СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-18971/2017(14,15)-АК

Дело № А50-21211/2017

15 февраля 2022 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 08 февраля 2022 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 15 февраля 2022 года.

 

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего     Чепурченко О.Н., 

судей                                             Герасименко Т.С., Мартемьянова В.И.,    

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, 

при участии:

от конкурсного управляющего ООО «Промышленная инвестиционная компания»: ФИО2, паспорт, доверенность от 10.01.2022;

от ИП ФИО3: ФИО4, паспорт, доверенность от 10.01.2022,

иные лица, участвующие в деле в судебное заседание представителей не направили, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодека Российской Федерации, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы ответчиков ФИО14 и ФИО5

на определение Арбитражного суда Пермского края от 11 октября 2021 года о результатах рассмотрения заявления конкурсного управляющего должника о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности; о взыскании с ФИО5 и ФИО14 солидарно в пользу ООО «Промышленная инвестиционная компания» убытки в размере 12 000 000 руб.,

вынесенное в рамках дела № А50-21211/2017 о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Промышленная инвестиционная компания» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), 

третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований, относительно предмета спора: финансовый управляющий имуществом ФИО6 – ФИО7, временный управляющий ООО УК «Логика» ФИО7, финансовый управляющий имуществом ответчиков ФИО5 и ФИО8 – ФИО9, ФИО10, 

 

установил:

Определением Арбитражного суда Пермского края от 15.09.2017 в отношении ООО «Промышленная инвестиционная компания» (ООО «ПИК») введено наблюдение; временным управляющим утвержден ФИО9.

Сведения о введении процедуры наблюдения опубликованы в газете «Коммерсантъ» (выпуск № 177 от 23.09.2017).

Решением арбитражного суда от 02.02.2018 ООО «ПИК» (должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура конкурсного производства сроком на шесть месяцев. Конкурсным управляющим должника утвержден ФИО11, член Союза «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих Северо-запада».

Сведения об открытии в отношении должника процедуры конкурсного производства опубликованы в газете «Коммерсантъ» № 25 от 10.02.2018.

01 февраля 2019 года в арбитражный суд поступило заявление о привлечении бывших руководителей должника – ФИО8 и ФИО5 к субсидиарной ответственности.

Определениями от 15.08.2019, 02.10.2019 в качестве соответчиков привлечены ФИО12 и ФИО6.

К участию в рассмотрении настоящего обособленного спора в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена финансовый управляющий имуществом ФИО6 – ФИО7

Определением от 21.04.2020 производство по рассмотрению заявления конкурсного управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности приостановлено.

Определением суда от 19.10.2020 производство по обособленному спору возобновлено, к участию в обособленном споре в качестве соответчиков привлечены:

- ООО «ПромИнвест» в лице конкурсного управляющего ФИО13;

- АО УК «Логика».

К участию в рассмотрении настоящего обособленного спора в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований привлечены временный управляющий общества УК «Логика» ФИО7, финансовый управляющий имуществом ответчиков ФИО5 и ФИО8 – ФИО9.

Определением суда от 15.04.2021 в качестве соответчика по ходатайству конкурсного управляющего привлечена ФИО14.

Определением от 16.07.2021 к участию в рассмотрении требований конкурсного управляющего в качестве третьего лица привлечен ФИО10.

Конкурсном управляющим заявлено ходатайство об отказе от требований, предъявленных к ООО «ПромИнвест» и АО УК «Логика».

Определением Арбитражного суда Пермского края от 11 октября 2021 года судом принят отказ конкурсного управляющего от требований о привлечении к субсидиарной ответственности АО УК «Логика» и ООО «ПромИнвест», производство по данным требованиям прекращено.

Требования конкурсного управляющего в остальной части удовлетворены частично; суд признал доказанным наличие оснований для привлечения ФИО12, ФИО5 и ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Промышленная инвестиционная компания» за невозможность полного погашения требований кредиторов должника; производство по данным требованиям конкурсного управляющего приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

В удовлетворении требований конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО6 и ФИО14 отказано.

Суд взыскал с ФИО5 и ФИО14 солидарно в пользу ООО «Промышленная инвестиционная компания» убытки в размере 12 000 000 руб.

Не согласившись с вынесенным определением, ФИО14 и ФИО5 обратились с апелляционными жалобами, в которых просят его отменить в части привлечения ФИО5 и ФИО8 к субсидиарной ответственности, взыскания с ФИО5 и ФИО14 солидарно в пользу общества 12 000 000 руб. убытков, а также отказа в привлечении ФИО6 к субсидиарной ответственности. 

ФИО14 в обоснование апелляционной жалобы указывает на то, что доводы о том, что ФИО5 вложил в приобретение спорного имущества денежные средства, причитающиеся ООО «ПИК» в связи с договорными отношениями с продавцом имущества ФИО10, полученные в качестве отступного, объективными доказательствами по делу не подтверждены; доказательств выдачи, как самого займа, так и его возврата в материал дела не предоставлено. Ссылается на недоказанность наличия у общества по состоянию на 2010-2011 признаков неплатежеспособности; различность позиций ФИО10 данных при рассмотрении настоящего спора, а также рассмотренного судом общей юрисдикции (решение Добрянского районного суда Пермского края по делу № 2-313/2021); документы, на которые идет ссылка, с отзывом не поступили. На основании изложенного полагает, что в отсутствие подтверждающих документов, противоречием в показаниях ФИО10, нет понимания, когда (в 2011 или в 2010 годах) и кому был выдан займ и каким образом он был погашен. Также апеллянт указывает на то, что в рамках рассмотрения настоящего спора ею заявлялось о пропуске срока исковой давности, которое оставлено судом без внимания; считает, что взыскание с ФИО5 и ФИО14 убытков изменяет одновременно предмет и основание иска, что в силу ст. 49 АПК РФ недопустимо.

ФИО5 в апелляционной жалобе указывает на то, что задолженность, послужившая поводом для предъявления требований о привлечении его, как бывшего директора ООО «ПИК» к субсидиарной ответственности возникла на основании документов оформленных в период деятельности бывшего директора и главного бухгалтера ООО «Промышленная инвестиционная компания» ФИО12 (с 15.10.2014 по 30.09.2015): срок возврата займа ФИО6 – 30.09.2014 и 30.09.2015; срок оплаты товара ООО «Аль-Ф» - декабрь 2013 года; неосновательный платеж от ЖСК «ФИО15, 12» (правопреемник ФИО4) – 08.05.2014; задолженность перед ФИО16 по договорам аренды возникла в период с 28.02.2014 по 30.11.2015; долг перед ООО «Ураллеспром» - с 11.04.2015; задолженность перед ИП ФИО17 – 20.02.2015; указанные лица в настоящее время являются основными конкурсными кредиторами ООО «ПИК» и аффилированными лицами бывшего директора и главного бухгалтера ФИО12, в частности с ФИО6 проживал по одному адресу, имеет совместных детей, ФИО17 является его родной сестрой; информацией о наличии указанной задолженности ФИО5 не располагал, как и последний руководитель должника – ФИО8 Ссылается на отсутствие информация о ряде подозрительных сделок выявленных из выписок по операциям на счетах общества, а также из реестров выданных и оплаченных векселей ООО «ПИК», подозрительность которых подтверждается  судебными актами; требования к бывшему директору ФИО12 о предоставлении документов и информации остались без удовлетворения (уведомления прилагаются), документы по кредиторской задолженности появлялись по мере рассмотрения дел в судах. Полагает указание на то, что на момент совершения сделок, якобы приведших к банкротству ООО «ПИК», ответчики знали о имеющейся кредиторской задолженности возникшей в период деятельности бывшего директора и главного бухгалтера ФИО12, противоречит фактическим обстоятельствам, в том числе указывает на то, что информация о задолженности в размере 59 312 660 руб. перед ФИО6 (основной конкурсный кредитор) появилась в ходе рассмотрения в дела о взыскании данной задолженности (решение Дзержинского районного суда г. Перми от 10.07.2017 по делу № 2-2159/17), непосредственно перед подачей заявления о признании ООО «ПИК» банкротом; документы находились у бывшего директора и главного бухгалтера ФИО12; считает, что данное сомнительное (мнимое) обязательство возникло только вследствие сокрытия своей деятельности бывшим директором и главным бухгалтером ФИО12, поскольку ФИО6 является аффилированным лицом. Отмечает, что на сегодняшний день бывшие руководители ООО «ПИК» ФИО6 (основной конкурсный кредитор) и ФИО12 являются в свою очередь основными должниками общества и в случае принятия конкурсным управляющим достаточных мер по взысканию, полученных должником денежных средств хватило бы покрыть реестр требования кредиторов и все расходы по делу о банкротстве в 2,5 раза; резкое увеличение доли дебиторской задолженности в 2016 году (увеличение на 670 млн. руб.), указанное в заявлении конкурсного управляющего как признак неплатежеспособности является следствием выявления сомнительных сделок, совершенных бывшим директором ООО «ПИК» ФИО12 в отношении лично себя и аффилированных лиц и принятия по ним судебных актов, документы по оставшимся сомнительным сделкам до сих пор находятся в распоряжении ФИО12 и соответственно могут быть предоставлены бывшими руководителями ООО «ПИК» ФИО6 и ФИО12 конкурсному управляющему для принятия мер по взысканию долгов и пополнению конкурсной массы. На основании изложенного, полагает, что отсутствуют основания для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным ст.ст. 61.11, 61.12 Закона о банкротстве, а полное и всестороннее рассмотрение дела не возможно без привлечения бывшего директора, главного бухгалтера ООО «ПИК» ФИО12, бывшего коммерческого директора ООО «ПИК» ФИО6 в качестве соответчиков и определения размеров ответственности в зависимости от степени вины каждого. Также апеллянт отмечает, что согласно бухгалтерской отчетности за 2010-2011 г.г. признаки неплатежеспособности у ООО «ПИК» отсутствовали, общество имело денежные средства на счетах, прибыль общества составляла 7 675 тыс. руб. и 5 520 тыс. руб., имелись основные средства; кредиты и займы согласно бухгалтерской отчетности на 2010 год отсутствуют, что опровергает доводы ФИО10 о выдаче займа в 2010 году; доказательств взаимосвязи перечисления денежных средств и приобретения недвижимого имущества третьими лицами не предоставлено (отсутствует как договор займа, так и доказательства его исполнения). Приводит доводы аналогичные доводам приведенным ФИО14, указывает на то, что договор купли-продажи недвижимого имущества (между П-вым и Язевой) и расписка о получении денежных средств заверенная нотариусом в сумме 16 000 000 руб. не оспорены; на основании данных 1С бухгалтерия в 2010 году по договору цессии должнику от ФИО10 поступали векселя Сбербанка России и должником во исполнение обязательств ФИО10 перечислены денежные средства в ОАО «Россельхозбанк», таким образом, причинно-следственная связь между операциями по исполнению ФИО10 собственных обязательств и приобретением ФИО14 недвижимого имущества отсутствует. Просит учесть, что документы о деятельности общества, несмотря на неоднократные требования, ФИО12 ФИО5 не передавались и соответственно не могли быть предоставлены ФИО8 конкурсному управляющему, на что указывается в определении, как на основание для привлечения к субсидиарной ответственности. 

К апелляционной жалобе ФИО5 приложены дополнительные доказательства.

От конкурсного управляющего должника поступил отзыв на апелляционные жалобы, в котором возражает против удовлетворения апелляционных жалоб, ссылаясь на законность и обоснованность определения в обжалуемой части.

Письменных отзывов на апелляционную жалобу от иных лиц, участвующих в деле не поступило. 

До начала судебного заседания от ФИО8 поступило ходатайство об отложении судебного заседания на более поздний срок в связи с невозможностью участия по причине болезни.

Рассмотрев заявленное ходатайство в порядке ст. 159 АПК РФ, установив наличие у ФИО8 представителя – адвоката Барова, возможность предоставления заявителем своей письменной позиции относительно рассматриваемого спора, а также отсутствие необходимости обеспечения личной явки заявителя либо его представителя в судебное заседания для дачи пояснений, суд апелляционной инстанции, учитывая мнение лиц, участвующих в процессе, не усмотрел оснований для удовлетворения ходатайства и отложения судебного разбирательства на более поздний срок в порядке ст. 158 АПК РФ, о чем вынесено протокольное определение.

Приложение к апелляционной жалобе ФИО5 новых документов расценено судом апелляционной инстанции как ходатайство о приобщении к материалам дела вновь представленных доказательств.

Рассмотрев данное ходатайство в порядке ст. 159 АПК РФ, установив, что вновь представленные документы могли быть представлены в суд первой инстанции, объективных причин невозможности их представления в арбитражный суд, принимая во внимание неоднократное надлежащее извещение ответчика о месте и времени судебного заседания, не установлено, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для его удовлетворения, в связи с чем отказывает в их приобщении к материалам дела приложенных к жалобе ФИО5 документов (п. 2 ст. 268 АПК РФ).

Участвующий в судебном заседании представитель конкурсного управляющего поддержал возражения, приведенные в отзыве.

Представитель ИП ФИО3 против удовлетворения апелляционных жалоб возражал, ссылаясь на необоснованность приведенных в жалобах доводов.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о месте и времени судебного заседания надлежащим образом, явку своих представителей в суд не обеспечили, что в силу положений ст. 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения апелляционных жалоб в их отсутствие. 

Поскольку возражений относительно проверки обжалуемого судебного акта лишь в части лицами, участвующими в деле не заявлено, законность и обоснованность определения проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в соответствии со статьями 266, 268 АПК РФ только в обжалуемой части – в части привлечения ФИО5 и ФИО8 к субсидиарной ответственности, взыскания с ФИО5 и ФИО14 солидарно в пользу общества 12 000 000 руб. убытков, а также отказа в привлечении ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, единоличным исполнительным органом ООО «ПИК» являлись:

- ФИО12 в период с 15.10.2004 по 30.09.2015;

- ФИО5 в период с 30.09.2015 по 31.08.2016;

- ФИО8 с 31.08.2016 по дату введения в отношении должника конкурсного производства.

Также ФИО5 являлся учредителем общества с 27.01.2010 по 12.08.2016.

Из реестра требований кредиторов ООО «ПИК» следует, что оставшиеся непогашенными требования перед контрагентами образовались в период 2013-2015 гг., в частности в реестр требований кредиторов включены задолженности:

- перед ФИО8 в размере 229 133,29 руб. (погашение обязательных платежей в пользу ИФНС по Дзержинскому району г. Перми);

- перед ИП ФИО17 в сумме 56 000 руб. (судебные расходы по определению Арбитражного суда Пермского края от 27.06.2017 по делу № А50-19571/2016);

- перед «ЖСК ФИО15» в сумме 2 200 000 руб. по счету от 08.05.2014 (задолженность взыскана решением Арбитражного суда Пермского края по делу № А50-3154/2017 и впоследствии включена в реестр требований кредиторов определением суда от 15.09.2017) – правопреемник ИП ФИО4;

- перед ООО «Аль-ф» по договору поставки от 16.09.2013, товарной накладной от 02.12.2013 и спецификации № 1 от 16.09.2013 на сумму 6 314 062 руб. (задолженность взыскана решением Арбитражного суда Пермского края по делу № А50-806/2016 и впоследствии включена в реестр требований кредиторов определением суда от 25.03.2018) – правопреемник ИП ФИО18;

- перед ФИО6 задолженность по договору беспроцентного займа от 30.09.2011 № 2-12 в размере 59 312 660 руб. (решение Дзержинского районного суда г. Перми от 10.07.2017 по делу № 2-2159/17, впоследствии включена в реестр требований кредиторов определением суда от 07.02.2018) – правопреемник ИП ФИО3;

- перед ИП ФИО16 задолженность по договору аренды № 08/02/14 от 01.02.2014 в размере 924 448 руб. за период с 28.02.2014 по 31.01.2015 и задолженность по договору аренды № 04/01/15 от 16.01.2015 в размере 337 776 руб. за период с 31.01.2015 по 30.11.2015 (решение Арбитражного суда Пермского края от 12.09.2016 по делу № А50-11982/2016, впоследствии включена в реестр требований кредиторов определением от 02.10.2018).

Заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО5, ФИО12, ФИО6 и ФИО14 мотивировано следующими обстоятельствами:

- неисполнение ФИО8, являвшимся руководителем общества «ПИК» в период с 31.08.2016 по дату введения в отношении должника конкурсного производства, обязанности, предусмотренной ст. 126 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», совершение им, а также ФИО5, являвшимся руководителем должника в период с 30.09.2015-31.08.2016 и учредителем общества с 27.01.2010 по 12.08.2016, в 2015-2017  годах ряда сделок по выводу активов общества «ПИК», признанных судом недействительными по п. 2 ст. 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»; а также причинение указанными ответчиками убытков должнику, взысканных вступившим в законную силу определением от 26.11.2019 по настоящему делу; 

- наличием судебного акта суда общей юрисдикции о взыскании с ФИО12 в пользу общества «ПИК» неосновательного обогащения в размере 116 654 000 руб., а также совершение данным ответчиком сделки по приобретению у должника транспортного средства, признанной недействительной решением Арбитражного суда Пермского края от 30.11.2016 по делу № А50-15259/2016;

- наличием судебного акта суда общей юрисдикции о взыскании с ФИО6 неосновательного обогащения за счет денежных средств должника в размере 79 616 500 руб.;

- совершением ФИО14, являющейся гражданской супругой ответчика ФИО5, сделки – договора купли-продажи недвижимого имущества от 01.12.2011, в результате которого прекращены обязательства ФИО10 по возврату обществу «ПИК» денежных средств в размере 12 000 000 руб., а имущество, передаваемое указанным третьим лицом фактически в счет исполнения своих обязательств перед должником, перешло в личную собственность ФИО14

Судом первой инстанции, заявленные требования удовлетворены частично; установлены основания для привлечения ФИО12, ФИО5 и ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за невозможность полного погашения требований кредиторов должника; в удовлетворении требований конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО6 и ФИО14 отказано. Суд усмотрел основания для взыскания с ФИО5 и ФИО14 солидарно в пользу должника убытков в размере 12 000 000 руб.

Установление оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО12, а также отказ в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО14 заявителями апелляционных жалоб не оспариваются.

Исследовав представленные материалы дела в порядке ст. 71 АПК РФ, оценив доводы апелляционных жалоб и возражений на них, проанализировав нормы материального и процессуального права, выслушав пояснения лиц, участвующих в процессах, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для изменений (отмены) определения в обжалуемой части в силу следующего.  

Исходя из общих норм гражданского законодательства, юридические лица, кроме учреждений, отвечают по своим обязательствам всем принадлежащим им имуществом. Исключением из общего правила является субсидиарная ответственность учредителей, собственников имущества юридического лица или других лиц, имеющих право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом определять его действия, по обязательствам юридического лица, если несостоятельность (банкротство) этого юридического лица вызвана действиями этих лиц (ч. 3 ст. 56 ГК РФ).

Согласно п. 3 ст. 4 Закон № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона).

В то же время, основания для привлечения к субсидиарной ответственности, содержащиеся в главе III.2 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ, не подлежат применению к действиям контролирующих должников лиц, совершенных до 01.07.2017, в силу общего правила действия закона во времени (п. 1 ст. 4 ГК РФ, п. 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 №73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»); Закон № 266-ФЗ не содержит норм о придании новой редакции Закона о банкротстве обратной силы.

Таким образом, возможность распространения норм Закона № 266-ФЗ на отношения, возникшие до вступления его в силу, затрагивает только процессуальные правила.

Нормы материального права, устанавливающие основания для привлечения к ответственности, должны определяться редакцией, действующей в период совершения лицом вменяемых ему деяний.

С учетом периода времени совершения вменяемых ответчикам действий и бездействия в рассматриваемом случае применению подлежат, как нормы Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ, так и положения ст. 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.

Как указывалось ранее, ФИО5 являлся единоличным исполнительным органом ООО «ПИК» в период с 30.09.2015-31.08.2016; ФИО8 с 31.08.2016 по дату введения в отношении должника конкурсного производства.

В соответствии с абзацем 2 п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве руководитель должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

С учетом периода возникновения у ФИО8 обязанности по передаче документов и материальных ценностей должника конкурсному управляющему, исходя из того, что должник признан несостоятельным (банкротом) решением суда от 02.02.2018, к соответствующим правоотношениям подлежат применению нормы Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

В силу подп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Как верно отмечено судом первой инстанции, обязанность, установленная в п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве, предусмотрена законодателем именно для достижения основной цели конкурсного производства – наиболее полное удовлетворение требований конкурсных кредиторов.

В соответствии с п. 1 ст. 13 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» (Закон № 402-ФЗ) бухгалтерская (финансовая) отчетность должна давать достоверное представление о финансовом положении экономического субъекта на отчетную дату, финансовом результате его деятельности и движении денежных средств за отчетный период, необходимое пользователям этой отчетности для принятия экономических решений. Первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета, бухгалтерская (финансовая) отчетность, аудиторские заключения о ней подлежат хранению экономическим субъектом в течение сроков, устанавливаемых в соответствии с правилами организации государственного архивного дела, но не менее пяти лет после отчетного года (п. 1 ст. 29 Закона №402-ФЗ).

Ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта (п. 1 ст. 7 Закона № 402-ФЗ).

Как разъяснено в п. 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (постановление Пленума ВС РФ № 53), лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Из представленных в дело документов усматривается, что ФИО8 обязанность, предусмотренная ст. 126 Закона о банкротстве, не исполнена.

Определением от 05.08.2018 суд удовлетворил требования конкурсного управляющего и обязал бывшего руководителя передать документацию и материальные ценности общества «ПИК», которое до настоящего времени не исполнено. 

В ходе рассмотрения данного спора никаких доказательств, подтверждающих невозможность в силу объективных причин исполнить со своей стороны названную обязанность, ФИО8 не представил (ст.ст. 9, 65 АПК РФ).

Указание ФИО5 в апелляционной жалобе на то, что документы о деятельности общества «ПИК», несмотря на неоднократные требования, ФИО12 ФИО5 не передавались и соответственно не могли быть предоставлены ФИО8 конкурсному управляющему, признано апелляционным судом несостоятельным, ввиду отсутствия доказательств обращения ФИО5 и ФИО8 к ФИО12 с требованием о передачи документации общества. Такое бездействие при смене руководителя на протяжении длительного времени может лишь свидетельствовать о передаче документации общества вновь назначенному руководителю. 

При этом, как отмечено судом, ранее в материалах обособленного спора о взыскании убытков с ФИО5 и ФИО8 имеются объяснения последнего (т. 4 соответствующего обособленного спора, л.д. 41), в которых он подтверждал, что документы должника находятся в его распоряжении, но не передаются конкурсному управляющему в связи с отсутствием доверия, что явно не может быть принято судом во внимание в качестве обстоятельства, свидетельствующего о правомерности бездействия бывшего руководителя должника. 

Более того, как отмечает конкурсный управляющий, в рамках рассмотрения настоящего спора, так и в иные обособленные споры в рамках дела о банкротстве должника, ответчики представляют документацию должника, которая конкурсному управляющему не передавалась и у него отсутствует; 1С Бухгалтерию должника, на которую ссылается ФИО5 в апелляционной жалобе, конкурсному управляющему также передана не была, в связи с чем проверить подлинность представленных первичных документов и документов из бухгалтерского учета не представляется невозможным.

Уклонение от представления полной и достоверной информации, позволяющей определить хозяйственные связи должника, от передачи самого имущества, числящегося в активах должника, препятствует формированию конкурсной массы и свидетельствует о недобросовестном отношении бывшего руководителя к исполнению своей обязанности, предусмотренной п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве.

Отсутствие возможности конкурсного управляющего своевременно осуществлять необходимые действия в рамках исполнения своих обязанностей наносит имущественный вред кредиторам, рассчитывающим на наиболее полное удовлетворение своих требований.

При этом нельзя не принимать во внимание, что отсутствие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности и прочих обязательных документов должника-банкрота, - это презумпция, облегчающая процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6)).

Смысл данной презумпции состоит в том, что ее не передача скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (абзац третий п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ), подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве). 

Именно поэтому, как верно указано судом первой инстанции предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов (Определение судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Согласно абзацу 3 п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве, подлежащего применению с учетом периода совершения вменяемых действий, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (абзац 3).

Норма аналогичного содержания содержится в подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Как отмечено в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19- 10079, предусмотренное, например, ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время ст. 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредиторов вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям норм материального права, изложенным в постановлении Пленума ВС РФ № 53).

В пунктах 16-17 постановления Пленума ВС РФ № 53 прямо разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности.

С учетом разъяснений, изложенных в п. 23 постановления Пленума ВС РФ № 53, указанная в п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве (ныне в подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве), презумпция совершения невыгодной сделки может применяться только тогда, когда инициированная контролирующим лицом невыгодная сделка являлась существенно невыгодной, в том числе применительно к масштабам деятельности должника.

В силу прямого указания подп. 2 п. 12 ст. 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Судом первой инстанции установлено, что вступившими в законную силу определениями суда по настоящему делу о банкротстве признаны недействительными:

- договор уступки прав (цессии) от 01.02.2017 № 1-02-17, заключенный должником с обществом «ПромИнвест»; предмет сделки право требования должника к ФИО19, размер причиненного сделкой ущерба – 917 787,14 руб. (определение суда от 15.10.2018);

- договор купли-продажи от 29.01.2016 № 20/01-2, заключенный должником с обществом «ПромИнвест»; предмет сделки – полуприцеп для тягача Х8966080000ББ7050, размер причиненного сделкой ущерба – 546 000 руб. (определение суда от 19.10.2018);

- договор купли-продажи от 30.07.2015 № 30-07/ТС, заключенный должником с ФИО20; предмет сделки – автомобиль BMV Х6 XDPJVEE40D, размер причиненного сделкой ущерба – 1 840 000 руб. (определение суда от 19.10.2018);

- договор купли-продажи от 21.01.2016 № 20/01-1, заключенный должником с обществом «ПромИнвест»; предмет сделки – автопогрузчик LONGGONG 2008 года выпуска, размер причиненного сделкой ущерба – 850 000 руб. (определение суда от 19.11.2018);

- договор купли-продажи от 21.01.2016 № 20/01, заключенный должником с обществом «ПромИнвест»; предмет сделки – экскаватор колесный ЕК-18-60, заводской номер 3591(130), размер причиненного сделкой ущерба – 683 000 руб. (определение суда от 29.12.2018).

- договор уступки прав (цессии) от 20.01.2017 № 1-1-17, заключенный должником с ФИО5; предмет сделки – право требования общества «ПИК» к ФИО21, размер причиненного сделкой ущерба – 461 540,95 руб. (определение суда от 19.06.2019);

- сделки по перечислению со счета должника в пользу ФИО8 денежных средств в октябре и ноябре 2015 года в рамках договора об оказании юридической помощи от 01.10.2015 № 37 в общей сумме 240 000 руб. (определение суда от 21.06.2019);

- договор купли-продажи от 29.09.2015 № 29-09, заключенный обществом «ПИК» и ФИО22; предмет сделки – КАМАЗ 65117-62, тип ТС-бортовой, идентификационный номер VIN 

<

***>, размер причиненного сделкой ущерба – 1 894 000 руб. (определение от 01.07.2019);

- договор купли-продажи от 29.01.2016, заключенный должником с обществом «ПромИнвест»; предмет сделки – тягач седельный, VIN 

<

***>, размер причиненного сделкой ущерба – 1 690 000 руб. (определение суда от 10.07.2019);

- договоры купли-продажи транспортных средств от 29.01.2016, заключенные обществом «ПИК» и обществом «ПромИнвест»; предмет сделки – автомобиль специальный КС 55713 (КАМАЗ-65115) 1999 года выпуска и грузовой автомобиль УАЗ-390944, VIN 

<

***>, 2008 года выпуска, размер причиненного сделкой ущерба – 1 406 500 руб. (определение суда от 18.11.2019).

Все перечисленные сделки признаны судом недействительными на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве как совершенные в условиях нахождения общества «ПИК» в неплатежеспособном состоянии, в целях причинения вреда имущественным интересам кредиторов в пользу аффилированных лиц.

Руководителем общества «ПромИнвест» также являлся ФИО5, ФИО20 является его дочерью, ФИО22 признан судом фактически аффилированным по отношению к должнику лицом, исходя из условий заключения между ними сделки, в частности условия о цене отчуждаемого имущества, существенно отличающейся от рыночной. 

Признанные недействительными сделки в преимущественном своем числе имели место в период осуществления полномочий единоличного исполнительного органа общества «ПИК» ФИО5 и ФИО8, за исключением договора купли-продажи от 30.07.2015 № 30-07/ТС, заключенного в период исполнения полномочий руководителя должника ФИО12  

Более того, определением суда от 26.11.2019 взысканы убытки с ФИО5 в размере 400 000 руб. (получение денежных средств подотчет в отсутствие доказательств их полного расходования на нужды общества, либо их возврата), с ФИО8 в размере 939 303,46 руб. (безосновательные перечисления данному ответчику и на карту его супруги денежных средств под видом заработной платы и исполнения несуществующих алиментных обязательств), и в размере 3 990 000 руб. с данных лиц солидарно (в виде стоимости грузового самосвала FAW СА3250 Н66К2Т1Е4 2014 года выпуска, VIN 

<

***> и автомобиля АБ-435520 (Dong fend) кран борт 2007 года выпуска, VIN 

<

***>, отсутствующих на сегодняшний день в конкурсной массе).

Из приведенных выше обстоятельств следует, что в результате неправомерных действий руководителей должника должнику был причинен вред на общую сумму порядка 15,8 млн. руб.

Основными ответчиками по подозрительным сделкам и перечислениям Должника являлись ООО «Проминвест» (ИНН 

<

***>, директор и участник ФИО5), ООО «Логика» (ИНН 

<

***>, связано с ФИО8) и АО «УК «Логика» (ИНН 

<

***>, связано с ФИО5 и ФИО8). 

Ни одно из указанных обществ, связанных с ФИО5, не возместило полностью должнику причиненный имущественный вред, установленный вступившими в законную силу судебными актами. 

ФИО5 и ФИО8 до настоящего момента не возместили в полном объеме причиненные должнику убытки, взысканные определением от 26.11.2019, вынесенным в рамках настоящего дела.

Согласно пояснениям конкурсного управляющего, несмотря на то, что данные лица контролировали деятельность должника и получали от этого значительную прибыль, не у одного из них не оказалось личного имущества, за счет которого можно было бы хотя бы на половину возместить причиненный должнику ущерб.

Утверждение ФИО5 о том, что он не знал на момент совершения им сделок по отчуждению имущества должника о наличии у общества просроченной кредиторской задолженности опровергается многочисленными судебными актами об оспаривании сделок должника, в рамках рассмотрения которых ФИО5 был привлечен в качестве третьего лица по собственному ходатайству; выводы о его осведомленности как участника и директора должника о цели причинить вред при совершении данных подозрительных сделок, к которым пришел суд первой инстанции в указанных обособленных спорах, являются преюдициальными для настоящего спора в соответствии с ч. 2 ст. 69 АПК РФ.  

По мнению апелляционного суда, именно осведомленность ФИО5 о наличии неисполненных обязательств перед кредиторами и была причиной совершения многочисленных подозрительных сделок в пользу аффилированного лица, ООО «Проминвест» с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Как указано в п. 22 постановления Пленума ВС РФ № 53, в силу п. 8 ст. 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого ст. 1080 ГК РФ, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой.

Вышеизложенные обстоятельства в своей совокупности позволяют сделать вывод о том, что объективное банкротство общества «ПИК» изначально явилось следствием вывода денежных средств ФИО12, а затем, возможность погашения кредиторской задолженности и восстановления платежеспособности общества «ПИК» окончательно утрачена по вине ФИО5 и ФИО8, между которыми с ФИО12, по пояснениям участников обособленного спора, в 2015 году возник корпоративный конфликт. ФИО5 и ФИО8 своими согласованными действиями лишили юридическое лицо оставшихся ликвидных активов (транспортных средств и денежных средств).

Следовательно, выводы суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения ФИО5 и ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника наряду с ФИО12, являются обоснованными.

Довод жалобы о том, что задолженность, послужившая поводом для предъявления требований о привлечении его, как бывшего директора ООО «ПИК» к субсидиарной ответственности возникла на основании документов оформленных в период деятельности бывшего директора и главного бухгалтера ООО «ПИК» ФИО12 (с 15.10.2014 по 30.09.2015) правового значения не имеет, поскольку при включении указанных требований в реестр ФИО5 от имени должника возражения не представлял, не раскрывал какие-либо доказательства, свидетельствующие о необоснованности указанных требований.

Доказательства того, что контрагенты должника, требования которых включены в реестр, принимали управленческие решения от имени должника, в материалах дела отсутствуют.

Относительно включенных в реестр требований ФИО6 необходимо отметить, что сам ФИО8, будучи директором ООО «ПИК», при рассмотрении иска ФИО6 к должнику подтверждал, что общество получало денежные средства в займ и использовало их в своей хозяйственной деятельности; при рассмотрении требования ФИО6 были представлены оригиналы документов и доказательства источника получения денежных средств для их представления в займ должнику.

По существу доводы апелляционной жалобы связаны с корпоративным конфликтом между ФИО5 и ФИО12, в связи с чем ответчик отрицает любые обязательства должника, которые возникли до того, как он стал его директором, несмотря на то, что обоснованность данных обязательств проверялась как в общеисковом порядке, так и судом в рамках дела о банкротстве.

Все указанные ФИО5 доводы о виновности ФИО12 были раскрыты в суде первой инстанции и учтены при привлечении его к субсидиарной ответственности, вместе с тем, неправомерные действия ФИО12, за которые он привлечен к субсидиарной ответственности, не умаляют вину ФИО5 как последующего директора и участника должника, который произвел отчуждение всех активов общества в пользу аффилированного юридического лица-дублера ООО «Проминвест» (ИНН 

<

***>), чтобы не исполнять обязательства перед кредиторами.

Механизм привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве носит исключительный и экстраординарный характер (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3)), исходя из чего, привлечение того или иного лица к субсидиарной ответственности, тем более не входящего в органы управления должника и прямо не связанного с ним посредством корпоративного участия, не может основываться только на предположениях.

Отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО6, являющейся гражданской супругой ФИО12, суд первой инстанции верно исходил из того, что в соответствии с приведенными в четвертом абзаце п. 3 постановления Пленума ВС РФ № 53 разъяснениями, лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника. Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях.

В рассматриваемом случае, по сути, единственным доводом, вменяемым ответчику ФИО6, в качестве подтверждения наличия у нее статуса недобросовестного выгодоприобреталя имущества общества «ПИК», действия которого повлекли банкротство последнего, выступает факт взыскания с данного ответчика в пользу должника вступившим в законную силу решением Ленинского районного суда г. Перми от 17.06.2016 по делу № 2-395/16 в качестве неосновательного обогащения 79 616 500 руб. 

При этом, нельзя не принимать во внимание и обстоятельства наличия   вступившего в законную силу решения Дзержинского районного суда г. Перми от 10.07.2017 по делу № 2-2159/17, которым с должника в пользу ФИО6 взыскана задолженность по договору беспроцентного займа от 30.09.2011 № 2-12 в размере 59 312 660 руб. Данное решение оспаривалось в порядке апелляционного производства и постановлением Пермского краевого суда от 23.10.2017 (дело № 33- 11495/2017) оставлено без изменения, что и послужило основанием для включения требований ФИО6 в реестр требований кредиторов ООО «ПИК» в рамках настоящего дела.

В рамках указанного дела, рассмотренного Дзержинским районным судом г. Перми, установлено, что ФИО6 передавала обществу «ПИК» в сентябре 2011 года векселя, которые предъявлялись к платежу в период с 2012-2015 гг.; в материалы дела были представлены первичные документы, в частности акты приема-передачи векселей в копиях и оригиналах.

Учитывая вышеизложенное, суд первой инстанции верно исходил из того, что взаимоотношения ФИО6 и общества «ПИК» как таковые носили возмездный, встречный характер.

При рассмотрении Ленинским районным суда г. Перми дела №       2-395/16, по сути, установлена неэквивалентность данных взаимоотношений. Вместе с тем, соответствующий вывод суда явился следствием не представления ФИО6 надлежащих оправдательных документов на полученные от должника суммы. В частности, в названном решении суда указано на отсутствие документов, подтверждающих расходование денежных средств, полученных ФИО6 в качестве подотчетных, на соответствующие цели, связанные с деятельностью общества «ПИК», а также на то, что ряд документов, представленных ответчиком только в копиях, отклонены по причине непредставления их оригиналов для проведения судебной экспертизы, о проведении которой заявлялось.

Суд первой инстанции, проанализировав обстоятельства установленные указанными выше вступившими в законную силу судебными актами пришел к обоснованному выводу, что такие результаты процессуального состязания сторон рассмотренного судом общей юрисдикции спора, сами по себе, однозначно не могут свидетельствовать о совершении в пользу ФИО6 противоправных сделок по перечислению денежных средств в целях причинения имущественного вреда должнику и его кредиторам. В ином случае, не представляется возможным понять для каких целей в период, совпадающий с перечислениями в пользу ФИО6, она же предоставляла должнику займы на значительную сумму.

Также судом учтено, что ФИО6 фактически включена в состав соответчиков после неоднократных заявлений доводов о наличии к тому оснований со стороны ответчиков ФИО5 и ФИО8

При этом ФИО5, являясь участником общества «ПИК» с января 2010 года, до сентября 2015 года каких-либо претензий ФИО12, как руководителю должника, связанных с хозяйственными операциями юридического лица по получению займов от ФИО6 и перечислениями в ее пользу денежных средств должника, не предъявлял.

Иск общества «ПИК» к ФИО6 инициирован только в 2016 году; руководителем должника на тот момент уже стал ФИО5, получивший документацию должника, которая затем, как установлено материалам данного дела, передана им последующему руководителю ФИО8 Данные лица, действуя явно совместно, удерживают документацию общества «ПИК», которая, в том числе, позволила бы конкурсному управляющему проверить должным образом существо взаимоотношений с ФИО6, что сделать не удалось. 

При таких обстоятельствах в отсутствии доказательств совершения каких-либо иных действий со стороны ФИО6, как самостоятельно, так и совместно с ФИО12, характер которых позволял бы сделать вывод о противоправном характере ее поведения по отношению к должнику, суд пришел к правильному выводу о недоказанности наличия оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в связи с чем в удовлетворении заявленных к ней требований отказано судом первой инстанции обоснованно.

В отношении требований заявленных к ФИО14 судом установлено, что согласно представленным третьим лицом ФИО10 документам, за него на основании платежных поручений от 24.12.2010 со счета общества «ПИК» произведены два платежа на общую сумму 12 000 000 руб. в пользу АО «Россельхозбанк» (Банк) в качестве исполнения обязательств по договору уступки прав требования от 23.12.2010 № 087600/0055-19.

Данный факт установлен определением суда от 22.02.2011 по делу №А50-31921/2009 о несостоятельности (банкротстве) ОАО «Тепличный комбинат «Пермский» (ИНН 

<

***>) о замене требований указанного Банка в реестре требований кредиторов должника на ФИО10

Как пояснял ФИО10, с 2009 года он был заинтересован в участии в процедуре банкротства общества «Тепличный комбинат «Пермский» для последующего приобретения имущества данного предприятия. Для соответствующих целей ФИО10 хотел выкупить права к указанному должнику у его основного кредитора – АО «Россельхозбанк» и ввиду недостаточности собственных денежных средств он в декабре 2010 года обратился к ФИО5, с которым был знаком и знал, что тот является участником общества «ПИК» и получает значительную прибыль от деятельности последнего.

По наступлении срока возврата займа обществу «ПИК», как указывает ФИО10, им ФИО5 предложены в качестве отступного дом общей площадью 133,8 кв.м. с кадастровым номером 59:18:0020501:4551 и земельный участок площадью 1 008 кв.м. с кадастровым номером 59:18:0020501:1478, расположенные по адресу: Пермский край, Добрянский район, Полазненское городское поселение, 

<

...>, на что учредитель должника согласился.

При этом указанное недвижимое имущество отчуждено ФИО10 посредством оформления договора купли-продажи от 01.12.2011 с ФИО14

Также ФИО10 пояснял, что оформить такого рода сделку его попросил ФИО5, указывая, что намерен в дальнейшем совместно проживать в приобретенном доме с ФИО14, являющейся его гражданской женой. Соответствующий факт подтверждается пропиской ФИО14 в жилом помещении, принадлежащем ФИО5, а также наличием у данных лиц общего ребенка (т. 7, л.д. 64, 71-72). При этом ФИО5 обещал ФИО10 после заключения указанного договора купли-продажи учесть исполненными его обязательства перед обществом «ПИК».

Факт того, что по бухгалтерскому учету обязательства ФИО10 перед должником действительно значились после совершения указанной сделки прекращенными, подтверждается сравнением данных отчетности общества «ПИК» за 2010 год и 2011 год, так как размер дебиторской задолженности, имевшейся по итогам последнего из указанных периодов, сократился на 12 902 000 руб. (т. 8, л.д. 22-88).

В соответствии с условиями договора купли-продажи от 01.12.2011, поскольку общая стоимость объектов недвижимости составляла 16 000 000 руб., что превышало долг ФИО10 перед обществом «ПИК», доплата разницы предусматривалась в срок до 01.06.2012.

При этом согласно содержащимся в ЕГРП сведениям 29.05.2012, то есть накануне наступления даты окончательного расчета по указанному договору, ФИО5 отчуждено принадлежавшее ему жилое помещение, расположенное по адресу: 

<

...> (кадастровый номер 59:01:4410138:1448) (т. 8, л.д. 18 оборотная сторона).

Данные обстоятельства в своей совокупности подтверждают соответствие пояснений ФИО10 действительности.

Как разъяснено в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (постановление Пленума ВС РФ № 25), по делам о возмещении убытков истец обязан доказать факт их причинения, а также то, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб.

В силу п. 2 ст. 401, п. 2 ст. 1064 ГК РФ отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к ответственности. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное (п. 12 постановления Пленума ВС РФ № 25).

В рассматриваемом случае доказательства, подтверждающих наличие у самой ФИО14 доходов, позволяющих приобрести у ФИО10 указанное выше имущество общей стоимостью 16 млн. руб., в материалах дела отсутствуют.

Из представленных налоговым органом по запросу суда документов (т. 7, л.д. 149-150) следует, что размер доходов ФИО14 за 2010-2011 гг. составлял 65 045,45 руб. и 90 000 руб. соответственно; по итогам 2011 года ФИО14 получен доход от продажи собственной недвижимости в размере 880 000 руб., который мог быть использован для расчетов по сделке, заключенной с ФИО10

Однако, как верно отмечено судом, это не опровергает доводов конкурсного управляющего о том, что основное исполнение по сделке с ФИО10 имело место фактически за счет средств должника, в счет погашения обязательств третьего лица перед ним на сумму 12 млн. руб. 

Следовательно, вывод суда первой инстанции о том, что в результате совместных действий ФИО5 и ФИО14 обществом «ПИК» безвозмездно утрачено право требования к ФИО10 на сумму 12 000 000 руб., так как произведенное последним исполнение собственных обязательств перед должником путем передачи объектов недвижимости использовано данными лицами в своих интересах; имущество заведомо оформлено в личную собственность ФИО14, с которой ФИО5 официально брак не заключал, что формально исключило возможность обращения взыскания на полученное от ФИО10 имущество, в частности по личным обязательствам ФИО5, связанным с его участием в деятельности общества «ПИК».

ФИО14, согласившись оформить в свою собственность недвижимое имущество, фактически причитающееся обществу «ПИК», очевидно выступала наряду с бывшим руководителем и учредителем соисполнителем противоправных действий, повлекших причинение обществу убытков в указанном размере; о противоправной цели заключения сделки с ФИО10 за счет общества «ПИК» ФИО14 как приобретатель недвижимого имущества не могла не знать. 

Доказательств, опровергающих указанный вывод суда ФИО14 и ФИО5, не представлено (ст.ст. 9, 65 АПК РФ).

Несмотря на то, что конкурсным управляющим заявлено о привлечении ФИО14 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ПИК» наравне с ФИО5 и иными ответчиками, принимая во внимание, что совершение вышеуказанных действий, повлекших причинение обществу «ПИК» убытков не имеют прямой причинно-следственной связи с наступлением признаков объективного банкротства должника, что имело место спустя несколько лет после заключения названного договора купли-продажи ФИО14 с ФИО10, а именно в 2015 году, суд первой инстанции правомерно не усмотрел оснований для привлечения ФИО14 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Вместе с тем, привлекая ФИО14 и ФИО5 к ответственности в виде взыскания с них солидарно убытков, суд первой инстанции верно исходил из того, что отказ в иске в связи с ошибочной квалификацией недопустим, поскольку не обеспечивает разрешение спора, определенность в отношениях сторон, соблюдение баланса их интересов, не способствует максимально эффективной защите прав и интересов лиц, участвующих в деле (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 05.03.2019 по делу № 305-ЭС18-15540).

При этом судом учтено, что арбитражный суд не связан правовой квалификацией истцом заявленных требований (спорных правоотношений), а должен рассматривать иск исходя из предмета и оснований (фактических обстоятельств), определяя по своей инициативе круг обстоятельств, имеющих значение для разрешения спора и подлежащих исследованию, проверке и установлению по делу, а также решить, какие именно нормы права подлежат применению в конкретном спорном правоотношении.

При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения, влекущего иную ответственность, суд принимает решение о возмещении виновным лицом убытков (абзац четвертый п. 20 постановления Пленума ВС РФ № 53, абзац первый п. 53 постановления Пленума ВАС РФ № 35).

В связи с тем, что вред кредиторам может быть причинен не только доведением должника до банкротства, установление в ходе рассмотрения обособленного спора о привлечении контролирующих должника лиц самостоятельного факта причинения обществу «ПИК» убытков, не находящихся в как таковой во взаимосвязи с наступлением последующего банкротства общества, не препятствует удовлетворению требований о взыскании с виновных лиц соответствующего возмещения.

Привлечение к ответственности в виде возмещения убытков, причиненных им юридическому лицу, является самостоятельным видом ответственности, независящим от размера конкурсной массы и размера неудовлетворенных требований кредиторов в реестре требований кредиторов должника.

Вне зависимости от статуса ответчиков (контролирующие должника лица или сопричинители вреда) они подлежат привлечению к гражданско-правовой ответственности в форме возмещения причиненного ими вреда, ограниченным по размеру стоимостью утраченного имущества (определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2019 № 305-ЭС19-13326).

Поскольку, согласно абзацу первому ст. 1080 ГК РФ лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно, действия ФИО14 и ФИО5 по оформлению договора купли-продажи с ФИО10 являлись согласованными, скоординированными, направленными на реализацию общего противоправного интереса, суд правомерно счел доказанным наличие оснований для взыскания с данных лиц солидарно 12 млн. руб. убытков, причиненных обществу «ПИК» в результате безвозмездной утраты должником права требования к ФИО10 на указанную сумму.

Доводы, приведенные в апелляционных жалобах установленные выше обстоятельства, не опровергают.

Ссылка на недоказанность наличия у должника по состоянию на 2010-2011 признаков неплатежеспособности правового значения для рассмотрения настоящего спора не имеет, напротив, свидетельствует о правильности вывода суда об отсутствии оснований для привлечения ФИО14 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, что в свою очередь, не препятствует привлечению заявителей апелляционных жалоб к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков.  

Утверждение о различности позиций ФИО10 данных при рассмотрении настоящего спора, а также рассмотренного судом общей юрисдикции документально не подтверждено. Помимо прочего, нельзя не принимать во внимание, что данные ФИО10 пояснения оценены судом в совокупности с иными обстоятельствами и представленными в дело доказательствами, противоречивость данных суду пояснений иным установленным по делу обстоятельствам апелляционным судом не установлено.

Более того, выгода ФИО5 в выдаче ФИО10 за счет средств должника займа, о недоказанности наличия которого утверждают апеллянты, и его возврате путем фактически предоставления отступного очевидна. После передачи дома ФИО14 ФИО5 не предъявлял каких-либо требований ФИО12 ни относительно выдачи займа ФИО10, ни относительно его погашения без предоставления имущества должнику. В данном случае, пояснения ФИО10 по сравнению с пояснениями ФИО5 видятся более достоверным доказательством, так как в отличие от ФИО5 у ФИО10 отсутствует какой-либо интерес в рассмотрении настоящего спора.

Довод ФИО14 о том, что в рамках рассмотрения настоящего спора ею заявлялось о пропуске срока исковой давности, которое оставлено судом без внимания не нашло своего подтверждения в судебном заседании апелляционного суда.

Также следует отметить, что в силу п. 5 ст. 61.14 Закона о банкротстве, заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным названной главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

Сроки, указанные в абзаце 1 п. 5 и абзаца 1 п. 6 ст. 61.14 Закона о банкротстве, являются специальными сроками исковой давности (п. 1 ст. 197 ГК РФ), начало течение которых обусловлено субъективным фактором (моментом осведомленности заинтересованных лиц).

Как следует из разъяснений, приведенных в п. 59 постановления Пленума ВС РФ № 53, срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности – о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности).

В данном случае, документация должника, включая договор между должником и ФИО10, равно как расшифровка бухгалтерской отчетности, из которой можно было бы установить наличие данных обязательств, конкурсному управляющему не передавалась. 

Об указанной сделке конкурсный управляющий узнал после подачи финансовым управляющим ФИО5 иска к ФИО14 в Добрянский районный суд Пермского края в феврале 2021 года из отчета о ходе процедуры реализации имущества (должник является конкурсным кредитором ФИО5).

Ознакомившись с пояснениями ФИО10 из указанного дела, конкурсный управляющий определил, что данные взаимоотношения затрагивают права должника, что и явилось в последующем основанием для обращения 15.04.2021 конкурсного управляющего с ходатайством о привлечении ФИО14 в качестве соответчика в настоящем обособленном споре.

Иных возможностей узнать о договоре между ФИО14 и ФИО10, а также о связи этого договора с должником у конкурсного управляющего объективно не было.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что обращение конкурсного управляющего с рассматриваемым заявлением в отношении ФИО14 состоялось в пределах срока исковой давности.

Выводы суда первой инстанции, положенные в обоснование обжалуемого судебного акта, сделаны при полном установлении обстоятельств имеющих значение для рассмотрения настоящего спора и надлежащей оценке всех представленных в дело доказательств. 

Доводы, приведенные в апелляционных жалобах установленных по делу обстоятельств не опровергают и отмены обжалуемого определения не влекут.

Принимая во внимание вышеизложенное, оснований для отмены (изменения) определения арбитражного суда от 11.10.2021 в обжалуемой части, предусмотренных ст. 270 АПК РФ судом апелляционной инстанции не установлено. 

Нарушения или неправильное применение норм материального или процессуального права судебного акта судом первой инстанции не допущены. 

В удовлетворении апелляционных жалоб следует отказать.

Уплата государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы на обжалуемое определение налоговым законодательством не предусмотрена.

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Пермского края от 11 октября 2021 года по делу № А50-21211/2017 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Пермского края.

 

Председательствующий

 

О.Н. Чепурченко 

 

Судьи

 

Т.С. Герасименко 

 

 

В.И. Мартемьянов