АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

05 февраля 2024 года

Дело №

А56-75835/2021

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Чернышевой А.А., судей Воробьевой Ю.В. и                Казарян К.Г.,

при участии от акционерного коммерческого банка «Северо-Восточный Альянс» представителя ФИО1 (доверенность от 05.10.2022), от ФИО2 и ФИО3 представителя ФИО4 (доверенность от 04.06.2019), от ФИО5 представителя ФИО4 (доверенность от 06.09.2019),

рассмотрев 22.01.2024 в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО3, ФИО5 и акционерного коммерческого банка «Северо-Восточный Альянс» (акционерное общество) в лице конкурсного управляющего – государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 10.07.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.10.2023 по делу № А56-75835/2021/сд.1

у с т а н о в и л:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.09.2021 принято к производству заявление акционерного коммерческого банка «Северо-Восточный Альянс» (акционерное общество), адрес: 127055, Москва, Сущевская ул., д. 16, стр. 3, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Банк), о признании ФИО3  несостоятельной (банкротом), возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника.

Решением от 02.03.2022 заявление Банка признано обоснованным, ФИО3 признана несостоятельной (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО6.

В рамках дела о банкротстве финансовый управляющий ФИО6 обратился в суд с заявлением о признании недействительными сделками следующих договоров дарения, заключенных между ФИО3 и ФИО5, применении последствий их недействительности в виде возврата нижеперечисленных объектов недвижимости в конкурсную массу должника:

1) договора дарения от 14.12.2017 в отношении доли в размере 1/2 в праве общей долевой собственности на квартиру с кадастровым номером 78:11:0006025:4804, площадью 102,2 кв. м, расположенную по адресу: Санкт-Петербург, Таллинская ул., д. 12/18, лит. А, кв. 16, на основании которого 26.12.2017 зарегистрировано право собственности ответчика на объект недвижимости;

2) договора дарения от 07.04.2015 в отношении доли в размере 1/2 в праве общей долевой собственности на квартиру с кадастровым номером 78:11:0006025:4802, площадью 67,7 кв. м, расположенную по адресу: Санкт-Петербург, Таллинская ул., д. 12/18, лит. А, кв. 15, на основании которого 09.07.2015 зарегистрировано право собственности ответчика на объект недвижимости;

3) договора дарения от 07.07.2015 в отношении доли в размере 1/2 в праве общей долевой собственности на земельный участок с кадастровым номером 47:07:0502064:14, площадью 1200 +/- 12 кв. м, расположенный по адресу: 

<

...> уч. № 53, на основании которого 07.07.2015 зарегистрировано право собственности ответчика на объект недвижимости;

4) договора дарения от 07.07.2015 в отношении доли в размере 1/2 в праве общей долевой собственности на земельный участок с кадастровым номером 47:07:0502064:19, площадью 1200 +/- 12 кв. м, расположенный по адресу: 

<

...> уч. № 74, на основании которого 07.07.2015 зарегистрировано право собственности ответчика на объект недвижимости;

5) договора дарения от 07.07.2015 в отношении доли в размере 1/2 в праве общей долевой собственности на объект незавершенного строительства с кадастровым номером 47:07:0502001:2290, площадью 40,8 кв. м, расположенный по адресу: Ленинградская обл., р-н. Всеволожский, г.п. Токсово, Разъезжая ул., д. 75, на основании которого 07.07.2015 зарегистрировано право собственности ответчика на объект недвижимости.

Определением от 10.07.2023 заявление финансового управляющего ФИО6 удовлетворено частично. Признан недействительным заключенный между ФИО3 и ФИО5 договор от 14.12.2017 дарения доли в размере 1/2 в праве собственности на квартиру по адресу: Санкт-Петербург, Таллинская ул., д. 12/18, лит. А, кв. 16. Применены последствия недействительности сделки в виде истребования у ФИО5 в пользу ФИО3 доли в размере 1/2 в праве собственности на квартиру по обозначенному адресу. В удовлетворении остальной части заявленных требований отказано.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.10.2023 определение от 10.07.2023 оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО3 и ФИО5 просят определение от 10.07.2023 и постановление от 19.10.2023 отменить в части признания недействительным договора от 14.12.2017 и применения последствий недействительности сделки, в указанной части принять по делу новый судебный акт – об отказе в удовлетворении заявленных требований.

В обоснование кассационной жалобы их податели ссылаются на то, что вывод судов о наличии оснований для признания договора дарения от 14.12.2017 недействительным (ничтожным) на основании статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) как совершенного со злоупотреблением правом с целью причинить вред кредиторам должника, является необоснованным. Податели жалобы отмечают, что обозначенный вывод сделан судами без учета всех обстоятельств дела; судами не учтены выводы, установленные вступившими в законную силу судебными актами как Красногвардейского районного суда Санкт-Петербурга от 10.03.2020 по делу             № 2-226/2020, так и Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области по делам № А56-4622/2019 и № А56-74889/2022.

Податели жалобы утверждают, что обстоятельства, установленные вышеприведенными судебными актами, свидетельствуют о том, что на момент совершения спорной сделки должник не отвечал признакам неплатежеспособности и не имел недобросовестных намерений по введению общества с ограниченной ответственностью «Топаз» (далее – ООО «Топаз») в состояние неплатежеспособности с последующим уклонением от исполнения финансовых обязательств перед кредиторами. Помимо этого, обозначенными судебными актами установлено отсутствие со стороны должника недобросовестности поведения и намерения причинить вред кредиторам. 

Податели жалобы обращают внимание на то, что при установлении факта наличия у сторон сделки злоупотребления правом суд апелляционной инстанции исходил из отсутствия доказательств того, что на момент заключения договора поручительства должник обладал достаточными средствами для исполнения принятых на себя обязательств в случае обращения к нему Банка как к поручителю, помимо имущества, находящегося в его собственности. В то же время, как отмечают податели жалобы, иных оснований для признания договора дарения от 14.12.2017 недействительным по основаниям статьи 10              ГК РФ судебные акты не содержат. 

В кассационной жалобе Банк просит изменить мотивировочную часть определения от 10.07.2023 и постановления от 19.10.2023 путем исключения из них выводов о признании недействительным договора дарения от 14.12.2017 на основании пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и квалификации указанного договора дарения как недействительной сделки на основании статей 10, 168, пункта 1 статьи 170 ГК РФ; определение от 10.07.2023 и  постановление апелляционного суда от 19.10.2023 отменить в части отказа в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании иных договоров недействительными, в указанной части принять по делу новый судебной акт, которым удовлетворить заявление финансового управляющего в полном объеме.

В обоснование кассационной жалобы Банк ссылается на то, что договор дарения от 14.12.2017 не мог быть оспорен на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так как заключен за пределами трехлетнего периода подозрительности. 

При этом податель жалобы настаивает на том, что договор дарения от 14.12.2017, равно как и договоры дарения от 07.04.2015 и 07.07.2015, являются недействительными (ничтожными) сделками на основании статей 10, 168, пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

По мнению подателя жалобы, судом первой инстанции не дана надлежащая правовая оценка обстоятельств, свидетельствующих о злоупотреблении правом в действиях сторон указанных договоров. Податель жалобы утверждает, что финансовым управляющим должника представлены достаточные доказательства недействительности спорных договоров по основаниям, предусмотренным названными нормами Гражданского кодекса Российской Федерации.

Податель жалобы считает, что на момент заключения спорных договоров у должника имелись обязательства перед Банком и другими кредиторами, поскольку объекты недвижимости отчуждены ФИО3 на основании договоров от 07.04.2015 и 07.07.2015, то есть непосредственно после заключения между Банком и ООО «Топаз», подконтрольным ФИО3 и ее супругу ФИО2, кредитного договора от 09.06.2015 № 32/15-к, обязательства по которому, по мнению Банка, впоследствии рефинансированы денежными средствами по кредитному договору от 29.12.2016 № 214/16-к, обеспеченному поручительством ФИО3, при том, что последний до настоящего времени не исполнен, а требования Банка по договору поручительства включены в реестр требований кредиторов должника ФИО3 Сделка, оформленная договором дарения от 14.12.2017, совершена после заключения ФИО3 кредитного договора от 14.12.2016 № 91916364 с публичным акционерным обществом «Сбербанк России» (далее – ПАО «Сбербанк России»), обязательства по которому ФИО3 не исполнены и включены в реестр требований кредиторов должника.

По мнению подателя жалобы, несмотря на то, что неисполненные обязательства по кредитному договору от 29.12.2016 № 214/16-к с Банком формально возникли после отчуждения четырех из пяти спорных объектов недвижимости, за счет полученных по кредитному договору от 29.12.2016  денежных средств ООО «Топаз» погасило обязательства, возникшие из кредитного договора от 09.06.2015 № 32/15-к непосредственно перед отчуждением объектов недвижимости по договорам дарения от 07.07.2015, заключенным с целью исключить обращение взыскания на данное имущество.

Податель жалобы обращает внимание на то, что в результате совершения оспариваемых сделок должник утратил дорогостоящее имущество, не получив никакого встречного исполнения, при том, что стороны договоров являются аффилированными лицами.

Податель жалобы полагает, что при изложенных обстоятельствах, принимая во внимание, что деятельность ООО «Топаз» фактически прекращена после отчуждения в июле 2015 года спорных объектов недвижимости, поведение ФИО3 по отчуждению дорогостоящего недвижимого имущества в пользу дочери не является ординарным поведением участников гражданского оборота, так как одномоментное отчуждение четырех объектов недвижимости после принятия кредитных обязательств свидетельствует о том, что должник не намеревался возвращать полученные в кредит денежные средства и преследовал цель сокрыть имущество от обращения на него взыскания.

Податель жалобы настаивает на том, что судами необоснованно отклонены доводы финансового управляющего о мнимости оспариваемых договоров. 

В отзыве на кассационную жалобу ФИО3 и ФИО5 Банк возражал против ее удовлетворения.

В судебном заседании представитель ФИО3 и ФИО5 поддержала кассационную жалобу должника и ответчика, возражала против удовлетворения кассационной жалобы Банка. Представитель Банка просил удовлетворить его кассационную жалобу, судебные акты в части признания договора от 14.12.2017 просил оставить без изменения. 

Иные участвующие в деле лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что в соответствии со            статьей 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалоб в их отсутствие.

Проверив законность обжалуемых судебных актов исходя из доводов, приведенных в кассационных жалобах, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве). 

Как следует из пункта 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 названного Закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве установлено, что сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010            № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

На основании пункта 6 Постановления № 63 согласно абзацам второму – пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым – пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым – пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

Таким образом, при оспаривании сделки по специальным основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо доказать наличие у должника признаков неплатежеспособности на момент совершения сделки, наличие цели и фактическое причинение вреда имущественным правам кредиторов, информированность контрагента об указанных обстоятельствах.

Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в абзаце четвертом пункта 4 Постановления № 63 и пункте 10 постановления от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснил, что наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ). Исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности, направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

В силу пункта 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» сделки граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, не подлежат оспариванию по правилам главы III.1 Закона о банкротстве, но могут быть признаны недействительными на основании              статьи 10 ГК РФ по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3–5                 статьи 213.32 Закона о банкротстве.

Оценив обстоятельства, связанные с заключением договора дарения от 14.12.2017, суд первой инстанции пришел к выводу о возможности применения к данному договору положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Частично удовлетворяя заявленные требования и признавая недействительным договор дарения от 14.12.2017, суд первой инстанции исходил из того, что на момент совершения данного договора у ФИО3, являющейся поручителем ООО «Топаз», имелась задолженность по его обязательствам перед Банком, что подтверждается решением Красногвардейского районного суда Санкт-Петербурга от 10.03.2020 по делу            № 2-226/2020, которым установлено, что просрочка исполнения соответствующих обязательств началась 18.02.2019.

Приняв во внимание, что в нарушение пункта 1 статьи 213.4 Закона о банкротстве ФИО3 не обратилась с заявлением о признании себя банкротом, а процедура банкротства ФИО3, инициирована Банком в 2021 году, суд первой инстанции посчитал возможным применить по аналогии правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, изложенную в определении от 16.05.2018 № 308-ЭС17-21222.

В связи с этим, сославшись на решение Красногвардейского районного суда Санкт-Петербурга от 10.03.2020 по делу № 2-226/2020 и просрочку исполнения обязательств ФИО3, наступившую 18.02.2019, суд первой инстанции указал, что должник был обязан обратиться в суд с заявлением о признании себя банкротом не позднее 02.04.2019 (пункт 1 статьи 213.4 Закона о банкротстве), а, следовательно, период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, следует исчислять с этой даты.

Судом принято во внимание, что ФИО3 на момент заключения указанного договора обладала признаками неплатежеспособности, что подтверждается решением Красногвардейского районного суда Санкт-Петербурга от 10.03.2020 по делу № 2-226/2020, определениями арбитражного суда от 14.06.2022 по обособленному спору № А56-75835/2022/тр.1, от 28.06.2022 по обособленному спору № А56-75835/2022/тр.3, из которых следует, что обязательства ФИО3 как поручителя ООО «Топаз» перед Банком возникли 29.12.2016, перед ПАО «Сбербанк России» – 14.12.2016, перед               обществом с ограниченной ответственностью «Демокрит» – 14.11.2017.

Сославшись на то, что договор дарения от 14.12.2017 повлек безвозмездное выбытие имущества должника и причинил вред кредиторам, заключен с заинтересованным лицом в период, когда у ФИО3 уже возникла задолженность перед кредиторами, суд первой инстанции посчитал установленной совокупность обстоятельств, необходимых для признания договора дарения от 14.12.2017 недействительной сделкой по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Помимо этого, суд первой инстанции пришел к выводу, что договор дарения от 14.12.2017 является мнимой сделкой, направленной на формальную смену собственника жилого помещения во избежание обращения на него взыскания со стороны кредиторов, поскольку как ФИО5, так и             ФИО3 после его заключения продолжали проживать в спорной квартире по адресу: Санкт-Петербург, Таллинская ул., д. 12/18, лит. А, кв. 16, что подтверждается справкой по форме 9 от 15.02.2023.

Суд апелляционной инстанции признал ошибочными выводы суда первой инстанции о том, что оспариваемый договор от 14.12.2017, заключенный за пределами трехлетнего периода подозрительности, может быть признан недействительным на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, при этом, учитывая, что указанный вывод не привел к принятию неправильного решения, оставил судебный акт без изменения, констатировав доказанность заключения указанной сделки со злоупотреблением правом с целью причинить вред кредиторам должника.

Апелляционный суд исходил из того, что заключение договора дарения от 14.12.2017 опосредовало безвозмездное отчуждение ликвидного имущества в пользу заинтересованного лица при том, что на момент совершения данной сделки ФИО3 уже приняла на себя солидарные обязательства, выдав поручительство в обеспечение возврата заемных средств, полученных по кредитному договору от 29.12.2016 № 214/16-к подконтрольным должнику              ООО «Топаз», в отношении которого определением арбитражного суда от 06.08.2018 по делу № А56-79020/2018 возбуждено дело о банкротстве. Апелляционный суд указал, что в материалах дела также отсутствуют доказательства, что на момент заключения договора поручительства должник обладал достаточными средствами для исполнения принятых обязательств в случае обращения к нему Банка как к поручителю, помимо имущества, находящегося в его собственности.

Между тем судами не учтено следующее.

В рассматриваемом случае производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО3 возбуждено 23.09.2021, признанный судами недействительными договор дарения заключен 14.12.2017, то есть за пределами трехлетнего периода подозрительности, предусмотренного             пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Правовая позиция Верховного Суда Российской Федерации, изложенная в определении от 16.05.2018 № 308-ЭС17-21222 по делу № А32-9992/2014, не подлежит применению к спорным правоотношениям.

В связи с этим вывод суда первой инстанции о возможности признания недействительной сделкой договора дарения от 14.12.2017 по основаниям, установленным главой III.1. Закона о банкротстве, правомерно признан апелляционным судом ошибочным.

Вопреки выводам судов об обратном, в данном случае финансовым управляющим не доказано наличие у договора дарения от 14.12.2017 пороков, выходящих за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, и, как следствие, оснований для признания его недействительным в силу    статей 10 и 168 ГК РФ.

В настоящем случае управляющий при оспаривании сделки указал на ее совершение между заинтересованными лицами в отсутствие встречного предоставления с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, что является основанием для признания сделки недействительной по специальным правилам, предусмотренным статьей 61.2 Закона о банкротстве, а не по общим основаниям, содержащимся в Гражданском кодексе Российской Федерации.

Доказательства противоправного интереса у сторон сделки, выходящего за пределы пороков, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, не представлены. Убедительные доказательства, свидетельствующие о том, что при заключении спорного договора дарения стороны действовали согласованно исключительно с противоправной целью причинить вред иным лицам, либо заведомо не намеревались создать соответствующие сделкам правовые последствия, также в данном случае отсутствуют. 

Сам по себе факт заинтересованности сторон договора не может служить основанием для признания его недействительным. Договор дарения по своей правовой природе носит лично-доверительный характер и заключается, как правило, между связанными между собой определенным образом лицами; даритель не может согласиться на заключение безвозмездного договора и выбытие из его собственности имущества в пользу постороннего лица.

Из материалов дела следует, что в рассматриваемом случае должник подарил квартиру своей дочери, что не выходит за рамки обычных семейных отношений. Договор дарения от 14.12.2017 исполнен, 26.12.2017 произведена государственная регистрация перехода права собственности на спорное имущество, дочь зарегистрирована в указанной квартире как на момент совершения сделки, так и в настоящее время, не производила ее дальнейшего отчуждения. Доказательств, однозначно подтверждающих, что при заключении договора дарения со своей дочерью ФИО3 преследовала какую-либо иную цель, нежели обеспечение жилым помещением, финансовый управляющий не представил. 

Установление обстоятельств, которые свидетельствуют о совершении конкретных действий, направленных на создание соответствующих заключенной сделке правовых последствий, исключает применение пункта 1 статьи 170              ГК РФ. Сам по себе факт регистрации должника по адресу спорной квартиры либо проживание в ней с членами семьи в отсутствие иных доказательств не свидетельствует о мнимости сделки, поэтому правовые основания для квалификации оспариваемой сделки по пункту 1 статьи 170 ГК РФ отсутствуют.

Исходя из недоказанности наличия у данной сделки пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок, предусмотренных статьей 61.2 Закона о банкротстве, что исключает ее оспаривание по основаниям                статей 10, 168 ГК РФ, а также недоказанности мнимости или притворности указанной сделки (статья 170 ГК РФ), форма которой в данном случае в целом отвечает ее содержанию и действительной направленности воли сторон на переход права собственности от дарителя к одаряемому, в то время как доказательства иного отсутствуют, при том, что пояснения относительно обстоятельств совершения сделки не опровергнуты, оснований для применения к спорным отношениям статьи 10 ГК РФ и признания сделки ничтожной, вопреки выводам судов первой и апелляционной инстанции, не имелось.

Поскольку выводы судов в указанной части основаны на неверном толковании норм материального права, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам, обжалуемые судебные акты в части признания недействительным договора от 14.12.2017 дарения 1/2 доли в праве собственности на квартиру № 16, расположенную по адресу: Санкт-Петербург, Таллинская ул., д. 12/18, лит. А, заключенного между ФИО3 и ФИО5, и применения последствий недействительности сделки подлежат отмене на основании части 1, пункта 3 части 2 статьи 288 АПК РФ с принятием в силу пункта 2 части 1 статьи 287            АПК РФ нового судебного акта – об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего в этой части.

В остальной части определение от 10.07.2023 и постановление от 19.10.2023 по указанному делу следует оставить без изменения, а кассационную жалобу Банка – без удовлетворения.

Исследовав и оценив по правилам главы 7 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства, суды правомерно не усмотрели наличие оснований для признания заключенных за пределами предусмотренного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве трехлетнего периода подозрительности договоров дарения от 07.04.2015 и 07.07.2015 недействительными по статьям 10 и 168             ГК РФ.

При этом суды правомерно отклонили доводы финансового управляющего о том, что на момент совершения договоров дарения от 07.04.2015 и 07.07.2015 у ФИО3 имелись неисполненные обязательства перед Банком по кредитному договору от 09.06.2015 № 32/15-к, заключенному между Банком и ООО «Топаз». 

Доводы Банка о том, что выданный ООО «Топаз» 29.12.2016 транш в размере 10 000 000 руб. по кредитному договору от 29.12.2016 в эту же дату в полном объеме направлен на рефинансирование (погашение) остатка задолженности по кредитному договору от 09.06.2015 № 32/15-к, судами первой и апелляционной инстанций отклонены, поскольку из материалов дела однозначно не следует, что погашение задолженности по кредитному договору от 09.06.2015 произошло исключительно за счет получения денежных средств по кредитному договору от 29.12.2016, при том, что, с учетом размера первого транша (10 000 000 руб.), последних было недостаточно для полного рефинансирования долга, а за день до его погашения на счет должника поступили денежные средства в размере, превышающем сумму задолженности по первому кредитному договору.  

Обстоятельств, свидетельствующих о наличии у договоров дарения пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок, не установлено. 

По мнению суда кассационной инстанции, выводы судов первой и апелляционной инстанций в указанной части соответствуют фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе Банка, повторяют доводы апелляционной жалобы, им дана надлежащая правовая оценка, они не опровергают выводы судов, направлены на переоценку доказательств и установленных судами фактических обстоятельств дела, что в силу статьи 286 АПК РФ не входит в компетенцию суда кассационной инстанции.

Нарушений норм процессуального права, которые могли бы явиться основанием для отмены обжалуемых судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 286–290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 10.07.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.10.2023 по делу № А56-75835/2021/сд.1 отменить в части признания недействительным договора от 14.12.2017 дарения 1/2 доли в праве собственности на квартиру             № 16, расположенную по адресу: Санкт-Петербург, Таллинская ул., д. 12/18, лит. А, заключенного между ФИО3 и ФИО5, и применения последствий недействительности сделки.

В указанной части в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО3 – ФИО6 отказать.

В остальной части определение от 10.07.2023 и постановление от 19.10.2023 по указанному делу оставить без изменения, а кассационную жалобу акционерного коммерческого банка «Северо-Восточный Альянс» – без удовлетворения.

Председательствующий

А.А. Чернышева

Судьи

Ю.В. Воробьева

К.Г. Казарян