№ 09АП-35902/2024

Дело № А40-71552/21

г. Москва

23 июля 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 10 июля 2024 года 

Постановление

 изготовлено в полном объеме 23 июля 2024 года 

 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи С.А. Назаровой, 

судей Ю.Н. Федоровой, Е.В. Ивановой, 

при ведении протокола секретарем судебного заседания Ярахтиным А.Е.,  

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1 и ФИО2 на определение Арбитражного суда г. Москвы от 07 мая 2024 года по делу № А40- 71552/21 о признании недействительным договора купли-продажи квартиры № 2 от 07.11.2019г., заключенного между ООО «Майнинг Менеджмент» и ФИО1, применении последствии недействительности сделки, об обязании ФИО2 возвратить в конкурсную массу ООО «Майнинг Менеджмент» с кадастровым номером 77:04:0004019:18183, общей площадью 38,9 кв.м., расположенную по адресу: 

<

...>, 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Майнинг Менеджмент»,

при участии в судебном заседании согласно протоколу судебного заседания 

 

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 20.04.2021 возбуждено производство по делу о банкротстве ООО «Майнинг Менеджмент».

Решением Арбитражного суда города Москвы от 28.02.2022 ООО «Майнинг Менеджмент» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3.

В Арбитражный суд города Москвы 24.08.2022г. поступило заявление конкурсного управляющего должника, с учетом уточнения, о признании недействительными договора купли-продажи квартиры № 2 от 07.11.2019г., заключенного между ООО «Майнинг Менеджмент» и ФИО1 и применении последствий недействительности сделки в виде возврата ФИО2 в конкурсную массу ООО «Майнинг Менеджмент» квартиры с кадастровым номером 77:04:0004019:18183, расположенной на 12 этаже многоквартирного дома по адресу: 

<

...>, общей площадью 38,9 кв.м., состоящую из 1 (одной) комнаты.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 07.05.2024 признан недействительным договор купли-продажи квартиры № 2 от 07.11.2019, заключенный между ООО «Майнинг Менеджмент» и ФИО1, применены последствия недействительности сделки в виде наложения обязанности на ФИО2 возвратить в конкурсную массу ООО «Майнинг Менеджмент» квартиру с кадастровым номером 77:04:0004019:18183, общей площадью 38,9 кв.м., расположенную по адресу: 

<

...>.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО1 и ФИО2 обратились  с апелляционными жалобами в Девятый арбитражный апелляционный суд, в которых просят определение отменить, принять по делу новый судебный акт, в обоснование ссылаясь на нарушение судом норм материального и процессуального права.

Представитель конкурсного управляющего должника в судебном заседании возражал против удовлетворения апелляционных жалоб. 

Иные лица, участвующие в деле в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного разбирательства извещены надлежаще.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru. 

Рассмотрев дело в порядке статей 156, 266 и 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, проверив законность и обоснованность определения, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Судом  первой  инстанции установлено, что между ООО «Майнинг Менеджмент» (Продавец) и ФИО1 (Покупатель) 07.11.2019 заключен договор купли-продажи квартиры № 2, по условиям которого, должник (продавец) продал, а покупатель (ответчик) купил недвижимое имущество — квартиру с кадастровым номером 77:04:0004019:18183, расположенную на 12 этаже многоквартирного дома по адресу: 

<

...>, общей площадью 38,9 кв.м., состоящую из 1 (одной) комнаты, стоимостью 9 800 000 руб. (п. 2.1)

Стоимость квартиры оплачивается за счет собственных денежных средств Покупателя. Передача денежных средств осуществляется в течении 5-ти рабочих дней с момента заключения договора, в безналичном порядке по реквизитам, указанным в договоре (п. 2.2., п. 2.3).

Переход права  собственности зарегистрирован 19.11.2019.

В обоснование своих доводов о наличии оплаты за спорную квартиру, ФИО1 сослался на акт зачета от 27.12.2019, которому предшествовало два ряда самостоятельных сделок.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 21.11.2023 оставленным  без изменения Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 29.02.2024 акт зачета взаимных требований от 27.12.2019 признан недействительной сделкой. 

Конкурсный управляющий обратился в  суд  с  заявлением о признании сделки  недействительной, ссылаясь на ст. ст. 10, 168, 170 ГК РФ и ст. 61.2 Закона о банкротстве, указывая, что договор заключен в период неплатежеспособности должника с аффилированными с должником лицом при наличии признаков мнимости сделок и причинения вреда должнику и кредиторам должника, в отсутствии оплаты  денежных  средств за приобретенную квартиру покупателем.

Удовлетворяя требования конкурсного управляющего, суд первой инстанции исходил из доказанности совокупности необходимых  обстоятельств, поскольку сделка  совершена безвозмездно в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом, в результате которой был причинен вред имущественным правам кредиторов, и ответчик, являясь заинтересованным  лицом, знал об указанной цели должника к моменту совершения подозрительная сделка. 

С выводами суда первой инстанции апелляционный суд соглашается, в силу  следующего.

Принимая во внимание время возбуждения дела (20.04.2021), суд первой  инстанции правомерно отнес сделку от 07.11.2019 (переход права  собственности зарегистрирован 19.11.2019)  к  подозрительной применительно к  ст. 61.2  Закона  о банкротстве.

В соответствии с п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). 

В пункте 5 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы Ш.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее -постановление Пленума от 23.12.2010 № 63, разъяснено, что для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго ст. 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 7 Постановления N 63, в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Согласно пункту 2 статьи 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 86 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", следует, что при разрешении спора о мнимости сделки следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. 

Характерной особенностью мнимой сделки является то, что стороны стремятся правильно оформить все документы, не намереваясь при этом создать реальных правовых последствий. У них отсутствует цель в достижении заявленных результатов.

Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей, сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон.

В связи с этим установление несовпадения воли с волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий является достаточным для квалификации ее в качестве ничтожной (определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2016 N 305-ЭС16-2411).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)", исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Пунктом 1 статьи 10 ГК РФ установлен запрет на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам (кредиторов должника) или создающее условия для наступления вреда (требования кредиторов могут быть не удовлетворены, в частности вследствие совершения сделки по выводу имущества из собственности должника).

По смыслу ст. 10 ГК РФ злоупотребление гражданским правом заключается в превышении пределов дозволенного гражданским правом осуществления своих правомочий путем осуществления их с незаконной целью или незаконными средствами, с нарушением при этом прав и законных интересов других лиц.

При этом основным признаком наличия злоупотребления правом является намерение причинить вред другому лицу, намерение употребить право во вред другому лицу.

Для признания сделки недействительной по основанию ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) необходимо установить, что такая сделка направлена на нарушение прав и законных интересов кредиторов, и совершая оспариваемую сделку, стороны или одна из них намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

Бремя доказывания недобросовестности контрагента должника лежит на конкурсном управляющем, за исключением случаев совершения должником сделки с заинтересованным лицом.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до даты назначения временной администрации финансовой организации (в зависимости от того, какая дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного периода возможность определять действия должника.

В п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что установление фактического контроля не всегда обусловлено наличием (отсутствием) юридических признаков аффилированности. Напротив, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, в раскрытии своего статуса контролирующего лица не заинтересован и старается завуалировать как таковую возможность оказания влияния на должника (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2019 № 307-ЭС17-11745).

Согласно позициям, изложенным в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056 фактическая аффилированность доказывается через подтверждение возможности контролирующего лица оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения должником предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Судом  первой  инстанции установлено, что наличие фактической аффилированности, принадлежности должника и ФИО1 к одной группе лиц подтверждается  обстоятельствами того, что лицом, контролирующим деятельность должника, являлся ФИО4, с которым ИП ФИО5, ИП ФИО1 имеют продолжительные и устойчивые деловые связи, а отношения с участием указанных лиц являются нетипичными и не рыночными.

Согласно данным ИФНС России № 34 по г. Москве от 01.11.2021 № 23-08/052983, ранее в состав учредителей и руководителей должника входили: ФИО6, учредитель с 18.11.2016г. по 27.12.2018г.;  ФИО7, учредитель с 28.12.2018г. по 07.12.2020г.; ФИО8, руководитель с 18.11.2016г. по 23.11.2020г.; ФИО9, учредитель с 07.12.2020г. и руководитель с 23.11.2020 г.

Определением Арбитражного суда Ставропольского края от 12.03.2021 по делу № А63-23454/2017 о банкротстве ФИО4 установлено, что он состоит в зарегистрированном браке со ФИО9 (руководитель и учредитель должника), что подтверждается свидетельством о заключении брака (

<

...> от 22.02.2003) и имеет с ней троих общих детей.

Кроме того, определением Арбитражного суда г. Москвы от 29.12.2022г. по делу № А40-130117/21 (сделка с ООО «Майнинг Менеджмент») установлено, что ФИО4 осуществлял полное управление хозяйственной деятельностью подконтрольных ему обществ, входящих в одну группу организаций, включающих ООО «Майнинг Менеджмент», 000 «Финансдирект», АО «СТВ», ЗАО «Экипаж», 000 «Карьер-Сервис», 000 ИСК «Карьер-Сервис» и иных, контролировал заключение всеми организациями договоров и исполнение обязательств перед контрагентами, даже не будучи зарегистрированным участником и/или единоличным исполнительным органом отдельных компаний группы.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 29.12.2022 г. по делу № А40-130117/21 установлена взаимосвязь между ФИО4 и ФИО1

Также, определением Арбитражного суда г. Москвы от 29.12.2022г. по делу № А40-130117/21 (сделка с АО «СТВ») установлено, что АО «СТВ», генеральным директором которого с 2017 по 2022 год являлся ФИО6, а ФИО9 являлась единственным акционером АО «СТВ», что подтверждается решением акционера ЗАО «Форвард-аудит и консалтинг» (предыдущее наименование АО «СТВ») от 17.01.2017 № 20, которым единственный акционер общества ФИО9 назначила генеральным директором своего родственника ФИО6

ФИО1 вместе со ФИО4 являлся участником 000 «ТСС», и генеральным директором данного общества являлся ФИО4 

Кроме того, ФИО1 до 2006 года являлся генеральным директором ЗАО «ТСС», а ФИО4 в 2012 году занимал должность заместителя генерального директора ЗАО «ТСС», а также выступал поручителем по его обязательствам.

ФИО1 также являлся участником 000 «Теплостройкомплект», участником и генеральным директором которого являлся ФИО8 - бывший генеральный директор 000 «Майнинг-Менджмент» (профиль 000 «Теплостройкомплект» из информационной системы СПАРК-Интерфакт, выписка из ЕГРЮЛ).

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 29.12.2022 г. по делу № А40-130117/21 установлена взаимосвязь между ФИО4 и ФИО1

Установив аффилированность  сторон сделки, суд  первой  инстанции пришел к  выводу о том, что ФИО1 была достоверно известна информация о финансовом состоянии должника, и стороны могли быть предприняты меры, направленные на вывод имущества должника. 

Убедительные доводы со ссылкой на представленные в дело доказательства, указывающие на иные цели отчуждения недвижимого имущества, стороной  ответчика суду не представлены.

Так, судом  первой  инстанции установлено и  подтверждается материалами дела, что на дату совершения сделок у должника имелись неисполненные обязательства перед кредиторами, требования которых включены в реестр требований кредиторов должника (Кипа М.М. - задолженность возникла из договора от 01.01.2018г. № 26-11-24 в период с октября 2018 года, что установлено Постановлением 16 Арбитражного Апелляционного суда от 20.03.2020г. по делу № А63-18741/2019;  ИП ФИО10 - задолженность возникла из договоров аренды спецтехники от 13.05.2019г., от 30.05.2019г. и образовалась в период с мая 2019 года по сентябрь 2019 года, что установлено решением Арбитражного суда Республики Адыгея от 22.06.2020г. по делу № А01-133/2020 и решением Арбитражного суда Республики Адыгея от 22.06.2020 по делу № А01-134/2020).

Поскольку  ответчик  является заинтересованным лицом, его осведомленность о цели должника  на  причинение вреда предполагается. Доказательств обратного ответчиком (покупателем)  в нарушение  ст. 65  АПК РФ  не представлено. 

Судом первой  инстанции установлено, что в результате совершения оспариваемой сделки был причинён вред имущественным правам конкурсных кредиторов, поскольку жилое помещение, ранее принадлежащее должнику, являлось ликвидным активом должника, и его отчуждение существенно уменьшило объём имущества, способного удовлетворить требования кредиторов, и привело к утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника.

В связи с тем, что в материалы дела не представлено доказательств, подтверждающих получение должником встречного удовлетворения в виде денежных средств от продажи имущества, судом  первой  инстанции сделка  признана  безвозмездной.

Возражая на довод о безвозмездности сделки, ответчик представил акт зачета от 27.12.2019, подписанный между должником и ФИО1

Судом первой инстанции обоснованно критически оценено данное доказательство с учетом вступившего в законную силу определения Арбитражного суда г. Москвы от 21.11.2023 по настоящему делу, которым акт зачета взаимных требований от 27.12.2019 признан недействительной сделкой.

В пункте 86 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 ГК РФ). Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

В связи с этим установление несовпадения воли с волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий является достаточным для квалификации ее в качестве ничтожной (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 13.07.2018 № 308-ЭС18- 2197 по делу № А32-43610/2015, Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 25.07.2016 № 305-ЭС16-2411 по делу № А41-48518/2014).

С учетом изложенного при рассмотрении подобных требований суды исходят из того, что пункт 1 статьи 170 ГК РФ применяется, если стороны сделки не имеют намерений ее исполнять фактически или требовать исполнения, а совершают формальные действия, при этом поведение сторон свидетельствует о порочности воли обеих сторон сделки (Постановления Арбитражного суда Московского округа от 14.02.2022 по делу № А40-65385/2021, Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.06.2021 по делу № А40-1725 80/2019).

В практике Верховного Суда РФ сформулирован устойчивый подход, в силу которого ввиду заинтересованности обеих сторон сделки в сокрытии её действительной цели при установлении признаков мнимости повышается роль косвенных доказательств. Расхождение волеизъявления с волей устанавливает суд путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. В связи с этим суд при оценке доказательств не должен ограничиваться формальной проверкой документов (Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 21.02.2019 № 308-ЭС18-16740 по делу № А32-14248/2016, от 29.10.2018 № 308-ЭС18-9470 по делу № А32-42517/2015).

Согласно указанному правовому подходу при проверке реальности сделки судам необходимо оценивать несогласованность представленных доказательств в деталях, противоречие доводов сторон здравому смыслу или сложившейся практике хозяйственных взаимоотношений, экономическую целесообразность заключения сделки, отсутствие убедительных пояснений разумности действий и решений сторон сделки и т. п.

Распределяя  бремя доказывания, суд  первой  инстанции исходил из того, что на  стороне, ссылающейся в ходе дела о банкротстве на мнимость отдельной сделки должника, направленной на вывод активов в ущерб интересам остальных кредиторов, достаточно представить лишь косвенные доказательства, ставящие под сомнение реальность соответствующих сделок и их исполнения. Бремя доказывания реальности сделок в этом случае переходит на должника и вторую сторону сделки.

В связи с тем, что имущество, переданное по оспариваемой сделке, находившееся ранее под контролем ООО «Майнинг Менеджмент», так и после сделки продолжает находится под контролем аффилированного должнику лица ФИО1 и его супруги ФИО2, суд  первой  инстанции пришел к  выводу о том, что действия  сторон направлены на вывод имущества должника от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов, т.е. на причинение вреда имущественным правам кредиторов.

При этом, как следует из материалов  дела,  у  должника отсутствует достаточности имущества, за счет которого возможно удовлетворить требования кредиторов,  включенных  в реестр.

В силу положений абз. 34 ст. 2 Закона о банкротстве, под вредом, причинённым имущественным правам кредиторов, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счёт его имущества (Определение ВС РФ от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475).

Установив  вышеизложенные  обстоятельства, суд первой инстанции пришел к выводу о осведомленности ответчика о неплатежеспособности должника, согласованности недобросовестных действий сторон по оформлению договора купли-продажи недвижимого имущества и его направленности на переоформление на аффилированное лицо с целью недопущения удовлетворения требований независимых кредиторов за счет денежных средств, вырученных от его реализации.

Не усматривает апелляционный суд нарушений  судом  первой  инстанции при применении положений статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 61.6 Закона о банкротстве. 

В рассматриваемом случае,  заявление  о признании сделки недействительной  в суд  поступило 24.08.2022. 

Из материалов дела следует, что спорное недвижимое имущество принадлежит в данный момент супруге ответчика, а именно ФИО2 на основании брачных договоров от 07.06.2023 и 13.06.2023. 

Таким образом, брачные  договоры  заключались в период, когда спорный объект уже находился  в  споре.

Кроме того, из объяснений конкурсного управляющего  следует, что ответчиком ФИО1 отчуждено 11 объектов недвижимого имущества в пользу супруги ФИО2, в том числе имущество, являющееся предметом данной сделки.

Указанные действия отнесены судом первой инстанции к злоупотреблению правом со стороны ответчика и его супруги, которое выразилось в попытке вывода ликвидного имущества из-под санкций суда, и ФИО2 в силу ст. 19 Закона о банкротстве должно быть известно о наличии притязаний должника на спорное имущество.

Поскольку о данных обстоятельствах ответчик суду не сообщил, указанное  судом  первой  инстанции  расценено как недобросовестное поведение ответчика.

Поскольку имущество выбыло в пользу третьего лица, являющегося аффилированным по отношению к ответчику, по безвозмездной сделке, в качестве применения последствий недействительности сделок суд первой инстанции пришел к  правильному  выводу  о применении последствий  недействительности сделки в  виде  возврата имущества в конкурсную массу.

Доводы жалобы подлежат отклонению, поскольку имеет место фактическая  аффилированность сторон, в связи с тем, что согласно правовым позициям Верховного Суда Российской Федерации, фактическая аффилированность двух лиц может быть установлена на основании анализа совокупности согласованных друг с другом косвенных доказательств, характеризующую поведение указанных лиц.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. 

Таким образом, формальное отсутствие установленных пунктами 1 и 3 статьи 19 Закона о банкротстве признаков заинтересованности не препятствуют суду оценить иные обстоятельства, свидетельствующие о фактической аффилированности, ставящие по сомнение независимость ответчика и должника.

В рассматриваемом случае имело место заключение сделки на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. 

Наличие аффилированности между должником и ФИО1, также установлено при рассмотрении обособленных споров в рамках настоящего дела, по результатам  которых  приняты определение от 21.11.2023 (признан недействительным  акта зачета с ФИО1), определение от 21.11.2023 (признаны недействительными сделки с ИП ФИО5 и ИП ФИО1), определение от 08.05.2024 (признаны недействительными платежи в пользу ИП ФИО1).

При этом, доказательств того, что ФИО1 произвел оплату спорного имущества, материалы  спора не содержат.  А имеющиеся, к таковым не могут быть отнесены. 

В обоснование довода о наличии оплаты за спорную квартиру, ФИО1 ссылается на акт зачета от 27.12.2019, которому предшествовали самостоятельные сделки.

Однако определением Арбитражного суда г. Москвы от 21.11.2023 по делу № А40-71552/2021, оставленным без изменения Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 29.02.2024, акт зачета взаимных требований от 27.12.2019 признан недействительной сделкой.

Кроме того, соглашение об уступке права требования № 20 от 31.10.2017 г., на которое имеется ссылка в договорах (соглашениях), ответчиком в материалы дела не представлено.

Таким образом, Акт зачета признанный недействительным вступившим в законную силу  судебным актом, не может являться доказательством оплаты должником  спорного договора.

В жалобе ФИО1 ссылается на то, что наличие оплаты квартиры установлено решением Зюзинского районного суда г. Москвы от 21.12.2022 по делу № 2-5972/2022.

Данный довод подлежит отклонению, поскольку указанный судебный акт применительно ст. 69 АПК РФ не может быть учтен, в связи с тем, что отказывая во взыскании оплаты за квартиру, суд, сославшись на акт зачета взаимных требований от 27.12.2019, не исследовал его на предмет действительности и не давал  оценку  обстоятельствам  его заключения.  

Кроме того, в рамках спора по делу № 2-5972/2022 конкурсному управляющему стало известно о существовании акта зачета, после чего данный акт был оспорен, и  признан недействительным определением  от 21.11.2023 по настоящему делу.

Доводы  жалоб относительно применения последствия недействительности сделки в виде возложения  на ФИО2  возвратить спорное  имущество  в  конкурсную массу, подлежат отклонению в силу следующего.

Как разъяснено в пункте 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»,  стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании п. 1 ст. 170 ГК РФ.

Согласно разъяснениям, данными Президиумом Верховного суда Российской Федерации в пункте 22 Обзора судебной практики № 1(2021) от 07.04.2021 при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок возможна ситуация, когда создается лишь видимость вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзия последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по выводу активов во избежание обращения взыскания со стороны кредиторов. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем бенефициара данной сделки, он принимает решения относительно данного имущества.

Из материалов  дела  следует, что 24 августа 2022 года конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением к ФИО1 об оспаривании договора купли-продажи, которое  определением от 29.08.2022  принято к производству.

В ходе рассмотрения спора, ФИО1 произвел отчуждение спорной квартиры в пользу супруги ФИО2, что установлено определением Арбитражного суда г. Москвы от 04.10.2023 г. по делу № А40-130117/21.

Так, при наличии настоящего спора, между супругами ФИО1 и ФИО2 были заключены брачные договоры от 07.06.2023г. и от 13.06.2023г.

На основании брачных договоров ответчик произвел  отчуждение в пользу своей супруги 11 объектов недвижимого имущества, принадлежащего ему на праве собственности, в том числе спорное помещение с кадастровым номером 77:04:0004019:18183.

Таким образом, брачные договоры от 07.06.2023 и от 13.06.2023 заключены после возбуждения в отношении должника дела о банкротстве, введения процедуры конкурсного производства и возбуждении дела по заявлению об оспаривании договора купли-продажи с ФИО1

Обстоятельства настоящего спора - отчуждение спорной квартиры Должником безвозмездно аффилированному лицу ФИО1, при наличии не исполненного денежного обязательства перед кредиторами, а также последующее отчуждение квартиры ФИО1 в период рассмотрения настоящего спора путем передачи квартиры свой супруге — ФИО2 по безвозмездной сделке, свидетельствуют, что договор купли-продажи и последующие действия по заключению брачных договоров направлены на вывод ликвидного имущества, в целях недопущения его принудительной реализации.

Установленные  по делу  обстоятельства  подтверждают, что оформление перехода права собственности на имущество ответчиком  своей  супруге совершено для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия.

Тогда как, приобретя квартиру по недействительной сделке, ФИО1 не являлся ее надлежащим собственником, и не имел права  по распоряжению спорным  имуществом.

Действия всех участников цепочки сделок по заключению договора купли-продажи квартиры и последующая ее передача ответчиком супруге по брачному договору являлись согласованными недобросовестными действиями, направленными на создание видимости вовлечения спорного имущества в действительный гражданский оборот.

В связи с тем, что в результате недобросовестных действий аффилированных лиц имущество выбыло в пользу третьего лица ФИО2 по безвозмездной сделке, суд первой  инстанции правомерно  применил последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу должника спорной квартиры.

При этом, статус ФИО2 в деле в качестве третьего лица, этому не препятствует, так как  фактически  управляющим  к  данному лицу  были поставлены  требования в заявлении об уточнении в январе 2024 года, о чем ФИО2 была  осведомлена.

Доказательств  того, что спорное имущество приобретено супругами А-выми  за счет  денежных  средств, имеющих статус  совместного имущества, материалы дела  не содержат.  

Тогда как договор купли-продажи, акт зачета, брачные договоры заключены без подтверждения экономического смысла, что свидетельствует  о направленности действий на создание дополнительной «прослойки» (сделок) с целью усложнения возможности оспаривания всей цепочки сделок, формального прикрытия вывода активов должника и создания дополнительных препятствий для возврата имущества в конкурсную массу. 

Доводы апелляционных жалоб не опровергают выводов суда первой инстанции, не влияют на законность обжалуемого судебного акта, направлены на переоценку имеющихся в деле доказательств и установленных судом обстоятельств.

При таких обстоятельствах, апелляционный  суд не находит оснований для отмены или изменения определения суда первой инстанции и удовлетворения апелляционных жалоб.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 07 мая 2024 года по делу № А40- 71552/21  оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

 

Председательствующий судья:                                                     С.А. Назарова

Судьи:                                                                                              Ю.Н. Федорова

                                                                                                          Е.В. Иванова