АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-58831/2020

Дело № А65-17556/2019

г. Казань

17 ноября 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 10 ноября 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 17 ноября 2022 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Коноплёвой М.В., 

судей Моисеева В.А., Самсонова В.А.,

при участии представителей:

ФИО1 – ФИО2, доверенность от 11.10.2021,

ФИО3 – ФИО4, доверенность от 15.03.2022,

общественной организации «Татарская республиканская организация всероссийского общества инвалидов – общество инвалидов Республики Татарстан» – ФИО4, доверенность от 15.03.2022, ФИО5, доверенность от 10.11.2022,

арбитражного управляющего ФИО6 – ФИО7, доверенность от 14.12.2021,

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом, 

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 

на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 30.06.2022 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.08.2022

по делу № А65-17556/2019

по заявлению ФИО1 о привлечении общественной организации «Татарская республиканская организация всероссийского общества инвалидов – общество инвалидов Республики Татарстан», ФИО3 к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Учебно-производственное предприятие «Картонажно-полиграфические изделия», ИНН 

<

***>,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 13.01.2020 общество с ограниченной ответственностью «Учебно-производственное предприятие «Картонажно-полиграфические изделия» (далее – должник) признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство. 

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 23.06.2020 конкурсным управляющим должником утвержден ФИО6.

ФИО1 обратился в Арбитражный суд Республики Татарстан с заявлением о привлечении общественной организации «Татарская республиканская организация всероссийского общества инвалидов – общество инвалидов Республики Татарстан» (далее – общество инвалидов), ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 30.06.2022, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.08.2022, в удовлетворении заявленных требований отказано.

В кассационной жалобе ФИО1 просит принятые по обособленному спору судебные акты отменить, заявленные требования удовлетворить, мотивируя неправильным применением судами норм материального и процессуального права, несоответствием выводов фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам. Заявитель жалобы указывает на следующее: суды необоснованно признали надлежащим доказательством при отсутствии оригиналов документов копии документов, в отношении которых было заявлено о фальсификации; вывод суда об отсутствии факта причинения вреда правам кредиторов сделкой по выводу права требования к обществу с ограниченной ответственностью «Казанский Комбинат Надомников+» (далее – общество «ККН+») в пользу общества инвалидов является несостоятельным и противоречит вступившему в законную силу судебному акту; суды дали неверную оценку факту искусственного наращивая задолженности по арендной плате в пользу учредителя должника; суды ошибочно посчитали правомерными платежи должника в пользу общества инвалидов, которые были совершены в период неплатежеспособности должника.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), суд кассационной инстанции оснований для их отмены не находит.

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество инвалидов является единственным участником должника, а ФИО3 – председателем общества инвалидов и был директором должника (с июля 2019 года), в связи с чем они являются контролирующими должника лицами в силу пункта 4 статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Заявленные ФИО1 требования о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности мотивированы совершением ими убыточных сделок (договор перевода долга от 30.05.2018, договор аренды от 20.05.2012 № 1/19, совершение платежей в пользу общества инвалидов), а также непередачей ФИО3 конкурсному управляющему части имущества должника.

При разрешении спора судами установлено, что в рамках настоящего дела определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 14.07.2020 был признан недействительным договор перевода долга от 30.05.2018, заключенный между должником, обществом «ККН+» и обществом инвалидов; применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с общества инвалидов в пользу должника 2 000 000 руб. и восстановления права требования общества инвалидов к должнику на включение в реестр требований кредиторов в размере 2 000 000 руб.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.08.2022 определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 14.07.2020 изменено в части применения последствий недействительности сделки, с указанием на восстановление права требования должника к обществу «ККН+» на сумму 2 000 000 руб.

В рамках указанного обособленного спора суды установили, что по условиям договора от 30.05.2018 должник перевел долг общества «ККН+», имеющийся перед должником, обществу инвалидов по договору займа от 23.12.2016 № 01 в сумме 2 000 000 руб., и квалифицировали заключенный 30.05.2018 договор как договор уступки прав требования (цессии).

При рассмотрении настоящего спора суды, принимая во внимание, что право требования должника к обществу «ККН+» восстановлено, в связи с чем выбытие дебиторской задолженности не произошло, пришли к выводу о том, что сделка по договору от 30.05.2018 не повлияла на финансовое положение должника, в масштабах деятельности должника была незначительной и не отвечала признакам крупных сделок.

При этом судами учтено, что у должника на момент заключения договора от 30.05.2018 имелась задолженность перед обществом инвалидов в размере 7 000 000 руб. по договору займа от 29.06.2017 № 1/17, по которому должник получил от общества инвалидов заем в размере 7 000 000 руб. (подтверждается копией платежного поручения от 29.06.2017 № 300).

В отношении арендных отношений суды установили, что между должником и обществом инвалидов был заключен договор аренды от 20.05.2012 № 1/19, в соответствии с которым арендная плата за пользование должником недвижимым имуществом общества инвалидов установлена в размере 1 784 075 руб.

Также между сторонами 01.01.2019 был заключен новый договор аренды, заменяющий предыдущий, с ежемесячной арендной платой в размере 500 000 руб.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 13.07.2020 признано обоснованным требование общества инвалидов к должнику в размере 188 493 623,82 руб. задолженности по арендной плате и процентов и подлежащим удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

В своих требованиях ФИО1 указывал на то, что ставка арендной платы, применяемая сторонами, является завышенной, а своими действиями общество инвалидов намеренно наращивало задолженность должника. По мнению заявителя, общество инвалидов, являясь учредителем должника, должно было предоставить недвижимое имущество, необходимое для осуществления хозяйственной деятельности, в собственность должнику, а ФИО3 не должен был организовывать деятельность подконтрольной ему группы компаний так, чтобы должник являлся заведомо убыточной организацией.

Отклоняя указанные доводы, суды исходили из непредставления доказательств, свидетельствующих о наличии умысла и виновности ответчиков в доведении должника до банкротства.

Принимая во внимание, что вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 13.07.2020 требование общества инвалидов на сумму задолженности по договору аренды признано требованием о возврате компенсационного финансирования, подлежащим удовлетворению в особом порядке, суды установили, что должник использовал объемный имущественный комплекс, принадлежащий на праве собственности обществу инвалидов, в своих коммерческих интересах в целях извлечения прибыли. При этом собственник (общество инвалидов), предоставляя материально-техническую базу в пользование должника, не предпринимая принудительных мер по взысканию арендной платы, неустоек и не ограничивая должника в пользовании недвижимым имуществом, оказывал значительную финансовую поддержку должнику, предоставляя ему возможность направления финансовых потоков на иные нужды.

В связи с этим суды пришли к выводу о том, что ответчиками предпринимались действия по выводу должника из имущественного кризиса.

В отношении приведенных ФИО1 доводов о совершении должником в пользу общества инвалидов платежей в отсутствие встречного предоставления, суды установили, что большая часть из перечисленных платежей являются возвратом финансовой помощи, которую общество инвалидов оказывало должнику. При этом, исходя из выписки по расчетному счету должника, усматривается, что общество инвалидов осуществляло многократные перечисления в рамках оказываемой помощи, размер которой больше, чем размер возвращенных должником средств (подтверждается копией заявления о зачете встречных однородных требований от 29.08.2018, копией договора займа от 29.06.2017 № 1/17, копией платежного поручения от 29.06.2017 № 300, копией выписки по счету должника по перечислениям обществом инвалидов, копией договора об оказании услуг от 03.04.2018 № 10с/2018, копиями писем по платежам, копия договора беспроцентного займа от 31.01.2019 № КПИ1/2019).

Судами отмечено, что общество инвалидов в рамках дела о банкротстве должника не заявляло требование о включении в реестр на невозвращенные средства в рамках оказанной финансовой помощи.

Также судами установлено, что должником в адрес общества инвалидов совершались оплаты за содержание пунктов выдачи, по которым обществом инвалидов предоставлено встречное исполнение. Поскольку должник не имел возможности своими силами организовать пункты выдачи гигиенических средств, то общество инвалидов взяло на себя обязанность по организации пунктов выдачи, что являлось обязательным условием для реализации государственных контрактов и было прямо ими предусмотрено. Упомянутые государственные контракты приносили значительную часть прибыли должнику по сравнению с иными видами деятельности, и по этой причине оказание обществом инвалидов услуг по организации пунктов выдачи позволило должнику получить значительную прибыль. Указанное подтвреждается сведениями о государственных контрактах, которые были заключены должником.

Установив, что объем поступлений от имевшихся у должника государственных контрактов составлял порядка 280 000 000 руб., суды признали обоснованным привлечение общества инвалидов на возмездной основе к оказанию отдельных услуг в рамках упомянутых государственных контрактов.

Поскольку в отношении указанных оплат имеется встречное исполнение и наличие экономической целесообразности (ответчиками были представлены доказательства осуществления в качестве оказания финансовой помощи должнику в виде предоставления займов, организации и оплаты за содержание пунктов выдачи по государственным контрактам должника), суды пришли к выводу о том, что действия общества инвалидов свидетельствуют о принятии им всех необходимых мер по поддержке имущественного положения должника.

В отношении довода ФИО1 о непередаче ФИО3 конкурсному управляющему части имущества должника, суды пришли к выводу об отсутствии доказательств наличия приводимого в заявлении имущества. По сведениям конкурсного управляющего все имущество в соответствии с бухгалтерской документацией было передано конкурсному управляющему, проинвентаризировано, оценено и реализовано в порядке, предусмотренном Законом о банкротстве.

Кроме того, судами принято во внимание, что в рамках обособленного спора по настоящему делу о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8, являвшегося генеральным директором должника на основании приказа должника от 11.07.2012 № 155 и постановления правления общества инвалидов от 11.07.2012 № 9-1.2, постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.11.2021 с ФИО8 в конкурсную массу должника взысканы убытки в размере 1 979 700 руб., причиненные должнику в результате хищения чужого имущества, путем обмана, что установлено вступившим в законную силу приговором Приволжского районного суда от 07.04.2021 по делу № 1-47/20, которым ФИО8 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных частью 4 статьи 159, частью 3 статьи 160 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Принимая во внимание отсутствие доказательств наличия совокупности условий, необходимых и достаточных для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, суды отказали в удовлетворении заявленных требований.

Суд кассационной инстанции находит выводы судов соответствующими фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В силу разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Из приведенных в пункте 23 постановления Пленума № 53 разъяснений следует, что в соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц наступает в случае, когда в результате их поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующих лиц.

Установив недоказанность заявителем заключения должником каких-либо убыточных сделок, которые привели к банкротству должника и невозможности дальнейшего осуществления должником хозяйственной деятельности, совершения ответчиками действий, направленных на ухудшение финансового состояния должника и причинение имущественного вреда кредиторам, суды пришли к правомерному выводу об отсутствии оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности.

В данном случае, разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций исследовали представленные доказательства, оценив их по своему внутреннему убеждению, что соответствует положениям статьи 71 АПК РФ.

Довод заявителя кассационной жалобы о необоснованном признании надлежащим доказательством копий документов, в отношении которых было заявлено о фальсификации, был предметом оценки судебных инстанций и отклонен ими, исходя из следующего.

Судом первой инстанции было установлено, что в рамках настоящего обособленного спора представителем ФИО3 в обоснование платежей должника в адрес общества инвалидов в размере 1 000 000 руб. от 11.10.2018 и в размере 1 000 000 руб. от 20.11.2018 были представлены копии писем от 11.10.2018 и от 20.11.2018, подписанные генеральным директором должника ФИО9 в адрес председателя общества инвалидов ФИО3 об уточнении назначения платежа «Возврат заемных денежных средств (финансовой помощи)».

В обоснование заявления о фальсификации указанных писем ФИО1 указал на то, что у него имеются сомнения в отношении даты их изготовления, в связи с чем в отсутствие оригиналов представленные копии не могут быть приняты в качестве надлежащих доказательств.

Ответчик на исключение из числа доказательств по делу писем от 11.10.2018, от 20.11.2018 не согласился.

В судебном заседании суда первой инстанции по ходатайству ответчика в качестве свидетеля была опрошена ФИО9, предупрежденная об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, о чем имеется расписка, которая подтвердила подписи и подписание писем в спорные даты.

Суд первой инстанции, ссылаясь на то, что дальнейшие действия по проверке заявления о фальсификации приведет фактически к необоснованному затягиваю процедуры и рассмотрения спора, к дополнительным издержкам в виде необходимости оплачивать расходы по экспертизе, а проведение мероприятий по проверке заявления о фальсификации не ответит на вопрос о сроке давности изготовления писем, не нашел оснований для удовлетворения ходатайства о фальсификации доказательств, определив рассмотреть спор по существу на основании представленных в дело документов, поскольку соответствующие обстоятельства могут быть установлены без проверки такого заявления.

Иные доводы, изложенные в кассационной жалобе, касающиеся совершения должником сделок по уступке права требования к обществу «ККН+», по договору аренды, по перечислению платежей в пользу общества инвалидов, подлежат отклонению, поскольку являлись предметом исследования и оценки судов, направлены на переоценку доказательств и установление фактических обстоятельств, отличных от тех, которые были установлены судами, по причине несогласия заявителя жалобы с результатами указанной оценки судов, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, перечисленных в статьях 286, 287 АПК РФ.

Поскольку неправильного применения судами норм материального права, а также нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, не установлено, суд кассационной инстанции оснований для отмены обжалуемых судебных актов и удовлетворения кассационной жалобы не находит.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 286, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 30.06.2022 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.08.2022 по делу № А65-17556/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судьяМ.В. Коноплёва

СудьиВ.А. Моисеев

В.А. Самсонов