ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-120004/2021

05 ноября 2024 года

г. Санкт-Петербург

/субс.1

Резолютивная часть постановления объявлена     14 октября 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме  05 ноября 2024 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Серебровой А.Ю.

судей  Будариной Е.В., Морозовой Н.А.

при ведении протокола судебного заседания:  секретарем Беляевой Д.С. 

при участии:  

от ФИО1 – представитель ФИО2 (по доверенности от 1102.2023, посредством онлайн-связи),

от конкурсного управляющего ФИО3 - представитель ФИО4 (по доверенности от 24.04.2024, посредством онлайн-связи),

от ФИО5 – представитель ФИО6 (по доверенности от 11.05.2024),

от ФИО7 – представитель ФИО8 (по доверенности от 01.04.2024),

от ФИО9 – представитель ФИО10 (по доверенности от 19.01.2024),

от ФИО11 – представитель ФИО12 (по доверенности от 20.05.2024),

 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер  13АП-24403/2024)  конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «МВК ЭНЕРДЖИ» ФИО3

на определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.06.2024 по делу № А56-120004/2021/субс.1 (судья Блажко А.Ю.), принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «МВК ЭНЕРДЖИ»,

ответчики: ФИО1, ФИО5, ФИО9, ФИО7, ФИО11

третье лицо: финансовый управляющий ФИО1 - ФИО13

 

об отказе в удовлетворении заявления,

установил:

Решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 01.02.2023 общество с ограниченной ответственностью «МВК ЭНЕРДЖИ» (далее – Общество) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство; исполняющим обязанности конкурсного управляющего утвержден ФИО3. 

Определением от 17.05.2023 конкурсным управляющим утвержден                 ФИО3 

ФИО3 19.03.2024  обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества ФИО1, ФИО5, ФИО14, ФИО7, ФИО11. 

К участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований в отношении предмета спора, привлечен ФИО13, финансовый управляющий ФИО1 

Определением от 20.06.2024 в удовлетворении требований отказано. 

Суд первой инстанции признал наличие статуса контролирующих должника лиц у ФИО1, ФИО5 и ФИО9 

В отношении ФИО11 суд заключил, что она не занимала руководящей должности в Обществе и не могла влиять на его деятельность. 

Суд не принял доводы конкурсного управляющего об аффилированности ФИО11  по отношению к ФИО9 и ФИО1, полагая, что приведенные конкурсным управляющим обстоятельства, а именно, добавление ФИО11 в друзья ФИО9 в социальных сетях; равно как и поручение ответчиками представления интересов одним и тем же представителям,  не являются достаточными для такого вывода. Равным образом, суд не посчитал основанием для вывода о статусе контролирующего лица факт признания недействительными сделок с участием ФИО11 

Оценив доводы ФИО7, заявленные со ссылкой на пропуск конкурсным управляющим срока исковой давности, суд посчитал, что указанный срок не пропущен. 

В отношении ФИО7 суд также не усмотрел признаков его аффилированности по отношению к должнику. 

Суд отметил, что документация должника передана конкурсному управляющему, равно как ему представлены сведения о дебиторской задолженности Общества.

 В отношении передачи автомобиля марки Land Rover ФИО15, суд отметил, что данное обстоятельство не связано  с последующим повреждением транспортного средства в ДТП и возможностью конфискации транспортного средства в ходе уголовного дела. 

Как отметил суд, общая сумма оспоренных в деле о банкротстве сделок должника не является значительной по отношению к стоимости его активов, в материалах дела отсутствуют доказательства причинения в результате совершения указанных сделок существенного вреда должнику. 

Суд расценил в качестве объективных причин банкротства должника факт расторжения договора с обществом  с ограниченной ответственностью «Сэтл Сити» об осуществлении технологического присоединения, в результате чего должник утратил возможность выполнять принятые на себя обязательства; наличие непогашенной задолженности акционерного общества «ОЭК»; ухудшение экономической обстановки по причине распространения новой коронавирусной инфекции; наличие непогашенной задолженности перед Обществом со стороны общества с ограниченной ответственностью «Экспресс тест технология-н». 

На определение подана апелляционная жалоба  конкурсным управляющим ФИО3, который просит отменить определение и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

В обоснование доводов апелляционной жалобы ее податель указывает, что судом первой инстанции были нарушены нормы процессуального права, а именно, не обеспечена возможностью конкурсному управляющему заблаговременно ознакомиться с представленными в материалы дела отзывами и возражениями ответчиков по заявленным требования; суд не вынес определение о переходе из предварительного судебного заседания в основное; не выяснил у участвующих в деле лиц, все ли пояснения и доказательства представлены ими по существу спора. 

Конкурсный управляющий настаивает на аффилированности ФИО7 по отношению к Обществу, утверждая, что, после прекращения его полномочий как участника должника, он продолжал оказывать влияние на деятельность Общества через номинального участника ФИО9, по отношению к которой он является племянником. ФИО7 является супругом ФИО11, представление интересов указанных лиц было поручено одним и тем же представителям.

О возможности ФИО7 и ФИО11 влиять на деятельность Общества, как полагает конкурсный управляющий, свидетельствуют совершенные Обществом в пользу ФИО11 сделки, которые признаны недействительными в деле о банкротстве; переписка в WhatsApp, в которой ФИО11 давала указания руководителю Общества об оплате счетов, вопросов об отчуждении имущества; наличие в мессенджере общего рабочего чата с участием ФИО1, ФИО5 и ФИО7

Конкурсный управляющий настаивает на том, что в результате действий ФИО1 как руководителя должника был причинен существенный ущерб принадлежащему должнику транспортному средству марки Land Rover RangeRover Sport, 2018 года выпуска, который изъят в рамках уголовного дела по факту ДТП со смертельным исходом; конкурсным управляющим были выявлены убыточные для должника сделки. 

Как полагает податель жалобы, суд не исполнил возложенную на него обязанность по надлежащей квалификации спорных правоотношений; неправильно распределил бремя доказывания. По утверждению конкурсного управляющего, ФИО1 не исполнил надлежащим образом возложенную на него обязанность по передаче ему документации Общества, что исключило возможность формирования конкурсной массы, в частности оспаривание сделки по выводу в пользу индивидуального предпринимателя ФИО16 19 613 300 руб. в обособленном споре № А56-120004/2021/сд.28, иные сделки по выводу суммы в общем размере 699 000 руб. (сд.14, сд. 16, сд.17, сд. 19), на общую сумму 480 000 руб. (сд.12, сд. 13, сд. 18).

Учитывая обязательный характер судебных актов арбитражного суда, конкурсный управляющий полагает, что его необращение за получением исполнительного листа для исполнения судебного акта об истребовании  документации не может являться основанием для вывода о том, что документы переданы надлежащим образом. 

В отзыве на апелляционную жалобу ФИО5 возражает против ее удовлетворения, утверждая, что сумма, перечисленная в его пользу, сделка по оплате которой признана недействительной в деле о банкротстве, в обособленном споре № А56-120004/2021/сд.20, не является значительной по отношению к общей стоимости активов должника в соответствующий период; Обществом по итогам отчетных периодов, в которых имели место перечисления, была получена прибыль; причиненные Обществу убытки компенсированы в результате применения последствий недействительности сделки в виде взыскания с ответчика полученной суммы.

В отношении сделки, признанной недействительной в обособленном споре № А56-120004/2021/сд.25, ответчик отмечает, что автомобиль AUDI А8, являвшийся предметом сделки, находится в распоряжении конкурсного управляющего. 

В отношении транспортного средства, пострадавшего в ДТП и изъятого в рамках уголовного дела, ответчик поясняет, что ФИО1 участником ДТП не являлся, требования в связи с ДТП могут быть предъявлены его непосредственному виновнику – ФИО15 

Ответчик ссылается на то, что доводы о совершении экономически необоснованных платежей в пользу ФИО11 не заявлялись в суде первой инстанции, платежи совершены за пределами периода подозрительности, предусмотренного пунктом 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и не были оспорены в деле о банкротстве. 

Как полагает ответчик, конкурсный управляющий необоснованно сопоставляет сумму платежей с расчетного счета должника, имевших место в течение пяти лет с размером активов по данным бухгалтерского баланса за 2021 год. 

В отзыве на апелляционную жалобу ФИО7 возражает против ее удовлетворения, отрицая свою вину в наступлении признаков объективного банкротства Общества, равно как и осуществление контроля за его деятельностью после прекращения его полномочий в качестве участника органа управления должника. Участие в общем рабочем чате Общества в мессенджере, как поясняет ответчик, имело место в связи с наличием у него профессиональных познаний в области строительства. 

Ответчик отмечает, что ФИО11 была трудоустроена в Общество в конце 2014 года, то есть, более чем через два года после выхода ФИО7 из состава участников. По утверждению ответчика, ФИО9 в управлении Обществом участия не принимала. 

В отзыве на апелляционную жалобу ФИО11 возражает против ее удовлетворения, утверждая, что выполняемая ею работа в Обществе не была связана с управлением им, трудоустройство имело место за семь лет до возбуждения в отношении должника дела о банкротстве. 

По утверждению ФИО11, ее знакомство с ФИО9 и ФИО1 было обусловлено лишь тем, что указанные лица входили в органы управления Обществом. Как полагает ответчик, аффилированность не может подтверждаться фактом поручения представления интересов одним и тем же представителям. 

По утверждению ФИО11 получение ею денежных средств от Общества имело место в рамках трудовой деятельности, не превышали по размеру 1% от балансовой стоимости активов должника; сделки между Обществом и ФИО11 не были безвозмездными; денежные средства получены ФИО11 за осуществление трудовой деятельности. 

Как утверждает ответчик, взыскание с нее в пользу Общества в деле № А56-48150/2022 суммы в размере 21 541 200 руб.  связано с возникновением у Общества признаков несостоятельности (банкротства).

Как полагает ФИО11, со стороны конкурсного управляющего допущено злоупотребление процессуальным правом, выразившееся в том, что он не реализовал право на ознакомление с документами, представленными в материалы дела.

В отзыве на апелляционную жалобу ФИО9 возражает против ее удовлетворения, возражая относительно наличия родственных связей между нею и ФИО7; ответчик отметил, что экономически невыгодных сделок от имени должника не совершал. 

 Ответчик полагает, что довод конкурсного управляющего об осуществлении ФИО7 влияния на деятельность Общества через ФИО9 опровергается доводами конкурсного управляющего о том, что такое влияние оказывалось через ФИО11 

ФИО9 отмечает, что в материалы дела представлено заключение специалиста в отношении активов Общества, в ходатайстве ответчика о назначении финансово-экономической экспертизы было отказано. Ответчик полагает, что доводы конкурсного управляющего  о допущенных судом процессуальных нарушениях не соответствует фактическим обстоятельствам дела, поскольку копии отзывов направлялись конкурсному управляющему. 

В отзыве на апелляционную жалобу ФИО1 возражает против ее удовлетворения, настаивая на том, что совершение сделок, о недействительности которых заявлено конкурсным управляющим, не повлекло наступления признаков объективного банкротства Общества, деятельность должника прекратилась в сентябре – октябре 2021 года. Согласно позиции ответчика, сумма,  на которую признаны недействительными сделки должника, в совокупности составляет лишь           29 013 412 руб. 63 коп.; банкротство Общества наступило в силу действия объективных причин.  

Конкурсным управляющим представлены письменные возражения на отзывы ФИО11, ФИО7, ФИО5, ФИО9, ФИО1 в которых он поддержал ранее заявленные доводы. Как считает заявитель, возможность контроля ФИО11 за деятельностью Общества обусловлена характером занимаемой ею должности; перепиской между нею и ФИО1 в мессенджере; фактом безвозмездного вывода активов в ее пользу, установленным в деле № А56-481450/2022. В подтверждение участия в деятельности Общества ФИО7 конкурсный управляющий ссылается на пояснения ФИО1 Также конкурсный управляющий отмечает, что на данный момент рассмотрены не все заявления об оспаривании экономически необоснованных сделок должника, которые были поданы конкурсным управляющим. 

ФИО1 представил дополнительные пояснения по отзыву конкурсного управляющего, в которых он отмечает, что в результате осуществления реализации имущества должника проданы транспортные средства на общую сумму 44 177 500 руб.; совокупный размер дебиторской задолженности составил 76 028 989 руб. 33 коп., то есть, совокупный размер активов должника составляет 120 206 489 руб. 30 коп. в размере кредиторской задолженности 137 149 472 руб. 60 коп. 

В судебном заседании конкурсный управляющий поддержал доводы апелляционной жалобы. Представители ответчиков против удовлетворения апелляционной жалобы возражали по мотивам, изложенным в отзывах. 

Иные лица, участвующие в деле о банкротстве, извещенные надлежащим образом, явку в судебное заседание не обеспечили. С учетом мнения представителей лиц, обеспечивших явку в судебное заседание и в соответствии с положениями статьи 156 АПК РФ, дело рассмотрено в отсутствие неявившихся лиц. 

Проверив законность и обоснованность определения суда первой инстанции, апелляционный суд не усматривает оснований для его отмены или изменения. 

Как следует из материалов дела, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 05.04.2012, основным видом деятельности Общества указано производство электромонтажных работ. 

Участниками Общества при его создании были ФИО7, ФИО5, ФИО1 

Протоколом собрания участников от 17.10.2012 № 3 оформлен выход ФИО17 из состава участников Общества. Протоколом общего собрания участников от 2304.20013 № 1/2013 участником Общества оформлена ФИО9.

ФИО1, также, являлся генеральным директором должника.  

ФИО11, супруга ФИО7, с 01.08.2014 принята на работу в Общество на должность менеджера по развитию.

ФИО5 занимал должность главного инженера должника.

Дело о банкротстве Общества возбуждено на основании заявления конкурсного кредитора – общества с ограниченной ответственностью «ТК НЕРУД-М»,   поданного 27.12.2021 со ссылкой наличие задолженности в размере 2 249 750 руб. в части основного долга по договорам от 01.02.2014 № 010214 и от 06.12.2016 № 0614, установленной решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 06.07.2021 по делу № А56-60373/2021.

С заявлением ООО «ТК НЕРУД-М» также объединено заявление общества с ограниченной ответственностью «СТРОЙНЕРУДКОМ» поданное со ссылкой  на наличие задолженности  2 814 115 руб. основного долга по договорам от 19.09.2019 № МВК/19/09/2019 об оказании услуг по перевозке грузов автомобильным транспортом и от 01.01.2019 № 01-10/19 поставки товаров, установленной решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 03.09.2021 по делу № А56-4453/2021. 

Обращаясь о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, конкурсный управляющий сослался на то, что в период до 13.07.2020 имел место регулярный вывод денежных средств с расчетного счета Общества в пользу ФИО11 в общей сумме, превышающей 20 000 000 руб. 

Общество обратилось с иском к ФИО11 в деле № А56-48150/2022 о взыскании неосновательного обогащения в размере 21 541 200 руб. по договору оказания консультационных и информационных услуг от 05.12.2017 № 05/12-ИП.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.11.2023 иск удовлетворен, с ФИО11 в пользу Общества взыскано 21 541 200 руб. неосновательного обогащения.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 28.03.2024 постановление апелляционного суда от 16.11.2023 отменено, дело направлено на новое рассмотрение в апелляционный суд.

Постановлением апелляционного суда от 20.06.2024 иск удовлетворен, суд пришел к выводу о том, что услуги по указанному выше договору, за которые произведена оплата, фактически не оказаны.

Определением от 06.03.2024, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 28.07.2024, принятым по обособленному спору № А56-120004/2021/сд.21, признаны недействительными сделки по перечислению в пользу ФИО1 на общую сумму 6 447 995 руб. 80 коп.

 Определением от 06.03.2024, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 29.08.2024, принятым в обособленном споре № А56-120004/2021/сд.20, признаны недействительными сделками перечисления денежных средств на сумму 9 882 514 руб. 84 коп. в пользу ФИО5 

С учетом изложенного, конкурсный управляющий заявил о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по основаниям статьи  61.11.Федерального закона от 26.12.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

По утверждению конкурсного управляющего, все указанные выше лица имеют статус контролирующих должника лиц, при этом ФИО9 была номинальным участником, принятой в состав участников Общества по инициативе ФИО7 и ФИО11, с которыми она находилась в приятельских отношениях, а с ФИО7 связана родственными узами.

В отношении ФИО1 конкурсный управляющий также ссылался на неисполнение им требований пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве и на совершение ФИО1 экономически необоснованной сделки по отчуждению транспортного средства – автомобиля KIA JF (OPTIMA), 2018 года выпуска, который оценен в 1 700 000 руб., в свою пользу.

Также заявитель ссылался на совершение ФИО1 от имени Общества экономически невыгодных сделок по отчуждению в пользу ФИО5 денежных средств в размере 9 882 514 руб. 84 коп. ; по отчуждению в пользу ФИО18 денежных средств в размере 3 156 212 руб., которая признана недействительной определением от 07.02.2024 по обособленному спору № А56-120004/2021/сд..26;  по отчуждению в пользу ФИО19 автомобиля марки AUDI А8, 2016 года выпуска (конечным приобретателем автомобиля стал ФИО5). 

ФИО1 также вменялась выдача доверенности на управление транспортным средством Land Rover Range Rover Sports, 2018 г.в. на имя гражданки ФИО15, которая, управляя указанным транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения стала виновником ДТП со смертельным исходом; транспортное средство находится под арестом в рамках уголовного дела и существует высокий риск его изъятия. 

 Как указывал заявитель, в отношении ФИО11 также совершена экономически невыгодная сделка – отчуждение транспортного средства марки Мерседес-Бенц CLS 450 4MATIC, которая признана недействительной определением от 27.03.2024, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда по обособленному спору № А56-120004/2021/сд.7; кроме того, совершена выплата заработной платы на суму 1 547 950 руб., при том, что, как утверждает конкурсный управляющий, ФИО11 фактически трудовую функцию в Обществе не выполняла.

Со ссылкой на данные Анализа финансового состояния должника и Заключения о наличии (отсутствии) признаков фиктивного (преднамеренного) банкротства, конкурсный управляющий сослался на ухудшение финансового состояния должника в период 2019 - 2021 годов; возникновение неисполненных обязательств должника с 30.08.2019 перед обществом с ограниченной ответственностью «СЭТЛ Строй», перед иными кредиторами – с 16.01.2020; расторжение договоров с ООО «СЭТЛ Строй» в 2021 году. 

Резкое снижение выручки по данным Анализа финансовой деятельности имело место по состоянию на 31.12.2021, то есть по итогам 2021 года. 

В ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции ФИО9 заявила ходатайство о назначении финансово-экономической экспертизы для разрешения вопросов о дате объективного банкротств Общества; ежеквартальных значениях коэффициентов, характеризующих платежеспособность должника и стоимости активов должника по состоянию на 31.12.2021. 

При рассмотрении дела в суде первой инстанции ФИО7 заявил о пропуске срока исковой давности. 

Возражая относительно привлечения его к субсидиарной ответственности, ФИО1 утверждал, что указанные конкурсным управляющим сделки не могли привести к банкротству должника, поскольку размер активов Общества по состоянию на 31.12.2018 составлял 464 122 000 руб., по состоянию на 31.12.2019  - 382 063 000 руб.; по состоянию на 31.12.2020 - 397 667 000 руб. 

По утверждению ФИО1 в период с 2019 по 2020 года Общество вело хозяйственною деятельность, которая прекращена в сентябре 2021 года. 

Договор об отчуждении автомобиля KIA JF (OPTIMA) был заключен за месяц до возбуждения в отношении Общества дела о банкротстве; транспортное средство, отчужденное по договору от 01.07.2021 № 1КВ, возвращено в конкурсную массу. 

Как пояснил ФИО1, деятельность Общества заключалась в выполнении субподрядных работ для ООО «СЭТЛ Сити», в частности для целей исполнения договора от 10.07.2018 № 121-0101-18/ТП между ООО «СЭТЛ Сити» и акционерным обществом «ОЭК» о технологическом присоединении между должником и АО «ОЭК»  был заключен договор от 23.11.2018 № 294-0101-18/СМР и ПР. После расторжения договора о технологическом присоединении между ООО «СЭТЛ Сити» и АО «ОЭК» 07.02.2020, должник утратил возможность получения дохода за счет исполнения этого договора; у АО «ОЭК» остались неисполненные обязательства перед должником на сумму 27 500 000 руб., которая установлена решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 08.02.2024 по делу № А56-53610/2022.

Также, по утверждению ФИО1, существенное негативное влияние на деятельность должника оказало неисполнение обязательств в пользу должника по договору займа обществом с ограниченной ответственностью «Экспресс тест технология-н» в размере 17 225 827 руб. 40 коп., удорожание материалов и иные негативные последствия, наступившие в связи с распространением новой коронавирусной инфекции. 

Согласно пояснениям ФИО1, ФИО7 вышел формально из состава участников Общества исходя из требований внутренней политики ООО «СЭТЛ Сили», направленной на исключение конфликта интересов, право участника переоформлено на родственника ФИО7 – ФИО9, в подтверждение наличия родственных отношений с которой ФИО1 ссылается на сведения, отраженные в социальной сети «Одноклассники». 

Кроме того, ФИО1 представлены описи почтового вложения в ценное письмо о направлении в адрес конкурсного управляющего документации Общества от 22.04.2024, от 23.04.2024,  

В обоснование приведенных доводов ФИО1 представил, в том числе, нотариально удостоверенные скриншоты страниц социальной сети «Одноклассники» и переписки в мессенджере в чате «Общий рабочий чат», с участием ФИО1, Валерия Верзуна и ФИО7.

В силу положений пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Как отражено в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Как разъяснено в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Как разъяснено в пункте 19 постановления Пленума № 53, при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Доводы бывшего руководителя Общества о том, что банкротство Общества вызвано внешними факторам – удорожанием материалов, которые использовались в хозяйственной деятельности Общества, расторжения договора, в рамках которого должником исполнялся заказ на выполнение работ на  значительную сумму конкурсным управляющим не опровергнуты. При этом, приведенные ФИО1 причины являются объективными причинами ухудшения финансового положения Общества, которое могло привести к появлению у должника признаков объективного банкротства; указанные обстоятельства имели место в период, когда по данным бухгалтерской отчетности имело место существенное уменьшение стоимости активов и прекращение его деятельности. 

В пункте 24 постановления Пленума № 53 разъяснено, что в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 ГК РФ. По результатам рассмотрения соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 АПК РФ.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

В материалы дела представлены доказательства передачи конкурсному управляющему документации должника. Конкурсным управляющим совершены действия по формированию конкурсной массы, в том числе обращения об оспаривании сделок должника, что подразумевает наличие в его распоряжении документации должника, необходимой для этого. 

Обоснования реального существования в распоряжении руководителя должника документации, отсутствие которой, как указал податель жалобы, не позволило получить судебные акты в пользу конкурсной массы должника, подателем жалобы не приведено. Затруднение формирования конкурсной массы по причине отсутствия документации должника не доказано.  

В пункте 23 постановления Пленума № 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают. 

Суммы, выбывшие в пользу ответчиков в результате выплат, оспоренных в деле о банкротстве и в рамках искового производства не являются существенными относительно стоимости активов Общества в соответствующие периоды, равно как и стоимость отчужденных транспортных средств. Сведений от том, что выбывшие из имущественной базы должника в результате признанных недействительными сделок транспортные средства непосредственно использовались в деятельности должника, в материалы дела не представлено.

Наличие причинно-следственной связи между совершенными сделками и возникновением признаков объективного банкротства Общества конкурсным управляющим не доказано.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что презумпция вины контролирующих должника лиц в его банкротстве в связи с совершением экономически невыгодных для Общества сделок опровергнута. 

 В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно пункту 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо, в том числе, извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как разъяснено в пункте 3 постановления Пленума № 53, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Как указано в пункте 7 постановления Пленума № 53,  предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

Из материалов дела не следует, что должность, которую занимала ФИО11 позволяла ей давать Обществу указания, обязательные для исполнения; как равным образом и то, что такие указания ею давались. То обстоятельство, что ФИО11 и ФИО7 являются супругами не влечет за собой вывод о том, что ФИО11 участвовала в управлении должником. Напротив, из содержания представленной в мессенджере переписки следует, что в деятельности должника принимал участие ФИО7 При этом, содержание переписки не позволяет сделать вывод о том, что ФИО7 выполнял руководящую роль при организации деятельности Общества и давал лицам, входящим в его органы управления, обязательные для исполнения указания. Само по себе сотрудничество ФИО7 с лицами, входящими в органы управления должника, не может расцениваться как руководство Обществом.

Доказательств влияния ФИО7 на деятельность Общества через ФИО9 в материалы дела не представлено. При таких обстоятельствах, доводы о наличии между ФИО7 и ФИО9 родственных связей не имеют значения.  

Из приведенных выше разъяснений следует, что для признания за выгодоприобрететалем от деятельности должника статуса контролирующего его лица, полученная выгода должна быть существенной и систематической.

Между тем, как указано выше, суммы, полученные ФИО11 за счет Общества, в отношении которых судом установлено получение их при отсутствии надлежащего правового основания, равно как и стоимость приобретенного Марочкович .Н.В. у Общества транспортного средства не являются существенными относительно стоимости активов Общества и его хозяйственного оборота в период подозрительности.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к правильному выводу об отсутствии у ФИО7 и ФИО11 статуса контролирующих должника лиц.

Вины органов управления должника в его банкротстве не подтверждено, презумпции их вины опровергнуты.

В удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказано обосновано.

Определение суда следует оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В силу положений статьи 110 АПК РФ, расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение дела судом апелляционной жалобы остаются на подателе жалобы.

Руководствуясь статьями 269 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

постановил:

Определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.06.2024 по делу №А56-120004/2021/субс.1 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения. 

Постановление  может быть  обжаловано  в  Арбитражный  суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

А.Ю. Сереброва

 

Судьи

 

Е.В. Бударина

 

 Н.А. Морозова