ТРЕТИЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А33-5983/2023

г. Красноярск

08 июля 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена «04» июля 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен «08» июля 2024 года.

 

Третий арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего: Яковенко И.В.,

судей: Радзиховской В.В., Хабибулиной Ю.В.,

при ведении протокола судебного заседания ФИО1,

при участии в судебном заседании:

от ответчика – ФИО2: ФИО3, представитель по доверенности от 29.04.2022 серии 24АА4748636, генеральный директор ООО «РИО», диплом, паспорт.

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2

на решение Арбитражного суда Красноярского края

от «02» апреля 2024 года по делу № А33-5983/2023, 

 

установил:

ФИО4 (далее – истец) обратилась в Советский районный Арбитражный суд г. Красноярска с иском к ФИО2, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 (далее – ответчики) о взыскании убытков в порядке субсидиарной ответственности в размере 700 000 руб. – денежный долг, присужденный с кредитного потребительского кооператива сберегательный фонд «Мигзайм» по решению Центрального районного суда г. Красноярска от 29.04.2015 по делу № 2-2962/2015. Также истец просил взыскать компенсацию морального вреда в размере 10 000 руб.

Исковое заявление принято к производству суда, однако в последующем дело передано по подсудности в Арбитражный суд Красноярского края. Определение арбитражного суда от 13.03.2023 возбуждено производство по делу. 03 апреля 2024 года 

В ходе рассмотрения спора судом удовлетворено ходатайство истца об уточнении исковых требований, согласно которому истец включил в состав убытков также проценты за пользование чужими денежными средствами за просрочку исполнения судебного решения суда общей юрисдикции в размере 440 628,87 руб. за период с 03.06.2015 по 06.06.2023, начисленных на сумму взысканную сумму долга (700 000 руб.).

По ходатайству истца произведена замена ненадлежащих ответчиков ФИО5, ФИО6, ФИО9, ФИО10 на надлежащих – ФИО11, ФИО12, ФИО13 и ФИО14

В последующем от истца поступило заявление, в котором он просил исключить из состава ответчиков ФИО13 и ФИО14 Определением от 07.02.2024 ходатайство истца об отказе от исковых требований к ФИО13 и ФИО14 удовлетворено. Производство по рассмотрению требования к указанным лицам прекращено.

1. Существо судебного акта и доводов апелляционной жалобы.

Решением Арбитражного суда Красноярского края от «02» апреля 2024 года по делу № А33-5983/2023 исковые требования удовлетворены частично, в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам кредитного потребительского кооператива Сберегательный фонд «Микрозайм» с ФИО2, ФИО11, ФИО12 взыскано солидарно в пользу ФИО4 861 820 руб. 99 коп., с ФИО11, ФИО12 взыскано солидарно в пользу ФИО4 72 344 руб. 93 коп., распределены судебные расходы, в удовлетворении оставшейся части иска отказано.

Не согласившись с данным судебным актом в части удовлетворения исковых требований в отношении ФИО2, ответчик обратился с апелляционной жалобой, согласно которой просит изменить судебный акт в части привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности, принять но делу новый судебный акт, которым в удовлетворении исковых требований в отношении ФИО2 отказать.

В апелляционной жалобе заявитель в том числе указывает, что суд при вынесении решения, не установил, какие действия предпринимались ФИО2, как руководителем кооператива, а также не установил причинно-следственную связь между действиями ФИО2 и невозможностью возврата средств истцу.

Также заявитель полагает, что судом при рассмотрении дела не установлен юридически значимый факт, явившийся основанием возникновения кризисной ситуации в кооперативе, а именно «хищение» учредителем кооператива денежных средств в размере нескольких десятков миллионов, не дана надлежащая оценка договорам уступки права требования, заключенными между пайщиками и КПК «СФ «Мигзайм».

Отзывы на апелляционную жалобу от лиц, участвующих в деле, в материалы дела не поступили.

Определением Третьего арбитражного апелляционного суда от 05.06.2024 апелляционная жалоба принята к производству, судебное заседание назначено на 04.07.2024.

В соответствии с Федеральным законом Российской Федерации от 23.06.2016 № 220-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части применения электронных документов в деятельности органов судебной власти» предусматривается возможность выполнения судебного акта в форме электронного документа, который подписывается судьей усиленной квалифицированной электронной подписью. Такой судебный акт направляется лицам, участвующим в деле, и другим заинтересованным лицам посредством его размещения на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа не позднее следующего дня после дня его вынесения, если иное не установлено Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации.

Текст определения о принятии к производству апелляционной жалобы от 05.06.2024, подписанного судьей усиленной квалифицированной электронной подписью, опубликован в Картотеке арбитражных дел (http://kad.arbitr.ru/).

Таким образом, лица, участвующие в деле, и не явившиеся в судебное заседание, извещены о дате и времени судебного заседания надлежащим образом в порядке главы 12 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В силу части 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

Согласно части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

Поскольку соответствующих возражений от сторон не поступило, судебный акт подлежит проверке апелляционной инстанцией в обжалуемой части - в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2.

Апелляционная жалоба рассматривается в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

2. Установленные по делу обстоятельства.

При рассмотрении настоящего дела судом апелляционной инстанции установлены следующие обстоятельства.

Решением Центрального районного суда г. Красноярска от 29.04.2015 по делу № 2-2962/2015 с кооператива в пользу истца по настоящему делу взыскано 710 000 руб.

Требование истца в указанном деле было основано на договоре передачи личных сбережений № 1301 от 03.06.2014, согласно которому истец передал кооперативу деньги в размере 700 000 руб. сроком до 03.06.2015 с ежемесячной выплатой процентов в размере 30% годовых. Однако кооператив проценты не выплачивал. Истец в январе 2015 года потребовал вернуть вклад. Поскольку кооператив вклад не вернул, истец вынужден был обратиться в Центральный районный суд г. Красноярска.

В последующем после вынесения решения по указанному делу исполнительное производство № 38405/15/24014-ИП от 23.07.2015 не привело к положительным результатам. Решение осталось неисполненным (постановлением судебного пристава исполнительное производство окончено 30.04.2019), а 29.04.2019 по решению налогового органа кооператив был исключен из публичного реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ) в административном порядке как недействующее юридическое лицо.

До исключения кооператива из реестра в административном порядке решением Центрального районного суда г. Красноярска от 10.09.2015 по делу № 2-5325/2015 на некоторых учредителей (юридических лиц) кооператива возложена обязанность принудительной ликвидации кооператива. Однако данное решение не исполнено.

На дату заключения договора № 1301 от 03.06.2014 руководителем кооператива являлся ФИО2 (на основании решения правления от 10.10.2013, протокол № 21), который осуществлял руководство кооперативом до 12.12.2017 согласно решению Центрального районного суда г. Красноярска от 13.12.2017 по делу № 2-4248/2017. Трудовой договор с ФИО2 признан судом прекратившимся с 13.12.2017.

Также другие два ответчика (ФИО11 и ФИО12) входили в состав членов правления на дату заключения договора № 1301 от 03.06.2014 и продолжали в нем оставаться до прекращения деятельности кооператива.

Повторно рассмотрев материалы дела, проверив в пределах, установленных статьей 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, имеющимся в материалах дела доказательствам, Третий арбитражный апелляционный суд не находит правовых оснований для отмены обжалуемого судебного акта, исходя из следующего.

 

3. Убытки кредитора и поведение руководителя юридического лица.

3.1. Поскольку любое общество (принимая на себя права и обязанности, исполняя их) действует прямо или опосредованно через конкретных физических лиц - руководителей организации, гражданское законодательство для стимулирования добросовестного поведения и недопущения возможных злоупотреблений со стороны физических лиц - руководителей в качестве исключения из общего правила (ответственности по обязательствам юридического лица самим юридическим лицом) - предусматривает определенные экстраординарные механизмы защиты нарушенных прав кредиторов общества, в том числе привлечение к субсидиарной ответственности руководителя при фактическом банкротстве возглавляемого им юридического лица, возмещение убытков.

Таким образом, физическое лицо, осуществляющее функции руководителя, подвержено не только риску взыскания корпоративных убытков (внутренняя ответственность управляющего перед своей корпораций в лице участников корпорации), но и риску привлечения к ответственности перед контрагентами управляемого им юридического лица (внешняя ответственность перед кредиторами общества).

В части первой ГК РФ закреплены общие основания привлечения к ответственности в виде взыскания убытков, которые находят свою конкретизацию в нормах корпоративного законодательства.

Согласно статье 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков. Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ).

3.2. В силу положений пункта 1 статьи 48, пунктов 1 и 2 статьи 56, пункта 1 статьи 87 ГК РФ законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности.

В то же время правовая форма юридического лица (корпорации) не должна использоваться его участниками (учредителями) и иными контролирующими лицами для причинения вреда независимым участникам оборота (пункт 1 статьи 10, статья 1064 ГК РФ, пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», далее - постановление № 53).

Соответственно, в исключительных случаях участники корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, статья 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», далее - Закон о банкротстве) могут быть привлечены к имущественной ответственности перед кредиторами данного юридического лица, в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

3.3. При этом исключение юридического лица из реестра как недействующего в связи с тем, что оно в течение длительного периода времени не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету (пункт 1 статьи 64.2 ГК РФ), не препятствует привлечению контролирующего лица к ответственности за вред, причиненный кредиторам, хотя и не является прямым основанием наступления указанной ответственности (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865, от 03.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3), от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671 и др.).

При этом, как следует из содержания определения Верховного Суда Российской Федерации от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091, процесс доказывания того, что погашение требований кредиторов стало невозможным в результате действий контролирующих лиц, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, которые применимы также в ситуации, когда иск о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности подается кредитором вне рамок дела о банкротстве - в случае исключения юридического лица из реестра как недействующего («брошенный бизнес»). Иное, по мнению высшей судебной инстанции, будет создавать неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводить к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц.

В силу презумпции, закрепленной в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что отсутствие к моменту введения первой процедуры банкротства документов, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством об обществах с ограниченной ответственностью (их сокрытие, непредставление арбитражному управляющему, утвержденному в деле о банкротстве), связано с тем, что контролирующее должника лицо привело его своими противоправными деяниями в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов должника, причинило тем самым им вред и во избежание собственной ответственности скрывает следы содеянного. Как следствие, это лицо должно отвечать перед кредиторами должника (определения Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2024 № 303-ЭС23-26138, от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6)).

В определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2024 № 305-ЭС24-809 по делу № А41-76337/2021 указано, что презумпция сокрытия следов содеянного применима также в ситуации, когда иск о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности подается кредитором вне дела о банкротстве - в случае исключения юридического лица из реестра как недействующего («брошенный бизнес»). Иное создавало бы неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводило бы к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091).

Презумпция носит опровержимый характер и иное может быть доказано лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности. Это лицо должно обосновать, почему доказательства кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность и чем вызвана несостоятельность должника, каковы причины непредставления документов и насколько они уважительны и т.п. (пункт 10 статьи 61.11, пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве, пункт 56 постановления № 53).

Во всяком случае, при рассмотрении исков о привлечении к субсидиарной ответственности бремя доказывания должно распределяться судом (часть 3 статьи 9, часть 2 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) с учетом необходимости выравнивания возможностей по доказыванию юридически значимых обстоятельств дела, имея в виду, что кредитор, как правило, не имеет доступа к информации о хозяйственной деятельности должника, а контролирующие должника лица, напротив, обладают таким доступом и фактически могут его ограничить по своему усмотрению.

Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П).

При рассмотрении настоящего дела истец последовательно указывал, что кредитный потребительский кооператив Сберегательный фонд «Мигзайм», впоследствии исключенный регистрирующим органом из ЕГРЮЛ как недействующее юридическое лицо, имел непогашенную перед ФИО4 задолженность, которая носила бесспорный характер, поскольку была подтверждена судебным актом (решением Центрального районного суда г. Красноярска от 29.04.2015 по делу № 2-2962/2015, вступившим в законную силу 02.06.2015).

Несмотря на это контролирующие должника лица, в том числе и заявитель апелляционной жалобы до своего увольнения с поста руководителя, не приняли никаких мер для погашения указанной задолженности и исполнения судебного акта суда общей юрисдикции, не обратились с заявлением в Арбитражный суд Красноярского края с заявлением о признании кооператива банкротом, а также не инициировали процедуру ликвидации кооператива, который был исключен из ЕГРЮЛ в административном порядке, чему контролирующие должника лица ни каким образом не препятствовали, а после принятия решения административным органом о ликвидации - не приняли мер по его обжалованию.

3.4. Как следует из абзаца 2 пункта 4 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 21.05.2021 № 20-П «По делу о проверке конституционности пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», само по себе исключение общества с ограниченной ответственностью из ЕГРЮЛ - учитывая различные основания, при наличии которых оно может производиться, возможность судебного обжалования действий регистрирующего органа и восстановления правоспособности юридического лица, а также принимая во внимание принципы ограниченной ответственности, защиты делового решения и неизменно сопутствующие предпринимательской деятельности риски - не может служить неопровержимым доказательством совершения контролирующими общество лицами недобросовестных действий, повлекших неисполнение обязательств перед кредиторами, и достаточным основанием для привлечения к ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в названной норме.

Таким образом, Конституционный Суд Российской Федерации также указывает на необходимость установления того, что именно неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 13 статьи 53.1 Гражданского кодекса, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами.

3.5. Применительно к настоящему дело суд первой инстанции установил, что ответчики по настоящему делу совместно создавали условия для функционирования кооператива, привлечения денег от обычных непрофессиональных граждан под обещанием выплатить выгодный процент по вкладу, а также заверяя о своей благонадежности. О совместном характере действий свидетельствует направленность на реализацию общего для всех действующих лиц намерения (пункт 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 49 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении вреда, причиненного окружающей среде»).

Из материалов уголовного дела № 26057165, предоставленного по запросу арбитражного суда, следует, что деятельность кооператива приобрела существенный масштаб на фоне массового привлечения вкладов и их невозврат спровоцировал такие массовые финансовые потери среди граждан. Имеется множество потенциально пострадавших от деятельности кооператива граждан, попавших в такую же ситуацию, как и истец, и обратившихся в правоохранительные органы, утратив реальную возможность вернуть свои вклады в ординарном порядке.

С учётом изложенного, суд апелляционной инстанции отмечает, что такая деятельность контролирующих должника лиц, и в особенности руководителя кооператива, a priori не может являться разумной применительно к получению вкладов и их использованию без надежных правовых и финансовых инструментов, гарантирующих возврат вкладчику хотя бы основного долга или его фиксированной части.

Ответчик в данной ситуации не мог не осознавать, что в рамках такой деятельности при любом риске возможно погашение задолженности лишь перед незначительной частью кредиторов, поскольку она основана на форме привлечения вкладов граждан с использованием непрозрачных механизмов распределения денежных средств, обещанием высокой доходности и гарантий возвратности вклада в отсутствие реальных средств обеспечения исполнения обязательств и адекватного экономически обоснованного плана инвестирования, а значит какие бы действия не предпринимал ответчик, как руководитель кооператива, создавая для внешних кредиторов иллюзию того, что кооператив находится «на плаву», или, по крайней мере, находится в стабильном финансовом состоянии, в любом случае, вне зависимости от наличия какого-либо плана выхода из кризисной ситуации, настанет невозвратный момент, когда исполнение обязательств станет невозможным.

Вопреки доводам апелляционной жалобы установление судом оснований возникновения кризисной ситуации не имеет самостоятельного значения.

В настоящем деле обстоятельства возникновения в кооперативе кризисной ситуации, будь то хищение денежных средств учредителями, или неразумная финансовая политика руководства, не имеют существенного значения.

В такой ситуации очевидно, что чем раньше по отношению начала кризиса состоится ликвидация или банкротство кооператива, тем меньше кредиторов будут испытывать негативные последствия его деятельности.

3.6. Вместе с тем, именно руководитель кооператива сознательно допустил наступление момента, при котором кооператив был исключен из ЕГРЮЛ как недействующее юридическое лицо.

В этой связи суд апелляционной инстанции отмечает, что исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ является вынужденной мерой, приводящей к утрате правоспособности юридическим лицом, минуя необходимые, в том числе для защиты законных интересов его кредиторов, ликвидационные процедуры. Она не может служить полноценной заменой исполнению участниками организации обязанностей по ее ликвидации, в том числе в целях исполнения организацией обязательств перед своими кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к организации уже удовлетворены судом и, соответственно, включены в исполнительное производство.

При этом возложение обязанности на истца, являющегося в настоящем деле слабой стороной, не обладающего навыками профессионального инвестора и не обладающего глубокими юридическими познаниями, обратиться в регистрирующий орган с возражением о ликвидации ответчика или с заявлением о признании юридического лица банкротом не отвечает критерию разумности и принципу справедливости, поскольку применение такого подхода означает, что на кредитора будут возлагаться неблагоприятные имущественные последствия того, что он не смог помешать контролирующим должника лицам в доведении до завершения их намерений по исключению юридического лица из ЕГРЮЛ без проведения ликвидационных или банкротных процедур.

3.7. Таким образом, непринятие кредитором мер против исключения юридического лица - должника из реестра, а также необращение с заявлением о признании юридического лица банкротом, не образует оснований для освобождения лица от ответственности или уменьшения ее размера (пункт 1 статьи 404 и пункт 2 статьи 1083 ГК РФ, пункт 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

С учётом изложенного, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что ответчики в настоящем случае не опровергли обоснованные подозрения истца в отношении их причастности и виновности в причинении убытков в виде неисполнения подконтрольным кооперативом судебного решения суда общей юрисдикции.

Довод заявителя апелляционной жалобы о том, что решением суда общей юрисдикции по делу № 2-5325/2015 обязанность по ликвидации юридического лица возложена не на руководителя, а на иных лиц, не может быть принят во внимание, поскольку само по себе наличие такого решения не препятствует руководителю предпринимать меры по погашению задолженности, а также самостоятельно инициировать процедуру банкротства и тем более не препятствует возражать против исключения юридического лица из реестра.

Отсутствие у руководителя денежных средств на финансирование процедуры банкротства, равно как и его нежелание расходовать на соответствующие цели денежные средства из собственной имущественной массы, не являются основаниями, освобождающими его от привлечения к субсидиарной ответственности.

3.8. Также отклоняются доводы заявителя апелляционной жалобы о том, что последним в отношении истца предпринимались исчерпывающие меры для погашения задолженности.

Представленные с апелляционной жалобой договоры уступки права требования, заключенные с физическими лицами, не относятся к предмету настоящего спора, и не свидетельствуют о принятии ответчиком мер по погашению задолженности перед истцом, соответственно не опровергают выводы суда первой инстанции о наличии вины ответчика в причинении конкретному истцу убытков.

Ссылку заявителя апелляционной жалобы на обязанность участия ФИО4, как члена кооператива, в собраниях пайщиков, суд апелляционной инстанции расценивает как попытку переложить собственную вину как руководителя кооператива на истца, не являющегося профессиональным инвестором.

Истец не может быть лишен возмещения убытков только на том основании, что по каким-либо причинам не участвовал в общих собраниях. Более того, получение или неполучение отступного также не может вменяться истцу, который вправе был рассчитывать на надлежащее исполнение обязанностей кооперативом по возврату вклада.

Тот факт, что ряд кредиторов приняли отступное не имеет юридического значения для раскрытия предмета доказывания по настоящему спору.

4. Общий вывод по доводам апелляционной жалобы.

Суд апелляционной инстанции в своих рассуждениях при апелляционном пересмотре дела руководствуется вышеназванными позициями Верховного Суда Российской Федерации и Конституционного Суда Российской Федерации и полагает необходимым отметить в качестве вывода следующее.

Если юридическое лицо ведет высокорискованный бизнес, где контрагентами выступают в массе непрофессионалы-граждане, то руководитель уже должен быть на порядок дисциплинированней в плане требований к разумности своих «деловых решений». И уж тем более такой руководитель на случай кризиса и при всей очевидности задолженности перед гражданами не должен допускать исключение юридического лица из реестра, каким бы выгодным лично для него (презумпция сокрытия следов) не был такой исход кризиса. Но коль скоро руководитель отступает от понимаемых разумных моделей поведения, то не имеется ясных правовых оснований исключать его ответственность перед кредиторами, оставшимися без удовлетворения своих требований и потерявшими возможность в дальнейшем взаимодействовать с должником.

Ссылки заявителя жалобы на нарушение судом первой инстанции норм процессуального права не нашли своего подтверждения, поскольку решение суда соответствует требованиям пункта 2 части 4 статьи 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Довод заявителя о том, что судом первой инстанции не был предоставлен доступ к ознакомлению с делом в электронном виде, не может свидетельствовать о судебной ошибке, поскольку соответствующее ходатайство подано 09.04.2024, то есть после того, как оспариваемое решение было изготовлено в полном объёме. При этом при рассмотрении апелляционной жалобы представитель заявителя в судебном заседании подтвердил факт ознакомления с электронным делом.

Иных доводов, служащих основанием для отмены судебного акта в отношении существа рассматриваемого спора, в апелляционной жалобе не приведено.

Материалы дела исследованы судом полно, всесторонне и объективно, представленным сторонами доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в обжалуемом судебном акте выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

При указанных обстоятельствах решение суда является законным и обоснованным, оснований для отмены не имеется.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статьей 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации расходы по оплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы относятся на заявителя жалобы.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Третий арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Красноярского края от 02 апреля 2024 года по делу № А33-5983/2023 оставить без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения.

 

Настоящее постановление вступает в законную силу с момента его принятия и может быть обжаловано в течение двух месяцев в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа через арбитражный суд, принявший решение.

 

Председательствующий

 

И.В. Яковенко

Судьи:

 

В.В. Радзиховская

 

Ю.В. Хабибулина