АРБИТРАЖНЫЙ СУД ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ

664025, г. Иркутск, бульвар Гагарина, д. 70, тел. (3952)24-12-96; факс (3952) 24-15-99

дополнительное здание суда: ул. Дзержинского, д. 36А, тел. (3952) 261-709; факс: (3952) 261-761

http://www.irkutsk.arbitr.ru

Именем Российской Федерации

Р Е Ш Е Н И Е

г. Иркутск                                                                                               Дело  № А19-23508/2021

« 01 » марта 2023 года.

Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании  20.02.2023 года.

Арбитражный суд Иркутской области в составе судьи Акопян Е.Г., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению АКЦИОНЕРНОГО ОБЩЕСТВА «КАМЧАТСКОЕ АВИАЦИОННОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, адрес: 684005, КАМЧАТСКИЙ КРАЙ, ЕЛИЗОВСКИЙ РАЙОН, ЕЛИЗОВО ГОРОД, ДОМ АЭРОПОРТ)

к ФИО2, ФИО3, ФИО4,

о взыскании 8 684 432 руб. 02 коп.,

 

лица, участвующие в деле: не явились, извещены надлежащим образом;

в судебном заседании 13.02.2023 в порядке статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации объявлен перерыв до 12 час. 40 мин. 20.02.2023, после перерыва заседание продолжено, 

установил:

АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО «КАМЧАТСКОЕ АВИАЦИОННОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ»  (далее – истец, АО «КАП») обратилось в Арбитражный суд Иркутской области к ФИО2 (далее – ответчик, ФИО2) с требованием о взыскании задолженности в размере 8 684 432 руб. 02 коп. в порядке субсидиарной ответственности по долгам ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ АВИАКОМПАНИЯ «АЯНА» (ИНН 

<

***>, далее – ООО АК «АЯНА»), исключенного из ЕГРЮЛ 07.04.2021 

Определением от 11.04.2022 ФИО3 (далее – ФИО3), ФИО4 (далее – ФИО4) привлечены к участию в деле в качестве соответчиков.

Стороны извещены о судебном разбирательстве в порядке статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, своих представителей для участия в судебном заседании не направили.

В ранее представленных отзывах ФИО2 против удовлетворения исковых требований возражал.

Исследовав вопрос об извещении ФИО3, ФИО4 о рассмотрении настоящего дела, суд установил следующее.                                                                                                                        

Согласно части 4 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные извещения, адресованные гражданам, в том числе индивидуальным предпринимателям, направляются по месту их жительства. При этом место жительства индивидуального предпринимателя определяется на основании выписки из Единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей.

В соответствии с пунктом 34 Правил оказания услуг почтовой связи, утвержденных Приказом Минкомсвязи России от 31.07.2014 № 234 «Об утверждении Правил оказания услуг почтовой связи» (в ред. Приказа Минкомсвязи России от 13.02.2018 № 61) письменная корреспонденция и почтовые переводы при невозможности их вручения (выплаты) адресатам (их уполномоченным представителям) хранятся в объектах почтовой связи места назначения в течение 30 дней, иные почтовые отправления - в течение 15 дней, если более длительный срок хранения не предусмотрен договором об оказании услуг почтовой связи. Почтовые отправления разряда «судебное» при невозможности их вручения адресатам (их уполномоченным представителям) хранятся в объектах почтовой связи места назначения в течение 7 дней.

По истечении установленного срока хранения не полученная адресатами (их уполномоченными представителями) простая письменная корреспонденция передается в число невостребованных почтовых отправлений. Не полученные адресатами (их уполномоченными представителями) регистрируемые почтовые отправления и почтовые переводы возвращаются отправителям за их счет по обратному адресу, если иное не предусмотрено договором между оператором почтовой связи и пользователем. По истечении установленного срока хранения или при отказе отправителя от получения и оплаты пересылки возвращенного почтового отправления или почтового перевода они передаются на временное хранение в число невостребованных.

Исследовав конверт почтового отправления 66402579751400, в котором ФИО3 по адресу, полученному от ОВМ УМВД РФ по г. Химки, было направлено определение о проб отложении судебного разбирательства, конверт почтового отправления 66402575774939, в котором ФИО4 было направлено определение суда об отложении судебного разбирательства, суд установил, что ответчикам направлялись извещения о необходимости получения заказных почтовых отправлений, что подтверждается отметками органами почтовой связи «истек срок хранения».

Гражданин, индивидуальный предприниматель или юридическое лицо несут риск последствий неполучения юридически значимых сообщений, доставленных по адресам, перечисленным в абзаце втором данного пункта, а также риск отсутствия по указанным адресам своего представителя (абзац третий пункт 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части 1 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Сообщения, доставленные по названным адресам, считаются полученными, даже если соответствующее лицо фактически не проживает (не находится) по указанному адресу.

Юридически значимое сообщение считается доставленным и в тех случаях, если оно поступило лицу, которому оно направлено, но по обстоятельствам, зависящим от него, не было ему вручено или адресат не ознакомился с ним (пункт 1 статьи 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Например, сообщение считается доставленным, если адресат уклонился от получения корреспонденции в отделении связи, в связи с чем она была возвращена по истечении срока хранения (абзац второй пункт 67 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части 1 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Таким образом, ФИО3, ФИО4, действуя разумно и осмотрительно, должны были получить вышеназванные почтовые отправления с указанными определениями либо уведомить о смене адреса, однако не обеспечил получение данного юридически значимого сообщения по месту своего нахождения.

Аналогичные обстоятельства установлены судом и при исследовании иных почтовых конвертов, в которых в адрес ФИО4, ФИО3 направлялась судебная корреспонденция.

В силу пункта 2 части 4 статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, и иные участники арбитражного процесса также считаются извещенными надлежащим образом арбитражным судом, если, несмотря на почтовое извещение, адресат не явился за получением копни судебного акта, направленной арбитражным судом в установленном порядке, о чем орган связи проинформировал арбитражный суд.

Информация о времени и месте судебного заседания была размещена па официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет www.irkutsk.arbitr.ru в соответствии с требованиями абзаца второго пункта 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Учитывая изложенное, суд считает, что ФИО3, ФИО4 надлежащим образом уведомлены о начавшемся процессе.

Исследовав материалы дела, ознакомившись с письменными доказательствами, суд установил следующие обстоятельства.

Как установлено судом из материалов дела, 07.04.2021 в отношении ООО АК «АЯНА» Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 17 по Иркутской области внесена запись о прекращении деятельности ООО АК «АЯНА» за ГРН 2213800134601 в связи с исключением указанного юридического лица из ЕГРЮЛ в связи с наличием в ЕГРЮЛ сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности.

В соответствии со сведениями из ЕГРЮЛ руководителем и единственным участником ООО АК «АЯНА» являлся  ФИО2 владеющий 100% доли в уставном капитале общества.

Решением Арбитражного суда Иркутской области от 01.03.2018 по делу №А19-23529/2017 исковые требования АО «КАП» удовлетворены, с ООО АК «АЯНА» в пользу АО «КАП» взыскана задолженность по соглашению № 1-АК 05/2017 от 21.06.2017 о совместной эксплуатации воздушных линий в размере 8 108 380 руб. 35 коп. – основного долга, 64 635 руб. 66 коп. – процентов за пользование чужими денежными средствами, 63 862 руб. 53 коп. – судебных расходов по уплате государственной пошлины, всего 8 236 878 руб. 54 коп.

Постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2018 решение Арбитражного суда Иркутской области от 01.03.2018 оставлено без изменения, апелляционная жалоба без удовлетворения.

Решение Арбитражного суда Иркутской области от 01.03.2018  по делу №А19-23529/2017 вступило в законную силу, истцу (взыскателю) выдан исполнительный лист серии ФС № 028592121 от 21.11.2018.

В исковом заявлении АО «КАП» указано, что в связи с исключением ООО АК «АЯНА» из ЕГРЮЛ истец лишен возможности взыскать образовавшуюся задолженность.

Как указывает истец, в момент образования задолженности ФИО3, ФИО4 являлись участниками общества, обладающими долей каждый в размере 50%, а ФИО2 с 12.12.2019 участником общества с долей в размере 100%, неразумность и недобросовестность которых подтверждается следующим.

Согласно Выписке из ЕГРЮЛ 100% доли уставного капитала принадлежала ответчику ФИО2, он же являлся генеральным директором исключённого общества (единоличный исполнительный орган). Таким образом, именно на указанном лице лежала обязанность по предоставлению отчетности в налоговый орган, проявление должной осмотрительности и добросовестности при исполнении обязанностей руководителя юридического лица.

В ходе исполнительного производства, службой судебных приставов направлялись запросы в органы регистрации прав на недвижимое имущество и банковские организации с целью нахождения имущества должника, для дальнейшей реализации в счет погашения задолженности по исполнительному производству.

На момент исключения из ЕГРЮЛ общая сумма задолженности ООО АК «АЯНА» перед истцом составляла 8 684 432 руб. 02 коп., имущество, на которое могло быть обращено взыскание, у должника отсутствовало.

Факт неисполнения обязанности руководителем юридического лица по подаче заявления о банкротстве предприятия в арбитражный суд является основанием для привлечения его к субсидиарной ответственности.

Прекращением деятельности общество извлекло преимущество в виде невозможности кредитора предъявить к нему требования об уплате долга в заявленном размере.

В связи с чем, бывшие участники общества, а также его бывший генеральный директор несут субсидиарную (дополнительную) ответственность по долгам ликвидированного общества.

ФИО2, будучи участником исключенного ООО АК «АЯНА», не мог не знать о наличии задолженности перед истцом, в том числе, о вступившем в законную силу решении суда, вместе с тем, ФИО2 не предпринял никаких действий к погашению задолженности общества, в том числе не принял действий к прекращению либо отмене процедуры исключения ООО АК «АЯНА» из ЕГРЮЛ, в арбитражный суд с заявлением о несостоятельности (банкротстве) ООО АК «АЯНА» не обращался.

Действуя разумно и добросовестно, ФИО2 не мог не знать о непредставлении необходимых документов в налоговые органы. Непредставление в ИФНС сведений по приведению в соответствие юридического адреса относится либо к неразумным, либо к недобросовестным действиям; в ином случае, если общество намерено прекратить деятельность, такое прекращение происходило бы через процедуру ликвидации, с погашением имеющейся задолженности, а при недостаточности средств через процедуру банкротства. Действия (бездействие) директора, повлекшие исключение общества из ЕГРЮЛ, лишили истца возможности взыскать задолженность с общества в порядке исполнительного производства, а при недостаточности имущества - возможности участвовать в деле о банкротстве.

Доказательствами недобросовестности и неразумности, а также виновных действий ФИО2 являются: фактическое прекращение деятельности должника с момента назначения ФИО2; внесении в ЕГРЮЛ записи о недостоверности сведений об адресе (месте нахождения) должника.

Неисполнение обязанности ФИО2 по своевременному предоставлению сведений о нахождении должника по адресу регистрации нельзя признать добросовестным и разумным поведением, так как данные обязанности были возложены на него законом. Именно в результате неисполнения данных обязанностей произошло принудительное исключение должника из ЕГРЮЛ, что сделало невозможным взыскание задолженности должника перед истцом.

Недобросовестное бездействие ФИО2 является основанием для возложения на него субсидиарной ответственности по долгам ликвидированного общества.

Ответчик ФИО2, фактически имея намерение прекратить деятельность должника, не инициировал ни одну из законных процедур прекращения деятельности общества.

ФИО2, достоверно зная из судебного акта о наличии задолженности перед истцом, не предпринял мер ни к погашению задолженности, ни к обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

Также, действуя добросовестно, ФИО2 обязан был возразить против исключения общества из ЕГРЮЛ после опубликования регистрирующим органом сообщения о предстоящем исключении, но не предпринял никаких действий к отмене процедуры исключения должника из ЕГРЮЛ.

Кроме того, истец полагает правомерными требования к ФИО3 и ФИО4, поскольку указанные лица обладали 1/2 долей участия в обществе, в частности на момент заключения договора. 

Указанные лица применительно к положениям статьи 53.1 (пункт 3) являются лицами, которые имели фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе давать указания единоличному исполнительному органу.

Одно из оснований привлечения участников общества является системная неправомерность действия ответчика ФИО3 Косвенным доказательством недобросовестности действий ФИО3 является его нахождение в составе контролирующих лиц других организаций, исключенных из ЕГРЮЛ как недействующие: ООО АК «ЭВИС» ИНН 

<

***> исключенное из ЕГРЮЛ 03.07.2020; ООО «АК ЭЙР-БАЙКАЛ», ИНН 

<

***> исключенное из ЕГРЮЛ 19.11.2021; Участие ФИО3 в других принудительно ликвидированных юридических лицах отражено в отчете системы «Контур. Фокус».

В указанных принудительно ликвидированных компаниях ФИО3 являлся учредителем, а виды деятельности компании, в соответствии с выпиской ЕГРЮЛ, аналогичны видам деятельности должника.

Данное обстоятельство позволяют сделать вывод о системности неправомерных действий ответчика ФИО3 и регулярности оставления им созданных юридических лип без применения предусмотренных законом процедур ликвидации.

В результате таких действий ФИО3, ФИО4, ФИО2 ООО АК «АЯНА» было ликвидировано и АО «КАП» лишено права на исполнение решения суда и возможности взыскать задолженность в рамках исполнительного производства.

Таким образом, ответчики не обеспечили ликвидацию юридического лица с применением предусмотренных законом процедур ликвидации.

Исследовав материалы дела в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, изучив доводы истца, возражения ФИО2,  арбитражный суд приходит к выводу, что истцом не представлены доказательства наличия условий для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности в виде взыскания убытков по долгам общества.

Частью 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» установлено, что исключение общества из ЕГРЮЛ в порядке, установленном Федеральным законом от 08.08.2001 №129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» (далее - Закон № 129-ФЗ) для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства. 

В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Возможность привлечения лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, к субсидиарной ответственности ставится в зависимость от наличия причинно-следственной связи между неисполнением обществом обязательств и недобросовестными или неразумными действиями данных лиц.

К понятиям недобросовестного или неразумного поведения участников общества следует применять по аналогии разъяснения, изложенные в пунктах 2, 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - Постановление № 62) в отношении действий (бездействия) директора.

Согласно указанным разъяснениям, недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

1) действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке;

2) скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки;

3) совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица;

4) после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица;

5) знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

1) принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации;

2) до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации;

3) совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

Бремя доказывания недобросовестности либо неразумности действий членов коллегиальных органов юридического лица, к которым относятся его участники, возлагается на лицо, требующее привлечения участников к ответственности, то есть в настоящем случае на истца.

Истец обосновывает заявленные требования тем обстоятельством, что решение Арбитражного суда Иркутской области от 01.03.2018 по делу №А19-23529/2017 не может быть исполнено ввиду исключения из ЕГРЮЛ ООО АК «АЯНА». 

Вместе с тем для защиты интересов истца на основании вышеизложенных положений действующего законодательства необходимо доказать наличие убытков у потерпевшего, противоправность действий причинителя вреда (при презюмируемой вине) и наличие причинно-следственной связи между данными фактами. Ответственность органа юридического лица перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым им обществом обязательства, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а, в частности, искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц. 

Не любое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в добросовестности действий руководителя должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать отсутствие намерений погасить конкретную дебиторскую задолженность. 

 

Как следует из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285, само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени), равно как и неисполнение обязательств не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в соответствии с названной нормой. Требуется, чтобы неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически за доведение до банкротства. 

Так, в силу статьи 48 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо является самостоятельным субъектом гражданско-правовых отношений, имеет обособленное имущество и отвечает им по своим обязательствам, может от своего имени приобретать и осуществлять гражданские права и нести гражданские обязанности, быть истцом и ответчиком в суде. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 87 Гражданского кодекса Российской Федерации, по общему правилу, участники общества с ограниченной ответственностью не отвечают по его обязательствам и несут риск убытков, связанных с деятельностью общества, в пределах стоимости принадлежащих им долей. 

То обстоятельство, что ответчики являлись участниками общества при отсутствии в материалах дела доказательств, что именно их действия (бездействия) привели к невозможности исполнения судебного акта о взыскании в пользу истца задолженности, по мнению суда, не влияет на вывод об отсутствии оснований для взыскания убытков. 

Кроме того, суд отмечает, что само по себе неисполнение судебных актов юридическим лицом не свидетельствует о недобросовестности действий со стороны его учредителей. 

Доказательств того, что ответчики во время владения долями в уставном капитале общества препятствовали или иными недобросовестными способами выводили активы общества в целях неисполнения вступившего в законную силу судебного акта, в материалы дела не представлено, также как и доказательств того, что общество имело финансовую возможность погасить долг, но не сделало этого исключительно по вине его директора и/или участников. 

Из представленных в дело доказательств суд не усматривает в действиях ответчиков недобросовестности, вины в форме умысла либо грубой неосторожности, а также причинно-следственной связи между действиями ответчиков и неполучением истцом взысканной решением суда от 01.03.2018 по делу №А19-23529/2017 задолженности. 

Согласно пункту 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», абзацу второму пункта 1 Постановления № 62 негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий связана с риском предпринимательской и (или) иной экономической деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска. 

Из материалов дела не следует, что неисполнение судебного акта, наличие непогашенной задолженности от 01.03.2018 по делу №А19-23529/2017 перед истцом вызвано исключительно действиями или бездействием со стороны единоличного исполнительного органа общества или участников общества. 

Само по себе бездействие ФИО2 при осуществлении административной процедуры исключения общества не может свидетельствовать о недобросовестности или неразумности действий ответчика. 

Кроме того, суд отмечает, что при наличии задолженности перед истцом, решение о ликвидации общества ответчиком не принималось, ликвидационный баланс им не составлялся, общество исключено из ЕГРЮЛ по решению уполномоченного государственного органа. 

Доказательств того, что ФИО3, ФИО4 во время владения долями в уставном капитале ООО АК «АЯНА» препятствовали или иными недобросовестными способами выводили активы общества в целях неисполнения вступившего в законную силу судебного акта, в материалы дела не представлено, также как и доказательств того, что общество имело финансовую возможность погасить долг, но не сделало этого исключительно по вине ответчиков. Истцом не доказано, что ответчики, в период управления обществом уклонялись от исполнения обязательств перед взыскателем при наличии достаточных денежных средств у общества.

Привлечение контролирующих должника лиц к ответственности в виде взыскания убытков является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов и при его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 Гражданского кодекса Российской Федерации), его самостоятельную ответственность (статья 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), наличие у участников корпораций, учредителей организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений (пункт 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»). 

Из принципов ограниченной ответственности и защиты делового решения (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве») следует, что подобного рода ответственность не может и презюмироваться, даже в случае исключения организации из ЕГРЮЛ по решению регистрирующего органа на основании статьи 21.1 Закона о государственной регистрации. 

При разрешении такого рода споров истец должен доказать, что невозможность погашения долга перед ним возникла по вине ответчиков в результате их неразумных либо недобросовестных действий. 

Согласно пункту 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются. 

По смыслу указанной нормы действия участников гражданского оборота предполагаются разумными и добросовестными, пока не доказано обратное. 

Бремя доказывания наличия признаков недобросовестности или неразумности в поведении контролирующих юридическое лицо лиц возлагается законом на истца (пункты 1 и 2 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации). В данном случае компания (истец) соответствующих обстоятельств не доказало. 

Согласно статье 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. 

Проанализировав обстоятельства дела, суд приходит к выводу о том, что истец не представил в материалы дела каких-либо доказательств, свидетельствующих о совершении ответчиками, действий по намеренному сокрытию имущества, или созданию условий для невозможности осуществления расчетов с кредиторами общества, введению последних в заблуждение. 

Непредставление в налоговый орган отчетности не свидетельствует о совершении контролирующими должника лицами действий по намеренному сокрытию имущества, или созданию условий для невозможности произвести расчеты с кредиторами общества, введению последних в заблуждение 

В настоящем случае, как уже указано выше, истцом не доказано, что ответчики, управляя обществом, уклонялись от исполнения обязательств перед взыскателем при наличии достаточных денежных средств у общества или создавали условия для освобождения общества от задолженности. 

Наличие у общества непогашенной задолженности, само по себе не может являться бесспорным доказательством вины ответчиков в неуплате указанного долга. Равно как свидетельствовать о его недобросовестном или неразумном поведении, повлекшем неуплату этого долга. 

Участие ФИО3 в иных организациях также само по себе не свидетельствует о неразумности или недобросовестности действий указанного лица.

Суду не представлено достаточных и достоверных доказательств того, что ответчики скрывали имущество общества, выводили активы и т.д., а также, что не исключение должника из ЕГРЮЛ позволило бы в установленный срок вернуть долги, как не имеется и доказательств наличия в действиях ответчиков умысла либо грубой неосторожности, непосредственно повлекших невозможность исполнения в будущем обязательств перед истцом.

Кроме того, статьей 64.2 Гражданского кодекса Российской Федерации  установлено, что считается фактически прекратившим свою деятельность и подлежит исключению из ЕГРЮЛ в порядке, установленном Законом № 129-ФЗ, юридическое лицо, которое в течение двенадцати месяцев, предшествующих его исключению из указанного реестра, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету (недействующее юридическое лицо).

Аналогичная норма содержится в пункте 1 статьи 21 Закона № 129-ФЗ, в соответствии с которой юридическое лицо, которое в течение последних двенадцати месяцев, предшествующих моменту принятия регистрирующим органом соответствующего решения, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету, признается фактически прекратившим свою деятельность (далее - недействующее юридическое лицо). Такое юридическое лицо может быть исключено из ЕГРЮЛ в порядке, предусмотренном Законом № 129-ФЗ.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в актах Конституционного Суда Российской Федерации (постановления от 06.12.2011 № 26-П и от 18.05.2015 № 10-П, определения от 17.01.2012 № 143-0-0 и от 17.06.2013 № 994-0), правовое регулирование, установленное статьей 21.1 Закона № 129-ФЗ, направлено на обеспечение достоверности сведений, содержащихся в ЕГРЮЛ, в том числе о прекращении деятельности юридического лица, доверия к этим сведениям со стороны третьих лиц, предотвращение недобросовестного использования фактически недействующих юридических лиц и тем самым - на обеспечение стабильности гражданского оборота. Юридическое лицо подлежит исключению из ЕГРЮЛ в порядке статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ только в случае фактического прекращения своей деятельности.

Порядок исключения юридического лица, прекратившего свою деятельность, из ЕГРЮЛ по решению регистрирующего органа предусмотрен статьей 21.1 Закона № 129-ФЗ.

В силу статьи 2 Закона № 129-ФЗ и пункта 1 Положения о Федеральной налоговой службе, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 30.09.2004 №506, налоговая служба является уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим государственную регистрацию юридических лиц, физических лиц в качестве индивидуальных предпринимателей и крестьянских (фермерских) хозяйств.

При наличии одновременно всех указанных в пункте 1 статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ признаков недействующего юридического лица регистрирующий орган принимает решение о предстоящем исключении юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц (далее - решение о предстоящем исключении) (пункт 2 статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ).

Решение о предстоящем исключении должно быть опубликовано в органах печати, в которых публикуются данные о государственной регистрации юридического лица, в течение трех дней с момента принятия такого решения. Одновременно с решением о предстоящем исключении должны быть опубликованы сведения о порядке и сроках направления заявлений недействующим юридическим лицом, кредиторами или иными лицами, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц (далее - заявления), с указанием адреса, по которому могут быть направлены заявления (пункт 3 статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ).

В соответствии с пунктом 4 статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ заявления должны быть мотивированными и могут быть направлены или представлены по форме, утвержденной уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти, в срок не позднее чем три месяца со дня опубликования решения о предстоящем исключении. Эти заявления могут быть направлены или представлены в регистрирующий орган способами, указанными в пункте 6 статьи 9 Закона № 129-ФЗ. В таком случае решение об исключении недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не принимается.

АО «КАП»  не представило доказательств того, что в установленный пунктом 4 статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ срок оно обращалось в регистрирующий орган с соответствующим заявлением.

Более того, записи регистрирующего органа в ЕГРЮЛ были внесены 21.12.2020 (принятие регистрирующим органом решения о предстоящем исключении юридического лица из ЕГРЮЛ) и 07.04.2021 (исключение из ЕГРЮЛ юридического лица), а решение суда, удовлетворившего требования истца, было вынесено 01.03.2018, вступило в законную силу 07.11.2018.

Имеющиеся у юридического лица непогашенные обязательства, о наличии которых в установленном порядке заявлено не было, не препятствует завершению процедуры исключения недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ, что согласуется с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 29.09.2016 № 1971-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки ФИО5 на нарушение ее конституционных прав пунктом 2 статьи 21.1 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей».

Общество, будучи лицом, заинтересованным в сохранении у контрагента статуса юридического лица, исходя из положений пункта 2 статьи 1, статьи 9 Гражданского кодекса могло и должно было предпринять меры к предотвращению исключения из ЕГРЮЛ сведений о должнике, в частности путем направления в регистрирующий орган заявления в порядке пункта 4 статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ о нарушении своих прав и законных интересов в случае исключения компании из реестра как недействующего юридического лица. 

Доказательства нарушения регистрирующим органом пунктов 1 и 2 статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ в материалы дела не представлены. Общество также не воспользовалось своим правом на подачу заявления о признании компании несостоятельной (банкротом) в течение продолжительного периода времени как с даты признания судом наличия на стороне компании долга перед обществом, так и с момента неисполнения решения суда. 

Указанные выводы соответствуют правовой позиции, сформированной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 03.11.2022 №305-ЭС22-11632 по делу № А40-73945/2021.

Аналогичная позиция изложена в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 15.01.2019 № 306-ЭС18-22935 по делу № А65-9284/2018, от 13.05.2019 №305-ЭС19-5424 по делу № А40-44004/2018.

В обоснование исковых требований также указано, что вина ФИО2 заключается в необращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) руководитель должника или индивидуальный предприниматель обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, в том числе, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств, обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами.

Согласно пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве, нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В пункте 8 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 13.04.2016, разъяснено, что существенная и явная диспропорция между обязательствами и активами по сути несостоятельного должника и неосведомленностью об этом кредиторов нарушают права последних. В связи с этим для защиты имущественных интересов кредиторов должника введено правовое регулирование своевременного информирования руководителем юридического лица его кредиторов о неплатежеспособности (недостаточности имущества) должника.

Невыполнение руководителем требований закона об обращении в арбитражный суд с заявлением должника при наступлении обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, влечет неразумное и недобросовестное принятие дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов и, как следствие, убытки для них. В этом случае одним из правовых механизмов, обеспечивающих удовлетворение требований таких кредиторов при недостаточности конкурсной массы, является возможность привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве (статья 61.12 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ).

Из изложенного следует, что правом привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности при невыполнении руководителем требований закона об обращении в арбитражный суд с заявлением должника при наступлении обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, обладают только кредиторы, вступая в правоотношения с которыми руководитель должника заведомо знал о том, что данные обязательства не могут быть исполнены. Размер субсидиарной ответственность состоит из размера ответственности должника за период с даты, когда руководитель должника должен был обратиться с заявлением должника, плюс один месяц и до даты возбуждения дела о банкротстве. 

В данном случае такой период истцом не обозначен, при том, что им не доказано наличие какого-либо обязательства, возникшего у должника перед истцом после того момента, с которым истец связывает возникновение у ответчика обязанности подать заявление должника после даты возникновения основания для подачи такого заявления.

Судом установлено, что решение о ликвидации ООО АК «АЯНА» самим обществом не принималось, оно исключено из ЕГРЮЛ по решению уполномоченного государственного органа как недействующее юридическое лицо.

Истцом не приведены конкретные обстоятельства, свидетельствующие о наличии причинно-следственной связи между действиями ФИО2 как руководителя должника, действиями ФИО3, ФИО4 как участниками,  и тем, что долг перед кредитором не был погашен, а также не представлено каких-либо объективных доказательств наличия признаков неразумности или недобросовестности в действиях ответчиков. 

Согласно принципу имущественной обособленности юридического лица, возложение субсидиарной ответственности на контролирующее Общество лицо в связи с самим фактом прекращения деятельности и не проведения процедуры ликвидации в добровольном порядке, не может быть признано правомерным (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.11.2022 N 305-ЭС22-11632 по делу N А40-73945/2021).

АО «КАП» как кредитор имело возможность самостоятельно обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании ООО АК «АЯНА» несостоятельным (банкротом), а также в порядке, установленном пунктом 4 статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ, заявить возражения относительно исключения ООО АК «АЯНА» из ЕГРЮЛ. 

Истцом также не доказано, что при наличии достаточных денежных средств (имущества) руководитель общества уклонялся от погашения задолженности перед истцом. 

Доказательств, что на расчетные счета ООО АК «АЯНА» поступали денежные средства в объеме, необходимом для погашения задолженности и при этом денежные средства были использованы ООО АК «АЯНА» на иные цели, не представлено. 

В деле отсутствуют доказательства, свидетельствующие об умышленных действиях ответчиков, направленных на уклонение от исполнения обязательств перед истцом, а также доказательства наличия совокупности условий, необходимых для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, истцом не представлено.

Учитывая изложенное, исходя из предмета и основания заявленных требований, а также из достаточности и взаимной связи всех доказательств в их совокупности (статья 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), принимая во внимание конкретные обстоятельства дела, руководствуясь действующим законодательством, суд, исходя из недоказанности истцом совокупности условий, необходимых для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, и отсутствия причинно-следственной связи между противоправными действиями (бездействием) ответчиков и причиненными убытками, не представлением доказательств, свидетельствующих о недобросовестности и неразумности действий ответчиков, не усмотрел наличие исключительных обстоятельств, позволяющих привлечь ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью, в связи с чем, находит исковые требования необоснованными и не подлежащими удовлетворению. 

Все существенным доводам, пояснениям и возражениям судом дана оценка, что нашло отражение в данном судебном акте. Иные доводы и пояснения несущественны и на выводы суда повлиять не могут. 

Расходы по оплате государственной пошлины в соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относятся на истца.

Руководствуясь статьями 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

решил:

В удовлетворении исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в Четвертый арбитражный апелляционный суд  в течение месяца со дня его принятия.

 

Судья:                                                                                                                  Е.Г. Акопян