АРБИТРАЖНЫЙ СУД КАЛУЖСКОЙ ОБЛАСТИ 

248600, г. Калуга, ул. Ленина, д.90; тел.: (4842)505-902, 8-800-100-23-53; факс: (4842) 505-957, 599-457; 

httр://kaluga.arbitr. ru; е-mail: kaluga.info@arbitr.ru

Именем Российской Федерации

Р Е Ш Е Н И Е

 

Дело № А23-2302/2022

20 сентября2023 года

г. Калуга

Резолютивная часть решения объявлена 13 сентября 2023 года

В полном объеме решение изготовлено 20 сентября 2023 года

Арбитражный суд Калужской области в составе судьи Ивановой Е.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании дело 

по иску ФИО2 (ИНН 

<

***>) 672010, 

<

...>

к генеральному директору Общества с ограниченной ответственностью «Русский дом Плюс» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, 248010, 

<

...>) ФИО3 (ИНН 

<

***>) 248921, г. Калуга, 

<

...>

о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества с ограниченной ответственностью «Русский дом Плюс» и взыскании 715 626 руб. 94 коп.,

при участии в судебном заседании:

от истца – представителя ФИО4 по доверенности от 04.09.2023 сроком действия на 3 года, 

от ответчика – представителя ФИО5, по доверенности от 15.09.2022 сроком действия на три года,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО2 (далее – истец) обратилась в Арбитражный суд Калужской области с исковым заявлением о привлечении ФИО3 (далее – ответчик) к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Русский дом Плюс» и взыскании с нее 715 626 руб. 94 коп.

07.09.2022 от ФИО2 в суд поступили письменные объяснения, в соответствии с которыми истец полагает, что при наличии достаточных денежных средств (имущества), что подтверждается финансовым анализом деятельности общества, руководитель Общества с ограниченной ответственностью «Русский дом Плюс» ФИО3 уклонялась от погашения задолженности перед истцом.

Истец также указывает на то, что непогашение Обществом с ограниченной ответственностью «Русский дом Плюс» задолженности, взысканной на основании решения Арбитражного суда г. Москвы от 31.07.2018 по делу № А40-165073/17-60-1543, явилось следствием бездействия генерального директора ФИО3, не обеспечившей внесение подлежащих обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведений о юридическом лице в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов, а именно сведений об адресе юридического лица, а также не обеспечившей внесение в единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности общества в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо (в том числе, сведений о том, что юридическим лицом принято решение об изменении места нахождения; записи об изменении адреса юридического лица; сведений о возникновении признаков недостаточности имущества в соответствии с законодательством о несостоятельности (банкротстве)).

19.01.2023 от ФИО3 в суд поступил отзыв на исковое заявление, в котором ответчик указывает на неисполнение обязательств перед ФИО2 по оплате задолженности, взысканной на основании решения Арбитражного суда г. Москвы по делу № А40-165073/17-60-1543, в связи с тяжелым финансовым положением организации, возникшим, в том числе по причине неисполнения ООО «Скоция» обязательств по оплате в пользу ООО «Русский дом Плюс» задолженности по договорам подряда, взысканной на основании решения Арбитражного суда г. Москвы по делу № А40-134494/17-143-1197.

Определением суда от 03.03.2023 на основании ст. 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации произведена замена судьи Семчуковой М.М. на судью Иванову Е.В., дело передано в отдел судьи Ивановой Е.В.

06.07.2023 от истца поступили дополнительные пояснения с учетом сведений, содержащихся в банковской выписке, в частности истцом отмечено следующее:

1. Анализ движения денежных средств по счету показывает, что в период с 01.01.2018 по 07.05.2019 года оборот денежных средств составил 12 085 261 рублей, то есть юридическое лицо осуществляло хозяйственную деятельность и имело реальную возможность погасить полностью или частично задолженность перед истцом (размер всей задолженности истца составляет менее 6% от оборота, размер основного долга составляет всего лишь 1,7% от оборота);

2. Общество фактически выплачивало задолженность – в период с 25.09.2018 по 08.10.2018 руководитель вернул себе заемные денежные средства в общем размере более 500 тыс. рублей, при этом были проигнорированы интересы другого кредитора (истца), деньгами которого общество пользуется с 2016 года;

3. 30.01.2018 года осуществлялась оплата транспортного налога – то есть на период 2018 года в собственности должника имелся актив в виде автомобиля, однако в дальнейшем сведения об этом активе нигде не отражены, бухгалтерская отчетность с 2019 года не сдавалась, денежные средства от его продажи по данным выписки на счет не поступали, на момент инициирования банкротства такой актив отсутствовал;

4.  Операции по счету (и вся деятельность юридического лица) резко прекращены сразу после возбуждения исполнительного производства по требованиям истца и наложения ареста на счет – последнее списание произведено 07.05.2019 в рамках возбужденного исполнительного производства в пользу ООО «Скоция» (правопреемник - истец ФИО2).

Таким образом, сведения из банковской выписки подтверждают, что на период с 01.01.2018 по 07.05.2019 юридическим лицом осуществлялась активная хозяйственная деятельность, имелись активы и значительные поступления денежных средств (по соотношению к задолженности), общество фактически в это время погашало кредиторскую задолженность перед участниками - то есть была реальная возможность погасить полностью или частично задолженность и перед истцом.

Однако бывший руководитель в этот период не предпринял никаких мер по урегулированию проблемной задолженности и избежания банкротства, напротив вывел свои заемные денежные средства с общества и сразу после обращения истца за принудительным взысканием и аресте счета прекратил все дальнейшие операции по нему, что повлекло невозможность взыскать долг в принудительном порядке.

При этом истец считает, что исходя из анализа движения по счету, длительным хозяйственным отношениям с одними и теми же контрагентами, последних данных в выписке о предоплате за товары незадолго до последнего списания ФССП по счету – вызывает разумные сомнения реальность резкого прекращения всей хозяйственной деятельности организации сразу после ареста счета, на самом деле не было никаких оснований для этого и очевидно такая деятельность не прекращалась, а была фактически переведена на зеркальное общество, в распоряжении которой находились активы, а находящееся под санкциями юридическое лицо осталось номинальным как центр убытков и больше не было предназначено для ведения предпринимательской деятельности и извлечения прибыли, что в конечном итоге привело к банкротству и повлияло на причины его исключения из ЕГРЮЛ.

Как указывал ранее истец,  ответчик ФИО3 имела две «зеркальные» компании с фактически одинаковым наименованием (ООО «Русский Дом Плюс» и ООО "Компания Русский Дом" ИНН 

<

***>), которые имели одного и того же единственного участника и руководителя, были расположены по одному и тому же юридическому адресу (248010, 

<

...>) и имели пересекающиеся виды деятельности ОКВЭД.

Из открытых источников следует, что компания ООО "Компания Русский Дом" до 2017 года не осуществляла деятельности и сдавала нулевую отчетность, тогда как с 2018 года (в период обращения кредитора в суд за взысканием задолженности) стала показывать прибыль, а  компания-должник уже с 2019 года перестала вести хозяйственную деятельность и сдавать налоговую (бухгалтерскую) отчетность – то есть постепенно вся деятельность была переведена на вторую компанию, и уже с 2019 года все расчеты с контрагентами стали проводиться минуя расчетный счет общества-должника, тем самым была исключена возможность накопления имущества у Должника, за счет которого могли быть исполнены обязательства перед контрагентами. Фактически в результате такой системы управления деятельность должника была полностью прекращена, что явилось неизбежной причиной его банкротства.

Кроме того, по указанному адресу (

<

...>) зарегистрирована еще одно юридическое лицо с аналогичными видами деятельности ОКВЭД - ООО "Русский Дом" ИНН 

<

***>, единственным участником и руководителем которого является супруг ответчика ФИО6.

Из открытых источников интернет также следует, что все три организации имеют не только общий адрес и виды деятельности, но и общие контактные телефоны (+7 920 889-91-11) и ссылки на интернет-сайт www.rusdom-kaluga.ru.

Учитывая общие контактные данные и аффилированность участников, а также наличии в банковской выписке сведений оплаты за проведенные строительные работы при одновременном отсутствии данных о выполнявших такие работы работниках (нет выплат заработной платы), отсутствии сведений об оплате аренды офиса, складских помещений, транспортных услуг и т.п – есть все основания считать, что фактически аффилированные лица (супруги ФИО6 и ФИО3) создали группу компаний для возможности распределения финансовых потоков – для такой группы компаний нет никаких рисков прекратить хозяйственную деятельность одного общества-должника и переложить финансовые потоки на оставшихся юридических лиц. 

Таким образом, сведения из банковской выписки подтверждают, что до 2019 года должник вел активную хозяйственную деятельность, имел активы и значительные регулярные поступления по счету, однако руководитель ФИО3 действовала не в интересах юридического лица и не предпринимала никаких действий по погашению или урегулированию задолженности и предотвращению банкротства, активно лишь погашала задолженность общества перед собой, что привело к возбуждению исполнительного производства в отношении должника и аресту счета.

В судебном заседании 06.09.2023 был объявлен перерыв до 13.09.2023 до 14 час. 00 мин. После перерыва судебное заседание было продолжено.

Представитель истца поддержал заявленные исковые требований с учетом дополнительно представленных пояснений. 

В судебном заседании представитель ответчика возражал относительно удовлетворения исковых требований.

Исследовав материалы дела, суд установил следующие обстоятельства.

Из материалов дела усматривается, что решением Арбитражного суда города Москвы от 31.07.2018 по делу А40-165073/2017 с ООО «Русский Дом Плюс» в пользу ООО «Скоция» взыскано 210 000 руб. неосновательного обогащения, 22 500 руб. штрафа и 488 180 руб. неустойки, всего 720  680 рублей. 

Должник частично погасил задолженность, в связи с чем, фактический остаток задолженности к взысканию составил 715 626 руб. 94 коп. 

Определением Арбитражного суда города Москвы по делу А40-165073/17 от 16.10.2020 произведена замена взыскателя ООО «Скоция» на ФИО2 (ИНН 

<

***>).

ФИО2 обратилась в Арбитражный суд Калужской области о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной̆ ответственностью «Русский Дом Плюс». Делу присвоен А23-6353/2021.

Поскольку в материалы дела не представлены доказательства возможности финансирования процедуры банкротства должника со стороны заявителя по делу, арбитражный суд определением от 10.12.2021 прекратил производство по делу о банкротстве в связи с невозможностью финансирования процедуры банкротства должника.

Согласно сведениям с официального сайта ФССП, исполнительное производство по Исполнительному листу от 18.10.2018 ФС №027738663, выданному Арбитражным судом города Москвы, прекращено 29.06.2021.

Согласно сведениям с официального сайта ФССП осуществлен возврат исполнительному листа от 18.10.2018 №ФС №027738663, выданному Арбитражным судом города Москвы, в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 46 ФЗ «Об исполнительном производстве», то есть в связи с отсутствии денежных средств на счетах должника, невозможности установить место нахождение должника, его имущества.

03.11.2021 в отношении «Русский Дом Плюс» внесены сведения о недостоверности сведений о юридическом лице (результаты проверки достоверности содержащихся в ЕГРЮЛ сведений о юридическом лице).

31.08.2022 в ЕГРЮЛ внесены сведения о прекращении юридического лица (исключение из ЕГРЮЛ юридического лица в связи с наличием в ЕГРЮЛ сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности).

В соответствии с пунктом 3 статьи 61.14 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 названного Закона, после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, обладают кредиторы по текущим обязательствам, кредиторы, чьи требования были включены в реестр требований кредиторов, и кредиторы, чьи требования были признаны обоснованными, но подлежащими погашению после требований, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявитель по делу о банкротстве в случае прекращения производства по делу о банкротстве по указанному ранее основанию до введения процедуры, применяемой в деле о банкротстве, либо уполномоченный орган в случае возвращения заявления о признании должника банкротом.

В силу разъяснений (ответов на вопросы), утвержденных Президиумом Верховного Суда РФ 06.03.2019, судам следует учитывать, что после возвращения заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, уполномоченный орган вправе обратиться в суд в общеисковом порядке с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности или о возмещении ими убытков (ст. ст. 61.14 и 61.20 Закона о банкротстве). Такое исковое заявление подлежит разрешению судом в соответствии с положениями гл. III.2 Закона о банкротстве, в том числе в соответствии с закрепленными в этой главе презумпциями.

Как следует из материалов дела, в обоснование заявленных требований истец указал, что согласно сведениям, содержащимся в ЕГРЮЛ, учредителем должника «Русский Дом Плюс» и генеральным директором являлась ФИО3.

По мнению истца, ответчик должен нести субсидиарную ответственность по обязательствам должника на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Ссылаясь на указанные обстоятельства, на положения статей 61.11, 61.14 Закона о банкротстве, на непогашение требований действия ответчика как руководителя должника, истец обратился в Арбитражный суд Калужской области с иском.

Суд, оценивая доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности каждого доказательства в отдельности, а также достаточности и взаимной связи доказательств в их совокупности, приходит к следующим выводам.

В Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 №6-П «По делу о проверке конституционности подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» и пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» в связи с жалобой гражданина И.И. Покуля» приведены следующие правовые позиции.

Как из положений об ответственности за нарушение обязательств, так и из норм об ответственности за причинение вреда (деликтной) вытекает, что отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство или причинившим вред (пункт 2 статьи 401 и пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Вместе с тем, при возникновении такого обстоятельства, как исключение фактически прекратившего свою деятельность общества с ограниченной ответственностью из ЕГРЮЛ в порядке, предусмотренном Федеральным законом от 8 августа 2001 года №129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей», в пользу кредитора - физического лица, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности, также применяется презумпция, основанная не на буквальном тексте закона, а на его конституционном истолковании в Постановлении от 21 мая 2021 года №20-П.

В этом решении Конституционный Суд Российской Федерации признал пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» не противоречащим Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования содержащиеся в нем положения предполагают при привлечении лиц, контролировавших общество, исключенное из ЕГРЮЛ в порядке, установленном законом для недействующих юридических лиц, к субсидиарной ответственности по его долгам кредитору, если на момент исключения общества из ЕГРЮЛ соответствующие исковые требования кредитора удовлетворены судом, его применение судами исходя из предположения о том, что именно бездействие этих лиц привело к невозможности исполнения обязательств перед истцом - кредитором общества, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное.

Конституционный Суд Российской Федерации дополнительно указал, что сделанный им вывод, связанный с ситуацией, когда истцом-кредитором выступает гражданин-потребитель, чьи права гарантированы также специальным законодательством о защите прав потребителей, сам по себе не исключает применения такого же подхода к распределению бремени доказывания в случаях, когда кредитором выступает иной субъект, нежели физическое лицо, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности.

Конституционный Суд Российской Федерации обращал внимание и на недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из ЕГРЮЛ поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, и отмечал, что такое поведение может также означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (Постановление от 21.05.2021 №20-П; определения от 13.03.2018 №580-О, №581-О и №582-О, от 29 сентября 2020 года №2128-О и др.).

Необращение в арбитражный суд с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью банкротом, нежелание контролирующих его лиц финансировать расходы по проведению банкротства, непринятие ими мер по воспрепятствованию его исключения из ЕГРЮЛ (пункты 3 и 4 статьи 21.1 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей») при наличии подтвержденных судебными решениями долгов общества перед кредиторами свидетельствуют о намеренном - в нарушение статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации - пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, о попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве, чем подрывается доверие участников оборота друг к другу, дестабилизируется гражданский оборот (п. 3.2).

Конституционное требование о добросовестном поведении в силу своей универсальности распространяется на любое взаимодействие между субъектами права во всех сферах жизнедеятельности. Для гражданских правоотношений это находит закрепление, в частности, в пункте 3 статьи 307 ГК Российской Федерации, в соответствии с которым стороны обязательства и после его прекращения, а также при его установлении и исполнении обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, предоставляя друг другу необходимую информацию. Кредитор и контролирующее деятельность должника лицо обязаны проявлять добросовестность, содействуя друг другу с целью справедливого распределения рисков на всех этапах взаимодействия, начиная с правоотношений (преимущественно договорных) с организацией-должником и завершая разрешением в суде спора о наличии установленных в законе материально-правовых оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, а равно должны сохранять уважение к правосудию.

Поэтому кредиторы, в том числе ведущие предпринимательскую деятельность, прибегая к судебной защите своих имущественных прав, вправе рассчитывать на добросовестное поведение контролирующих должника лиц не только в материально-правовых, но и в процессуальных отношениях: на их содействие правосудию, на раскрытие информации о хозяйственной деятельности контролируемой организации, на представление документов и иных доказательств, необходимых для оценки судом наличия либо отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности (п. 3.3).

Принятие же кредитором на себя - вместо лиц, контролирующих должника и призванных произвести его ликвидацию, - обязанности по финансированию процедур банкротства исключительно для целей сбора доказательств по делу о привлечении этих лиц к субсидиарной ответственности может, с учетом потенциально высокой стоимости такого пути получения доступа к сведениям о деятельности должника, привести к увеличению имущественных потерь кредитора, нередко для него значительных, в отсутствие гарантий взыскания долга перед ним. Иные правовые инструменты сбора доказательств, формально доступные кредитору, включая адвокатский запрос (статья 6.1 Федерального закона от 31 мая 2002 года N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации"), истребование доказательств судом (статья 66 АПК РФ), содействие судебного пристава-исполнителя при взыскании долга с основного должника для изучения деятельности последнего (Федеральный закон "Об исполнительном производстве"), могут оказаться неэффективными вследствие как отказа в предоставлении испрашиваемых сведений, так и неосведомленности кредитора о конкретных доказательствах, необходимых для доказывания оснований привлечения к субсидиарной ответственности, и об их наличии у контролирующих должника лиц. Не компенсируется неравенство процессуальных возможностей сторон и за счет сведений из общедоступных источников (в частности, Государственного информационного ресурса бухгалтерской (финансовой) отчетности: bo.nalog.ru) - ввиду возможного отсутствия в них требуемой информации о должнике либо ее неполноты.

Таким образом, требование о возмещении вреда, предъявленное кредитором лицу, контролирующему должника, в рассматриваемых обстоятельствах может сопровождаться неравными - в силу объективных причин - процессуальными возможностями истца и ответчика по доказыванию оснований для привлечения к ответственности (п. 4).

Исходя из статей 17 (часть 3), 19 (часть 1), 45 и 46 Конституции Российской Федерации и из специального требования о добросовестности, закрепленного в Гражданском кодексе Российской Федерации и в Законе об ООО, стандарт разумного и добросовестного поведения в сфере корпоративных отношений предполагает, что обязанность действовать в интересах контролируемого юридического лица включает в себя не только формирование имущества корпорации в необходимом размере, совершение действий по ликвидации юридического лица в установленном порядке и т.п., но и аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства. Отказ же или уклонение контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явная неполнота свидетельствуют о недобросовестном процессуальном поведении, о воспрепятствовании осуществлению права кредитора на судебную защиту.

Применительно к процедурам банкротства Пленум Верховного Суда Российской Федерации также исходит из того, что, хотя по общему правилу на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК РФ), отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права.

Поэтому, если арбитражный управляющий или кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения этих утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 56 постановления «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Этот же подход применим и к спорам о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве, а равно к иным процессуальным действиям участников спора (п. 5.1).

В рассматриваемом случае истец обосновал невозможность погашения ее требований вследствие действий ответчика, который уклонился от исполнения обязательств перед истцом.

Из материалов дела усматривается, что решением Арбитражного суда города Москвы от 31.07.2018 по делу А40-165073/2017 с ООО «Русский Дом Плюс» в пользу ООО «Скоция» взыскано 210 000 руб. неосновательного обогащения, 22 500 руб. штрафа и 488 180 руб. неустойки, всего 720  680 рублей. 

Как следует из банковской выписки движения денежных средств в отношении ООО «Русский Дом Плюс» по расчетному счет 

<

***> операции по счету (и вся деятельность юридического лица) резко прекращены сразу после возбуждения исполнительного производства по требованиям истца и наложения ареста на счет – последнее списание произведено 07.05.2019 в рамках возбужденного исполнительного производства в пользу ООО «Скоция» (правопреемник - истец ФИО2).

Таким образом, не позднее 07.05.2019 года бывший руководитель был осведомлен о наличии возбужденного в отношении юридического лица исполнительного производства и отсутствии имущества для погашения задолженности по нему, соответственно на основании указанных выше норм был обязан не позднее чем через десять рабочих дней разместить в Едином федеральном реестре сведений о фактах деятельности юридических лиц сведения о возникновении признаков недостаточности имущества, а также в разумный срок предпринять все зависящие от него разумные необходимые меры, направленные на предупреждение банкротства должника.

Анализ движения денежных средств по счету показывает, что в период с 01.01.2018 по 07.05.2019 оборот денежных средств составил 12 085 261 рублей, то есть юридическое лицо осуществляло хозяйственную деятельность и имело реальную возможность погасить полностью или частично задолженность перед истцом (размер всей задолженности истца составляет менее 6% от оборота, размер основного долга составляет всего лишь 1,7% от оборота).

Общество фактически выплачивало задолженность – в период с 25.09.2018 по 08.10.2018 руководитель вернул себе заемные денежные средства в общем размере более 500 тыс. рублей, при этом были проигнорированы интересы другого кредитора (истца), деньгами которого общество пользуется с 2016 года.

30.01.2018 года осуществлялась оплата транспортного налога – то есть на период 2018 года в собственности должника имелся актив в виде автомобиля, однако в дальнейшем сведения об этом активе нигде не отражены, бухгалтерская отчетность с 2019 года не сдавалась, денежные средства от его продажи по данным выписки на счет не поступали, на момент инициирования банкротства такой актив отсутствовал.

Таким образом, сведения из банковской выписки подтверждают, что на период с 01.01.2018 по 07.05.2019 юридическим лицом осуществлялась активная хозяйственная деятельность, имелись активы и значительные поступления денежных средств (по соотношению к задолженности), общество фактически в это время погашало кредиторскую задолженность перед участниками - то есть была реальная возможность погасить полностью или частично задолженность и перед истцом.

При этом, что исходя из анализа движения по счету, длительным хозяйственным отношениям с одними и теми же контрагентами, последних данных в выписке о предоплате за товары незадолго до последнего списания ФССП по счету – вызывает разумные сомнения реальность резкого прекращения всей хозяйственной деятельности организации сразу после ареста счета, на самом деле не было никаких оснований для этого и очевидно такая деятельность не прекращалась, а была фактически переведена на зеркальное общество, в распоряжении которой находились активы, а находящееся под санкциями юридическое лицо осталось номинальным как центр убытков и больше не было предназначено для ведения предпринимательской деятельности и извлечения прибыли, что в конечном итоге привело к банкротству и повлияло на причины его исключения из ЕГРЮЛ.

Из материалов дела усматривается, что ответчик ФИО3 имела две «зеркальные» компании с фактически одинаковым наименованием (ООО «Русский Дом Плюс» и ООО «Компания Русский Дом» ИНН 

<

***>), которые имели одного и того же единственного участника и руководителя, были расположены по одному и тому же юридическому адресу (248010, 

<

...>) и имели пересекающиеся виды деятельности ОКВЭД.

Из открытых источников следует, что компания ООО «Компания Русский Дом» до 2017 года не осуществляла деятельности и сдавала нулевую отчетность, тогда как с 2018 года (в период обращения кредитора в суд за взысканием задолженности) стала показывать прибыль, а  компания-должник уже с 2019 года перестала вести хозяйственную деятельность и сдавать налоговую (бухгалтерскую) отчетность – то есть постепенно вся деятельность была переведена на вторую компанию, и уже с 2019 года все расчеты с контрагентами стали проводиться минуя расчетный счет общества-должника, тем самым была исключена возможность накопления имущества у Должника, за счет которого могли быть исполнены обязательства перед контрагентами. Фактически в результате такой системы управления деятельность должника была полностью прекращена, что явилось неизбежной причиной его банкротства.

Кроме того, по указанному адресу (

<

...>) зарегистрирована еще одно юридическое лицо с аналогичными видами деятельности ОКВЭД - ООО "Русский Дом" ИНН 

<

***>, единственным участником и руководителем которого является супруг ответчика ФИО6.

Из открытых источников интернет также следует, что все три организации имеют не только общий адрес и виды деятельности, но и общие контактные телефоны (+7 920 889-91-11) и ссылки на интернет-сайт www.rusdom-kaluga.ru.

Учитывая общие контактные данные и аффилированность участников, а также наличии в банковской выписке сведений оплаты за проведенные строительные работы при одновременном отсутствии данных о выполнявших такие работы работниках (нет выплат заработной платы), отсутствии сведений об оплате аренды офиса, складских помещений, транспортных услуг и т.п – есть все основания считать, что фактически аффилированные лица (супруги ФИО6 и ФИО3) создали группу компаний для возможности распределения финансовых потоков – для такой группы компаний нет никаких рисков прекратить хозяйственную деятельность одного общества-должника и переложить финансовые потоки на оставшихся юридических лиц. 

Таким образом, сведения из банковской выписки подтверждают, что до 2019 года должник вел активную хозяйственную деятельность, имел активы и значительные регулярные поступления по счету, однако руководитель ФИО3 действовала не в интересах юридического лица и не предпринимала никаких действий по погашению или урегулированию задолженности и предотвращению банкротства, активно лишь погашала задолженность общества перед собой, что привело к возбуждению исполнительного производства в отношении должника и аресту счета.

Однако и после этого руководитель ФИО3 не предприняла мер по выходу из кризиса – при наличии исполнительного производства и ареста счета бывший руководитель создал такие условия управления, при которых юридическое лицо одномоментно перестало вести хозяйственную деятельность, сдавать бухгалтерскую и налоговою отчетность, что само по себе не отвечало интересам общества и повлекло для него невозможность достичь изначально заявленных при создании целей – извлечение прибыли.

При привлечении к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве, подлежат применению общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда.

Вред кредиторам может быть причинен не только доведением должника до банкротства, но и умышленными действиями, направленными на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц, виновных в банкротстве должника, в том числе путем приобретения их имущества родственниками по действительным безвозмездным сделкам, не являющимся мнимыми, о вредоносной цели которых не мог не знать приобретатель. При этом не имеет правового значения, какое именно имущество контролирующих лиц освобождается от притязаний кредиторов на основании подобной сделки - приобретенное за счет незаконно полученного дохода или иное, поскольку контролирующее лицо отвечает перед кредиторами всем своим имуществом, за исключением того, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание (статья 24 ГК РФ).

Суд полагает обоснованными доводы истца о том, что из бухгалтерской отчетности должника следует, что финансово-хозяйственная деятельность ООО «Русский Дом Плюс» после списания остатка денежных средств в размере 5 053 руб. 06 коп. в счет задолженности по исполнительному производству  практически прекратилась, в 2019 и позднее бухгалтерская отчетность в налоговый орган не представлялась.

Из последней сданной бухгалтерской отчетности за 2018 год следует, что у должника в собственности имелось транспортное средство (уплачивался транспортный налог 3750 рублей), имелись запасы в размере 710 тыс. рублей (стр.1210), денежные средства в размере 571 тыс. рублей (стр.1250), финансовые и другие активы в размере 2 075 тыс. рублей (стр.1220+1230+1240+1260), то есть были в наличии активы в общей сложности 3 355 000 рублей, однако в дальнейшем бывший руководитель уклонился от ведения и сдачи отчетность, в результате чего дальнейшая судьба таких активов не раскрыта и на момент возбуждения дела о банкротстве они отсутствовали.     

Полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица ФИО3, поскольку отсутствие бухгалтерской (налоговой) отчетности с актуальными сведениями об активах должника и его финансовом состоянии в предбанкротный период существенно затруднило и сделало невозможным проведение процедуры банкротства должника, поскольку в их отсутствие невозможно определить и идентифицировать основные активы должника, за счет которых было бы возможно возместить судебные расходы в рамках процедуры банкротства, что повлекло невозможность ее проведения за счет активов должника.

Из Решения Арбитражного суда города Москвы от 31.07.2018 года по делу А40-165073/2017 следует, что задолженность ООО «Русский Дом Плюс» образовалась из-за неисполнения обязательств по договорам №ЗВО 248 от 12.08.2016г., №ЗВО 249 от 12.08.2016г., №ЗВО 250 от 12.08.2016г. с ООО «Скоция» (правопреемник – ФИО2).

Вступившим в законную силу судебным актом установлено, что ФИО3, являясь руководителем и единственным участником ООО «Русский Дом Плюс», от имени последнего заключила указанные договора и получила по ним аванс, однако никаких работ в дальнейшем не выполнила, претензии о возврате денежных средств проигнорировала, денежные средства не вернула, в результате чего подрядчик был вынужден обратиться в суд за защитой своих прав.

ФИО3 лично подписывала договора подряда и не могла не знать, что за счет договорной неустойки с 2016 года задолженность Общества перед кредитором постоянно увеличивалась (с 210 000,00 до 720 680,00 рублей)  – как указывалось ранее, бухгалтерские и банковские документы, сведения финансового анализа Контур Фокус указывают на реальную возможность вернуть необоснованно полученные денежные средства, однако ответчик как руководитель должника бездействовал и не предпринял никаких мер по урегулированию проблемной ситуации, что не соответствует достижению целей Общества, поскольку увеличение кредиторской задолженности само по себе влечет уменьшение прибыли. 

В данном случае из банковской выписки видно, что ФИО7, пользуясь своим преимуществом как руководителя, имея реальную возможность возврата задолженности истцу, действовала не в интересах юридического лица и приняла управленческое решение в свою пользу, поскольку вместо урегулирования проблемной задолженности стала погашать имеющуюся у общества задолженность перед собой – в период с 25.09.2018 по 08.10.2018 возвратила себе заемные денежные средства в сумме 500 тыс. рублей.

ФИО3 была обязана действовать в интересах общества добросовестно и разумно, предпринимать необходимые и своевременные меры по исполнению договорных обязательств и предупреждению банкротства, не допускать увеличения задолженности Общества перед кредитором, однако никаких действий по исполнению договорных обязательств и (или) урегулированию возникшей задолженности не предпринимала, чем причинила обществу вред, которое в результате таких неисполненных обязательств и действий не смогло производить расчеты с кредиторами.

Таким образом, изначально договора подряда не были исполнены именно в результате действий (бездействий) исполнительного органа, ненадлежащий контроль и принятие решений со стороны которого привели к возникновению и увеличению задолженности юридического лица перед кредитором.

Ответчик не мог не знать об обязательности исполнения судебных актов, однако не предпринял никаких мер по урегулированию кризисной ситуации и погашению задолженности в рамках исполнительного производства, напротив создал такие условия, при которых хозяйственная деятельность обществом перестала осуществляться, сведения об имуществе перестали подаваться в контролирующие органы, появились основания считать юридический адрес недостоверным, что в итоге привело к исключению общества из ЕГРЮЛ.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», под действиями (бездействием), неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности.

Вместо того, чтобы действовать в соответствии с уставом разумно и добросовестно в интересах юридического лица, содействовать обществу в осуществлении им своей деятельности, предпринять все возможные меры для расчета с кредиторами и предотвращения банкротства – ответчик вместо своих предусмотренных Уставом обязанностей фактически организовал и одобрил такую систему управления и контроля над должником, при которой денежные средства с 2016 года не шли на погашение задолженности, которая все это время увеличивалась за счет неустойки, что в конечном итоге привело к возбуждению исполнительного производства, аресту счета и прекращению деятельности юридического лица.

Достоверно зная, что денежных средств и другого имущества недостаточно для погашения требований в рамках исполнительного производства, руководитель не исполнил предусмотренную законом обязанность и не разместил сведения о недостаточности имущества в Едином федеральном реестре сведений о фактах деятельности юридических лиц, не предпринял мер, направленных на предупреждение банкротства должника, не исполнил предусмотренную законом обязанность по подаче заявления о банкротстве при наличии признаков недостаточности имущества. 

В Постановлении КС РФ от 7 февраля 2023 г. N 6-П разъясняется, что в силу прямого предписания пункта 1 статьи 30 Закона о банкротстве, если в процессе деятельности юридического лица у него возникают признаки банкротства, на контролирующее должника лицо возлагается обязанность действовать с учетом интересов кредиторов. 

В связи с этим стандарт добросовестного поведения контролирующих лиц (в том числе осуществляющих полномочия единоличного исполнительного органа общества с ограниченной ответственностью), обязанность действовать добросовестно и разумно в интересах контролируемой организации предполагают учет интересов всех групп, включенных в правоотношения с участием или по поводу этой организации, при соблюдении нормативно установленных приоритетов в их удовлетворении, в частности принятие всех необходимых мер для надлежащего исполнения обязательств перед ее кредиторами.

Суд соглашается с доводом истца о то, что ФИО7 знала о том, что общество необоснованно пользуется денежными средствами истца (полученным авансом) с 2016 года, однако как участник и руководитель предприняла меры лишь по погашению всей своей задолженности, образовавшейся лишь в 2018 году, одновременно продолжала игнорировать ранее возникшие неисполненные обязательства перед истцом, что не отвечает признакам добросовестности и разумности.

На основании вышеизложенного, суд приходит к выводу о том, что заявленные исковые требования являются обоснованными подлежащими удовлетворению. 

Доводы ответчика не могут быть приняты во внимание как основанные на неверном толковании норм права. 

Расходы по оплате государственной пошлины подлежат отнесению на ответчика в соответствии с ч. 1 ст. 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь ст. ст. 110, 112, 167-171, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

взыскать с ФИО3 в пользу ФИО2 денежные средства в размере 715 626 руб. 94 коп., а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 17 313 руб. 

Решение может быть обжаловано в течение месяца после принятия в Двадцатый арбитражный апелляционный суд путем подачи жалобы через Арбитражный суд Калужской области.

Судья                                                                        Е.В. Иванова