АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

04 июня 2024 года

Дело №

А21-12566/2022

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Тарасюка И.М., судей Яковца А.В., Яковлева А.Э.,

при участии от ФИО1 представителя ФИО2 (доверенность от 23.04.2024), от ФИО3 представителя ФИО4 (доверенность от 07.10.2023), от Союза «Центр медиации» ФИО5 (доверенность от 13.02.2023),

рассмотрев 30.05.2024 в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО6 и ФИО1 на решение Арбитражного суда Калининградской области от 21.09.2023 по делу    № А21-12566/2022,

у с т а н о в и л:

Союз «Центр медиации», адрес: 236022, Калининградская область, Советский  

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Союз) обратился в Арбитражный суд Калининградской области с иском к ФИО3 (Москва), ФИО7 (Москва), ФИО8 (Москва), ФИО1 (город Реутов Московской области), ФИО6 (Москва) о привлечении их к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Балтийская зерновая компания» (далее – Общество) в размере 9 099 642 руб. 50 коп. 

К участию в деле в качестве соответчика привлечена ФИО9. 

В суде первой инстанции истец заявил отказ от иска к ФИО7, ФИО8 и ФИО9 Определением от 21.02.2023 производство по делу в этой части прекращено. 

Решением от 21.09.2023 иск частично удовлетворен, с ФИО6, ФИО1 в пользу Союза взыскано 9 099 642 руб. 50 коп. В остальной части иска отказано. 

На решение суда была подана апелляционная жалоба ФИО6, производство по которой прекращено определением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.02.2024, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Северо-Западного круга от 05.04.2024, по причине отказа в восстановлении срока апелляционного обжалования. 

На решение суда была подана апелляционная жалоба ФИО1, которая возвращена определением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.01.2024, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда кассационной инстанции от 24.04.2024, в связи с отказом в восстановлении подателю жалобы пропущенного срока апелляционного обжалования.

Определениями суда кассационной инстанции от 27.03.2024 восстановлены сроки подачи кассационных жалоб ФИО6 и        ФИО1 на решение суда от 21.09.2023. 

В кассационных жалобах ФИО6 и ФИО1 просят отменить решение от 21.09.2023 и в удовлетворении иска отказать.

Податели жалоб отмечают, что первоначально истец в основание заявленных требований указывал на обстоятельства прекращения дела о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Балтийская зерновая компания» (далее – ООО «БЗК», Общество); на необоснованные выплаты с  расчетного счета Общества в пользу ФИО3, прекращение хозяйственной деятельности Общества руководителем должника, сокрытие им финансовых документов Общества. В ходе рассмотрения дела основания заявленных требований изменены с указанием на обстоятельства исключения Общества из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) как недействующего юридического лица и непринятие оставшимися после ухода ФИО3 участниками мер по восстановлению хозяйственной деятельности Общества.

Согласно позиции подателей жалоб возбуждение в отношении Общества дела о банкротстве до его исключения из ЕГРЮЛ как недействующего юридического лица исключает их ответственность за прекращение деятельности должника по этому основанию. 

Ответчики полагают, что у них отсутствует статус контролирующих должника лиц, поскольку им принадлежит лишь по 25% уставного капитала Общества; причиной банкротства должника явился вывод его имущества ФИО3, а суд не исследовал степень его вовлечения в хозяйственную деятельность Общества. 

Податели жалоб настаивают на том, что им не было известно о прекращении полномочий ФИО3 как руководителя должника, поскольку уведомление об этом и документация должника были получены ФИО10, который впоследствии скончался. Остальные участники об отсутствии у Общества органа управления ни ФИО10, ни ФИО3 не были уведомлены; срок исковой давности по заявленным требованиям пропущен, но они не имели возможности заявить об этом, поскольку не располагали сведениями о рассмотрении дела в суде первой инстанции. Срок исковой давности  следует исчислять исходя из момента, когда о потенциальном нарушении прав стало известно правопредшественнику истца, чьи требования были признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов должника. 

ФИО1 считает, что утрата возможности взыскания задолженности с Общества до его ликвидации из ЕГРЮЛ имела место по вине кредитора, не предъявившего своевременно требование о принудительном взыскании задолженности. 

В судебном заседании представитель ФИО1 поддержал доводы обеих жалоб в полном объеме.

Представитель Союза возражала против их удовлетворения, полагая, что ответчики доводы истца не опровергли; исключение Общества из ЕГРЮЛ сделало невозможным взыскание с него задолженности.  

Представитель ФИО11 полагал обоснованным привлечение подателей жалоб к субсидиарной ответственности, считая, что ответственность в данном случае применена по корпоративным основаниям, а не по основаниям, предусмотренным Федеральным законом от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), а      ФИО11 субъектом корпоративной ответственности не является. 

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность обжалуемого судебного акта проверена в кассационном порядке. 

Как следует из материалов дела, ООО «БЗК», адрес: 236022, 

<

...>, ОГРН 

<

***>. ИНН 

<

***> зарегистрировано в качестве юридического лица 12.04.2016, основным видом деятельности Общества по данным Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) указано выращивание зерновых (кроме риса) зернобобовых культур и семян масличных культур. 

С момента образования Общества в ЕГРЮЛ внесены сведения о его участнике с долей участия 50% уставного капитала – ФИО10, а также об участнике с долей участия 25% - ФИО1 С 15.07.2016 в ЕГРЮЛ как участник с долей участия 25% также указан     ФИО6

В отношении ФИО10 20.09.2018 внесена запись о недостоверности сведений о нем.

Руководителем Общества с момента его создания по данным ЕГРЮЛ указан ФИО3 В отношении него 05.06.2017 внесена запись об обращении с заявлением о недостоверности сведений. 

ФИО10 скончался 02.04.2019.

Общество с ограниченной ответственностью «Балтнефтестрой» обратилось в Арбитражный суд Калининградской области с заявлением о признании Общества несостоятельным (банкротом), которое было принято к производству суда определением от 06.11.2018 по делу № А21-13373/2018.

Основанием для обращения в суд послужило наличие непогашенной задолженности в размере 9 099 642 руб. 50 коп., установленной решением Арбитражного суда Калининградской области от 06.04.2017 по делу № А21-565/2017.

Задолженность возникла по оплате нефтепродуктов из договора поставки нефтепродуктов от 27.04.2016 № 27/04 (дизельного топлива), поставленного в период  с июня по октябрь 2016 года.

В ходе дела о банкротстве  временный управляющий обратился в суд об истребовании документации должника от ФИО3 Определением от 04.06.2019 ходатайство удовлетворено. Сведений об исполнении указанного определения не имеется.

В ходе процедуры наблюдения имущества должника, за счет которого могло быть осуществлено финансирование дальнейшей процедуры по делу о банкротства, не выявлено.

ООО «Балтнефтестрой» заявило отказ от финансирования процедуры по делу о банкротстве Общества, и настаивало на прекращении производства по делу о банкротстве. 

Определением от 26.07.2019, по ходатайству кредитора – заявителя по делу о банкротстве, производство по делу о банкротстве  Общества было прекращено по мотивам отсутствия денежных средств и имущества, необходимых для финансирования процедуры банкротства должника.

Общество 28.07.2022 было исключено из ЕГРЮЛ регистрирующим органом со ссылкой на наличие записей в ЕГРЮЛ о недостоверности сведений о нем.

Союз 27.06.2022 обратился в дело о банкротстве Общества о замене ООО «Балтнефтестрой» в реестре требований кредиторов на него, предоставив в обоснование перехода прав требования соглашение об уступке прав требования к Обществу в размере 9 099 642 руб. 50 коп., датированное 24.09.2019.

Определением от 16.08.2022 в деле о банкротстве Общества произведено процессуальное правопреемство на стороне кредитора на Союз.

Союз 20.10.2022 предъявил в суд иск о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве и статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

В основание заявленных требований истец ссылался на то, что ФИО3 прекратил осуществлять деятельность руководителя должника, не передав, при этом, его документации, а участники Общества (наследники ФИО10. а также ФИО6 и ФИО1 действий по формированию новых органов его управления, не предприняли.

В суде первой инстанции ФИО7 и ФИО8 завили о пропуске истцом срока исковой давности. ФИО3 также заявил о пропуске срока исковой давности.

ФИО6 и ФИО1 участия в судебном разбирательстве в суде первой инстанции не принимали. 

ФИО3 также ссылался на то, что весной-летом 2017 года уволился из Общества, в связи с чем  обратился о внесении записи в ЕГРЮЛ о недостоверности сведений о нем как о генеральном директоре Общества. По утверждению ФИО3 документация о деятельности Общества была передана им при увольнении ФИО10, который самостоятельно управлял принадлежащими ему организациями.

В ходе рассмотрения заявления истец изменил его основания  и ссылался на исключение Общества из ЕГРЮЛ как недействующего лица, бездействие органов управления Обществом после увольнения ФИО3 по организации его деятельности и руководства Обществом.

Ссылаясь на бухгалтерский баланс, представленный в деле № А21-13038/2019, в котором иск Союза о привлечении контролирующих должника лиц был оставлен без рассмотрения определением от 14.09.2022, истец полагал, что у Общества имелось достаточно имущества для осуществления расчетов с кредиторами.

В отношении ФИО3 истец указал на совершение им сделок по переводу в свою пользу денежных средств в отсутствие согласования с участниками Общества, а также утрату им документации Общества. В обоснование этого утверждения Союз также приводил доказательства, представленные  в дело № А21-13038/2019.

Истец настаивал на том, что ФИО3 продолжал осуществлять управление Обществом и после его увольнения, о чем свидетельствует то, что после марта 2017 года при сдаче бухгалтерской отчетности продолжала использоваться электронная подпись последнего, наследники ФИО10 указывают на ФИО3 как на руководителя должника, получением им от Общества в 2017 году дохода.

ФИО3 настаивал на том, что его полномочия как руководителя должника, во всяком случае, были прекращены после 28.06.2017.

Удовлетворяя исковые требования по отношению к ФИО6 и ФИО1, суд первой инстанции не согласился с заявлением       ФИО3 о пропуске срока исковой давности, посчитав, что этот срок начал течь не ранее исключения Общества из ЕГРЮЛ 28.07.2022. Кроме того, имел место перерыв течения срока исковой давности с 30.09.2019 по 14.09.2022, пока рассматривалось дело № А21-13038/2019. 

В качестве правового основания для применения субсидиарной ответственности в данном случае суд указал положения статьи 53.1 ГК РФ, пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ЗФ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее- Закон № 14-ФЗ), пункт 1 статьи 399 ГК РФ.

Суд пришел к выводу о том, что продолжение осуществления ФИО3 руководства Обществом после 05.06.2017, когда в ЕГРЮЛ внесена запись о недостоверности сведений о нем, не подтверждено.  С учетом изложенного, суд посчитал, что вменяемые ФИО3 действия имели место до 28.06.2017, до вступления в силу положений пункта 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ, и указанное лицо не может быть привлечено к субсидиарной ответственности по заявленному основанию.

В отношении ФИО6 и ФИО1 суд посчитал, что отсутствуют доказательства добросовестного осуществления им принятых на себя обязанностей участников ООО «БЗК», принятия мер для назначения руководителя Общества и внесения изменений в ЕГРЮЛ. 

Проверив законность принятого по делу судебного акта и обоснованность доводов, приведенных в кассационных жалобах по существу спора, Арбитражный суд Северо-Западного округа приходит к следующим выводам. 

Положениями статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрена субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц в случае их вины в невозможности осуществить расчет с кредиторами.

Наличие вины контролирующего должника лица и причинно-следственной связи между его действиями (бездействием) и негативными последствиями в виде несостоятельности должника является обязательным условием для применения указанной ответственности.

Аналогичные разъяснения даны в пункте 22 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 6, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности (банкротства) организации, разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление       № 53), согласно которому под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе, согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Пунктом 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ в редакции Федерального закона от 28.12.2016 № 488-ФЗ, на который сослался суд первой инстанции, установлено, что исключение общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе, вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Между тем, положения указанного пункта, вопреки выводам суда, не применяются в отрыве от нормы статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

Основанием для применения субсидиарной ответственности к контролирующим должника лицам, как в силу положений Закона о банкротстве, так и в силу общих положений гражданского законодательства является совокупность следующих обстоятельств: противоправное (неразумное или недобросовестное) виновное поведение контролирующих должника лиц, негативные последствия на стороне кредитора в виде неисполнения указанным лицом обязательств перед ним, и причинно-следственная связь между этими обстоятельствами.

Применение к спорным правоотношениям правовых норм статей 61.11 Закона о банкротстве или пункта 3.1. статьи 3  Закона № 14-ФЗ является не определением основания требования, а правовой квалификацией спорных правоотношений, которую должен дать суд в порядке статьи 168 АПК РФ.

Соответствующая правовая позиция сформулирована в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П «По делу о проверке конституционности подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» и пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» в связи с жалобой гражданина И.И. Покуля» (далее -  Постановление № 6-П). 

В зависимости от обстоятельств, предшествующих установлению невозможности погашения должником обязательства (по результатам рассмотрения дела о банкротстве, в рамках которого могут быть установлены обстоятельства возникновения признаков объективного банкротства), или при исключении юридического лица из ЕГРЮЛ без осуществления процедуры банкротства, когда сбор подобного рода доказательств затруднителен для независимого кредитора, определяется лишь порядок доказывания по делу, но не основания для применения субсидиарной ответственности.

Как указал Конституционный суд Российской Федерации в Постановлении № 6-П, согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. По смыслу, придаваемому этой норме в правоприменительной практике, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, т.е. те, без которых объективное банкротство не наступило бы; суд оценивает существенность влияния таких действий (бездействия) на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между ними и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 Постановления № 53). При этом в силу пункта 3 статьи 1 ГК РФ и абзаца второго пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности тогда, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Действующее законодательство допускает применение положений статьи 61.11 Закона о банкротстве и вне рамок дела о банкротстве. В частности, согласно подпункту 1 пункта 12 указанной статьи контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам той же статьи, если невозможность погашения требований кредиторов наступила вследствие действий и (или) бездействия этого лица, но производство по делу о банкротстве прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, или заявление уполномоченного органа о признании должника банкротом возвращено.

В Постановлении № 6-П отражено, что согласно пункту 3 статьи 64.2 ГК РФ привлечению вышеназванных лиц к ответственности не препятствует, в частности, исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ. В соотношении с этим пункт 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ предусматривает для случаев исключения юридического лица из ЕГРЮЛ, что, если неисполнение его обязательств (в том числе, вследствие причинения вреда) обусловлено недобросовестными или неразумными действиями лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам общества.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал, что обязанность возместить причиненный вред является преимущественно мерой гражданско-правовой ответственности, которая применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего, как правило, наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением и наступлением вреда, а также вину (постановления от 15.06.2009 № 13-П, от 07.04.2015 № 7-П, от 08.12. 2017 № 39-П и др.). Субсидиарная ответственность контролирующих организацию лиц также служит мерой гражданско-правовой ответственности, притом том, что ее функция заключается в защите нарушенных прав кредиторов, в восстановлении их имущественного положения. При реализации этой ответственности, являющейся по своей природе деликтной, не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности. 

Лицо, контролирующее организацию, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась в обычных условиях делового оборота и с учетом сопутствующих предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения организацией обязательств перед кредиторами (постановления от 21.05.2021 № 20-П, от 16.11. 2021 № 49-П).

О правовой природе субсидиарной ответственности, основанной на правиле пункта 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ, как ответственности за деликт Конституционный Суд Российской Федерации указал в Постановлении от 21.05.2021 № 20-П. Верховный Суд Российской Федерации также указывал, что долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК РФ) (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2020), утвержденного Президиумом суда 10.06.2020; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.07.2020 № 305-ЭС19-17007(2). Поэтому привлечение к субсидиарной ответственности на основании исследуемых норм возможно, только если судом установлены все условия для привлечения к гражданско-правовой ответственности, т.е. когда невозможность погашения долга возникла в результате неразумного, недобросовестного поведения контролирующих организацию лиц и по их вине.

Как из положений об ответственности за нарушение обязательств, так и из норм об ответственности за причинение вреда (деликтной) вытекает, что отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство или причинившим вред (пункт 2 статьи 401 и пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). 

При возникновении такого обстоятельства, как исключение фактически прекратившего свою деятельность общества с ограниченной ответственностью из ЕГРЮЛ в порядке, предусмотренном Федеральным законом от 08.08..2001 года № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей», в пользу кредитора - физического лица, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности, также применяется презумпция, основанная не на буквальном тексте закона, а на его конституционном истолковании в Постановлении № 20-П. В этом решении Конституционный Суд Российской Федерации признал пункт 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ не противоречащим Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования содержащиеся в нем положения предполагают при привлечении лиц, контролировавших общество, исключенное из ЕГРЮЛ в порядке, установленном законом для недействующих юридических лиц, к субсидиарной ответственности по его долгам кредитору, если на момент исключения общества из ЕГРЮЛ соответствующие исковые требования кредитора удовлетворены судом, его применение судами исходя из предположения о том, что именно бездействие этих лиц привело к невозможности исполнения обязательств перед истцом - кредитором общества, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное. 

При обращении в суд с основанным на подпункте 1 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве и пункте 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ требованием о привлечении к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве, когда производство по делу о банкротстве прекращено судом на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом (до введения первой процедуры банкротства), доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из ЕГРЮЛ как недействующее юридическое лицо, объективно затруднено.

Если арбитражный управляющий или кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения этих утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 56 Постановления № 53).

Этот же подход применим и к спорам о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве, а равно к иным процессуальным действиям участников спора.

То есть, применения к контролирующим должника лицам повышенного стандарта доказывания отсутствия их вины в деле о банкротстве не освобождает заявителя от обязанности обосновать с разумной степенью достоверности наличие полного состава деликтной ответственности, в частности факт контроля указанными лицами действий должника, недобросовестности и неразумности их действий, причинно-следственной связи между указанными действиями и негативными последствиями в виде невозможности исполнить обязательство перед кредиторами.

На контролирующих должника лиц, при этом, возлагается бремя опровержения наличия их вины в банкротстве должника, а также того обстоятельства, что они предприняли все зависящие от них действия в отношении контроля за деятельностью должника исходя из рискового характера предпринимательской деятельности. 

Как указано в пункте 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе, по совершению сделок и определению их условий.

В силу пункта 2 приведенной нормы, возможность определять действия должника может достигаться: в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Осуществление руководства текущей деятельностью хозяйственного общества по смыслу положений статей 32, 33, 40 Закона № 14-ФЗ, в компетенцию его участников, как правило, не входит. Учитывая, что юридически значимые решения общества принимаются большинством голосов, доля участия в размере 25% процентов, также не дает ее владельцу возможности единолично определять содержание принимаемых в обществе корпоративных решений. 

С учетом этого, степень вовлеченности ответчиков в управление Обществом и возможность влиять на принятие существенных для организации его хозяйственной деятельности решений не исследована судом. Делая вывод о том, что податели кассационных жалоб могли самостоятельно инициировать принятие решения о формировании органов управления Обществом при том, что у умершего участника, обладавшего 50% уставного капитала, имеются правопреемники, суд не привел фактических обстоятельств или правовых норм, на которых основано это утверждение.

Следует отметить, что задолженность перед кредитором, а также признаки банкротства, побудившие кредитора обратиться с заявлением о признании Общества несостоятельным (банкротом), возникли значительно ранее исключения Общества из ЕГРЮЛ, основания возникновения обязательства имели место до заявления ФИО3 о недостоверности сведений о нем как о руководителе должника и об увольнении с этой должности, то есть, в период наличия у Общества действующего органа управления текущей хозяйственной деятельностью, в ходе которой возник долг.

 С учетом этого, наличие причинно-следственной связи между бездействием участников Общества по формированию органов его управления и неисполнением обязательства, приобретенного истцом, судом не проверено, момент и причины возникновения признаков объективного банкротства Общества, недостаточности его имущества для осуществления расчетов с кредиторами, не установлен. 

Между тем, при наличии объективной неплатежеспособности  последующее бездействие участников юридического лица по формированию органов его управления не могло повлиять на возможность исполнения обязательств должника.

Делая вывод о совершении ответчиками недобросовестного бездействия, выразившегося в том, что после заявления ФИО3 о его увольнении не был сформирован орган управления деятельностью Общества, суд не исследовал факт и обстоятельства уведомления участников о прекращении полномочий руководителя должника. Суд не проверил наличие реальной возможности устранения указанного недостатка с учетом возбужденной впоследствии процедуры банкротства в отношении Общества, целесообразность формирования органов его управления при условиях вывода суда в деле о банкротстве Общества об отсутствии у должника имущества и денежных средств, сделанного при прекращении производства по делу о банкротстве, в частности, возможность возобновления его предпринимательской деятельности и восстановление платежеспособности при этих условиях.   

При таких обстоятельствах, вывод суда первой инстанции о том, что в данном случае со стороны подателей жалобы имело место противоправное бездействие, повлекшее неисполнением обязательства перед кредитором, и имеется их вина в невозможности осуществления расчетов с правопредшественником истца, даже с учетом действующих презумпций и подлежащего применению порядка распределения бремени доказывания по делу, не может быть признан в достаточной степени обоснованным. 

Исходя из изложенного, решение суда следует отменить, а дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении суду следует учесть изложенное, обязать ответчиков раскрыть экономические обстоятельства хозяйственной деятельности Общества в период возникновения спорной задолженности и установить степень их вовлечения в организацию управления Обществом; исследовать обстоятельства возникновения признаков объективного банкротства Общества и причины его неплатежеспособности; оценить наличие фактической возможности участников с долей участия по 25% уставного капитала повлиять на формирование исполнительного органа управления Обществом и погашение возникшей перед правопредшественником истца задолженности; правильно распределив бремя доказывания по делу, установить наличие или отсутствие оснований для применения к контролирующим Общество лицам ответственности в связи с невозможностью осуществления расчетов с кредитором.

По результатам нового рассмотрения принять по делу законный и обоснованный судебный акт, не допустив нарушения норм процессуального права. 

По результатам нового рассмотрения дела распределить судебные расходы по нему в соответствии с положениями статьи 110 АПК РФ, в том числе, за рассмотрение дела в суде кассационной инстанции.

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

решение Арбитражного суда Калининградской области от 21.09.2023 по делу  № А21-12566/2022  отменить.

Направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. 

 

Председательствующий

 

И.М. Тарасюк

Судьи

 

А.В. Яковец

 А.Э. Яковлев