РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Дело № А40-59802/2020-122-405

23 июля 2020 года

г. Москва

Резолютивная часть решения объявлена 16 июля 2020 года

Полный текст решения изготовлен 23 июля 2020 года

Арбитражный суд в составе: судьи Девицкой Н.Е.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1

с использованием средств аудиозаписи в ходе судебного заседания.

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по заявлению ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «МС-СТРОЙ» (143421, МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ, ГОРОД КРАСНОГОРСК, 

<

...>, ЭТАЖ 3, ОФИС 8, ОГРН: 

<

***>, Дата присвоения ОГРН: 17.07.2014, ИНН: 

<

***>)

к УПРАВЛЕНИЮ ФЕДЕРАЛЬНОЙ АНТИМОНОПОЛЬНОЙ СЛУЖБЫ ПО Г. МОСКВЕ (107078 МОСКВА ГОРОД ПРОЕЗД МЯСНИЦКИЙ ДОМ 4 СТРОЕНИЕ 1, ОГРН: 

<

***>, Дата присвоения ОГРН: 09.09.2003, ИНН: 

<

***>)

Третье лицо: МБУ «Спортивный комплекс «Вороново»

о признании незаконным решения от 01.11.2019 года о включении сведений в реестр недобросовестных поставщиков в отношении ООО «МС-СТРОЙ» по закупке № 0348300020119000001

при участии: 

от заявителя – ФИО2, дов. от 23.03.2020 г. (диплом № 1889  от 26.06.2008 г.)

от ответчика – ФИО3, удост. №,18485,  дов. от 27.12.2019 №03-73 (диплом №10467 от 09.07.2010 г.)

от третьего лица – не явился, извещен

УСТАНОВИЛ:

Общество с ограниченной ответственностью «МС-Строй» (далее — Заявитель, ООО «МС-Строй», общество) обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением об оспаривании  решения Московского УФАС России от 01.11.2019 по делу № 077/10/19-13433/2019 о проведении проверки по факту уклонения от заключения государственного контракта.

 К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, привлечено МБУ «Спортивный комплекс «Вороново» (далее – Третье лицо, Заказчик, Учреждение).

 Представитель Заявителя в судебном заседании поддержал заявленные требования, указав на незаконность и необоснованность оспариваемого ненормативного правового акта по доводам, изложенным в заявлении, отметив, что указанный акт нарушает права и законные интересы общества ввиду необоснованного лишения его возможности в течение двух лет заниматься предпринимательской деятельностью. Также представитель Заявителя в судебном заседании сослался на отсутствие в действиях общества вины в неподписании в установленный законом срок проекта муниципального контракта, поскольку невозможность его подписания была вызвана объективными причинами — поломкой компьютерной техники, посредством которой Заявитель планировал осуществить подписание муниципального контракта в последний отведенный на это день, обусловленной перепадами напряжения электричества на объекте Заявителя. Помимо этого, представитель Заявителя также настаивал на недоказанности административным органом наличия в действиях общества именно умысла на уклонение от подписания муниципального контракта и, тем самым, срыв закупочной процедуры, что, по мнению представителя Заявителя, исключает возможность применения к обществу мер публично-правовой ответственности. Кроме того, в судебном заседании представитель Заявителя также обратил внимание суда на факт своевременного внесения обществом обеспечения исполнения муниципального контракта, что, по мнению представителя Заявителя, напрямую свидетельствует о проявленной обществом добросовестности и направленности его действий на заключение и исполнение муниципального контракта. На основании изложенного, в судебном заседании представитель Заявителя настаивал на обоснованности собственных требований и, как следствие, просил суд об их удовлетворении.

 Представитель Ответчика в судебном заседании требования не признала по доводам, изложенным в представленном отзыве, пояснив суду, что включение сведений о Заявителе в реестр недобросовестных поставщиков было обусловлено неисполнением им принятой на себя обязанности по своевременному подписанию муниципального контракта в отсутствие на то объективных причин, равно как и доказательств наличия каких-либо поломок компьютерной техники и отсутствия в этом вины общества. Доводы Заявителя об отсутствии в его действиях недобросовестности и умысла на отказ от заключения контракта представитель Ответчика отклонила по мотиву их немотивированности и фактического несогласия Заявителя с выводами контрольного органа, что, по мнению представителя Ответчика, не может являться основанием к удовлетворению заявленного требования.

 Представитель Третьего лица — МБУ «Спортивный комплекс «Вороново» в судебное заседание не явился, в связи с чем дело рассмотрено в порядке ст.ст. 123, 156 АПК РФ в отсутствие представителей надлежащим образом извещенного Третьего лица.

 Рассмотрев материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, изучив и оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, арбитражный суд приходит к выводу о том, что заявленные требования необоснованны и не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

 В соответствии с ч. 1 ст. 198 АПК РФ граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

 По смыслу приведенной нормы удовлетворение заявленных требований возможно при одновременном наличии двух условий: если оспариваемое решение уполномоченного органа не соответствует закону и нарушает права и охраняемые законом интересы заявителя.

 Как следует из материалов дела и установлено судом, по результатам проведенного Учреждением открытого аукциона в электронной форме (среди субъектов малого предпринимательства и социально ориентированных некоммерческих организаций) на право заключения муниципального контракта на выполнение работ по монтажу подвесных баскетбольных стоек со щитами в игровом зале МБУ «Спортивный комплекс «Вороново» (реестровый номер закупки 0348300020119000001) Заявитель был признан единственным участником проведенной закупочной процедуры, что оформлено протоколом рассмотрения единственной заявки на участие в электронном аукционе от 29.08.2019, и ему на основании ст. 71 Федерального закона от 05 апреля 2013 года № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее — Закон о контрактной системе в сфере закупок) направлен проект муниципального контракта на подписание.

 В соответствии с ч. 2 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок в течение пяти дней с даты размещения в единой информационной системе протокола подведения итогов аукциона заказчик размещает в единой информационной системе и на электронной площадке с использованием единой информационной системы без своей подписи проект контракта, который составляется путем включения в проект контракта, прилагаемый к документации или извещению о закупке, цены контракта, предложенной участником закупки, с которым заключается контракт, либо предложения о цене за право заключения контракта в случае, предусмотренном ч. 23 ст. 68 названного закона, информации о товаре (товарном знаке и (или) конкретных показателях товара), информации, предусмотренной п. 2 ч. 4 ст. 54.4, п. 7 ч. 9 ст. 83.1 упомянутого закона, указанных в заявке, окончательном предложении участника электронной процедуры.

Материалами дела подтверждается, что Заказчиком единственному участнику закупки посредством функционала электронной торговой площадки 30.08.2019 направлен проект муниципального контракта.

Согласно ч.ч. 3, 4 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок в течение пяти дней с даты размещения заказчиком в единой информационной системе проекта контракта победитель электронного аукциона размещает в единой информационной системе проект контракта, подписанный лицом, имеющим право действовать от имени победителя такого аукциона, а также документ, подтверждающий предоставление обеспечения исполнения контракта и подписанный усиленной электронной подписью указанного лица, либо протокол разногласий, подписанный усиленной электронной подписью лица, имеющего право действовать от имени победителя такого аукциона, в котором победитель аукциона указывает замечания к положениям проекта контракта, не соответствующим извещению о проведении такого аукциона, документации о нем и своей заявке на участие в таком аукционе, с указанием соответствующих положений данных документов.

Материалами дела подтверждается, что Заявителем никаких протоколов разногласий в адрес Заказчика не направлялось, а потому регламентированный срок подписания обществом проекта направленного ему муниципального контракта истекал 04.09.2019.

 Вместе с тем, в сроки, установленные названной нормой права, проект муниципального контракта Заявителем не подписан, в результате чего 05.09.2019 Заказчиком составлен протокол признания участника уклонившимся от заключения контракта.

Отказ Учреждения от заключения муниципального контракта с Заявителем был обусловлен неподписанием последним в установленный Законом о контрактной системе в сфере закупок срок проекта муниципального контракта, что обусловило невозможность его заключения с обществом в установленный законом срок.

Впоследствии Учреждением направлены материалы в антимонопольный орган для проведения проверки по факту уклонения от заключения контракта и включения сведений об обществе в реестр недобросовестных поставщиков.

По результатам рассмотрения представленных сведений антимонопольный орган оспариваемым решением включил сведения об обществе в названный реестр, поскольку счел факт уклонения последним от заключения муниципального контракта подтвержденным.

Не согласившись с вынесенным по делу решением, полагая свои действия в ходе заключения государственного контракта добросовестными, невозможность его подписания в установленный законом срок — обстоятельством непреодолимой силы, а выводы антимонопольного органа о проявленной неосмотрительности и допущенном уклонении от заключения контракта — ошибочными, Заявитель обратился в суд с требованием о признании названного решения незаконным.

 Судом проверено и установлено соблюдение Заявителем срока на обращение в суд, предусмотренного ч. 4 ст. 198 АПК РФ.

 Полномочия административного органа, рассмотревшего дело и вынесшего оспариваемый ненормативный правовой акт, определены постановлением Правительства Российской Федерации от 20.02.2006 № 94 «О федеральном органе исполнительной власти, уполномоченном на осуществление контроля в сфере размещения заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для федеральных государственных нужд».

 Таким образом, суд признает, что оспариваемый ненормативный правовой акт вынесен антимонопольным органом в пределах предоставленных ему полномочий.

 Отказывая в удовлетворении заявленного требования, суд соглашается с доводами Ответчика, при этом исходит из следующего.

 Как следует из материалов дела и достоверно установлено антимонопольным органом, Заявитель был признан единственным участником электронного аукциона на право заключения муниципального контракта на выполнение работ по монтажу подвесных баскетбольных стоек со щитами в игровом зале МБУ «Спортивный комплекс «Вороново» (реестровый номер закупки 0348300020119000001), что оформлено протоколом рассмотрения единственной заявки на участие в электронном аукционе от 29.08.2019.

 При этом, материалами дела подтверждается, что Учреждением в настоящем случае во исполнение требований ч. 2 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок 30.08.2019 в адрес Заявителя посредством функционала электронной торговой площадки направлен проект муниципального контракта для подписания со стороны Заявителя в регламентированный законом срок.

 В то же самое время, как следует из материалов дела и не оспаривается Заявителем (ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ), муниципальный контракт с его стороны в установленный срок не подписан.

В силу ч. 9 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок контракт может быть заключен не ранее чем через десять дней с даты размещения в единой информационной системе протокола подведения итогов электронного аукциона.

В то же время, исходя из ч. 13 названной статьи закона следует, что победитель электронной процедуры (за исключением победителя, признанного таковым при уклонении первоначального победителя от заключения государственного контракта) признается заказчиком уклонившимся от заключения контракта в случае, если в сроки, предусмотренные упомянутой статьей закона, он не направил заказчику проект контракта, подписанный лицом, имеющим право действовать от имени такого победителя, или не направил протокол разногласий, или не исполнил требования о предоставлении увеличенного размера обеспечения исполнения контракта либо сведений о собственной добросовестности в порядке ст. 37 Закона о контрактной системе в сфере закупок (в случае снижения при проведении электронного аукциона или конкурса цены контракта на двадцать пять процентов и более от начальной (максимальной) цены контракта). При этом заказчик не позднее одного рабочего дня, следующего за днем признания победителя электронной процедуры уклонившимся от заключения контракта, составляет и размещает в единой информационной системе и на электронной площадке с использованием единой информационной системы протокол о признании такого победителя уклонившимся от заключения контракта, содержащий информацию о месте и времени его составления, о победителе, признанном уклонившимся от заключения контракта, о факте, являющемся основанием для такого признания, а также реквизиты документов, подтверждающих этот факт.

 Совокупное толкование ч.ч. 2-7 и ч. 13 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок позволяет сделать вывод о том, что максимально возможный 16-дневный срок для подписания государственного контракта со стороны участника закупки применяется только в том случае, если последний воспользовался своим правом на своевременное (в течение 5 дней с даты получения проекта государственного контракта) направление мотивированного протокола разногласий в адрес заказчика. В ином же случае заказчик вправе признать участника закупки уклонившимся от заключения контракта уже после истечения отведенного такому участнику 5-дневного срока на подписание государственного контракта, поскольку дожидаться истечения 16 (шестнадцати) дней при полном бездействии участника закупки заказчик не обязан.

 Указанный правовой подход в наибольшей степени отвечает балансу частных и публичных интересов (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 29.03.2011 № 2-П) и принципу стабильности публичных правоотношений, поскольку направлен на защиту прав и законных интересов заказчиков закупочной процедуры как лиц с наибольшей публично-правовой ответственностью в рассматриваемых правоотношениях, а также направлен на недопустимость извлечения преимуществ из своего незаконного или недобросовестного поведения (ч. 4 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ), и недопустимость злоупотребления правом (ч. 1             ст. 10 ГК РФ).

 Необходимость законодательной фиксации максимально возможного срока, отведенного на заключение контракта, вызвана необходимостью защиты прав и законных интересов заказчиков, поскольку названные лица с целью эффективного расходования бюджетных средств вправе рассчитывать на своевременное получение необходимых им товаров, работ или услуг для удовлетворения собственных потребностей. Обратное же приведет к необоснованному получению недобросовестными участниками закупки преимуществ, связанных с затягиванием процедуры заключения государственного контракта, пользуясь возможностью направления большого количества протоколов разногласий.

 Между тем, исходя из факта направления Заказчиком Заявителю проекта муниципального контракта посредством функционала электронной торговой площадки 30.08.2019, в контексте ч. 3 ст. 83.2 Закона о контрактной системе закупок 5-дневный срок на подписание муниципального контракта со стороны общества или на направление им мотивированного протокола разногласий истекал 04.09.2020.

 Вместе с тем, обществом к истечению указанного срока проект муниципального контракта со своей стороны не подписан.

  В то же самое время, исходя из буквального прочтения положений ч. 13 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок следует, что неподписание участником закупки проекта контракта в установленный срок является самостоятельным и безусловным основанием для включения сведений о таком участнике в реестр недобросовестных поставщиков.

Аналогичной позиции по вопросу правовых последствий неподписания контракта в установленный срок придерживаются и арбитражные суды Московского округа, в частности по делам №№ А40-98244/2014, А40-50228/2014, А40-59239/2017, А40-184218/2018, А40-209462/2018, А40-117588/2019.

 При этом материалами дела подтверждается, что платежным поручением № 778 от 04.09.2019 Заявителем на расчетный счет Заказчика перечислены денежные средства в качестве обеспечения исполнения контракта.

 Ссылаясь на указанное обстоятельство, общество настаивает на наличии у него намерения к заключению и исполнению муниципального контракта, что, по утверждению последнего, было необоснованно проигнорировано контрольным органом.

 Вместе с тем, по мнению суда, указанное обстоятельство не свидетельствует об ошибочности выводов административного органа, поскольку не опровергает выводов последнего о неподписании Заявителем проекта муниципального контракта в законодательно отведенный для этого срок, что в контексте ч. 13 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок является самостоятельным и безусловным основанием для включения сведений о хозяйствующем субъекте в реестр недобросовестных поставщиков. При этом само по себе обеспечение исполнения контракта в отсутствие самого контракта правового значения для Заказчика не имеет, поскольку не порождает юридически значимых последствий для него, а потому приведенные Заявителем в указанной части доводы отклоняются судом как нормативно не обоснованные и не влияющие на правильность выводов административного органа о допущенном обществом уклонении от заключения контракта.

При таких данных суд соглашается с доводами Ответчика о том, что действия Заказчика в настоящем случае требованиям законодательства Российской Федерации о контрактной системе закупок не противоречили, а потому у контрольного органа отсутствовали правовые основания для отказа Учреждению во включении сведений в отношении Заявителя в реестр недобросовестных поставщиков.

 В этой связи, учитывая факт истечения отведенного обществу на подписание контракта срока (указанный срок истекал 04.09.2019) и неподписание Заявителем этого контракта, антимонопольный орган пришел к обоснованному выводу об уклонении общества от заключения муниципального контракта, как на то указано в ч. 13 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок.

Доводы Заявителя об отсутствии в его действиях признаков недобросовестности судом отклоняются, поскольку в контексте ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок неподписание государственного контракта является самостоятельным основанием для признания единственного участника аукциона уклонившимся от заключения контракта.

 Более того, приведенные Заявителем ссылки на свою добросовестность при заключении контракта не соответствуют действительности.

 Так, о возникновении у него обязанности по подписанию муниципального контракта обществу стало известно еще 29.08.2019 — в дату опубликования Заказчиком протокола рассмотрения единственной заявки электронного аукциона.

 При этом, как отмечено в определении Верховного Суда Российской Федерации от 07.08.2015 № 305-КГ15-9489 и вопреки утверждению Заявителя об обратном, уклонение от заключения контракта может выражаться как в совершении целенаправленных (умышленных) действий или бездействия, так и в их совершении по неосторожности, когда участник закупки по небрежности не принимает необходимых мер по соблюдению соответствующих норм и правил.

 Кроме того, исходя из позиции Арбитражного суда Московского округа, изложенной в постановлении от 13.05.2016 по делу № 204155/2015, включение участника закупки в реестр недобросовестных поставщиков возможно только при наличии в действиях такого поставщика (подрядчика, исполнителя) недобросовестного поведения. При этом недобросовестность юридического лица должна определяться не его виной, то есть субъективным отношением к содеянному, а исключительно той степенью заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота.

 Таким образом, основанием для включения сведений в реестр недобросовестных поставщиков является такое уклонение лица от заключения контракта, которое предполагает его недобросовестное поведение, совершение им действий (бездействия) в противоречие требованиям действующего законодательства Российской Федерации о закупках, в том числе приведших к невозможности заключения контракта с этим лицом как с признанным победителем закупки и нарушающих права организатора этой закупки относительно условий и срока исполнения контракта, которые связаны, прежде всего, с эффективным использованием денежных средств, что приводит к нарушению обеспечения публичных интересов в указанных правоотношениях.

 При этом суд отмечает, что ни действующим законодательством Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок, ни закупочной документацией в рамках проведенной процедуры не запрещено подписание проекта контракта в последний отведенный для этого день. В то же время, необходимо принимать во внимание, что в контексте ч. 1 ст. 8 ГК РФ победитель закупки, откладывая подписание контракта на последний отведенный для этого день, принимает на себя и все риски, связанные с совершением таких действий (внезапная поломка оборудования, необходимого для подписания контракта, перебои в работе почтовых или электронных служб, ненадлежащее исполнение своих должностных обязанностей ответственными исполнителями и т.д.) и последующей оценкой его действий контролирующим органом в ходе разрешения вопроса о необходимости включения сведений о таком лице в реестр недобросовестных поставщиков. В свою очередь, применительно к упомянутой ранее судебной практике затягивание процедуры подписания контракта до последнего отведенного на это дня уже само по себе свидетельствует о неосмотрительности и ненадлежащей степени заботливости хозяйствующего субъекта, которая от него требовалась при вступлении в рассматриваемые правоотношения.

 При этом, в качестве обоснования причины неподписания со своей стороны в установленный срок проекта муниципального контракта Заявитель ссылается на резкий перепад напряжения электроэнергии на его объекте, вызвавший поломку принадлежащей ему и необходимой для подписания упомянутого контракта компьютерной техники. В доказательство указанного обстоятельства обществом представлен акт от 04.09.2019 о неисправности оборудования, согласно которому предполагаемая причина выхода из строя оборудования — перепад напряжения в электросети.

 Вместе с тем, суд отмечает, что упомянутый акт составлен Заявителем самостоятельно и в собственных интересах, без участия каких-либо сторонних независимых лиц, что уже не может с безусловностью подтверждать достоверность и объективность изложенных в указанных документах сведений и свидетельствует о недопустимости представленных доказательств в контексте ст. 68 АПК РФ. Кроме того, к представленному акту не приложено абсолютно никаких документов (даже локального характера), подтверждающих действительные перепады электроэнергии на объекте Заявителя и поломку принадлежащей ему компьютерной техники и отсутствие в этом его собственной вины.

 Более того, суд также обращает внимание и на отсутствие заключений (актов) соответствующих сторонних лиц – специализированных организаций (аварийная служба, сбытовая организация) о резких (аварийных) перепадах электроэнергии на объекте Заявителя, что также позволяет сомневаться в действительности существования данного обстоятельства на объекте общества в обозначенный период.

 Кроме того, оценивая содержание составленного Заявителем акта от 04.09.2019, суд обращает также внимание и на установленную в этом акте предполагаемую причину выхода из строя оборудования общества – резкий перепад напряжения в электросети. Таким образом, ссылаясь на наличие объективной невозможности своевременно подписать муниципальный контракт, Заявитель не только не представляет документального подтверждения такой невозможности, но и сам не уверен в причинах выхода из строя принадлежащего ему оборудования, что дает суду основания не доверять представленным обществом в указанной части доказательствам и согласиться с доводами Ответчика о проявленной Заявителем недобросовестности в ходе заключения муниципального контракта.

 Иных доказательств наступления обстоятельств, вызвавших невозможность исполнения Заявителем своих обязательств по подписанию муниципального контракта с Учреждением, обществом не представлено, а потому у суда отсутствуют основания считать бездействие ООО «МС-Строй» при подписании контракта вызванным объективными причинами.

При таких данных общество самостоятельно несет все риски наступления неблагоприятных для него последствий, связанных с непредставлением Заказчику подписанного со своей стороны муниципального контракта, что делает невозможным заключение с ним этого контракта.

Согласно ч. 3 ст. 401 ГК РФ если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств. К таким обстоятельствам не относятся, в частности, нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника, отсутствие на рынке нужных для исполнения товаров, отсутствие у должника необходимых денежных средств.

 Между тем, подобных доказательств Заявителем представлено не было, ввиду чего суд признает, что у общества в настоящем случае отсутствовали объективные непреодолимые препятствия к заключению муниципального контракта.

 Кроме того, понятие непреодолимой силы раскрыто в п. 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» (далее — постановление Пленума ВС РФ № 7), согласно которому для признания обстоятельства непреодолимой силой необходимо, чтобы оно носило чрезвычайный и непредотвратимый при данных условиях характер. Требование чрезвычайности подразумевает исключительность рассматриваемого обстоятельства, наступление которого не является обычным в конкретных условиях. Если иное не предусмотрено законом, обстоятельство признается непредотвратимым, если любой участник гражданского оборота, осуществляющий аналогичную с должником деятельность, не мог бы избежать наступления этого обстоятельства или его последствий. Таким образом, обстоятельство непреодолимой силы характеризуется внезапностью, спонтанностью, непредотвратимостью и непреодолимостью, одинаково распространяющимися абсолютно на всех участников закупочной процедуры. 

 В свою очередь, непредотвратимым обстоятельством непреодолимой силы в настоящем случае Заявитель полагает перепады напряжения электроэнергии (причем бездоказательные) на принадлежащем ему объекте в период, отведенный для подписания проекта муниципального контракта с его стороны, а также поломку своего персонального компьютера в последний отведенный для подписания этого контракта день, что, по утверждению Заявителя, явилось непреодолимым препятствием к исполнению им взятых на себя обязательств по подписанию контракта. Между тем, оценивая приведенное обстоятельство, суд соглашается  с выводом антимонопольного органа о том, что указанные действия Заявителя, равно как и последовавшие за ними неблагоприятные последствия, являлись самостоятельным предпринимательским риском Заявителя, не посчитавшего необходимым заранее спрогнозировать такой вариант развития событий и не позаботившегося заблаговременно о решении данного вопроса (например, путем использования резервного источника электроэнергии или резервного компьютера с электронной цифровой подписью, либо подписания контракта в ином месте с помощью переносной электронной цифровой подписи). При таких данных суд признает, что у Заявителя в настоящем случае отсутствовали объективные непреодолимые препятствия к заключению муниципального контракта, вопреки его утверждению об обратном.

 В этой связи, оценивая в настоящем случае действия общества в ходе рассматриваемой закупочной процедуры в их совокупности и взаимной связи, суд соглашается с выводом административного органа о том, что Заявителем не была проявлена та степень заботливости и осмотрительности, которая от него требовалась для заключения муниципального контракта, что исключает возможность применения к спорной ситуации нормоположений ч. 1 ст. 401 ГК РФ, в поведении названного общества наличествуют признаки недобросовестности и включение общества в реестр недобросовестных поставщиков в настоящем случае является необходимой мерой его ответственности, поскольку служит для ограждения государственных и муниципальных заказчиков от недобросовестных поставщиков.

Каких-либо доказательств того обстоятельства, что обществу кем-либо чинились препятствия в подписании проекта муниципального контракта, не представлено.

Вместе с тем, действия Заявителя привели к невозможности заключения с ним муниципального контракта, поскольку к исходу срока, отведенного на его подписание, у Заказчика отсутствовал муниципальный контракт, подписанный со стороны Заявителя.

 В то же самое время, как уже было упомянуто ранее, доказательств именно объективной невозможности подписать проект муниципального контракта в законодательно регламентированный срок Заявителем не представлено.

При этом, суд отмечает, что, принимая решение об участии в процедуре размещения государственного и муниципального заказа и подавая соответствующую заявку, хозяйствующий субъект несет риск наступления неблагоприятных для него последствий, предусмотренных Законом о контрактной системе в сфере закупок, в случае совершения им действий (бездействия) в противоречие требованиям этого закона, в том числе приведших к невозможности заключения контракта с ним как с лицом, признанным победителем (единственным участником) аукциона.

 В связи с изложенным, учитывая нарушение Заявителем императивных требований ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок в части сроков для заключения контракта, административный орган пришел к обоснованному выводу об уклонении общества от заключения государственного контракта.

 Исходя из правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении № 25 от 23.06.2015, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу ч. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (п. 1).

 В настоящем случае Заявитель не принял все возможные и зависящие от него меры для соблюдения норм и правил действующего законодательства, регулирующего порядок заключения муниципального контракта, не проявил необходимой внимательности и осмотрительности при осуществлении своей деятельности.

Реестр недобросовестных поставщиков представляет собой меру ответственности за недобросовестное поведение в правоотношениях по размещению заказов, а решение вопроса о необходимости применения такой меры находится исключительно в компетенции антимонопольного органа.

Нарушение процедуры заключения контракта по итогам электронного аукциона, влекущее признание участника уклонившимся от заключения контракта, и включение сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков, носит формальный характер, в связи с чем существенная угроза охраняемым общественным отношениям заключается не в наступлении каких-либо материальных последствий, а в пренебрежительном отношении к исполнению своих обязанностей в сфере размещения заказов, выполнения работ, оказания услуг.

В настоящем случае недобросовестность общества выразилась в халатном, непредусмотрительном, ненадлежащем исполнении своих обязанностей, возникающих из требований закона к процедуре заключения государственного контракта.

Согласно правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 11.05.2012 № ВАС-5621/12 об отказе в передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, включение общества в реестр недобросовестных поставщиков не подавляет экономическую самостоятельность и инициативу общества, не ограничивает чрезмерно его право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, а также право частной собственности и в данном случае не препятствует осуществлению хозяйственной деятельности общества.

В настоящем случае Заявителем не были предприняты все необходимые и разумные меры с целью заключения муниципального контракта, в поведении общества наличествуют признаки недобросовестности, и включение последнего в реестр недобросовестных поставщиков в настоящем случае является необходимой мерой его ответственности, поскольку служит для ограждения государственных и муниципальных заказчиков от недобросовестных поставщиков.

Таким образом, Московским УФАС России                                                           ООО «МС-Строй» обоснованно признано уклонившимся от заключения контракта, а сведения об указанном хозяйствующем субъекте на основании ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе в сфере закупок включены в реестр недобросовестных поставщиков.

 При этом суд отмечает, что наличие неблагоприятных последствий у Заказчика вследствие уклонения Заявителя от заключения муниципального контракта презюмируется, поскольку конструкция ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе в сфере закупок не обязывает антимонопольный орган устанавливать такие последствия. Их наличие или отсутствие может являться дополнительным элементом оценки при принятии контрольным органом решения в ходе проверки, но не определяющим такое решение фактором. Кроме того, наличие неблагоприятных последствий у Заказчика при нарушении участником закупки срока заключения государственного или муниципального контракта презюмируется еще и потому, что такое нарушение влечет за собой невозможность заключения контракта с этим лицом как с победителем или единственным участником закупочной процедуры и, как следствие, смещение сроков его заключения, увеличение стоимости этого контракта (победитель выбирается по наименьшей цене такого контракта), а то и вовсе необходимость проведения закупочной процедуры заново (учитывая отсутствие у второго участника обязанности по заключению государственного контракта), в связи с чем обязательное установление контрольным органом степени ущерба, причиненного Заказчику в контексте Закона о контрактной системе в сфере закупок, не требуется. 

 В этой связи, при оценке соотношения степени недобросовестности участника и последствий, которые наступили вследствие ненадлежащего исполнения обществом своих обязательств в рамках государственного контракта, суд признает, что ограничение права Заявителя на участие в государственных закупках сроком на два года не превышает степень негативных последствий, наступивших для Заказчика, в связи с чем примененная антимонопольным органом мера является соразмерной и справедливой.

  Также, как следует из материалов дела, Заявителем 04.09.2019 на расчетный счет Заказчика платежным поручением № 778 были перечислены денежные средства в качестве обеспечения исполнения муниципального контракта.

 Ссылаясь на указанное обстоятельство, общество настаивает на представлении со своей стороны надлежащего обеспечения исполнения муниципального контракта, что, по утверждению Заявителя, было необоснованно проигнорировано контрольным органом.

 Вместе с тем, как уже было упомянуто ранее, указанное обстоятельство не опровергает выводов контрольного органа о неподписании Заявителем проекта муниципального контракта в законодательно отведенный для этого срок, что в контексте ч. 13 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок является самостоятельным и безусловным основанием для включения сведений о хозяйствующем субъекте в реестр недобросовестных поставщиков.

 При этом, суд отмечает, что названное Заявителем обстоятельство не обуславливает безусловную обязанность антимонопольного органа не включать сведения о таком участнике в реестр недобросовестных поставщиков без надлежащих и убедительных доказательств объективной невозможности подписать проект муниципального контракта, коих в настоящем случае Заявителем представлено не было.

 Также, в судебном заседании представитель Заявителя настаивал, что административным органом в его действиях не был установлен именно умысел на уклонение от заключения муниципального контракта, что, по мнению представителя Заявителя, не могло явиться основанием для применения к нему мер публично-правовой ответственности.

 В то же время, при оценке приведенного довода суд отмечает, что в контексте ранее упомянутой позиции Верховного Суда Российской Федерации (определение от 07.08.2015№ 305-КГ15-9489) халатность, небрежность и непредусмотрительность также являются разновидностью недобросовестного поведения в ходе закупочной процедуры, а потому установление административным органом в действиях хозяйствующего субъекта именно умысла на уклонение от заключения контракта обязательным не является, вопреки утверждению Заявителя об обратном.

 Более того, суд также считает необходимым отметить, что применение к юридическому лицу такой категории, как «умысел», является невозможным в принципе, поскольку данная категория характеризует субъективное отношение лица к совершенному деянию (бездействию), что применительно к юридическому лицу установлено быть не может. В этой связи при оценке действий юридического лица на предмет их добросовестности необходимо принимать во внимание наличие у хозяйствующего субъекта возможности по соблюдению требований действующего законодательства и предпринятые им действия, направленные на его соблюдение.

 В пользу приведенного утверждения свидетельствуют и положения п. 41 Обзора судебной практики применения законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд (утв. постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2017), которые касаются именно вопроса оценки поведенческих аспектов участников закупочной процедуры, но не обуславливают ни обязанность административного органа в каких-либо случаях с безусловностью отказывать во включении сведений о них в реестр недобросовестных поставщиков, ни даже порядок оценки названным органом тех или иных доказательств, оставляя разрешение упомянутого вопроса на усмотрение самого контрольного органа.

 В то же время, исходя в настоящем случае из совокупной оценки представленных в материалы дела доказательств, суд приходит к выводу, что у Заявителя имелась возможность по своевременному подписанию и заключению муниципального контракта, а несовершение им упомянутых действий было обусловлено исключительно его собственной небрежностью, халатностью и непредусмотрительностью в отсутствие с его стороны каких-либо действий, с безусловностью и убедительностью свидетельствующих о наличии у общества действительного намерения к заключению муниципального контракта. Совокупная оценка всех представленных в настоящем случае в материалы дела доказательств, по мнению суда, свидетельствует о правильности выводов административного органа о допущенном Заявителем уклонении от заключения контракта и о необходимости применения к нему мер публично-правовой ответственности.

Таким образом, суд признает выводы административного органа, изложенные в оспариваемом ненормативном правовом акте, правильными и соответствующими представленным в дело доказательствам.

В то же время, приведенные ООО «МС-Строй» доводы представляют собой лишь констатацию факта его несогласия со сделанными антимонопольным органом выводами, а потому, ввиду отсутствия доказательств ошибочности таких выводов, не могут являться основанием для признания оспариваемого решения недействительным в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

Суд приходит к выводу, что совокупность условий, предусмотренных ч. 1      ст. 198 АПК РФ и необходимых для признания незаконными оспариваемых ненормативных правовых актов отсутствуют, оспариваемые акты являются законными, обоснованными, приняты в полном соответствии с требованиями законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок и не нарушают прав и законных интересов Заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, в связи с чем заявленные требования удовлетворению не подлежат (ч. 3 ст. 201 АПК РФ).

Судом проверены все доводы Заявителя, однако они не опровергают установленные судом обстоятельства и не могут являться основанием для удовлетворения заявленных требований. 

Госпошлина распределяется по правилам ст. 110 АПК РФ и относится на Заявителя.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. 1-13, 15, 17, 27, 29, 49, 51, 64-68, 71, 75, 81, 123, 137, 156, 163, 166-170, 176, 180, 197-201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении заявленных требований  отказать полностью.

Проверено на соответствие действующему законодательству.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд. 

Судья      Н.Е. Девицкая