266/2023-69840(2) 

АРБИТРАЖНЫЙ СУД  ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Тюмень Дело № А45-42079/2019  

Резолютивная часть постановления объявлена 20 ноября 2023 года.  Постановление изготовлено в полном объеме 23 ноября 2023 года.  

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе: председательствующего Качур Ю.И., судей Зюкова В.А.,  ФИО1 

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием средств аудиозаписи  кассационную жалобу ФИО2 (далее - ответчик) на постановление  Седьмого арбитражного апелляционного суда от 12.07.2023 (судьи Сбитнев А.Ю.,  Апциаури Л.Н., Фролова Н.Н.) по делу № А45-42079/2019 Арбитражного суда  Новосибирской области о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной  ответственностью «Ноэма-Инвест» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, далее –  должник, ООО «Ноэма-Инвест»), принятое по заявлению ФИО3  (далее - кредитор) о признании недействительной цепочки сделок, оформленной  договорами займа и договорами цессии, применении последствий их недействительности.  

В судебном заседании в здании Арбитражного суда Западно-Сибирского округа  приняли участие представители: ФИО2 – ФИО4 по доверенности  от 03.03.2023; ФИО5 – ФИО6 по доверенности от 10.09.2021.  

Суд установил: 

в деле о банкротстве должника 15.12.2021 ФИО3 обратилась в Арбитражный суд  Новосибирской области с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о признании  недействительной цепочки сделок, оформленной договорами займа от 11.10.2016,  28.07.2017, 02.10.2017, 09.11.2017, 14.11.2017 (далее – договоры займа), заключенными  между должником и ФИО2, на общую сумму 7 249 500 руб., а также последующими  договорами цессии от 29.03.2018 № 1 и № 2 (далее – договоры цессии) о передачи прав  требования по ним, заключенными между ФИО2 и ФИО5, на общую  сумму 4 956 000 руб., применении последствий их недействительности в виде возврата  в конкурсную массу должника парковочного места площадью 13,6 кв. м и колясочной под  номером 52 площадью 1,1 кв. м, расположенных, по адресу: 

<

...>, а также взыскать с ФИО5 в пользу должника 4 230 000 руб.  

Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 20.03.2023  в удовлетворении заявления отказано.  

Постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 12.07.2023  определение арбитражного суда от 20.03.2023 отменено; заявление ФИО3  

удовлетворено частично; признаны недействительными договоры займа и применены  последствия их недействительности в виде взыскания с Рева Ю.А. в конкурсную массу  должника 4 956 000 руб.; в удовлетворении остальной части заявления отказано.  

В кассационной жалобе ФИО2 просит отменить постановление апелляционного  суда от 12.07.2023, оставить в силе определение суда первой инстанции от 20.03.2023.  

В обоснование жалобы ее податель приводит следующие доводы: апелляционный  суд необоснованно не приобщил к материалам дела дополнительные документы, которые  запрашивал, указав на то, что вопрос финансовой возможности, источника и наличия  денежных средств у ФИО2 являлся предметом исследования суда первой инстанции,  между тем ответчиком не представлено доказательств невозможности представления  данных доказательств суду первой инстанции; из судебного акта не следует по какому  основанию признаны недействительными (ничтожными) договоры займа - в силу  их мнимости или притворности; кредитором, являющимся контролирующим должника  лицом, пропущен срок исковой давности на оспаривание сделок.  

Судом округа отказано в приобщении отзыва на кассационную жалобу,  поступившего от ФИО3, в связи с несоблюдением требований статьи 279 АПК РФ  о надлежащем и заблаговременном направлении отзыва всем участвующим в деле лицам.  

В заседании суда кассационной инстанции представитель ФИО2 поддержал  кассационную жалобу по доводам, изложенным в ней; представитель ФИО5  поддержал жалобу в части пропуска кредитором срока исковой давности.  

Рассмотрев кассационную жалобу, изучив материалы дела, проверив в соответствии  со статьями 286, 288 АПК РФ законность обжалуемого судебного акта, суд кассационной  инстанции не находит оснований для его отмены.  

Как следует из материалов дела и установлено судами, ФИО2 на расчетный счет  ООО «Ноэма-Инвест» перечислены денежные средства на общую сумму 7 249 500 руб.,  в основание платежей указаны договоры займа от 12.10.2016, 28.07.2017, 02.10.2017,  09.11.2017, 14.11.2017.  

Между ООО «Ноэма-Инвест» (застройщик) и ФИО5 (участник  строительства) заключены договоры долевого участия в строительстве 16.03.2018 № 113,   № П-27, № К-10 (далее – договоры долевого участия) на общую сумму 4 956 000 руб.,  срок оплаты по которым установлен в 3 дня с момента государственной регистрации  договора путем перечисления денежных средств на расчетный счет ООО «Ноэма-Инвест».  

ФИО2 (цедент) и ФИО5 (цессионарий) заключили договоры цессии,  по которым цедент уступил цессионарию права требования задолженности по договорам  займа к должнику, оплату по которым ФИО5 произвела наличными денежными  средствами 2 000 000 руб. в этот же день и 2 956 000 руб. – 29.01.2019.  

После чего 30.03.2018 между ФИО5 и ООО «Ноэма-Инвест» подписан акт  зачета взаимных обязательств на общую сумму 4 956 000 руб.  

Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 13.01.2022 отказано  в удовлетворении заявления ФИО3 о признании недействительным акта зачета  от 30.03.2018, поскольку признан доказанным факт перечисления денежных средств  ФИО5 в пользу ФИО2 по представленным распискам в наличной форме по  

договорам цессии.  

Полагая, что договоры займа и цессии являются единой цепочкой недействительных  сделок, причинивших вред кредиторам должника, ФИО3, ссылаясь на положения  статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности  (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), а также статей 10, 168, 170 Гражданского  кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), обратилась в арбитражный суд  с настоящим заявлением.  

Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции пришел к выводу  о реальном характере договоров займа между должником и ФИО2, наличии  у последней финансовой возможности предоставить заемные денежные средства  должнику, отсутствии фактической аффилированности между ФИО5,  должником или ФИО2 и пропуска кредитором срока исковой давности  по заявленному требованию.  

Отменяя определение суда первой инстанции и частично удовлетворяя заявление  ФИО3, суд апелляционной инстанции, указывая на значительную стоимость  имущества, приобретенного в спорный период времени семьей ФИО2, отсутствие  собственных денежных средств у ФИО2, транзитный характер движения денежных  средств между должником и другими компаниями, подконтрольными Реве Д.Н., с учетом  применения повышенного стандарта доказывания, примененного к супругам ФИО2, пришел  к выводу о том, что займы предоставлялись за счет денежных средств самого должника,  которые по цепочке сделок сначала выводились на подконтрольные Реве Д.Н.  организации, затем снимались им с их счетов и через супругу (второго участника  ООО «Ноэма-Инвест») вновь вносились на расчетный счет должника, а, отказывая  в применении срока исковой давности по заявленному требованию, исходил из того,  что в материалах дела отсутствуют доказательства осведомленности ФИО3  о сделках, заключенных с ФИО5 При этом обстоятельств аффилированности  ФИО5 по отношению к должнику или семье Ревы судом апелляционной  инстанции не установлено и поскольку расчеты с должником ей произведены в полном  объеме, то в качестве применения последствий недействительности договоров займа  в конкурсную массу должника с Ревы Ю.А. взыскано 4 956 000 руб.  

Выводы апелляционного суда соответствуют закону и материалам дела. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные  должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны  недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые  указаны в настоящем Законе.  

Как разъяснено в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных  с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом  «О несостоятельности (банкротстве)» и в абзаце четвертом пункта 4 постановления  Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63  «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона  «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), наличие  

в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само  по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой  допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10, 168, 170 ГК РФ).  

На основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ сделка, совершенная лишь для вида,  без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка),  ничтожна. Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников  гражданского оборота.  

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели  достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает  с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например,  искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной  для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении  имущества должника.  

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели  не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения  на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно  порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки  как ничтожной.  

Следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида  ее формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений  раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).  

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая  совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях,  ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа  и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.  

Действующее законодательство исходит из того, что прикрываемая сделка также  может быть признана недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или  специальными законами, в том числе статье 61.2 Закона о банкротстве.  

В силу разъяснений, изложенных пункте 1 Обзора практики Верховного Суда  Российской Федерации от 29.01.2020, именно на аффилированном лице лежит бремя  доказывания «вне всяких разумных сомнений» реальных намерений по созданию именно  тех правовых последствий, которые предусматривает сделка, всех существенных  обстоятельств, касающихся ее заключения и исполнения, в том числе мотивов  заключения, а также экономической целесообразности.  

В рассматриваемом случае суд апелляционной инстанции, установив обстоятельства  аффилированности сторон, – Ревы Ю.А., являющейся супругой второго участника  должника Ревы Д.Н. и бывшего руководителя ООО «Ноэма-Инвест», обоснованно  применил повышенный стандарт доказывания.  

В соответствии с абзацем первым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве  предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить  вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом  

(статья 19 Закона о банкротстве) либо если она знала или должна была знать  об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности  или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются  опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.  

Исходя из разъяснений пункта 5 Постановления № 63 для признания сделки  недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы  оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности обстоятельств, изложенных  в данной статье.  

В настоящем случае, вопреки доводам кассатора, признавая договоры займа  ничтожными в силу мнимости (безденежности), которые с учетом заключенных  в дальнейшем договоров участия в долевом строительстве и договоров цессии  с добросовестным приобретателем ФИО5, фактически направлены на вывод  денежных средств должника в пользу Ревы Ю.А. в отсутствие встречного предоставления,  суд апелляционной инстанции правомерно исходил из совокупности следующих  установленных обстоятельств: привлечение займов происходило на нетипичных для  стандартных рыночных операций условиях (нерыночный размер процента по договору  (нулевая ставка); регулярное предоставление займов в течение двух лет небольшими  траншами (всего совершено 11 операций по внесению денежных средств); срок возврата  займа не определен (до востребования); отсутствие истребование займа в течение  длительного периода времени при реальной возможности его возврата; отсутствие  разумного обоснования необходимости предоставления должнику нового  финансирования при наличии у него задолженности по ранее выданным займам; выдача  займа на значительную сумму в отсутствие обеспечения со стороны должника  и экономического обоснования целесообразности данных сделок и доказательств траты  денежных средств на нужды должника; не приведено разумное обоснование уступки прав  требования по займам в пользу третьего лица вместо предъявления требования  к должнику об их возврате, в том числе за счет денежных средств, полученных  непосредственно самим должником от ФИО5; бессистемность и нелогичность  предоставления займов в условиях, когда у должника на расчетном счете имелся  положительный остаток денежных средств; транзитный характер движения денежных  средств: ФИО2-ООО «Ноэма-Инвест»-общества с ограниченной ответственность  «Квадратный метр», «Основа», «Остров», «Энергострой», подконтрольные супругу  ответчика и руководителю должника-ФИО2 Д.Н.; отсутствие у Ревы Ю.А. собственных  денежных средств, необходимых для выдачи займа, отличных от поступивших в семью  Ревы от должника через цепочку его аффилированных юридических лиц.  

Судом апелляционной инстанции правомерно учтено, что семьей ФИО2 в спорный  период приобреталось дорогостоящее имущество, на общую сумму более 14 млн. руб.,  а путем транзита произведено перемещение денежных средств между аффилированными  лицами, подконтрольными Реве Д.Н., на эквивалентную займам сумму в размере  7 669 432 руб. (определения суда от 21.01.2022 по делу № А45-42079/2019  и от 14.06.2017 по делу № А45-13960/2016), что также опровергает довод кассатора  о ее финансовой возможности предоставить займы должнику, тем более, что относимых,  

допустимых и достаточных доказательств, свидетельствующих об обратном, ответчиком  не представлено (статьи 9, 65 АПК РФ).  

Следовательно, в результате оспариваемых договоров займа активы должника  не пополнились на сумму якобы привлеченного от Ревы Ю.А. финансирования,  а фактически происходил безосновательный рост долговых обязательств перед  аффилированным лицом без получения встречного предоставления, которые  впоследствии погашены за счет денежных средств ФИО5, предназначавшихся  ООО «Ноэма-Инвест».  

Как следует из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации,  изложенной в определении от 04.10.2017 по делу № 304-ЭС17-11489(2), договор займа  в деле о банкротстве может быть признан мнимой сделкой в случае, если предоставление  займа и его возврат могут быть квалифицированы как перераспределение средств между  аффилированными лицами (перечисление денежных средств имеет транзитный характер),  то есть действия сторон носят характер, который очевидно выходит за рамки разумной  экономической деятельности, при этом воля сторон не направлена на вступление  в заемные правоотношения.  

Таким образом, в основу вывода апелляционного суда о недействительности сделок  по предоставлению должнику займов послужила совокупность обстоятельств, объективно  свидетельствующих об их ничтожности и направленности на последующий вывод активов  должника.  

Ссылка кассатора на то, что апелляционным судом необоснованно отказано  в приобщении к материалам дела дополнительных доказательств, подлежит отклонению,  поскольку ФИО2 не раскрыты уважительные причины невозможности  их представления в суд первой инстанции, с учетом положений статьи 271 АПК РФ,  пункта 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации  от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции».  

Кроме того, суд округа отмечает, что кассатором не приведено доводов,  подтверждающих факт того, что непринятие дополнительных доказательств в данном  случае привело к вынесению неправильного постановления, поэтому суд апелляционной  инстанции правомерно отказал в приобщении дополнительных доказательств.  

Доводы кассатора о пропуске срока исковой давности для обращения в суд основаны  на неправильном применении норм материального права применительно к фактическим  обстоятельствам настоящего обособленного спора.  

Согласно статье 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права  по иску лица, право которого нарушено и силу статьи 196 ГК РФ общий срок исковой  давности составляет три года.  

По общему правилу, в силу пункта 1 статьи 200 ГК РФ течение срока исковой  давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении  своего права.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности  по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки  

и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166 ГК РФ) составляет три  года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня,  когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом,  не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать  о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося  стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала  ее исполнения.  

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации,  изложенной в определениях от 28.01.2016 № 160-О, от 08.04.2010 № 456-О-О,  от 23.04.2015 № 910-О, положение пункта 1 статьи 181 ГК РФ является исключением  из общего правила о начале течения срока исковой давности применительно  к требованиям, связанным с недействительностью ничтожных сделок. В соответствии  с этой специальной нормой течение указанного срока по данным требованиям  применительно к сторонам сделки определяется не субъективным фактором -  осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его прав, а объективными  обстоятельствами, характеризующими начало исполнения сделки. Такое правовое  регулирование обусловлено характером соответствующих сделок как ничтожных,  которые недействительны с момента совершения - независимо от признания  их таковыми судом (пункт 1 статьи 166 ГК РФ), а значит, не имеют юридической силы, не  создают каких-либо прав и обязанностей как для сторон по сделке, так и для третьих лиц.  

В пункте 101 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации  от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой  Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что для требований сторон  ничтожной сделки о применении последствий ее недействительности и о признании такой  сделки недействительной установлен трехлетний срок исковой давности, который  исчисляется со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, то есть одна из сторон  приступила к фактическому исполнению сделки, а другая - к принятию такого исполнения  (пункт 1 статьи 181 ГК РФ).  

Поскольку в настоящем случае договоры займа признаны мнимыми, то по смыслу  пункта 1 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании  их недействительными не течет до момента начала исполнения (возврата сумм займа),  который с учетом последующих сделок - договоров цессии и зачета наступил не ранее  марта 2019 года, поэтому ФИО3, обратившись в арбитражный суд с настоящим  заявлением об их оспаривании 15.12.2021, не пропустила трехлетний срок исковой  давности.  

В рассматриваемом случае апелляционным судом также правомерно учтено, что  из материалов дела не следует осведомленность ФИО3 о сделках Ревы Ю.А.  и ФИО5 ранее, чем ей получена вся истребуемая от конкурсного управляющего  информация, тем более в ситуации, когда бывший руководитель должника ФИО2 Д.Н.  передавал документы должника конкурсным управляющим не одномоментно, а начиная  с июля 2020 года по май 2021 года.  

Иные доводы, приведенные в кассационной жалобе, по существу, выражают  

несогласие с выводами апелляционного суда, направлены на иную оценку имеющихся  в деле доказательств и не указывают на неправильное применение норм права, в связи  с чем подлежат отклонению. Оснований для переоценки доказательств и сделанных  на их основании выводов у суда кассационной инстанции в силу предоставленных ему  полномочий не имеется (статья 286 АПК РФ).  

Фактические обстоятельства установлены судом апелляционной инстанции  в результате полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств  в их совокупности и взаимосвязи по правилам статьи 71 АПК РФ, нарушений норм  процессуального права не допущено.  

Поскольку оснований, предусмотренных статьей 288 АПК РФ, для отмены  обжалуемого судебного акта не имеется, кассационная жалоба не подлежит  удовлетворению.  

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный  суд Западно-Сибирского округа  

постановил:

постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 12.07.2023 по делу   № А45-42079/2019 Арбитражного суда Новосибирской области оставить без изменения,  кассационную жалобу – без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда  Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия,  в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.  

Председательствующий Ю.И. Качур  

Судьи В.А. Зюков  

 ФИО1