООО «М10-Ойл», ООО «Миллор-С», ООО «Трэк  Сервис», среди которых были организованы корпоративные взаиморасчеты,  прикрываемые гражданско-правовыми сделками.  

При этом физические лица получали выгоду за счет такой организации  деятельности посредством изъятия денежных средств через заключенные договоры займа  и посредством выплаты повышенных заработных плат.  

В частности, таким способом(т. 7 л.д. 63 – 91, 92 – 128, т. 8 л.д. 1 – 83, т. 645, 646):  

- ФИО10 (генеральный директор и участник ООО «М10-Ойл) получил  от ООО «Миллор-С» 7 078 741,24 руб. (период платежей до 31.10.2016), от ООО «М10- Ойл» 40 606 827,33 руб. (период платежей до 26.04.2021), от ООО «Терминал Сервис»  2 076 677,30 руб., а всего не менее 49 762 245,87 руб.  

- Клиновский А.Э. (бенефициар группы) получил от ООО «Миллор-С»  42 188 890,99 руб. (период платежей до 25.10.2018), от ООО «М10-Ойл» - 50 818 840,33  руб. (период платежей до 13.11.2018), заработная плата 1 017 424,71 руб. (период выплат  2018 год), а всего не менее 94 025 156,03 руб.  

- ФИО14 (участник ООО «Миллор-С», управляющий партнер  ООО «М10-Ойл», генеральный директор ООО «Медновская топливная компания-1»)  получил от ООО «Миллор-С» 7 545 097,29 руб., от ООО «М10-Ойл» - 11 130 072,30 руб.  (период перечисленных платежей до 26.05.2020), доход от ООО «М10-Ойл» 829 978,67  руб. (период платежей 2018 – 2020 годы), платежи от ФИО10 – 4 048 400 руб.,  а всего, не менее 23 553 548,26 руб.  

- ФИО13 (генеральный директор ООО «Миллор-С», участник  ООО «Медновская топливная компания-1») получил от ООО «Миллор-С» не менее  37 021 044,62 руб., от ФИО10 – не менее 12 436 200 руб., а всего не менее  49 457 244,62 руб.  

- ФИО11 (участник ООО «Миллор-С», ООО «Терминал Сервис») получил от  ООО «Миллор-С» 6 790 019,10 руб. (период платежей до 27.12.2019), от ООО «М10-Ойл»  - 2 850 624,98 руб. (период платежей до 21.07.2020), от ФИО10 – не менее  817 900 руб., а всего 9 733 210,48 руб.  

- ФИО19 (участник и генеральный директор ООО «Трэк Сервис»)  получил от ООО «М10-Ойл» 6 749 853,69 руб. (период платежей до 23.03.2016), от  ФИО10 – не менее 255 000 руб., а всего не менее 7 004 853,69 руб.  

- ФИО12 (генеральный директор ООО «Терминал Сервис») получил от  ООО «Терминал Сервис» 11.720.083,90 руб., от ФИО10 – 100 000 руб., а всего  не менее 11.820.083,90 руб.  

- ФИО15 (участник ООО «Терминал Сервис» получил от ООО «Терминал  Сервис» 9.348.860,25 руб.  

- ФИО17 (участник ООО «Терминал Сервис») получила от ООО «Терминал  Сервис» 4.587.552,90 руб.  

В результате проведенного анализа расчетного счета ООО «Терминал Сервис»  установлено также, что должник получал денежные средства от юридических лиц,  обладавших признаками «фирм-однодневок». После перечисления денежных средств  юридические лица ликвидировались. Всего такие платежи осуществлены на сумму  524.675.794,29 руб., которые могли предоставляться для целей проведения транзитных  операций и обналичивания денежных средств.  

Из анализа движения денежных средств по расчетным счетам ООО «Терминал  Сервис», ООО «М10-Ойл», ООО «СДВ», ООО «Миллор-С», ФИО10 также  прослеживается определенная организация потоков денежных средств.  

Так, как было установлено определениями суда от 18.03.2019, от 18.09.2019 из  имущественной сферы ООО «Терминал Сервис» под прикрытием гражданско-правовых  сделок по поставке, займам и аренде было выведено в пользу ООО «Миллор-С»  71.373.597,95 руб., в пользу ООО «М10-Ойл» - 120.836.439,99 руб.  

При этом ООО «М10-Ойл» за анализируемый период перечислило в пользу  ООО «Миллор-С»4.467.293.384,30 руб. в счет поставки топлива, в то время как в  последующем ООО «Миллор-С» возвращало денежные средства в пользу ООО «М10- Ойл» с назначением платежа «возврат ошибочно полученных денежных средств».  

Аналогичная модель взаимодействия была выявлена между ООО «Терминал Сервис» и  ООО «М10-Ойл», в результате чего сделки были признаны недействительными.  

Указанные нетипичные операции между ООО «М10-Ойл» и ООО «Миллор-С»  свидетельствуют о том, что в действительности поставка нефтепродуктов на указанную  сумму не производилась, а под видом гражданско-правовых сделок организовывались  корпоративные взаиморасчеты.  

Из анализа дальнейшего движения денежных средств также прослеживаются  признаки взаимоотношений ООО «Миллор-С» с фирмами, обладающими признаками  однодневок. В частности, не менее 77.981.378 руб. было перечислено компаниям,  предоставляющим недостоверную отчетность в налоговые органы, имеющим массовых  участников, одного и того же массового руководителя, демонстрирующих высокие  обороты в короткий период и последующую ликвидацию общества через присоединение  к другому.  

Как было указано ранее, часть из поступающих денежных средств от ООО «М10- Ойл» ООО «Миллор-С» распределяло среди физических лиц, с которыми заключались  договоры займа.  

Примечательно также то, что значительные суммы денежных средств (не менее  451.996.969,87 руб.) были перечислены от ООО «М10-Ойл» в пользу ООО «Медновская  топливная компания-1», преимущественно за аренду АЗС, которые перед этим были  отчуждены ООО «М10-Ойл». Также от ООО «М10-Ойл» было перечислено  125.055.814,25 руб. в пользу ООО «Трэк Сервис», 417.119.000 руб. было перечислено от  ООО «М10-Ойл» в пользу ООО «Процессинг24», являвшейся дочерней компанией  ООО «М10-Ойл».  

Проведенный анализ движения потоков денежных средств по расчетным счетам  ООО «Терминал Сервис», ООО «М10-Ойл», ООО «Миллор-С», ООО «СДВ»  подтверждает факт организации группы юридических лиц по принципу «центр убытков-центр прибыли», использования членов данной группы лиц для вывода выручки,  распределения ее среди бенефициаров группы через договоры займа, выплату заработной  платы, обналичивание денежных средств через «фирмы-однодневки».  

Из представленных в материалы дела выписок из ЕГРЮЛ следует, что органы  управления привлекаемых к ответственности юридических лиц, на момент совершения  действий по выводу активов, были сформированы следующим образом:  

1) Генеральным директором ООО «М10-Ойл» и единственным участником  

является ФИО10, управляющим партнером  

ООО «М10-Ойл» являетсяФИО14 

2) Генеральным директором ООО «Миллор-С» является ФИО13  

Иванович. В состав общего собрания участников входят: ФИО11  

Валерьевич с долей в уставном капитале 50 %, ФИО14  

Вадимович с долей в уставном капитале 50 %. 

3) Генеральным директором ООО «СДВ» и единственным участником является  

ФИО18. 

4) Генеральным директором ООО «Трэк Сервис» являлся ФИО20  

Анатольевич и единственным участником ФИО19. 

В соответствии с подпунктом 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве  предполагается, что участник корпорации, учредитель унитарной организации является  контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица (в частности, статья 53.2  

ГК РФ, статья 9 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите  конкуренции», статья 4 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. № 948-1 «О конкуренции и  ограничении монополистической деятельности на товарных рынках») вправе  распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо  имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим  собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя  должника. Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев,  признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами.  

Статьей 28 Закона об обществах с ограниченной ответственностью установлена  возможность распределения прибыли общества между его участниками.  

Высшим Арбитражным судом Российской Федерации в правовой позиции,  изложенной в постановлении Президиума от 24.04.2012 № 16404/11 по делу А4021127/2011, разъяснено о правомерности применения российскими судами доктрины  «срыва корпоративной вуали» при определении действительных бенефициаров  (конечных владельцев) юридического лица.  

Из установленных по настоящему делу обстоятельств подконтрольности должника  группе компаний, вывода активов должника в пользу указанной группы, следует, что  обязательные для исполнения должником указания давались лицами, входящими в  органы управления каждого из юридических лиц, входящих в группу компаний.  

Поскольку ФИО10, ФИО13, ФИО11, ФИО14,  ФИО18, ФИО20, ФИО19 входили в органы управления ООО  «М10-Ойл», ООО «Миллор-С», ООО «СДВ», ООО «Трэк Сервис», и каждый из  указанных лиц были вправе распоряжаться 50 и более процентами долей в уставном  капитале указанных лиц, то из этого можно сделать вывод, что будучи лицами,  контролирующими деятельность должника, перечисленные лица имели в совокупности  50 и более процентов голосов при принятии решений должником. Указанное  обстоятельство является основанием для применения к привлекаемым к ответственности  лицам презумпции наличия статуса контролирующего лица согласно подп. 2 п. 4 ст. 61.10  Закона о несостоятельности (банкротстве).  

Кроме того, установленный вывод активов должника по несуществующим  обязательствам означает, что получаемые необоснованно группой компаний денежные  средства подлежали распределению между участниками группы компаний, что  подтверждено анализом движения денежных средств по расчетным счетам ООО «М10- Ойл», ООО «СДВ», ООО «Миллор-С», ООО «Терминал Сервис». Следовательно,  привлекаемые к ответственности лица извлекали выгоду посредством недобросовестного  и незаконного поведения, в связи с чем наряду с подп. 2 п. 4 ст. 61.10 Закона о  несостоятельности (банкротстве) к указанным лицам подлежит применению презумпция,  предусмотренная подп. 3 п. 4 ст. 61.10 настоящего закона.  

Доводы ответчиков, в том числе ФИО14, ФИО13,  ФИО11, а также иных лиц, о том, что получение денежных средств от ООО «М10- Ойл» и ООО «Миллор-С» не подтверждается материалами дела, опровергаются  представленными в дело банковскими выписками по расчетным счетам ООО «Терминал  Сервис», ООО «М10-Ойл», ООО «Миллор-С», ООО «СДВ», ФИО10, из  которых следует обратное.  

 При рассмотрении настоящего спора лица, привлекаемые к субсидиарной  ответственности, отказались от раскрытия обстоятельств внутригруппового  

перенаправления денежных потоков, в том числе, после направления дела на новое  рассмотрение Арбитражным судом Московского округа. В указанной части доводы  ответчиков сводятся исключительно к несогласию с доводами кредитора и конкурсного  управляющего, которым предоставлен анализ движения денежных средств по расчетным  счетам ООО «Терминал Сервис», ООО «М10-Ойл», ООО «СДВ», ООО «Миллор-С»,  Кузличенкова И.В.  

 Вопреки доводам ФИО9, в определении Верховного Суда РФ от  17.10.2019 № 305-ЭС19-18803 указывается на наличие у ответчика возможности  защитить свои интересы, приводя доводы, подтверждаемые надлежащими  доказательствами, об отсутствии статуса контролирующего должника лица.  

Однако таких доводов ФИО9 не приведено. 

Кроме того, ответчик не учитывает тот факт, что помимо определения  Арбитражного суда г. Москвы от 18.03.2019, в котором сделан вывод о наличии статуса  контролирующего лица за ФИО9, такой же вывод сделан в постановлении  Девятого арбитражного апелляционного суда от 02.06.2021, а также в постановлении  Арбитражного суда Московского округа от 25.08.2021.  

Аналогичные выводы сделаны в судебных актах, принятых при участии всех  ответчиков (постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 03.02.2023,  постановление Арбитражного суда Московского округа от 25.05.2023).  

Также в заявлении приводятся сведения о том, что мажоритарным участником  должника до 01.03.2018 являлся ФИО16, который является однокурсником  ФИО9 и ФИО14, контролировавшими должника через ООО  «Миллор-С».  

Данные обстоятельства также имеют значение для определения вопросов  фактической аффилированности должника с иными лицами.  

Помимо этого, вступившими в законную силу судебными актами установлено, что  контролирующим должника лицом является генеральный директор ООО «М10-Ойл»  ФИО10 На персональной странице ФИО14 в социальной сети  facebook.com размещены фотографии автозаправочной станции ООО «М10-Ойл» с  сопровождающимся комментарием ФИО14 «приезжайте к нам на АЗС».  

Перечисленные обстоятельства установлены нотариусом города Санкт-Петербурга  ФИО39 в порядке нотариального обеспечения доказательств, что  подтверждается протоколом осмотра доказательств 77 АБ № 7600451 (т. 2 л.д. 153).  

Также ФИО14 позиционировал себя как управляющий сети ООО  «М10-Ойл», что подтверждается визитными картами, которые передавались  непосредственно данным лицом контрагентам (т. 2 л.д. 20).  

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.02.2023 по  делу № А40-168513/2018 установлено, что ФИО14 является управляющим  партнером ООО «М10-Ойл». Тем самым, данное обстоятельство не требует повторного  доказывания.  

Тем не менее, в апелляционной жалобе ФИО14 утверждает, что он  никогда не был трудоустроен в ООО «М10-Ойл», никогда не являлся управляющим  партнером данного общества, имел связь с данным лицом только через договоры займа,  что законом не запрещено.  

Однако данная позиция является несостоятельной по следующим основаниям.  

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда РФ, изложенной в  определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской  Федерации от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3) по делу № А40-303933/2018,  контролирующее должника лицо (бенефициар) не обязательно должно быть  непосредственным руководителем организации, его работником.  

Законодательством о банкротстве, действительно, предусмотрена возможность  привлечения к ответственности как фактических (теневых), так и номинальных  контролирующих лиц (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).  

В отношении представленных в материалы дела визитных карт ФИО14  утверждает, что они имеют неизвестное происхождение, могут быть изготовлены любым  лицом.  

Однако суд апелляционной инстанции отмечает, что в случае, если ответчик  полагал, что одной из сторон судебного разбирательства совершен подлог доказательств  путем изготовления и предоставления в материалы дела доказательства, которое не  изготавливалось ответчиком, то в таком случае ответчик вправе заявить о фальсификации  доказательства на основании ст. 161 АПК РФ.  

В свою очередь, ФИО14 правом на заявление о фальсификации не  воспользовался, а только ограничился предположениями о наличии у любого лица  изготовить доказательство по делу.  

Кроме того, в опровержение доводов ответчика в материалы дела представлены  ежегодные отчеты ОАО «Тверской полиэфир» (ИНН 

<

***>), которые размещались  на аккредитованном Центральным банком Российской Федерации интернет-ресурсе  «Интерфакс – Центр раскрытия корпоративной информации» в 2014, 2015 годах.  

Из данных отчетов акционерного общества следует, что ФИО14 входил  в совет директоров ОАО «Тверской полиэфир», в корпоративной документации указывал  в качестве места работы – ООО «М10-Ойл», в качестве должности – Управляющий  партнер.  

Суд апелляционной инстанции отклоняет как несостоятельные доводы о том, что  заявители предоставили доказательства занятия ФИО14 должности  управляющий партнер в 2014 – 2015 годах, однако должны были, по мнению ответчика,  предоставить доказательства занятия данной должности в периоды с 2016 по 2018 годы.  

В ситуации, когда заявители предоставили доказательства занятия ответчиком  управляющей должности, именно ответчик должен предоставить исчерпывающие  доказательства тому, когда и при каких обстоятельствах он был назначен и освобожден с  занимаемой должности. Однако от раскрытия данных сведений ФИО14  отказался.  

Вопреки утверждениям ответчика, заявителями в материалы дела предоставлены  также доказательства сохранения контроля за ФИО14  

В частности, в материалы дела заявителями предоставлены платежные поручения  ООО «Медновская топливная компания-1», в которой ФИО14 является  участником и генеральным директором, за ООО «М10-Ойл» на общую сумму  156 618 122,45 руб. в период август – октябрь 2021 года, в то время как уже с 02.06.2021  было инициировано дело о банкротстве ООО «М10-Ойл».  

Кроме того, вступившими в законную силу определением Арбитражного суда  города Москвы от 18.09.2019 по делу № А40-168513/2018, постановлением Девятого  арбитражного апелляционного суда от 26.12.2019 по делу № А40-96844/2018  

установлено, что ООО «СДВ» имеет признаки вхождения в одну группу компаний с  должником и ООО «М10-Ойл» (аналогичная схема получения займов от Клиновского  А.Э., Кузличенкова И.В., возвраты денежных средств после совершения формальных  платежей в счет оплаты товара), а также установлено, что по договору об уступке права  требования от 30.12.2016 ООО «М10-Ойл» уступило в пользу ООО «СДВ»  несуществующее право требования к должнику по договору поставки № ТС-20140205 от  05.02.2014 в размере 84.796.925,48 руб. Указанный договор поставки квалифицирован  судами как ничтожный (т. 5 л.д. 111).  

В рамках указанного договора об уступке права требования от 30.12.2016 и в  обеспечения возврата несуществующей задолженности по договору поставки № ТС- 20140205 от 05.02.2014 между должником и ООО «СДВ» заключены договор о залоге от  02.02.2017 № Залог/02-02, соглашение о реализации заложенного имущества (предмета  залога) от 02.04.2018 № 1. На основании данных сделок должник произвел отчуждение в  пользу ООО «СДВ» основных производственных активов, за счет которых должник  получал прибыль от ведения хозяйственной деятельности. В частности, были отчуждены  терминальное оборудование в общем количестве 1.383 единиц, компьютерная техника в  общем количестве 33 единиц, серверное оборудование и прочие офисные  принадлежности на общую сумму 11.116.464,63 руб.  

При рассмотрении заявления о взыскании убытков с арбитражного управляющего  судом в определении от 26.09.2022 судом определено, что рыночная стоимость  отчужденного имущества составляла не менее 19.431.150 руб.  

Также, по основанию погашения несуществующей задолженности должником  было перечислено в пользу ООО «СДВ» 1.249.000 руб., что подтверждается платежными  поручениями от 18.04.2018 № 1701, от 28.05.2018 № 2737.  

То есть, ООО «СДВ» получено от должника активов на общую сумму  20.680.150 руб., которые обеспечивали возможность ведения хозяйственной деятельности  должником.  

В силу прямого указания ст. 329 ГК РФ недействительность основного  обязательства влечет недействительность обеспечивающего его обязательства, если иное  не установлено законом.  

Таким образом, договор залога и соглашение о реализации заложенного  имущества являются ничтожными сделками, из чего следует, что ООО «СДВ» приобрел  актив должника без наличия на то правовых оснований.  

О недобросовестности и незаконности действий ООО «СДВ» при получении  указанных активов свидетельствует аффилированность данного лица с должником и  группой компаний, подконтрольных одним и тем же лицам, предполагающей общность  экономических интересов и возможность составления документов по согласованию  между указанными лицами.  

Помимо этого, в рамках арбитражного дела № А40-208623/18 была назначена и  проведена судебная технико-криминалистическая экспертиза договора залога и  соглашения о реализации предмета залога, по результатам которой ФБУ РФЦСЭ при  Минюсте России было составлено заключение эксперта № 3276/07-3-19 от 31.10.2019 (т.  15 л.д. 71 – 140).  

Из текста заключения № 3276/07-3-19 следует, что судебным экспертом ФБУ  РФЦСЭ при Минюсте России сформирован вывод, согласно которому дата составления  договора залога № Залог/02-02 от 02.02.2017 не соответствует дате, указанной в  

документе, так как данный договор составлялся сторонами не ранее февраля 2018 года (т.  6 л.д. 1).  

Как разъяснено в п. 7 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53,  предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило  существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок),  выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в  ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо  невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить  обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) либо с использованием  документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.).  

Таким образом, материалами дела подтверждается, что руководитель ООО «СДВ»  ФИО18, будучи аффилированным с должником и входящим в  одну группу компаний с ООО «М10-Ойл» (руководителем является ФИО10),  совместно с руководителем должника ООО «Терминал Сервис» ФИО12 организовали фиктивный документооборот в целях вывода основных  производственных активов из конкурсной массы должника. Тем самым, вследствие  необоснованного приобретения активов Должника ООО «СДВ», должник утратил  возможность ведения хозяйственной деятельности и получения прибыли, что причинило  ущерб должнику и его кредиторам.  

При этом рыночная стоимость в сравнении с размером реестра требований  кредиторов должника не имеет существенного значения, поскольку после совершения  указанной сделки должник лишился своего ликвидного актива, с помощью которого  осуществлялась хозяйственная деятельность ООО «Терминал Сервис».  

Из анализа движения денежных средств по банковским выпискам ООО «СДВ»  также следует, что в преддверии приобретения права требования ООО «М10-Ойл» к  ООО «Терминал Сервис» для залога производственного оборудования ФИО9  предоставил ООО «СДВ» заемные денежные средства. Денежные средства ООО «СДВ»  перечислило в пользу ООО «М10-Ойл» в счет оплаты уступки права требования.  

Данными обстоятельствами подтверждается, что отчуждение производственного  оборудования ООО «Терминал Сервис», которое позволяло вести хозяйственную  деятельность должнику, производилось по согласованию с контролирующими группу  компаний лицами, в том числе с ФИО9 (т. 7 л.д. 92 – 128, т. 8 л.д. 1 – 83).  

В связи с изложенным подлежат отклонению доводы лиц, привлекаемых к  ответственности, о том, что заявителями не представлено доказательств получения  ответчиками необоснованной выгоды. Как было указано выше, привлекаемые к  субсидиарной ответственности лица получали денежные средства через конструкцию  займов, организовывали структуру компаний и денежные потоки между ними таким  образом, позволяющим производить транзитные операции и операции по обналичиванию  денежных средств, а значит пользовались злоупотреблением института юридического  лица.  

При этом описанные апеллянтами договоры займа с их последующим полным или  частичным возвратом в отрыве от всей схемы правоотношений группы лиц, не имеют  правового значения каждый в отдельности, а должны исследоваться и оцениваться судом  в совокупности.  

По этой причине анализ деятельности привлекаемых к ответственности лиц также  не может быть ограничен исключительно анализом хозяйственной деятельности  

ООО «Терминал Сервис». Поэтому доводы части ответчиков о том, что ими напрямую не  получалась выгода от ООО «Терминал Сервис», отклоняются судом апелляционной  инстанции.  

Кроме того, вступившими в силу судебными актами по делам №№ А5692673/2016, А56-43155/2017, А40-168513/2018 установлено, что в период с 01.11.2015 по  01.11.2016 (а в отношении имущества кредитора – до января 2019 года) должником был  совершен комплекс неправомерных действий, направленных на получение  необоснованной выгоды.  

Так, определением Арбитражного суда города Москвы от 16.12.2019 по  настоящему делу установлено, что в указанный период должник нарушил  исключительные права кредитора ООО «ВИАКАРД» посредством устранения  технической защиты и распространения доступа третьим лицам к программному  обеспечению кредитора, созданного для учета электронных транзакций по отпуску  топлива. Также, должник совершил реверс-инжиниринг и декомпиляцию процессинговой  системы кредитора ООО «ВИАКАРД» в целях внедрения постороннего программного  обеспечения для внесения в базу данных программного обеспечения недостоверных  транзакций об объемах поставляемых СУГ, нефтепродуктов и услуг в части  взаимоотношений с ООО «Терминал Сервис», что позволило должнику получить аванс  от ООО «Виакард» на сумму 64.768.000 рублей без произведения фактической поставки.  Реальная поставка СУГ, нефтепродуктов, оказания услуг в обозначенный период  должником не производилась.  

Как было установлено по делу № А56-92673/2016, 31.10.2016 генеральным  директором Должника было направлено распоряжение в адрес автозаправочных станций  о необходимости отключения терминального оборудования кредитора ООО «ВИАКАРД»  и его передачи в пользу Должника (уведомление № 252 от 31.10.2016).  

Такие действия, образуют договорное правонарушение, так как произведя  отключение терминалов от системы кредитора ООО «ВИАКАРД» должник произвел  видоизменение программно-аппаратного комплекса, что прямо запрещено договором   № ПТ0314/1, заключенным между должником и кредитором ООО «ВИАКАРД».  

Таким образом, должник незаконно демонтировал 875 терминалов, подключенных  к процессинговой системе кредитора, присвоил и удерживал 412 терминалов кредитора  ООО «ВИАКАРД» на протяжении 2,5 лет, до 16.01.2019. При этом, должником были  совершены действия по устранению технической защиты программного обеспечения  кредитора ООО «ВИАКАРД», установленного на терминалах, в результате чего данное  программное обеспечение было удалено с терминалов, идентификационные модули  изъяты.  

 Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.07.2018  по делу № А56-92673/2016 с должника в пользу ООО «ВИАКАРД» взыскана  задолженность по договору, неустойка за нарушение договорных условий, компенсация  за нарушение исключительных прав, штраф и убытки на общую сумму 43.342.520,46 руб.   Помимо этого, суд обязал должника в десятидневный срок возвратить кредитору  ООО «ВИАКАРД» 412 терминалов, а за неисполнение решения суда была присуждена  судебная неустойка в размере 4.000 руб. за первый месяц невозвращения терминалов,  8.000 руб. – за каждый последующий.  

Присужденные к возврату терминалы не были возвращены должником в  добровольном порядке, вследствие чего они были изъяты 16.01.2019 в рамках  исполнительных действий УФССП России по г. Москве.  

 За период неисполнения решения суда должник была начислена судебная  неустойка в размере более 13.418.864 руб., включенная в реестр текущих платежей.  

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.08.2021 по  делу № А56-109086/2018 с ООО «Терминал Сервис» в пользу ООО «ВИАКАРД»  взысканы 43.235.000 руб., в том числе 41.125.000 руб. штрафа и 4.110.000 руб.  компенсации за нарушение исключительных прав.  

При этом в период незаконного удержания терминального оборудования, должник  не производил выплаты арендной платы в пользу ООО «ВИАКАРД», в результате чего на  стороне должника была сформирована задолженность по арендной плате на общую  сумму 34.608.000 руб., включенная в реестр требований кредиторов постановлением  Девятого арбитражного апелляционного суда от 02.07.2020.  

После возбуждения исполнительных производств по исполнительным листам,  выданным в рамках дела № А56-109086/2018, должник опубликовал сообщение о  намерении обратиться с заявлением о собственной несостоятельности и подал заявление  о банкротстве в суд.  

Из указанного следует, что одной из причин доведения должника до банкротства  стали противоправные действия должника, выразившиеся в незаконном присвоении  имущества кредитора, нарушения исключительных прав на программное обеспечение,  внедрение недостоверных сведения о поставках топлива для целей получения  неосновательного обогащения за счет кредитора, а также совершение иных  неправомерных действий в отношении программно-аппаратного комплекса ООО  «ВИАКАРД».  

Должник не мог не знать о противоправности совершаемых действия, так как их  совершение запрещено не только действующим законодательством, но и  непосредственно договором, заключенным между должником и кредитором. Помимо  этого, должник незаконно пользовался присвоенным имуществом кредитора и  необоснованно полученными денежными средствами, умышленно не возвращал  имущество, не имея на то правовых оснований, в связи с направленностью действий на  извлечение неосновательного обогащения, которое впоследствии выводилось в пользу  группы юридических лиц.  

Перечисленные действия не могли совершаться без наличия на то воли и одобрения  со стороны контролирующих должника лиц, поскольку они извлекали выгоду от  вышеописанных противоправных действий. В указанный период совершения  противоправных действия генеральным директором должника являлся ФИО12,  участниками Должника – ФИО12, ФИО16, ФИО17, ФИО11,  которые в тот же период извлекали выгоды от деятельности должника, в том числе,  связанной с совершение незаконных действий.  

Взыскание с должника денежных средств за совершение противоправных действий в  отношении кредитора ООО «ВИАКАРД», с учетом целенаправленного уклонения на  исполнение обязательств перед кредитором за счет перевода деятельности на ООО «Трэк  Сервис», стало одной из причин банкротства должника. Данная причина является  следствием незаконных действий контролирующих лиц должника, что также является  основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.  

Доводы Таруты И.Ю. о том, что в вышеописанные периоды она вышла из состава  участников общества подлежит отклонению, поскольку постановлением Девятого  арбитражного апелляционного суда от 02.06.2021 и определением Арбитражного суда  города Москвы установлено, что Тарута И.Ю. реализовала механизм непубличного  финансирования должника и сохраняла фактическое участие и контроль над должником  до апреля 2016 года, то есть в указанные периоды совершения противоправных действий  должником (начиная с 3 квартала 2015 года).  

Из писем АО «Мастер Процессинг», ООО «Процессинг24», которыми  подтверждается трудоустройство ФИО17 в указанных обществах на должности  «директор по развитию», следует, что ФИО17 сохранила руководящую должность в  группе компаний.  

Как видно из материалов дела (т. 2 л.д. 2), в преддверии возбуждения процедуры  банкротства контролирующими должника лицами было учреждено юридическое лицо  (ООО «Трэк Сервис»), на которое была переведена хозяйственная деятельность, которой  занимался должник, и все его активы, персонал, вследствие чего должник утратил  возможность ведения хозяйственной деятельности и получения прибыли (указание в  форме на государственную регистрацию ООО «Трэк Сервис» номера телефона ФИО11, оплата печати ООО «Трэк Сервис» с расчетного счета ООО «Терминал Сервис»,  отчуждение имущества в пользу ООО «Трэк Сервис» через ООО «СДВ», регистрация  ООО «Трэк Сервис» по тому же юридическому адресу, что и ООО «Терминал Сервис»,  расторжение договоров с контрагентами ООО «Терминал Сервис» и перезаключение  договоров с ООО «Трэк Сервис», в том числе по доверенности ФИО12 и  Шевчуком А.В., рассылка писем контрагентам ООО «Терминал Сервис» о переводе  деятельности на ООО «Трэк Сервис», увольнение сотрудников ООО «Терминал Сервис»  и принятие в штат ООО «Трэк Сервис»).  

В переводе деятельности должника на «зеркальное общество» ООО «Трэк  Сервис», помимо ФИО9, ФИО12, Шевчука А.В., ФИО14,  ФИО11, ФИО13, ООО «СДВ», ООО «М10-Ойл»и остальных ответчиков,  участвовали ФИО20 и ФИО19  

Так, согласно сведениям из ЕГРЮЛ, 25.12.2017 ФИО20 учреждено ООО «Трэк Сервис» (ИНН 

<

***>) с адресом места  нахождения 

<

...>, эт. 8, пом. 13 (т. 2 л.д. 2).  

13.03.2018 в сведения ЕГРЮЛ внесена запись о выходе ФИО20 из состава участников, в состав участников ООО «Трэк Сервис» введен  ФИО19. 24.05.2018 в сведения ЕГРЮЛ внесена запись о  назначении ФИО19 генеральным директором ООО «Трэк  Сервис». Основным видом деятельности ООО «Трэк Сервис» является торговля  моторным топливом. Тем же видом деятельности занимался ООО «Терминал Сервис».  

В форме на государственную регистрацию ООО «Трэк Сервис», предоставленную  в налоговый орган, в качестве контактного номера телефона указан +7 (916) 640-85-09,  что подтверждается данными сервиса «Контур.Фокус». Указанный номер телефона  указывался в качестве контактного номера телефона представителем должника  ФИО11 в процессуальных позициях по арбитражному делу № А56-92673/2016, в  котором должник выступал в качестве ответчика (т. 8 л.д. 104).  

То есть, контактным лицом при регистрации ООО «Трэк Сервис» являлся  участник должника ФИО11  

Как видно из банковских выписок должника, платежным поручением от  15.03.2018 № 30665 должник перечислил в пользу ООО «Офис 42» (ИНН 9709003304)  4.400 руб. со следующим назначением платежа: «Оплата по Счету № 29 от 13.02.2018 за  ООО "Трэк Сервис" (изготовление печати на автоматической оснастке)" (т. 7 л.д. 63 – 82).  

Между ООО «М10-Ойл» и ООО «Терминал Сервис» составляется фиктивная  документация о наличии задолженности, данная задолженность передается ООО «СДВ»  по договору уступки от 30.12.2016. ФИО9 перечисляет в пользу ООО «СДВ»  20 000 000 руб., в тот же день ООО «СДВ» перечисляет те же 20 000 000 руб. в пользу  ООО «М10-Ойл» в счет оплаты уступки права требования (18.10.2017) (т. 7 л.д. 92 – 128,  т. 8 л.д. 1 – 83).  

02.04.2018 между аффилированным с должником ООО «СДВ» и ООО «Терминал  Сервис» заключено соглашение № 1 о реализации заложенного имущества, согласно  которому должник передал ООО «СДВ» компьютеры, серверы, оргтехнику, 1 383  терминалов общей стоимостью, согласно договору, 9.254.224,63 руб. В тот же день,  между ООО «СДВ» и ООО «Трэк Сервис» заключен договор аренды оборудования   № А090418/2, согласно которому ООО «СДВ» передал во временное пользование и  владение ООО «Трэк Сервис» все 1 383 терминалов (т. 8 д.д. 112).  

Таким образом, все материальные производственные активы должника были  переданы через аффилированное с должником ООО «СДВ» во вновь учрежденное  ООО «Трэк Сервис» для продолжения хозяйственной деятельности.  

30.05.2018 между контролирующим должника ООО «М10-Ойл» и ООО «Трэк  Сервис» заключен договор субаренды нежилых помещений по адресу 

<

...>, которые, по утверждению ООО «М10-Ойл», в период с 13.12.2014  по 01.07.2018 г. предоставлялись в субаренду ООО «Терминал Сервис». По указанному  адресу находился юридический адрес ООО «Терминал Сервис». С указанной даты ООО  «Трэк Сервис» указывает в договорах с контрагентами приведенный адрес в качестве  фактического места нахождения (т. 11 л.д. 109).  

21.11.2018 судебным приставом-исполнителем МО по ОИПНХ УФССП России по  городу Москве ФИО42 составлен акт о совершении исполнительных действий, в  котором указано, что по адресу 

<

...> обнаружены  сотрудники ООО «Трэк Сервис», которые показали, что генеральный директор  ООО «Терминал Сервис» ФИО12, также, располагается по  указанному адресу (т. 8 л.д. 120).  

В период с 24.07.2018 по 01.09.2018 судебным приставом-исполнителем  Тропарево-Никулинского ОСП в рамках возбужденных исполнительных производств   № 24579/18/77027-ИП, 24581/18/77027-ИП получены ответы от собственников  автозаправочных станций, в адрес которых направлялись постановления об аресте  имущества должника. Из полученных ответов следует, что до 30.05.2018 г. по инициативе  ООО «Терминал Сервис» были расторгнуты все договоры поставки с его контрагентами  (т. 8 – т. 10).  

01.06.2018 между контрагентами ООО «Терминал Сервис» и ООО «Трэк Сервис»  заключены аналогичные договоры поставки, либо соглашения о замене стороны по  договору, согласно которым ООО «Трэк Сервис» брал на себя обязательства и права  ООО «Терминал Сервис» перед контрагентами ООО «Терминал Сервис» (т. 8 л.д. 16, т. 9  л.д. 49).  

При этом, от имени ООО «Терминал Сервис» была совершена рассылка писем о  необходимости согласования переоформления договоров на новое юридическое лицо –  ООО «Трэк Сервис» (т. 7 л.д. 36).  

Вновь заключаемые договоры на поставку со стороны ООО «Трэк Сервис»  подписывались ФИО20, ФИО25, а кроме того - генеральным  директором должника ФИО12 по доверенности от 24.06.2018 № 14 (т. 11 л.д.  138), а также Шевчуком А.В. Таким образом, например, были подписаны договоры с  ООО «ТЭК Открытие», ООО «Самбарис-Л» (т. 8 л.д. 114).  

В перезаключаемых договорах ООО «Трэк Сервис» указывало и использовало  адрес электронной почты ООО «Терминал Сервис» (т. 2 л.д. 14).  

На интернет-сайте ООО «Трэк Сервис» разместило публичный договор, в котором  ссылки вели на сайт ООО «Терминал Сервис», что зафиксировано протоколом осмотра  доказательств нотариусом города Москвы (т. 2 л.д. 67).  

Из банковских выписок должника видно, что от ООО «Трэк Сервис» поступали в  пользу должника выплаты с назначением платежа, например, «Оплата в соответствии с  соглашением о перемене лиц в обязательстве от 01.05.2018г. к Дог. В 423 от 07.07.2015 за  ООО "АвтоИмпериал" за топливо Сумма 7952-02 В т.ч. НДС (18%) 1213-02» (т. 7 л.д. 63  – 85, т. 8 л.д. 1 – 91).  

Сотрудники ООО «Терминал Сервис» были уволены и приняты на работу в  ООО «Трэк Сервис». Например, ФИО43, ФИО44, ФИО45,  ФИО46, ФИО47, ФИО48 были приняты на работу на должность  менеджера, что подтверждается разделом «Наши сотрудники» интернет-сайта ООО  «Трэк Сервис» (https://trak77.ru/team) (т. 12 л.д. 32).  

06.07.2019 сотрудник должника ФИО49 с использованием корпоративного  почтового адреса должника (boykoev@tscard.ru) направляла в адрес потенциальных  клиентов должника сообщения о том, что в дальнейшем деятельность будет  осуществляться под именем ООО «Трэк Сервис» (т. 12 л.д. 64).  

Таким образом, контролирующие должника лица продолжили осуществлять  деятельность по торговле моторным топливом с контрагентами должника, но через вновь  учрежденное лицо ООО «Трэк Сервис», которое было учреждено по воле  контролирующих должника лиц и которому были переданы все материальные  производственные активы должника, а также переведены его сотрудники и контрагенты,  которые производили поставку нефтепродуктов и оплачивали должнику поставляемое  топливо.  

Получение во владение всех производственных активов должника, договоров с  контрагентами, перевод сотрудников должника на вновь учрежденное лицо, означают,  что ООО «Трэк Сервис» действовал недобросовестно и незаконно, извлекая выгоду из  активов должника, получив их без наличия на то законных правовых оснований.  

Проанализировав указанные события, суд первой инстанции пришел к  обоснованному выводу, что в результате согласованных действий группы лиц в составе  ООО «М10-Ойл», ООО «СДВ», ООО «Миллор-С», а также их руководства,  ООО «Терминал Сервис» окончательно утратил возможность продолжения  хозяйственной деятельности в связи с изъятием основного производственного  оборудования, расторжения контрактов с контрагентами.  

Объяснений необходимости одномоментного расторжения договоров с  контрагентами ООО «Терминал Сервис», передачу имущества и увольнения всех  сотрудников с переводом на ООО «Трэк Сервис», ответчики суду не предоставили.  

Указанное поведение ответчиков присуще группе компаний, желающей сохранить  имущество в рамках группы и не допустить обращения взыскания на него.  

На основе изложенного, следует признать, что имеются фактические и формально-юридические признаки аффилированности между должником и перечисленной группой  компаний, поскольку контроль юридически отражен и может быть прослежен – группа  компаний в составе перечисленных лиц контролировала должника путем контроля  промежуточных звеньев в иерархии сложной корпоративной структуры.  

Доводы апелляционных жалоб ООО «Трэк Сервис», ФИО19,  ФИО20, основанные на том, что представленные кредитором доказательства носят  единичный характер, не опровергают вышеописанных выводов, поскольку ответчики так  и не представили объяснений тому, каким образом якобы независимое общество  учреждалось при участии генерального директора ООО «Терминал Сервис» ФИО12 и его участников ФИО11, Шевчука А.В., получило имущество, права и  обязанности по договорам должника, принимало сотрудников должника в штат, а ООО  «Терминал Сервис» публично позиционировало перевод деятельности на свое новое  юридическое лицо. При этом отсутствие у кредитора всей полноты документации  объяснимо тем, что заявители требования о привлечении контролирующих должника лиц  к субсидиарной ответственности не являлись участниками правоотношений между  должником и ООО «Трэк Сервис». В то же время ответчики, располагающие  исчерпывающими сведениями, опровергающих доказательств не представили, а только  не согласились с выводами суда.  

Суд апелляционной инстанции также находит несостоятельной интерпретацию  ответчиками определения Верховного Суда РФ от 31.01.2023 № 305-ЭС19-18803 (10),  согласно которой суд высшей инстанции якобы установил добросовестность  взаимоотношений ООО «Терминал Сервис» и ООО «Трэк Сервис». В действительности  же из данного судебного акта следует, что ООО «Терминал Сервис» перевел  деятельность на ООО «Трэк Сервис» в период март – май 2018 года деятельность, в  удовлетворении заявления ООО «Кардпрофит» о признании недействительной сделки  должника отказано в связи с непредоставлением доказательств тому, какая сделка между  сторонами была совершена, однако вопрос перевода деятельности не входил в предмет  указанного судебного разбирательства, а подлежал проверке в рамках настоящего  обособленного спора.  

Также суд апелляционной инстанции не соглашается с доводами ответчиков о том,  что отчуждение производственного оборудования общей стоимостью 11.116.464,63 руб.  (определена непосредственно сторонами) не могло послужить основанием для  банкротства должника. Ответчики не принимают во внимание тот факт, что указанное  имущество обеспечивало возможность ведения хозяйственной деятельности должника  при оборотах около 2 млрд. руб. в год. Соответственно, изъятие терминального  оборудования привело к невозможности ведения деятельности должника и к сведению  оборотов к нулю. В то же время получение данного имущества совместно с переводом  прав и обязанностей по договорам с контрагентами должника позволило увеличить  обороты ООО «Трэк Сервис».  

Поскольку денежные средства и производственные, а также нематериальные,  активы должника были выведены в пользу группы аффилированных с должником лиц,  это означает, что ООО «М10-Ойл», ООО «Миллор-С», ООО «СДВ», ООО «Трэк  Сервис», являются одними из выгодоприобретателей по таким операциям, поскольку их  совершение позволило группе компаний сохранить в полном объеме внутри группы  имущество (денежные средства, производственные активы, клиентская база), не погасив  обязательства должника, то есть, с экономической точки зрения, чистые активы группы  компаний увеличились за счет недобросовестной ликвидации пассивов в структуре  баланса одной из подконтрольных компаний.  

Судом рассмотрен довод апелляционной жалобы ООО «Трэк Сервис» о том, что  создание нового юридического лица теми же контролирующими лицами не обязательно  означает перевод деятельности.  

Как следует из сведений ЕГРЮЛ, ООО «Трэк Сервис» учреждено 25.12.2017, то  есть в 2017 году ООО «Трэк Сервис» деятельность не вело.  

В 2016 году поступление денежных средств на расчетные счета ООО «Терминал  Сервис» составляло 1 002 185 000 руб.,  

в 2017 году (год перед начало перевода деятельности) – 1 253 244 000 руб., 

в 2018 году (год перевода деятельности) – 670 589 000 руб.,  в 2019 году – 0 руб.  

В то же время, за 2018 год только учрежденное юридическое лицо ООО «Трэк  Сервис» получает на расчетные счета 

<

***> руб.,  

в 2019 году – 1 758 503 000 руб., в 2020 году – 1 423 320 000 руб., в 2021 году – 482 943 руб., в 2022 – 0 руб. 

Очевидно, что вновь учрежденное юридическое лицо не могло на рынке поставки  топлива по топливным картам в течение первого же года деятельности организовать  бизнес, позволяющий доводить выручку до нескольких миллиардов рублей – на том же  уровне, который был в ООО «Терминал Сервис». Данный уровень выручки достигнут за  счет перевода денежных потоков с ООО «Терминал Сервис» на ООО «Трэк Сервис»  (перезаключение договоров на поставку с контрагентами ООО «Терминал Сервис»,  использование клиентской базы, получение терминального оборудования ООО  «Терминал Сервис» и топливных карт ООО «Терминал Сервис», перевод штата  сотрудников и т.д.).  

Доказательств, опровергающих указанные фактические обстоятельства,  основанные на общедоступных сведениях, апеллянтами не опровергнуты.  

Аналогичная ситуация прослеживается с ООО «Процессинг24», на который в  дальнейшем переводилась деятельность ООО «Трэк Сервис».  

Если в 2019 году выручка ООО «Процессинг24» составляла всего лишь 1 947 000  руб. и находилась на нулевых показателях в 2020 и 2021 годах, то в 2022 году  (прекращение деятельности ООО «Трэк Сервис») выручка резко выросла и составила  979 320 000 руб.  

При этом ФИО17, являющаяся участником ООО «Терминал  Сервис» и занимавшая должность директора по развитию в ООО «Терминал Сервис»  была трудоустроена на должность директора по развитию ООО «Процессинг24», а затем  – на должность директора по развитию АО «Мастер Процессинг».  

Помимо этого, из материалов жалобы ООО «Трэк Сервис» на действия судебного  пристава-исполнителя Тропарево-Никулинского ОСП следует, что ООО «Трэк Сервис»  были переданы терминальное оборудование и микропроцессорные карты «Терминал  Сервис», которые эмитировались и передавались должником его клиентам для  возможности отпуска топлива с использованием терминалов.  

В связи с изложенным суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что  ООО «Трэк Сервис» создавалось именно для целей продолжения той же бизнес-модели,  которая реализовалась должником.  

Верховным судом Российской Федерации сформирована правовая позиция,  изложенная в определении от 07.10.2019 № 307-ЭС17-11745 (2) по делу А56-83793/2014,  в которой разъяснено, что перевод деятельности должника на иное юридическое лицо  является основанием для привлечения контролирующего лица к субсидиарной  ответственности в связи с доведением должника до банкротства. При этом перевод  деятельности должника на иное юридическое лицо не может осуществляться без  одобрения и участия контролирующих должника лиц, вследствие чего к указанным  лицам подлежит применению презумпция совершения действий по доведению Должника  до банкротства.  

В последующем данная правовая позиция развита и продолжена в определениях  Верховного Суда РФ от 15.12.2022 по делу № А40-264080/2020, от 25.09.2020 по делу   № А14-7544/2014, от 23.12.2019 по делу № А40-131425/2016, постановлениях  Арбитражного суда Московского округа от 15.12.2022 по делу № А40-200781/2019, от  22.12.2020 по делу № А40-63572/2019, постановлении Арбитражного суда Уральского  округа от 26.05.2020 по делу № А60-72617/2018.  

Как видно из материалов дела, учреждение и начало деятельности ООО «Трэк  Сервис» происходило при одобрении, участии и контроле (1) ФИО12 и  Шевчука А.В., которые контролировали регистрационные действия, увольняли  сотрудников для последующего перевода, расторгали договоры с контрагентами и  заключали новые договоры от имени ООО «Трэк Сервис»; (2) ФИО20 и  ФИО19, которые выступили в качестве руководителей ООО «Трэк Сервис» и  не могли не знать о том, что деятельность учреждаемого лица является продолжением  деятельности должника; (3) ФИО11, который принимал участие в учреждении  ООО «Трэк Сервис», формировании фиктивной задолженности перед ООО «М10-Ойл»;  (3) ФИО9, который предоставлял ООО «СДВ» денежные средства для  осуществления видимости формального исполнения договора по уступке права  требования и получения производственного оборудования Должника; (4) руководителя  ООО «СДВ» ФИО18, который передавал производственные активы Должника в  пользу ООО «Трэк Сервис»; (5) руководителя ООО «М10-Ойл», который формировал  мнимую задолженность у должника и предоставлял ООО «Трэк Сервис» помещения,  якобы ранее предоставляемые должнику.  

При этом ФИО19 являлся генеральным директором ЗАО «Миллор-С»,  через которое контролирующим должника лицом – ФИО9 осуществлялось  фактическое управление (через группу сделок, прикрывающих участие ФИО9  в уставном капитале должника). Данные обстоятельства подтверждаются выпиской из  ЕГРЮЛ в отношении ООО «Миллор-С» по состоянию на 25.10.2004.  

Таким образом, материалами дела подтверждается, что Александров А.В. также  входит в число контролирующих должника лиц, поскольку вновь создаваемый ООО  «Трэк Сервис» регистрировался на лицо, входящее в руководство группы компаний,  через которую осуществлялся контроль над ООО «Терминал Сервис».  

Согласно части 1 статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации лица,  совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно.  

Согласно п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 в  силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 ГК РФ,  если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут  субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно.  

В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных  могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих  действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во  внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д.  Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких  контролирующих лиц, аффилированных между собой.  

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что на основе полного и  всестороннего исследования обстоятельств судом первой инстанции установлено, что,  начиная с 2014 года должник обладал признаками неплатежеспособности, не позднее  01.01.2015 у ООО «Терминал Сервис» возникли признаки объективного банкротства,  должник был организован по модели «центр убытков». В период с третьего квартала 2015  по 2018 годы, используя институт юридического лица, контролирующими лицами  причинены убытки кредиторам в целях получения необоснованной выгоды. В период  апрель – май 2018 года должник утратил возможность ведения хозяйственной  деятельности в связи с переводом деятельности должника на ООО «Трэк Сервис».  

Все сделки, квалифицированные судами в качестве ничтожных, совершались в  период неплатежеспособности должника, были направлены на вывод выручки и активов  должника.  

Ссылка апеллянтами на определения суда первой инстанции, которыми принят  отказ заявителей от оспаривания сделок в связи с их отказом от такого оспаривания не  является основанием, свидетельствующим об их действительности.  

Кредитором и конкурсным управляющим предоставлены надлежащие  доказательства, которые не опровергнуты ответчиками, о наличии оснований для  привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по следующим основаниям:  

- причинение вреда кредиторам посредством недобросовестного использования  института юридического лица путем создания группы лиц по модели «центр прибыли –  центр убытков» (п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53);  

- причинение вреда кредиторам посредством совершения в пользу  контролирующих должника лиц ничтожных сделок (подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о  банкротстве);  

- совершение умышленных противоправных деяний, причинивших убытки  кредитору в целях получения контролирующими должника лицами неосновательного  обогащения (ст. 10 ГК РФ);  

- неподача (несвоевременная подача) заявления должника о собственном  банкротстве (п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53);  

- причинение вреда кредиторам путем перевода деятельности ООО «Терминал  Сервис» на «зеркальное общество» ООО «Трэк Сервис» (определение Верховного Суда  РФ от 07.10.2019 № 307-ЭС17-11745(2)).  

Допустимость привлечения к субсидиарной ответственности лиц, которые  участвовали в реализации мероприятий, приведших к неплатежеспособности должника,  подтверждается правовой позицией Верховного Суда РФ, изложенной в определении от  23.12.2019 № 305-ЭС19-13326.  

Помимо этого, Верховным Судом РФ в определениях от 23.12.2019 по делу №  А40-131425/2016, от 25.09.2020 по делу № А14-7544/2014 сформирована правовая  позиция, согласно которой указано, что даже если исходить из того, что недобросовестно  получающее от деятельности должника выгоду лицо при переводе деятельности на  «зеркальное общество» не контролирует должника, тем не менее, оно в отсутствие  статуса контролирующего лица может быть признано соисполнителем, что приводит к  одним и тем же материально-правовым последствиям для ответчика – в виде солидарного  привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

В рассматриваемом случае материалами дела подтверждается, что действия  ответчиков, направленные на вывод активов и перевод деятельности должника на  «зеркальное общество» ООО «Трэк Сервис» были скоординированы и согласованы,  направлены на достижение общего противоправного результата, итогом которого стало  прекращение деятельности должника и невозможность исполнения обязательств перед  кредиторами.  

При этом, в соответствии с разъяснениями данными в Постановлении Пленума  Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах,  связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при  банкротстве», при решении судом вопроса о том, какие нормы подлежат применению -  общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо  специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о  банкротстве), суд независимо от того, каким образом при обращении в был поименован  вид ответственности и на какие нормы права сослался заявитель, в каждом конкретном  случае самостоятельно оценивает, насколько существенным было негативное  воздействие контролирующего лица на деятельность должника, проверяя, как сильно в  результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие  тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после  этого воздействия.  

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими  лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, то лицо (лица)  подлежат привлечению к субсидиарной ответственности.  

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами вред исходя из  разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника,  такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере,  определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.  

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда РФ № 305-ЭС19- 10079, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной  ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов  должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника.  Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве  

причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ  в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства,  связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием  стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду  сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла  желаемых результатов.  

Судом при решении вопроса о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной  ответственности, а не взыскании с таких лиц убытков обоснованно принят во внимание  вышеописанный механизм организации должника по принципу «центра убытков»  контролирующими лицами, подразумевающий постоянный вывод активов из  имущественной сферы должника в силу чего финансовые показатели должника все время  находились на низком уровне, должник не имел возможности исполнить свои  обязательства перед кредиторами.  

Допустимость привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника в связи с аналогичными обстоятельствами  подтверждается определением Верховного Суда РФ от 25.10.2020 № 310-ЭС20-6760 по  делу № А14-7544/2014.  

Исходя из изложенного, а также того, что реализация должником воли группы  компаний по выводу активов должника свидетельствует о совместном характере их  действий, следует признать, что ООО «М10-Ойл», ООО «Миллор-С», ООО «СДВ», ООО  «Трэк Сервис»,ФИО9, ФИО10,  ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15,  ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20  солидарно подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника.  

При этом судом первой инстанции верно установлены следующие обстоятельства.  В материалы дела участниками судебного разбирательства представлены сведения о  смерти ФИО10 06.01.2023, что подтверждается  свидетельством о смерти от 06.01.2023 № 637105.  

Сама по себе смерть гражданина не прекращает его обязательств, поскольку в  состав наследства помимо принадлежавшего наследодателю на день открытия наследства  имущества (имущественных прав) входят также и имущественные обязанности (статья  1112 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 14 Постановления № 9).  

По смыслу разъяснений, содержащихся в пункте 58 постановления № 9, под  долгами наследодателя понимаются все имевшиеся у наследодателя обязательства,  которые не прекращаются его смертью. В частности, к таким долгам может быть  отнесено обязательства, связанные с субсидиарной ответственностью гражданина.  

Согласно п. 1 ст. 1154 ГК РФ наследство может быть принято в течение шести  месяцев со дня открытия наследства.  

Соответственно, срок на вступление в наследство прекращается 06.07.2023.  

К участию в рассмотрении спора привлечен финансовый управляющий  ФИО10 ФИО22, который по состоянию на 24.07.2023 представил  следующие пояснения. Определением Арбитражного суда города Москвы от 12.04.2022  по делу № А40-137233/21-174-398 ФИО10 признан  

несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации  имущества, финансовым управляющим утверждён Самохин Александр Юрьевич.  

По истечении шестимесячного периода наследники ФИО10 наследство  не принимали, к финансовому управляющему, а также к нотариусу не обращались, что  следует из реестра наследственных дел Федеральной нотариальной палаты.  

Согласно сведениям, размещенным в реестре наследственных дел, который  находится в публичном доступе в информационно-телекоммуникационной сети  «Интернет» на портале https://notariat.ru/ru-ru/help/probate-cases/, сведения о наличии  наследственного дела в отношении ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ г.р.,  умершего 06.01.2023, отсутствуют.  

В соответствии с ответом Федеральной нотариальной палаты от 06.07.2023 №  4870/06-221 сведения в единой информационной системе нотариата об открытии  наследственного дела в отношении ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ г.р.,  умершего 06.01.2023, по истечении 6 месяцев после смерти также отсутствуют.  

С учетом того, что в деле о банкротстве ФИО10 введена процедура  реализации имущества, то есть установлен факт недостаточности имущества для  расчетов с кредиторами, наследники наследство не принимали, позиция ФИО10 представлена его представителем в лице финансового управляющего.  

 Согласно п. 11 ст. 61.11 Закона о несостоятельности (банкротстве) размер  субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному  размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также  заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по  текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности  имущества должника.  

Поскольку на момент рассмотрения настоящего спора расчеты с кредиторами не  завершены и по завершении данных мероприятий размер задолженности должника перед  кредиторами может быть снижен, вопрос определения размера субсидиарной  ответственности обоснованно приостановлен судом первой инстанции.  

Вопреки апелляционным жалобам суд первой инстанции полно и всесторонне  исследовал обстоятельства дела, определил степень участия каждого привлекаемого к  субсидиарной ответственности лица, установил влияние принимаемых решений на  финансовое положение должника и на причинение ущерба кредиторам, определил  период совершения действий, приводящих к ухудшению финансового положения  должника, правильно применил нормы материального и процессуального права.  

Доводы апелляционных жалоб не могут служить основанием для отмены  обжалуемого судебного акта, поскольку обусловлены несогласием заявителя с выводами  суда первой инстанции, при отсутствии в материалах апелляционной жалобы  доказательств, которые могли бы поставить под сомнение правильность вывода суд  первой инстанции.  

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального Кодекса  Российской Федерации  

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 27.07.2023 г. по делу № А40168513/18 оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть  обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в  Арбитражный суд Московского округа.  

Председательствующий судья: О.В. Гажур  Судьи:  А.Н. Григорьев  

 Р.Г. Нагаев