ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-106606/2019

25 марта 2022 года

г. Санкт-Петербург

/сд.3

Резолютивная часть постановления объявлена     22 марта 2022 года

Постановление изготовлено в полном объеме  25 марта 2022 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Будариной Е.В.

судей  Герасимовой Е.А., Титовой М.Г.

при ведении протокола судебного заседания: секретарем ФИО1

при участии:  

участвующие в деле лица: не явились, извещены, 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер  13АП-3028/2022)  ООО «Самоварум» на определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 24.12.2021 по делу № А56-106606/2019/сд.3 (судья Мороз А.В.), принятое по заявлению финансового управляющего имуществом ИП ФИО2 к ООО «Самоварум» о признании сделки недействительной, в деле о несостоятельности (банкротстве) ИП ФИО2, 

 

установил:

АО Банк «Объединенный капитал» (далее – заявитель, кредитор) обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  с заявлением о признании индивидуального предпринимателя ФИО2 (далее – Должник, ИП ФИО2) несостоятельным (банкротом).

Определением арбитражного суда от 23.12.2019 указанное заявление принято  к производству.

Определением арбитражного суда от 09.07.2020 ИП ФИО2 признана несостоятельным (банкротом); в отношении ФИО5 введена процедура  реструктуризации долгов гражданина сроком на 6 месяцев; финансовым управляющим  утверждена ФИО3 (далее – ФИО3).  

Публикация сведений размещена в газете «Коммерсантъ» от 18.07.2020 №126.

Решением арбитражного суда от 17.02.2021 ИП ФИО2 признана несостоятельным (банкротом); в отношении ФИО5 введена процедура реализации имущества гражданина; финансовым управляющим также утверждена ФИО3

Соответствующее сообщение опубликовано в газете «Коммерсантъ» от 27.02.2021.

Финансовый  управляющий ФИО3 обратилась в арбитражный суд с заявлением, в котором просила признать договор аренды №37/2020-ТЕА от 30.05.2020 нежилого помещения с кадастровым номером 78:36:0005018:1813, расположенного по адресу: 

<

...>, литера М, помещение 1-Н, заключенный между ИП ФИО2 и ООО «Самоварум» (далее – тветчик), недействительной сделкой, применить последствия недействительности сделки, взыскать с ООО «Самоварум» в конкурсную массу должника 2 933 600 руб. (сумма арендных платежей, полученных ответчиком за период с 01.06.2020 по 31.01.2021 от сдачи нежилого помещения в субаренду ЗАО «Институт телекоммуникаций»).

Определением от 24.12.2021 арбитражный суд  признал  недействительным договор аренды №37/2020-ТЕА от 30.05.2020 нежилого помещения с кадастровым номером 78:36:0005018:1813, расположенного по адресу: 

<

...>, литера М,  помещение 1-Н, заключенный между ИП ФИО2 и ООО «Самоварум»; применил  последствия недействительности сделки; взыскал  с ООО «Самоварум» в конкурсную массу ИП ФИО2 денежные средства в размере 2.800.000 руб.; в остальной части в удовлетворении заявления отказал. 

Не согласившись с принятым судебным актом, ответчик обжаловал его в апелляционном порядке, просит определение суда отменить, в удовлетворении заявленных требований отказать, мотивируя жалобу неполным выяснением судом обстоятельств, имеющих значение для дела, и указывая  на несогласие с выводом суда первой  инстанции о том, что  вследствие заключения договора аренды с ответчиком кредиторы утратили возможность получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет дохода, полученного от сдачи имущества ответчиком в субаренду, в том числе в силу нетипичных условий оплаты права аренды по оспариваемой сделке.

Как указывает податель жалобы, в данном случае Должник был не плательщиком, а арендодателем - получателем денежных средств, поэтому, по его мнению, доводы заявителя о ничтожности оспариваемого договора основаны на неверной оценке обстоятельств спора и неверных ссылках на нормы закона. 

Помимо прочего, ООО «Самоварум» указывает, что в материалах дела отсутствуют доказательства перечисления третьим лицом ответчику или Должнику денежных средств в счет исполнения договора аренды, при том, что взысканию могут подлежать только денежные средства, перечисленные субарендатором (третьим лицом) ответчику. Таким образом, поскольку субарендатор не перечислил ответчику или Должнику денежные средства за определенные периоды аренды, то взыскивать их с ответчика или ФИО5 невозможно, а денежные средства подлежат взысканию с третьего лица как субарендатора.

Лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание апелляционной инстанции не явились.

Арбитражный апелляционный суд считает возможным на основании статей 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК   РФ) рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие неявившихся участников арбитражного процесса.

Законность и обоснованность обжалуемого определения проверены в апелляционном порядке. 

Как следует из материалов дела, Должник является собственником нежилого помещения, площадью 746,8 кв.м., с кадастровым номером 78:36:0005018:1813, расположенного по адресу: Санкт-Петербург, Кантемировская ул., д. 5, корп. 5, литера М, помещение 1-Н; также ИП  ФИО2 является единственным учредителем ООО «Самоварум» (ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>), в котором функции единоличного исполнительного органа осуществляются управляющим – ИП ФИО4 Гуруннанселаге Нирандипа Сакета, которой является супругом ФИО5, что подтверждается копией свидетельства о заключении брака III –АК №733293. 

Как было установлено  финансовым управляющим, Должник ранее сдавала указанное выше нежилое помещение ЗАО «Институт телекоммуникаций» ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***> на основании договора аренды №19/2019-ИТ от 01.06.2019 с ежемесячной арендной платой 366 700 руб. 

Согласно определению суда от 09.07.2020 о введении в отношении ФИО5 процедуры реструктуризации долгов гражданина, ИП ФИО2  получала доход от сдачи указанного нежилого помещения в аренду, однако данные суммы на погашение задолженности не направляла. 

 В ответе на запрос финансового управляющего о предоставлении документов и сведений от 16.07.2020 Должник указал, что 30.04.2020 договор аренды №19/2019-ИТ от 01.06.2019 названного нежилого помещения, заключенного с ЗАО «Институт телекоммуникаций», прекратил действие в связи с истечением срока, на который он был заключен, и нежилое помещение возвращено ей по акту приема-передачи объекта аренды от 30.04.2020. 

Это же обстоятельство Должник указывал в своей  апелляционной жалобе на определение суда от 09.07.2020 о введении процедуры реструктуризации долгов гражданина.

Также прекращение арендных отношений между должником и ЗАО «Институт телекоммуникаций» установлено решением суда от 17.02.2021 о признании должника  несостоятельным (банкротом) и введении процедуры реализации имущества гражданина. 

В ходе исполнения своих обязанностей 21.04.2021 финансовым управляющим в адрес ЗАО «Институт телекоммуникаций» был направлен запрос о предоставлении сведений и документов; 21.06.2021 получен ответ и копии документов, из которых следует, что 30.05.2020  (т.е. после принятия судом заявления  о признании  должника  несостоятельным (банкротом) между Должником и подконтрольным ей ООО «Самоварум» был заключен договор аренды №37/2020-ТЕА нежилого помещения, расположенного по адресу: 

<

...>,        литера М, помещение 1-Н, сроком до 31.05.2021 со ставкой арендной платы      350 000 руб. в месяц, оплатой 1 раз в 11 месяцев и правом сдачи нежилого помещения в субаренду третьим лицам.

 При этом, ООО «Самоварум» 31.05.2020 заключило с ЗАО «Институт телекоммуникаций» договор субаренды № 42/2020 – ИТ указанного нежилого помещения со ставкой арендной платы в размере 366 700 руб. в месяц и оплатой 1 раз в месяц.

 30 сентября 2020 года  между ООО «Самоварум» и ЗАО «Институт телекоммуникаций» было подписано соглашение о расторжении указанного договора субаренды.

 01 октября 2020  между ООО «Самоварум» и ЗАО «Институт телекоммуникаций» был заключен новый договор субаренды № 51/2020-ИТ спорного нежилого помещения на аналогичных условиях, что и предыдущий договор субаренды  (№ 42/2020 – ИТ), со сроком действия по 31.12.2020.

 25 декабря 2020 года   между ООО «Самоварум» и ЗАО «Институт телекоммуникаций» подписан акт возврата нежилого помещения и в тот же день (т.е. 25.12.2020) между теми же лицам заключен новый договор субаренды № 64/2020-ИТ с аналогичными условиями внесения арендной платы,  что и предыдущие договоры субаренды, который был расторгнут по соглашению сторон 31.01.2021.

Таким образом, как указывает финансовый управляющий, ФИО2 в период с 01.06.2020 (дата начала действия договора аренды в соответствии                              с пунктом 1.5) по 31.01.2021 получала доход размере 366 700 руб. в месяц от сдачи в аренду принадлежащего ей недвижимого имущества, аккумулируя денежные средства на счетах подконтрольного ей юридического лица - ООО «Самоварум» и/или осуществляла транзитные операции через счета указанного юридического лица, при этом доход от сдачи в аренду указанного выше нежилого помещения в период времени с 01.06.2020 по 31.01.2021 от управляющего скрывала, относительно получения указанного дохода ввела финансового управляющего и суд в заблуждение, полученные денежные средства на погашенияе задолженности перед кредиторами не направляла, распоряжаясь ими по собственному усмотрению.

Полагая, что оспариваемая сделка (договор аренды от 30.05.2020 № 37/2020-ТЕА) является недействительной на основании статьи  61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), а также статей 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), финансовый управляющий ФИО3 обратилась в арбитражный суд с настоящими требованиями. 

Суд первой инстанции, исследовав материалы дела, правильно применив нормы процессуального и материального права, сделал вывод о наличии условий для частичного удовлетворения заявленных требований. 

Апелляционный суд не усматривает оснований для отмены судебного акта в обжалуемой части и удовлетворения апелляционной жалобы.

Согласно пункту 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I-III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI Закона о банкротстве. 

В силу пункта 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве, под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 этого Закона, понимаются, в том числе действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Российской Федерации, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации, а также действия, совершенные во исполнение судебных актов или правовых актов иных органов государственной власти.

Частью 1 статьи 167 ГК РФ предусмотрено, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

В силу части 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

В абзаце  2 пункта 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что  следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

В силу статьи 10 ГК РФ, не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права. В случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

Таким образом, для квалификации сделки как совершённой с нарушениями положений статьи 10 ГК РФ, необходимо установить, что такая сделка совершена с намерением причинить вред другому лицу либо имело место злоупотребление правом в иных формах, допущено причинение или возможность причинения в результате её исполнения убытков должнику или его кредиторам вследствие уменьшения конкурсной массы, за счёт которой кредиторы должника могли бы получить удовлетворение. Злоупотребление гражданским правом заключается в превышении пределов дозволенного гражданским правом осуществления своих правомочий путем осуществления их с незаконной целью или незаконными средствами, нарушая при этом права и законные интересы других лиц. Суть этого принципа заключается в том, что каждый субъект гражданских правоотношений волен свободно осуществлять права в своих интересах, но не должен при этом нарушать права и интересы других лиц. Действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются в силу данного принципа недозволенными (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом. При этом основным признаком наличия злоупотребления правом является намерение причинить вред другому лицу.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 года N 32 «О некоторых вопросах связанны с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов, по требованию арбитражного управляющего или кредиторов может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

В определении от 31.07.2017 по делу N 305-ЭС15-11230 Верховный Суд Российской Федерации сформулировал следующие правовые позиции: наличие доверительных отношений позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок. Само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ; при признании судом цепочки сделок притворными как прикрывающими сделку между первым и последним контрагентом возврат имущества от конечного приобретателя к первоначальному осуществляется с использованием реституционного механизма, а не путем удовлетворения виндикационного иска.

Согласно пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

При этом, в пункте 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63) разъяснено, что при определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего. Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Пунктом 8 Постановления №63 предусмотрено, что неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

По смыслу статьи 61.2 Закона о банкротстве и приведенных разъяснений обстоятельства, указанные в названной статье в качестве признаков подозрительных сделок, свидетельствуют о совершении таких сделок в целях причинения ущерба должнику и его кредиторам. В частности, по общему правилу о наличии такой цели при совершении сделки свидетельствует совершение сделки по существенно заниженной цене или на иных явно невыгодных условиях.

Таким образом, для признания сделки недействительной применительно к основанию, указанному в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, конкурсным управляющим должны быть представлены доказательства неравноценности и явной убыточности сделки для должника.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее был причине вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято к производству 23.12.2019, следовательно, указанная финансовым управляющим спорная сделка от 30.05.2020, может быть оспорена на основании пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, поскольку она совершена после возбуждения дела о банкротстве.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

- стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

- должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

- после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Как разъяснено в пункте  5 Постановления № 63, для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов, в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

Судом установлено,  что ответчик на момент заключения оспариваемой сделки являлся подконтрольным Должнику юридическим лицом, в котором функции единоличного исполнительного органа осуществлялись супругом ФИО5, то есть заинтересованным лицом (пункт 3 статьи 19 Закона о банкротстве). 

Таким образом, ответчик признается аффилированным по отношению к должнику лицом, на которого распространяется презумпция осведомленности о финансовом положении последней.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет этого имущества.

Судом установлено, что на момент заключения оспариваемого договора аренды у ФИО5 имелись следующие неисполненные обязательства: 

- по состоянию на 29.01.2021 общий размер задолженности перед АО Банк «Объединенный капитал» по кредитному договору от 22.04.2014 № КФ14-810/2204-01  составлял 18 979 306,95 руб., из которых 9 850 888,70 руб. основного долга, 9 128 818,18 руб. неустойки; требование обеспечено залогом имущества должника - квартиры, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, Земской 

<

...>, с кадастровым номером 78:34:0004223:3044 (определение арбитражного суда от 09.07.2020 по делу №А56-106606/2019);

- задолженность  перед ТСЖ «Оптимум» в размере  527 933, 34 руб., из которых 459 642.24 руб. основного долга и 68 291,10 руб. неустойки (определение арбитражного суда от 09.03.2021 по делу № А56-106606/2019/тр3);

- задолженность перед Федеральной налоговой службы России в лице Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 26 по Санкт-Петербургу в размере 13 001 руб. по налогу на имущество физических лиц за 2018 год, 16 718 руб. по налогу на имущество физических лиц за 2017 год, 40 785 руб. по транспортному налогу за 2018 год и  по транспортному налогу за 2017 год в размере 40 785 руб. (определение арбитражного суда от 11.03.2021 по делу № А56-106606/2019/тр.1);

- задолженность перед ООО «Центр независимой профессиональной экспертизы «ПетроЭксперт» в размере 14 375 руб. (определение арбитражного суда от 08.12.2020 по делу № А56-106606/2019/тр4).  

Таким образом, материалами дела подтверждается и не опровергнуто ответчиком, что на момент заключения оспариваемой сделки Должник отвечал признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества, что указывает на заключение оспариваемого договора в целях исключения возможности обращения взыскания на доход, получаемый должником через её супруга от сдачи недвижимого имущества в аренду.

При этом, наличие значительных обязательств у ИП ФИО2 предопределяет оценку степени добросовестности его поведения, так как Должник посчитал возможным распорядится своими денежными средствами, прямо игнорируя такие обязательства, что привело к причинению вреда кредиторам.  

В данном случае действия ФИО5 и ответчика свидетельствуют о намерении вывода денежных средств из конкурсной массы.

Исходя из пункта 7 Постановления № 63, предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 Закона о банкротстве) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

Оценивая доводы и возражения сторон, суд первой инстанции также правильно признал неразумными условия оспариваемого договора аренды, предусматривающие единоразовую оплату по нему за всё время его действия, а не ежемесячно, как это продиктовано обычаем хозяйственного оборота в аналогичных правоотношениях.

Более того, судом учтено, что договор не содержит оговорки о моменте возникновения обязательства ответчика по оплате (указано лишь на то, что оплата производится в течение действия договора, а именно одиннадцати месяцев).

Указывая на факт прекращения действия договора, в частности в связи с односторонним отказом финансового управляющего от его исполнения, Должник и ответчик не учитывают, что прекращение действия договора не препятствует признанию его недействительным и не является основанием для отказа в удовлетворении заявления финансового управляющего.

Так, материалами дела подтверждается, что Должник отвечал признакам неплатежеспособности на дату совершения оспариваемых сделок.

В этой связи суд первой инстанции правомерно расценил действия ответчика и ФИО5 как направленные на вывод денежных средств из конкурсной массы в процедуре банкротства; фактически сделка носит притворный характер, поскольку её целью являлось прикрытие другой сделки - договора аренды с ЗАО «Институт телекоммуникаций» для того, чтобы скрыть доход и, тем самым, уклониться от исполнения денежных обязательств перед кредиторами.

В данном случае вследствие заключения договора аренды с ответчиком, кредиторы утратили возможность получить удовлетворение своих требований по обязательствам ФИО5 за счет дохода, полученного от сдачи имущества ответчиком в субаренду, в том числе в силу нетипичных условий оплаты права аренды по оспариваемой сделке.

Кроме того, выявленные пороки выходят за пределы диспозиции специальных норм, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так как использование конструкции договора аренды, заключенного с аффилированным лицом в условиях, отличных от обычно применяемых в гражданском обороте, очевидно свидетельствует о злоупотреблении правом.

При изложенных обстоятельствах суд первой  инстанции справедливо признал правомерными доводы финансового управляющего, соответствующими диспозиции специальных и общих норм о недействительности сделки, документально подтвержденными и не опровергнутыми ответчиком и Должником, в связи с чем удовлетворил заявленные требования в данной части. 

В качестве последствий признания сделки недействительной  суд первой инстанции  правомерно взыскал с ответчика ООО «Самоварум» в конкурсную массу ФИО5 денежные средства за использование объекта оспоренного договора аренды в размере 2 800 000  руб., из расчета: 350.000 руб. * 8 мес. (с 01.06.2020 по 31.01.2021), признав, что калькуляция задолженности, основанная на договоре аренды, заключенном между ответчиком и третьим лицом, не может быть положена в основу последствий недействительности сделки, поскольку указанная сделка является самостоятельной, которая не была включена в цепочку последовательных наряду с признанной недействительной в настоящем споре.

Отклоняя доводы апелляционной жалобы ответчика, суд апелляционной инстанции исходит из того, что при принятии обжалуемого судебного акта суд первой инстанции верно установил обстоятельства сделки, признав  наличие у спорного договора признаков недействительности сделки как в силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и статьи 10 ГК РФ, поскольку ИП ФИО2 и ответчик использовали схему, при которой Должник лишился дохода, право на который в то же время приобрел ответчик.

Доказательств обратного ответчиком в нарушение статьи 65 АПК РФ при рассмотрении данного обособленного спора в суде первой инстанции представлено не было.

Доводы подателя жалобы, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые бы влияли на обоснованность и законность обжалуемого судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебного акта.

Выводы суда, изложенные в обжалуемом судебном акте, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, в силу чего отсутствуют основания для его отмены и удовлетворения апелляционной жалобы.

Нарушений при рассмотрении дела судом первой инстанции норм материального и процессуального права, которые в соответствии со статьей 270 АПК РФ являются основанием к отмене или изменению судебного акта, не установлено.

Руководствуясь статьями 269-271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 24.12.2021 по делу №  А56-106606/2019/сд.3 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.   

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

Е.В. Бударина

 

Судьи

 

Е.А. Герасимова

 

 М.Г. Титова