ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А48-5905/2018

г. Воронеж

24 октября 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 17 октября 2023г.   Постановление в полном объеме изготовлено 24 октября 2023г.  

Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Потаповой Т.Б.,  судей Безбородова Е.А.,  

 ФИО1 

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО2,  

при участии: 

от АКБ «Легион» (АО) в лице конкурсного управляющего ГК «Агентство по  страхованию вкладов»: ФИО3, представитель по доверенности от  20.09.2023 № 77 АД 4742310, паспорт гражданина РФ;  

от ФИО4: ФИО5, представитель по доверенности от  29.10.2021 № 36 АВ 3531418, паспорт гражданина РФ;  

от иных лиц, участвующих в деле: представители не явились, извещены  надлежащим образом,  

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу  АКБ «Легион» (АО) в лице конкурсного управляющего ГК «Агентство по  страхованию вкладов» на определение Арбитражного суда Орловской  области от 27.07.2023 по делу № А48-5905/2018  

по рассмотрению заявления АКБ «Легион» (АО) в лице конкурсного  управляющего ГК «Агентство по страхованию вкладов» к ФИО4, ФИО6 о привлечении к  субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц,  

третьи лица: 1) ООО Производственная компания «МОЛОС» в лице  конкурсного управляющего Когана Романа Игоревича; 2) ООО Торговый  дом «Молочная природа» в лице конкурсного управляющего Кальмук  Светланы Николаевны,  

УСТАНОВИЛ:

ООО «Фемида» обратилось в Арбитражный суд Орловской области с  заявлением о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Орловский  молочный завод» (далее – ООО «ОМЗ», должник), находящегося в процедуре  ликвидации. Определением Арбитражного суда Орловской области от  09.07.2018 указанное заявление принято к производству, назначено судебное  заседание по проверке обоснованности требований кредитора к должнику.  

Решением Арбитражного суда Орловской области от 01.08.2018 ООО  «ОМЗ» признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре,  применяемой в деле о банкротстве к ликвидируемому должнику, в  отношении должника открыто конкурсное производство сроком на шесть  месяцев, конкурсным управляющим общества утверждена ФИО9,  из числа Ассоциации «Межрегиональная саморегулируемая организация  арбитражных управляющих «Содействие».  

Конкурсный кредитор АКБ «Легион» (АО) в лице конкурсного  управляющего «Агентство по страхованию вкладов» (далее – АКБ «Легион»  (АО), Банк, заявитель) 03.08.2021 обратился в арбитражный суд с  заявлением, в котором просил привлечь к субсидиарной ответственности по  обязательствам ООО «ОМЗ» ФИО4, ООО «БСИНВЕСТ»,  ФИО6, ФИО10 Определением суда от 28.12.2021 заявление  кредитора принято к рассмотрению.  

В ходе рассмотрения заявления кредитор уточнил заявление в части  состава ответчиков и оснований их привлечения к субсидиарной  ответственности, просил суд привлечь к субсидиарной ответственности по  обязательствам ООО «ОМЗ» ФИО4, ФИО6 (далее –  ответчики), приостановить производство по обособленному спору до  момента завершения расчетов с кредиторами.  

Определением Арбитражного суда Орловской области от 27.07.2023 в  удовлетворении заявления АКБ «Легион» (АО) о привлечении к  субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц отказано.  

Не согласившись с вынесенным определением, Банк обратился в суд с  апелляционной жалобой, в которой просил определение Арбитражного суда  Орловской области от 27.07.2023 отменить и принять новый судебный акт об  удовлетворении заявленных требований.  

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель  Банка поддержал доводы апелляционной жалобы.  

Представитель ФИО4 с доводами апелляционной жалобы  не согласился, полагая обжалуемое определение законным и обоснованным  по основаниям, изложенным в отзыве, просил оставить его без изменения,  жалобу – без удовлетворения.  

Представители иных лиц не явились. 

В материалы дела от конкурсного управляющего должника ФИО9 поступил отзыв, в котором она возражает против удовлетворения  апелляционной жалобы, полагая обжалуемое определение законным и  обоснованным.  

Учитывая наличие у суда доказательств надлежащего извещения всех  лиц, участвующих в обособленном споре, о времени и месте судебного  разбирательства, апелляционная жалоба рассматривалась в отсутствие  

представителей неявившихся лиц в порядке статей 123, 156, 266  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее –  АПК РФ).  

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы,  отзывов на жалобу, заслушав позиции участников процесса, суд  апелляционной инстанции считает, что определение Арбитражного суда  Орловской области от 27.07.2023 следует оставить без изменения, а  апелляционную жалобу – без удовлетворения по следующим основаниям.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 223 АПК РФ дела о  несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по  правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями,  установленными федеральными законами, регулирующими вопросы  несостоятельности (банкротства).  

Согласно пункту 5 статьи 129 Федерального закона «О  несостоятельности (банкротстве)» при наличии оснований, установленных  федеральным законом, конкурсный управляющий предъявляет требования к  третьим лицам, которые в соответствии с федеральным законом несут  субсидиарную ответственность по обязательствам должника.  

На основании пункта 12 статьи 142 Федерального закона «О  несостоятельности (банкротстве)» в случае, если требования конкурсных  кредиторов и уполномоченного органа не были удовлетворены за счет  конкурсной массы должника, конкурсный управляющий, конкурсные  кредиторы и уполномоченный орган, требования которых не были  удовлетворены, имеют право до завершения конкурсного производства  подать заявление о привлечении к субсидиарной ответственности лиц,  указанных в статьях 9 и 10 Закона о банкротстве.  

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в  Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс  Российской Федерации об административных правонарушениях»  Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности  (банкротстве)» дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя  должника и иных лиц в деле о банкротстве», статья 10 Закона о банкротстве  признана утратившей силу.  

В силу пункта 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о  привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10  Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу  настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017,  

производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции настоящего  Федерального закона).  

Положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о  субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам  должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для  их привлечения к такой ответственности, имели место после дня вступления  в силу Закона № 266-ФЗ. Если же данные обстоятельства имели место до дня  вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о  субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о  банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266- ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.  

При этом предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона   № 266-ФЗ процессуальные нормы подлежат применению судами при  рассмотрении соответствующих заявлений, поданных с 01.07.2017,  независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было  возбуждено производство по делу о банкротстве. Нормы материального  права, устанавливающие основания для привлечения к ответственности,  должны определяться редакцией, действующей в период совершения лицом  вменяемых ему деяний (деликта).  

Вместе с тем, поскольку субсидиарная ответственность по своей  правовой природе является разновидностью ответственности гражданско- правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной  ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчику  действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для его  привлечения к ответственности) (определение Верховного Суда Российской  Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3)).  

Таким образом, суд первой инстанции, установив, что обстоятельства,  на которые конкурсный кредитор сослался в качестве основания для  привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника  лица, имели место в 2015 и 2017 годах (как до, так и после вступления в  законную силу Закона № 266-ФЗ), пришел к верному выводу, что в данном  случае при определении признаков состава гражданского правонарушения  подлежат применению положения Федерального закона от 26.10.2002 № 127- ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» в редакции Закона от 28.03.2013   № 134-ФЗ и Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ.  

Согласно пунктам 1, 4 статьи 61.10 Федерального закона «О  несостоятельности (банкротстве)» под контролирующим должника лицом  понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не  более чем за три года, предшествующих возникновению признаков  банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным  судом заявления о признании должника банкротом право давать  обязательные для исполнения должником указания или возможность иным  образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и  определению их условий. Пока не доказано иное, предполагается, что лицо  являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось  

руководителем должника или управляющей организации должника, членом  исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом  ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с  заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более  процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем  половиной долей уставного капитала общества с ограниченной  (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в  общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать  (избирать) руководителя должника.  

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции,  ФИО6 являлся руководителем должника в период с 27.01.2015 по  19.04.2016 и единственным участником должника с долей участия 100% в  период с 27.01.2015 по 12.01.2017.  

ФИО4 являлась руководителем должника в период с  20.04.2016 по 02.07.2018 и единственным участником должника с долей  участия 100% в период с 13.01.2017 по 14.05.2017.  

В связи с чем, суд первой инстанции верно заключил, что ФИО6,  ФИО4 являлись контролирующими должника лицами в  соответствующие периоды применительно к статье 2, пункту 4 статьи 61.10  Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».  

Согласно статье 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно  доказать обстоятельства, на которое оно ссылается в обоснование своих  требований и возражений.  

В данном случае, в обоснование заявленных требований заявитель  сослался на то, что ответчиками были совершены сделки, повлекшие  банкротство должника и существенно ухудшившие его финансовое  положение, что сделало невозможным удовлетворение требований  кредиторов в деле о банкротстве.  

В частности, 21.12.2015 между ООО «ОМЗ» (покупатель) и ООО  «Арктик» (продавец) был заключен договор купли-продажи оборудования по  цене 124 257 711,60 руб.  

Оплата по договору осуществлена должником за счет банковских  кредитов, предоставленных АКБ «Легион» (АО) на основании договора   № 

<

***> о кредитной линии от 25.12.2015, договора № 09/16-НКЛ от  17.02.2016. Совокупная залоговая стоимость по договорам залога № 68/15- ЗОС-НКЛ-1 от 30.12.2015 и № 09/16-НКЛ-ЗОС-2 оборудования от 17.02.2016  составляет 124 257 711,60 руб., что соответствует цене приобретения.  

Наряду с этим, в материалы дела № А48-7178/2016 о банкротстве ООО  «Арктик», независимым оценщиком ИП ФИО11 представлена  информация о том, что ориентировочная рыночная стоимость имущества  (предмет договора купли-продажи оборудования от 21.02.2015) по  состоянию на декабрь 2015 года составляла 79 037 202 руб.  

В этой связи, по мнению Банка, сделка была заключена на условиях, не  соответствующим рыночным, цена приобретения имущества завышена на  57,24%, в сумме, превышающей рыночную стоимость, сделка повлекла  

необоснованное привлечение кредитных денежных средств, тем самым  необоснованно увеличила финансовую нагрузку общества по исполнению  кредитных обязательств, и в результате совершения должником договора  купли-продажи оборудования от 21.12.2015 ООО «ОМЗ» понесло расходы в  размере (124 257 711,60 - 79 037 202) 45 220 509,60 руб., что составляет  12,62% от общей балансовой стоимости имущества должника за 2015 год  (358 382).  

Кроме того, 03.05.2017 между ООО «ОМЗ» (покупатель) и ООО ПК  «МОЛОС» (продавец) был заключен договор № 03/05/2017-Мол-пр-1 купли-продажи оборудования и коммуникаций по цене 87 289 528,13 руб. Заявитель  указал на наличие по указанному договору переплаты в размере 7 360 471,88  руб. При этом по итогам инвентаризации имущества должника конкурсным  управляющим выявлено наличие лишь части имущества, приобретенного по  вышеуказанной сделке на сумму 20 109 032,90 руб., имущество на сумму 67  180 495,23 руб. не установлено. По мнению Банка, исходя из фактического  наличия имущества, предполагаемый ущерб от сделки составляет 67 180  495,23 руб. При этом ФИО4, несмотря на значительную  просрочку исполнения обязательств, не были предприняты меры к  взысканию задолженности, переплаты по договору.  

Между должником (арендодатель) и ООО ПК «МОЛОС» 02.10.2017 был  заключен договор аренды № 02/10/17-ОМЗ-ар, в соответствии с условиями  которого ООО «ОМЗ» обязалось предоставить ООО ПК «МОЛОС» во  временное владение и пользование имущество, перечень которого согласован  сторонами в спецификации, а ООО ПК «МОЛОС» – осуществлять оплату  арендных платежей. Однако в нарушение договорных обязательств за период  с 02.10.2017 по 31.05.2018 арендатор не оплачивал постоянную  составлявшую арендной платы. Сумма задолженности составила 66 000 000,0  руб., а также пени по договору – 13 086 000,0 руб. При этом в стоимость  арендной платы подлежали включению, в том числе, возмещение  оплаченных арендодателем коммунальных услуг. За период с 01.02.2018 по  03.07.2018 ООО «ОМЗ» в адрес ресурсоснабжающих организаций были  перечислены денежные средства в размере 2 736 712,59 руб., однако со  стороны ООО ПК «МОЛОС» возмещение коммунальных расходов  произведено не было. В связи с этим, начиная с 02.10.2017 у ООО «ПК  «МОЛОС» возникла обязанность перед ООО «ОМЗ» по внесению арендной  платы (как постоянной, так и переменной) за арендуемое имущество.  

Согласно позиции Банка, в результате совершения указанной сделки  должник вместо ликвидных активов (денежные средства) получил  неликвидные активы (дебиторская задолженность). При этом отсутствие  действий по взысканию указанной задолженности свидетельствует о наличии  у бывшего руководителя должника намерений вывода указанных средств без  последующего возврата должнику. Совокупный ущерб в результате  совершения указанной сделки составляет 81 822 712,59 руб.  

Кроме того, 12.07.2017 между ООО «ТрансИнвестСервис» и ООО  «ОМЗ» (поручитель) заключен договор поручительства б/н, в соответствии с  

условиями которого должник поручился за исполнение обязательств ООО  ПК «МОЛОС», возникших из договора поставки № 11/01/16-М-пос от  11.01.2016.  

Между ООО «ФинАльянс» и ООО «ОМЗ» (поручитель) 12.07.2017  заключен договор поручительства б/н, в соответствии с условиями которого  должник поручился за исполнение обязательств ООО ПК «МОЛОС»  возникших из договора поставки № 15/02/17М-пос от 15.02.2017.  

ООО «ОМЗ» поручилось за исполнение обязательств ООО ПК  «МОЛОС» по договорам поставки, при наличии задолженности ООО ПК  «МОЛОС» в размере 18 219 538,16 руб. и 1 896 735,47 руб. соответственно в  пределах 20 000 000 руб. в условиях недобросовестности ООО ПК  «МОЛОС» по внесению арендных платежей в пользу ООО «ОМЗ».  

В этой связи, по мнению заявителя, должник принял на себя  обеспечительные обязательства, которые на момент заключения данного  договора уже не исполнялись основным должником, что, в свою очередь, уже  в момент заключения такого договора позволяло кредитору по основному  обязательству предъявить соответствующие требования к поручителю.  

Согласно позиции Банка, сумма причиненного вреда от вышеуказанных  сделок составила 35,75% от совокупного объема стоимости имущества  должника. При этом, поскольку в 2018 году должник был признан  настоятельным банкротом, указанные сделки значительного усугубили  финансовое положение должника и сделали невозможным удовлетворение  

требований кредиторов в полном объеме. 

В соответствии с пунктом 3 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998   № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» в случае  несостоятельности (банкротства) общества по вине его участников или по  вине других лиц, которые имеют право давать обязательные для общества  указания либо иным образом имеют возможность определять его действия,  на указанных участников или других лиц в случае недостаточности  имущества общества может быть возложена субсидиарная ответственность  по его обязательствам.  

При применении субсидиарной ответственности в процедурах  несостоятельности (банкротства) организаций противоправное поведение  руководителей этих организаций проявляется в том, что в результате их  деятельности часть требований кредиторов остается неудовлетворенной.  Противоправность поведения руководителей определяется с помощью  общего критерия – неисполнение обязанностей, которое повлекло убытки  для организации и ее кредиторов.  

При этом следует учитывать, что для оценки вины лиц, привлекаемых к  субсидиарной ответственности, используется абстрактная модель  ожидаемого поведения в той или иной ситуации разумного и  добросовестного участника имущественного оборота.  

Участвуя в гражданском обороте, руководители обязаны принимать все  меры для того, чтобы не причинить вреда имуществу или личности другого  участника оборота и при определении того, какие меры следует предпринять,  

проявлять ту степень заботливости и осмотрительности, которая требуется от  него по характеру его участия в обороте.  

Содержание понятия вины выражается в неисполнении лицом  обязанностей принимать должные меры, направленные на соблюдение прав  третьих лиц, а также соблюдать должную степень разумности, заботливости  и осмотрительности. Бездействие лишь в том случае становится  противоправным, если на лицо возложена юридическая обязанность  действовать в соответствующей ситуации определенным образом.  

В силу пункта 2 статьи 401 Гражданского кодекса РФ отсутствие вины  доказывается лицом, нарушившим обязательство, то есть именно данное  лицо должно доказать, что оно не должно было и не могло предвидеть  наступление этих последствий.  

Непроявление руководителем должника должной меры заботливости и  осмотрительности означает наличие его вины в причинении убытков  кредиторам юридического лица - банкрота (абзац второй пункта 1 статьи 401  Гражданского кодекса РФ).  

Согласно пункту 2 статьи 1064 Гражданского кодекса РФ лицо,  причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что  вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено  возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.  

Руководитель не может быть признан виновным в причинении обществу  убытков, если он действовал, исходя из обычных условий делового оборота  либо в пределах разумного предпринимательского риска.  

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 22 постановления  Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых  вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса  Российской Федерации», при разрешении споров, связанных с  ответственностью учредителей (участников) юридического лица,  признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или  других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого  юридического лица указания либо иным образом имеют возможность  определять его действия, суд должен учитывать, что указанные лица могут  быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда  несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями  или иными действиями.  

Презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки  (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной  сделкой (сделками) причинен вред имущественным правам кредиторов.  

По смыслу подпункта 4 статьи 10 Федерального закона «О  несостоятельности (банкротстве)» в редакции, действовавшей до вступления  в силу Федерального закона № 266-ФЗ, для доказывания факта совершения  сделки, причинившей имущественный вред кредиторам, заявитель вправе  ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные  статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с  предпочтением) Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».  

Вместе с тем, аналогичное основание для привлечения контролирующих  должника лиц к субсидиарной ответственности в настоящее время  установлено подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона «О  несостоятельности (банкротстве)».  

Как разъяснено в пункте 12 Обзора судебной практики ВС РФ № 4  (2020), утвержденного Президиумом ВС РФ 23.12.2020, предусмотренное  статьей 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О  несостоятельности (банкротстве)» (в редакции Федерального закона от  28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной  ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие  поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от  предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 указанного  закона основания ответственности в виде «невозможности полного  погашения требований кредитора вследствие действий  контролирующих лиц», а потому значительный объем правовых подходов к  толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего  законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям  норм материального права, изложенным в постановлении Пленума ВС РФ от  21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением  контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).  

В силу пункта 16 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 «О  некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника  лиц к ответственности при банкротстве» под действиями (бездействием)  контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения  требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать  такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной  банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не  наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий  (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя  наличие причинно-следственной связи между названными действиями  (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.  

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут  выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с  нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе  согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных  условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом  («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно  убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат  деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам  возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы  управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение  выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам и т.д.  

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством  сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана  единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная  

контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому  изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения -  появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать  совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием  контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц),  способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и  переходу в стадию объективного банкротства.  

Субсидиарная ответственность контролирующего лица наступает тогда,  когда в результате его поведения должнику не просто причинен  имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может  удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности  вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием  контролирующего лица.  

Таким образом, требование о привлечении к субсидиарной  ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым  от должника кредиторам, является исключительно их средством защиты.  Именно поэтому, в том числе абзац 3 пункта 11 статьи 61.11 Федерального  закона «О несостоятельности (банкротстве)» в настоящее время  устанавливает правило, согласно которому в размер субсидиарной  ответственности не включаются требования, принадлежащие ответчику либо  заинтересованным по отношению к нему лицам (пункт 13 Обзора судебной  практики ВС РФ № 4(2020), утвержденного Президиумом ВС РФ 23.12.2020).  

При рассмотрении данной категории споров суды должны проверять,  являются ли истцы и аффилированные с ними лица причастными к  управлению должником. В случае если инициаторы спора о привлечении  контролирующего лица к ответственности не могут быть признаны  независимыми кредиторами, предъявление ими иска следует расценивать как  попытку компенсировать последствия действий по вхождению в капитал  должника и инвестированию в его бизнес.  

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции,  в рамках дела № А40-129253/2017 о банкротстве АКБ «Легион» рассмотрено  и удовлетворено заявление конкурсного управляющего в лице ГК «АСВ» о  привлечении к субсидиарной ответственности ряда контролирующих лиц  должника АКБ «Легион» (определение Арбитражного суда города Москвы  от 11.03.2022, постановление Девятого Арбитражного апелляционного суда  от 28.07.2022, постановление Арбитражного суда Московского округа от  13.10.2022).  

Основанием для удовлетворения заявления конкурсного управляющего  о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности  послужили, в том числе обстоятельства, связанные с формированием  неликвидной ссудной задолженности путем предоставления кредитов  организациям и физическим лицам, не имеющим возможности исполнить  принятые на себя обязательства. При рассмотрении указанного  обособленного спора установлено, что Банком произведено многократное  кредитование и рефинансирование в отношении пяти групп юридических и  

физических лиц, не имеющих возможности исполнять свои обязательства,  начисление резерва на возможные потери по которым должно было  составлять 100%, в том числе в отношении группы лиц, в состав которой  входили: ООО ПК «МОЛОС», ООО «ОМЗ», ООО ТД «Молочная природа»,  ООО «Арктик», ООО «ЮВИ-Капитал», ООО «Милини», Терехов А.А., при  этом судами трех инстанций установлено, что заемщики заведомо не могли  исполнять принимаемые на себя обязательства и Банк неадекватно оценил  риск выдачи им ссуды, ввиду недостаточности доходов для обслуживания  кредита, отрицательной величины чистых активов, убыточной деятельности  заемщиков, низкого коэффициента текущей ликвидности, низкого показателя  рентабельности.  

Как отмечено судом области, при анализе ссудной задолженности  группы компаний № 1 (ООО ПК «МОЛОС», ООО ТД «Молочная природа»,  ООО «Арктик», ООО «ОМЗ», ООО «ЮВИ-Капитал», ООО «Милини»,  ФИО12), заемщики имели плохое финансовое состояние, не  осуществляли деятельность в масштабах, сопоставимых с выдаваемыми  кредитами, не имели ликвидного обеспечения.  

В рамках же указанного обособленно спора подтверждено  формирование «безнадежной» ссудной задолженности путем кредитования  юридических и физических лиц, в том числе, ООО ПК «МОЛОС», ООО ТД  «Молочная природа», ООО «Арктик», ООО «ОМЗ», не способных исполнить  принятые на себя обязательства, не осуществляющих реальной  хозяйственной деятельности, или осуществляющих ее в несопоставимых с  объемами кредитования масштабах, при условии формирования  минимальных резервов на возможные потери с целью сокрытия реального  финансового положения Банка.  

Из материалов дела также следует, что дело о банкротстве ООО ПК  «МОЛОС» № А48-3361/2018 возбуждено 19.06.2018, дело о банкротстве ООО  «ОМЗ» № А48-5905/2018 – 09.07.2018, дело о банкротстве ООО ТД  «Молочная природа» № А48-10690/2018 – 30.01.2019.  

В рамках дела № А48-3361/2018 о банкротстве ООО ПК «МОЛОС» при  рассмотрении заявления Банка о включении в реестр требований кредиторов  судом установлено, что кредитование ООО «ПК «МОЛОС» со стороны АКБ  «Легион» (АО) началось в 2013 году при фактическом отсутствии у  должника имущества, достаточного для ведения хозяйственной  деятельности, при наличии у него неудовлетворительных показателей  финансово-хозяйственной деятельности, отрицательной стоимости чистых  активов и отсутствии адекватного обеспечения.  

Продолжающееся увеличение кредитной нагрузки вплоть до 2017 года  не привело к положительным изменениям показателей эффективности его  деятельности. Получаемые от АКБ «Легион» денежные средства по  кредитным договорам частично направлялись на погашение ранее возникших  кредитных обязательств перед Банком и уплату процентов, а также на  погашение обязательств ООО «Арктик» и ООО «Юви-Капитал» перед  Банком. В конечном итоге по итогам 2017 года Обществом был получен  

убыток в сумме 58 302 тыс. руб., размер непокрытого убытка составил 55 625  тыс. руб. В связи с отзывом лицензии у АКБ «Легион» возможность  обслуживания ссудной задолженности за счет предоставления новых  кредитов была утрачена.  

Учитывая изложенное, суд пришел к выводу о том, что выбранная  модель финансирования хозяйственной деятельности должника со стороны  Банка, при которой должнику предоставлялось существенное по сравнению с  масштабами его деятельности кредитное финансирование при  неудовлетворительных показателях финансово-экономического состояния,  нерентабельности его хозяйственной деятельности, а также отсутствии  надлежащего обеспечения и иных разумных гарантий по возврату  полученных денежных средств с уплатой процентов, является нетипичной  для кредитных правоотношений, но, напротив, характерной для  правоотношений, возникающих внутри корпорации.  

Принимая во внимание кредитование Банком должника на недоступных  для обычных хозяйствующих субъектов условиях при наличии у должника  изначально неудовлетворительных показателей финансово-экономической  деятельности, направление части получаемых кредитных средств на  погашение обязательств третьих лиц перед Банком при банкротстве  последних, получение напрямую денежных средств в виде финансовой  помощи от лиц, входящих в органы управления Банка, суд пришел к выводу  о наличии между Банком и ООО «ПК «МОЛОС» скрытых, неформальных  связей, общих экономических целей и интересов, направленных в том числе  (согласно определению Арбитражного суда города Москвы от 11.03.2022 по  делу № А40-129253/17-129-160 Б) на сокрытие безнадежной ссудной  задолженности группы компаний, в которую входил должник, ее переводу в  высокую категорию качества с начислением минимальных резервов для  целей неадекватного отражения в отчетности Банка данных о стоимости его  имущества, позволяющих ему продолжать осуществление его основной  деятельности в условиях возрастающих рисков.  

В этой связи арбитражным судом сделан вывод о наличии фактической  аффилированности между ООО «ПК «МОЛОС» и АКБ «Легион» (АО), а  требования Банка были установлены в составе требований кредиторов ООО  ПК «МОЛОС», подлежащих удовлетворению после погашения требований,  указанных в пункте 4 статьи 142 Федерального закона «О несостоятельности  (банкротстве)», но приоритетно по отношению к требованиям лиц,  получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148  Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» и пункта 8 статьи  63 Гражданского кодекса РФ (определение Арбитражного суда Орловской  области от 06.12.2022 по делу № А48-3361/2018(51), оставленное без  изменения постановлением Девятнадцатого арбитражного апелляционного  суда от 03.04.2023 и постановление Арбитражного суда Центрального округа  от 10.07.2023).  

Наряду с этим, судом при рассмотрении требований ООО «ОМЗ» к  ООО ПК «МОЛОС» неоднократно устанавливалось наличие фактической  

аффилированности указанных лиц (определения Арбитражного суда  Орловской области от 12.08.2019 по делу № А48-3361/2018(48), от 26.10.2020  по делам № А48-3361/2018(50); № А48-3361/2018(11), от 02.07.2021 по делу №  А48-3361/2018(40)).  

Как усматривается из анализа правоотношений между указанными  лицами, ООО ПК «МОЛОС» экономически влияло на хозяйственную  деятельность ООО «ОМЗ», поскольку между сторонами существовали  длительные отношения по договорам аренды (с 01.12.2015 по 18.05.2018), в  рамках которых ООО «ОМЗ» предоставило в аренду ООО ПК «МОЛОС» за  соответствующую плату все имеющееся у него имущество. Вместе с тем,  начиная с 2016 года у ООО ПК «МОЛОС» начала формироваться  задолженность по возмещению коммунальных услуг, а с 02.10.2017  прекратилось исполнение обязательств по оплате основной суммы арендной  платы, что сопоставимо с периодом прекращения рефинансирования  кредитов, выданных АКБ «Легион» ООО ПК «МОЛОС».  

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции верно заключил, что  причиной невозможности осуществления хозяйственной деятельности ООО  «ОМЗ» и, как следствие, невозможности расчета с кредиторами по своим  обязательствам явился отзыв лицензии и дальнейшее банкротство АКБ  «Легион» (АО), фактически осуществлявшего финансирование  хозяйственной деятельности должника путем кредитования и  рефинансирования кредитов входящих в одну группу лиц, в том числе, ООО  «ОМЗ» и ООО ПК «МОЛОС», а не указанные заявителем сделки.  

Кроме того, суд первой инстанции также проанализировав доводы  участвующих в дела лиц и фактические обстоятельства рассматриваемого  спора, пришел к обоснованному выводу о том, что заявитель в нарушение  статьи 65 АПК РФ не представил достоверных и достаточных доказательств  наличия виновных действий контролирующих должника лиц и причинения  ущерба кредиторам.  

В частности, указывая на то, что договор купли-продажи оборудования  от 21.12.2015 между ООО «ОМЗ» и ООО «Арктик» был заключен на  условиях, не соответствующим рыночным, а оборудование было  приобретено по завышенной стоимости, Банк сослался на письмо оценщика  ИП ФИО11, представленное в рамках рассмотрения обособленного  спора о признании указанного договора недействительным в деле № А487178/2016 о банкротстве ООО «Арктик». Однако, как верно отмечено судом  первой инстанции, письмо оценщика экспертным заключением или отчетом  об оценке не является, в связи с чем не может быть признано документом,  содержащим сведения доказательственного значения относительно рыночной  стоимости имущества. В свою очередь, в рамках рассмотрения  обособленного спора по делу А48-7178/2016(А) ходатайство о проведении  оценочной экспертизы с целью подтверждения факта нерыночности сделки и  причинения ущерба не заявлялось, на что также ссылался Банк, возражая  против удовлетворения заявления.  

При этом согласно определению Арбитражного суда Орловской области  от 27.03.2019 по делу № А48-7178/2016(А) оборудование, являвшееся  предметом договора от 21.12.2015, было приобретено ООО «Арктик» за  счет денежных средств, полученных от АКБ «Легион» (АО) по кредитному  договору № 21/14-НКЛ от 21.04.2014. В последующем за счет денежных  средств от реализации имущества, полученных от ООО «ОМЗ», ООО  «Арктик» погасило задолженность перед АКБ «Легион» (АО) по кредитным  договорам № 92/13-ВКЛ от 26.12.2013 и № 21/14-НКЛ от 21.04.2014. В свою  очередь, денежные средства на приобретение имущества по договору от  21.12.2015 были получены ООО «ОМЗ» от АКБ «Легион» (АО) по  кредитным договорам № 68/15-НКЛ о кредитной линии от 25.12.2015,   № 09/16-НКЛ от 17.02.2016. В связи с этим, судом сделан вывод, что  денежные средства, полученные должником от купли-продажи, фактически  вернулись АКБ «Легион» (АО). При этом в обеспечение исполнения  обязательств ООО «ОМЗ» были заключены договоры залога № 68/15-ЗОС- НКЛ-1 от 30.12.2015 и № 09/16-НКЛ-ЗОС-2 оборудования от 17.02.2016,  предметом которых является приобретенное по договору от 21.12.2015  оборудование. При этом совокупная залоговая стоимость оборудования  определена Банком в размере 124 257 711,60 руб., на что также указывает  заявитель в письменных уточнениях от 05.08.2022.  

В этой связи суд заключил, что на момент заключения договоров залога,  а также оспаривания сделки купли-продажи в рамках дела о банкротстве  ООО «Арктик» Банк считал цену договора обоснованной и соответствующей  рыночным условиям.  

Заявляя о предполагаемом причиненном ущербе от договора   № 03/05/2017-Мол-пр-1 от 03.05.2017 в размере 67 180 495,23 руб., Банк  исходил на фактического наличия имущества, поскольку по итогам  инвентаризации имущества должника конкурсным управляющим выявлено  наличие лишь части имущества, приобретенного по вышеуказанной сделке  на сумму 20 109 032,90 руб., тогда как цена сделки составляет 87 289 528,13  руб. Между тем, каких-либо достоверных доказательств, подтверждающих  размер ущерба, заявитель в нарушение статьи 65 АПК РФ не представил,  указанный им размер носит предположительный характер.  

Более того, в рамках дела № А48-5905/2018 о банкротстве ООО «ОМЗ»  конкурсный управляющий, полагая, что договор купли-продажи имущества   № 03/05/2017-Мол-пр-1 от 03.05.2017 является мнимой сделкой, а также  сделкой, совершенной со злоупотреблением правом, в части купли-продажи  имущества на сумму 52 436 968,53 руб., обратился в суд с заявлением о  признании его недействительным в части, указав на то, что по результатам  проведенной инвентаризации имущества должника им была установлена  задвоенность имущества, приобретенного по договору № 03/05/2017-Мол-пр1 от 03.05.2017, на общую сумму 52 436 968,53 руб. с ранее приобретенным  ООО «ОМЗ» имуществом (коммуникации завода) у иных контрагентов, а  именно: у ООО «ЮВИ-Капитал» по договорам № 1 купли-продажи  имущества от 03.11.2015, № 3 купли-продажи имущества от 03.11.2015, и у  

ООО «Милини» по договору купли-продажи имущества от 03.11.2015 в  составе объектов недвижимости.  

Определением Арбитражного суда Орловской области от 17.05.2021 по  делу № А48-5905/2018, вступившим в законную силу, в удовлетворении  заявления отказано. Судом сделан вывод о том, что конкурсным  управляющим ООО «ОМЗ» не доказано, что объекты недвижимого  имущества, приобретенные у ООО «Милини» и ООО «ЮВИ-Капитал»  включали в себя оборудование ООО ПК «МОЛОС», являющееся предметом  оспариваемой сделки. Вывод же конкурсного управляющего о задвоенности  основных средств носит предположительный характер и основан на  предположении о том, что оборудование и коммуникации должны входить в  состав объекта недвижимого имущества и не могут учитываться в составе  основных средств как самостоятельный инвентарный объект. Вместе с тем,  согласно положений пункта 6 Положения по бухгалтерскому учету 6/01, а  также разъяснений Минфина РФ, изложенных в письме от 06.02.2013 № 0701- 06/2596, Письме Минфина РФ от 20.01.2009 № 03-05-05-01/06, в случае  наличия у одного объекта нескольких частей, сроки полезного использования  которых существенно отличаются, каждая такая часть учитывается как  самостоятельный инвентарный объект. В связи с изложенным, суд пришел к  выводу, что заявителем не доказано наличие порока воли сторон при  заключении оспариваемого договора, а также наличие в действиях сторон  при заключении сделки признаков злоупотребления правом.  

Принимая во внимание изложенное, суд первой инстанции заключил,  что спорные объекты имущества учтены в составе производственной  комплекса ООО «ОМЗ» под иными наименованиями, а отражение  конкурсным управляющим по результатам инвентаризации лишь части  имущества, приобретенного по спорной сделке, связано с выводом  конкурсного управляющего о задвоенности имущества, приобретенного по  спорному договору, и фактически его отсутствие в натуре не подтверждает.  

Кроме того, судом области учтено, что оплата по договору   № 03/05/2017-Мол-пр-1 от 03.05.2017 также осуществлена должником за счет  банковских кредитов, предоставленных АКБ «Легион» (ОАО) на основании  договоров № 

<

***> от 12.05.2017, № 29/17-НКЛ от 28.06.2017. В качестве  обеспечения выполнения ООО «ОМЗ» своих обязательств по кредитному  договору № 

<

***> между АКБ «Легион» (АО) (залогодержатель) и ООО  «ОМЗ» (залогодатель) был заключен договор залога оборудования от  12.05.2017 № 22/17-ЗНКЛ-ОС, что предполагает проверку Банком наличия  залогового имущества в натуре при заключении договора залога.  

Арбитражный суд Орловской области верно отклонил довод заявителя о  том, что ФИО4 не предпринимала мер по взысканию  образовавшейся по договору переплаты, с учетом периода образования  задолженности ООО ПК «МОЛОС» перед кредиторами, включенными в  реестр, установив, что заявителем не представлено доказательств того, что  такие действия могли привести к положительному результату, и повлияли бы  на квалификацию требований в рамках дела о банкротстве ООО ПК  

«МОЛОС» с учетом фактической аффилированности сторон (определением  Арбитражного суда Орловской области от 02.07.2021 по делу № А483361/2018 (40) требования ООО «Орловский молочный завод» к ООО ПК  «МОЛОС» в размере 7 360 471,88 руб. основного долга признаны  обоснованными и подлежащим удовлетворению в очередности,  предшествующей распределению ликвидационной квоты).  

Суд посчитал, что вывод Банка о том, что ФИО4 был  причинен должнику вред в результате заключения договора аренды   № 02/10/17-ОМЗ-ар от 02.10.2017, поскольку должник вместо ликвидных  активов (денежные средства) получил неликвидные активы (дебиторская  задолженность), сделан без учета фактических обстоятельств дела.  

Так, судом установлено, что отношения между ООО «ОМЗ» и ООО ПК  «МОЛОС», вытекающие из договоров аренды, имели длительный характер.  В период с 01.12.2015 по 18.05.2018 между ООО ПК «МОЛОС» (арендатор)  и ООО «ОМЗ» (арендодатель) последовательно был заключен ряд договоров  аренды ( № 01/12/15-ОМЗ-ар от 01.12.2015, № 01/11/16-ОМЗ-ар от 01.11.2016,   № 02/10/17-ОМЗ-ар от 02.10.2017), т.е. по окончанию действия предыдущего  договора аренды стороны заключали новый договор (не более 11 месяцев).  

Арбитражным судом при рассмотрении требования ООО «ОМЗ» к ООО  ПК «МОЛОС», основанного на указанных договорах, было установлено  наличие задолженности по ранее действующему договору аренды, которая  погашается ООО ПК «МОЛОС» в порядке календарной очередности  возникновения долгов. Суд пришел к выводу, что при продолжении  арендных отношений в будущем с ООО ПК «МОЛОС» задолженность,  образовавшаяся по договору аренды № 02/10/17-ОМЗ-ар от 02.10.2017, могла  быть погашена в будущих периодах, однако это стало невозможным в связи с  банкротством ООО ПК «МОЛОС». Суд также пришел к выводу об  отсутствии оснований для вывода о мнимости договора аренды от 02.10.2017  и признаков злоупотребления правом в действиях кредитора и должника при  его заключении и исполнении (определение суда от 26.10.2020 по делу   № А48-3361/2018(11)).  

Учитывая вышеизложенное, апелляционная коллегия полагает  возможным согласиться с позицией суда первой инстанции о том, что  заявителем не доказано наличие вины в результате заключения договора  аренды и причинно-следственной связи между действиями ФИО4 и возникновением задолженности ООО ПК «МОЛОС» перед ООО  «ОМЗ» по договору аренды.  

Наряду с этим, судом обращено внимание на то, что Банк являлся  залогодержателем в отношении переданного в аренду имущества ООО  «ОМЗ» и, исходя из условий договоров залога, должник не имел права без  согласия Банка передавать заложенное имущество в аренду.  

Как верно отмечено судом, факт заключения договоров поручительства  от 12.07.2017 между ООО «ТрансИнвестСервис» и ООО «ОМЗ»  (поручитель), от 12.07.2017 между ООО «ФинАльянс» и ООО «ОМЗ» сам по  себе не доказывает, что данные сделки повлекли убытки для должника, так  

как перечислений в счет их исполнения не производилось, доказательства  обратного не представлены. Более того, вступившими в законную силу  определениями Арбитражного суда Орловской области от 02.07.2020 по делу   № А48-5905/2018(Г), от 26.06.2020 по делу № А48-5905/2018(Д) отказано в  признании указанных договоров недействительными на основании пункта 2  статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».  

Суд пришел к выводу, что ни конкурсным управляющими, ни иными,  лицами, участвующими в деле, не представлено доказательств, однозначно и  бесспорно подтверждающих то обстоятельство, что целью заключения  оспариваемых договоров являлось именно причинение вреда  имущественным правам кредиторов и должника, а также  

осведомленности ответчика об указанной цели, равно как и 

доказательств, однозначно и бесспорно свидетельствующих о наличии  признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника  на дату совершения сделок.  

При таких обстоятельствах, по мнению апелляционной коллегии,  учитывая установленную судом в рамках настоящего обособленного спора  причину банкротства должника, обстоятельства совершения указанных  заявителем сделок, в том числе, установленные вступившими в законную  силу судебными актами, суд первой инстанции не усмотрел оснований как  для привлечения ФИО4 и ФИО6 к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника, так и взыскания с указанных  лиц убытков.  

Доводы апелляционной жалобы о том, что при исследовании  приведенных Банком поименованных выше сделок судом сделаны неверные  выводы об отсутствии причинения вреда должнику, подлежат отклонению  как несостоятельные и не нашедшие своего документального подтверждения  в ходе рассмотрения апелляционной жалобы.  

Доводы заявителя жалобы о том, что судом не принято во внимание, что  в совокупности указанные сделки нанесли вред должнику в размере 35,75 %  от совокупного объема стоимости имущества должника, что позволяло их  квалифицировать как в качестве субсидиарной ответственности (сделки,  создавшие окончательную невозможность восстановления  платежеспособности должника), так и возложения убытков, апелляционная  коллегия также отклоняет ввиду несостоятельности по основаниям,  изложенным выше, с учетом установленных судом области обстоятельств и  представленной совокупности доказательств.  

Суд области верно отметил, что фактически предъявление настоящего  заявления является попыткой Банка за счет контролирующих должника лиц  компенсировать последствия высокорисковой кредитной политики своего  правопредшественника (АКБ «Легион), в том числе, по финансированию  хозяйственной деятельности группы компаний, в которую входил должник,  приведшей в конечном итоге к банкротству Банка.  

Более того, принимая во внимание вышеизложенное, в том числе,  установленный вступившими в законную силу судебными актами наличие  

фактической аффилированности Банка и группы компаний должника, суд  пришел к выводу, что заявитель в настоящем деле не имеет статуса  независимого кредитора, что исходя из правовой позиции, изложенной в п.  13 Обзора № 4 (2020) от 23.12.2020, лишает его возможности заявлять  требование о привлечении к субсидиарной ответственности.  

Как верно указано судом первой инстанции, факт включения  требований Банка в реестр требований кредиторов должника без  установления аффилированности и контроля над хозяйственной  деятельностью ООО «ОМЗ» сам по себе не свидетельствует о наличии у  Банка статуса независимого кредитора, поскольку требования Банка  включены в реестр до окончательного формирования правовых подходов по  вопросу включения в реестр требований аффилированных кредиторов в  Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в  процедурах банкротства требований контролирующих должника и  аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом ВС РФ 29.01.2020.  Нахождение же заявителя в процедуре банкротства в данном случае не  меняет природу заявленных требований и обстоятельств, на которых они  основаны, которые и являются предметом исследования в рамках дела о  банкротстве.  

Позиция заявителя апелляционной жалобы о том, что положения пункта  13 Обзора № 4 (2020) 23.12.2020 не могут быть применимы к настоящей  ситуации, т.к. Банк не являлся корпоративным участником ООО «ОМЗ», не  состоял в иных органах управления, и о том, что необходимым условием для  рассмотрения спора о привлечении к ответственности является факт  включения требования лица к должнику в реестр требований кредиторов  должника, что означает наличие у него определенного процессуального  статуса и специальной отраслевой правосубъектности, подлежит отклонению  по основаниям, изложенным выше, как несостоятельная и основанная на  неверном толковании положений действующего законодательства  применительно к обстоятельствам рассматриваемого спора.  

Довод апелляционной жалобы о том, что судом не принято во внимание,  что заявление Банка о привлечении контролирующих должника лиц к  субсидиарной ответственности заявлено конкурсным управляющим Банка –  Государственной корпорацией «Агентство по страхованию вкладов»,  представляющим интересы Российской Федерации и вкладчиков Банка, что  исключает какую-либо аффилированность с должником, несостоятелен и не  опровергает обоснованных выводов суда первой инстанции.  

Таким образом, оценив в совокупности имеющиеся в деле  доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, суд первой инстанции пришел к  обоснованному выводу об отказе в удовлетворении заявленных требований.  

Ссылка апелляционной жалобы на определенную судебную практику  подлежит отклонению, поскольку в указанных делах и судебных актах  рассматривались и устанавливались иные обстоятельства.  

С учетом установленных по делу обстоятельств, представленных  доказательств, суд апелляционной инстанции полагает, что доводы,  

содержащиеся в апелляционной жалобе, направлены на переоценку  доказательств. Оценка заявителем жалобы обстоятельств настоящего спора,  отличная от оценки суда первой инстанции, не свидетельствует о  неправильном применении судом норм материального и процессуального  права.  

Заявителем апелляционной жалобы документально не опровергнуты  выводы, к которым пришел суд первой инстанции на основании полного и  всестороннего исследования представленных в дело доказательств (статьи 9,  65 АПК РФ).  

Как следует из обжалуемого определения, все обстоятельства, имеющие  значение для дела, выяснены судом первой инстанции полностью и  подтверждены представленными в деле доказательствами, выводы,  изложенные в определении, соответствуют фактическим обстоятельствам  дела, нормы материального права применены судом первой инстанции  правильно.  

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно статье  270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта,  апелляционным судом не установлено.  

При таких обстоятельствах, определение Арбитражного суда Орловской  области от 27.07.2023 следует оставить без изменения, апелляционную  жалобу – без удовлетворения.  

При подаче апелляционных жалоб на определения, не перечисленные в  подпункте 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса РФ, госпошлина не  уплачивается.  

Руководствуясь пунктом 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации,  

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Орловской области от 27.07.2023 по  делу № А48-5905/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без  удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может  быть обжаловано в кассационном порядке в Арбитражный суд Центрального  округа в месячный срок через арбитражный суд первой инстанции согласно  части 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации.  

 Председательствующий судья Т.Б. Потапова 

 Судьи Е.А. Безбородов 

 ФИО1