РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Дело № А40-192823/2022-83-1045

17 ноября 2022 г.

г. Москва

 

Резолютивная часть решения объявлена 10 ноября 2022 года 

Решение в полном объеме изготовлено 17 ноября 2022 года

Арбитражный суд в составе председательствующего судьи Сорокина В.П. (шифр судьи 83-1045), при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску АО "СОГАЗ" (ИНН 

<

***>) к ПАО "БАНК УРАЛСИБ" (ИНН 

<

***>) о признании недействительными (ничтожными) сделками: соглашения от 05.08.2021, страхового полиса № 19-29-PR0001/113 от 17.02.2020.

при участии:

от истца - ФИО2 на основании доверенности № 1620/22 от 26.08.2022, ФИО3 на основании доверенности № 1697/22 от 07.09.2022

от ответчика –  ФИО4 на основании доверенности № 1227 от 21.12.2020

У С Т А Н О В И Л:

АО "СОГАЗ" обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с исковым заявлением к ПАО "БАНК УРАЛСИБ"  о признании недействительными (ничтожными) сделками: соглашения от 05.08.2021, страхового полиса № 19-29-PR0001/113 от 17.02.2020.

Истец требования поддержал согласно исковому заявлению.

Ответчик требования не признал согласно доводам отзыва.

Выслушав представителей истца, ответчика, исследовав письменные доказательства, суд находит иск подлежащим удовлетворению по следующим основаниям.

Из материалов дела следует, что 04.09.2019 между АО «СОГАЗ» (Страховщик) и ПАО «БАНК УРАЛСИБ» (Страхователь) был заключен Договора страхования предпринимательских рисков № 19-29 PR 0001.

17.02.2019 на основании указанного Договора Страховщик выдал Страхователю Полис № 19-29 PR 0001/113, на основании которого был принят на страхование следующий объект - не противоречащие законодательству Российской Федерации имущественные интересы Страхователя, связанные с возмещением ему убытков, возникающих в результате неисполнения (ненадлежащего исполнения) своих обязательств ЗАО «Иртыш» (Клиент страхователя). В Полисе предусмотрена страховая премия в размере 1 350 743,49 руб.

05.08.2019 между Страховщиком и Страхователем было заключено соглашение, в рамках которого Страховщик признал, что наступил страховой случай в рамках Договора и на основании Полиса.

Истец указывает на то, что соглашение и Полис являются ничтожными сделками, совершенными при злоупотреблении правом со стороны Страхователя.

Согласно п. 3 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Участники гражданского оборота должны действовать добросовестно на любом этапе существования обязательства, а также в период до его возникновения, например, при ведении переговоров о заключении договора.

Преддоговорный этап отношений, ориентированный, в первую очередь, на раскрытие потенциальному контрагенту информации, значимой для заключения договора, требует от стороны не умалчивать о тех фактах, которые настолько существенны для заключения договора, что их раскрытие может иметь решающее значения для принятия решения о заключении договора.

Согласно п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В соответствии с п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц; ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с п. п. 9, 10 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2003 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами ст. 10 ГК РФ» установленные судом обстоятельства недобросовестного поведения (злоупотребления правом) со стороны участника сделки, в том числе действия лиц, определяющих его решения, явно в ущерб самому участнику сделки, могут свидетельствовать о наличии факта злоупотребления правом и являться основанием для признания спорных сделок недействительными, на основании п. 2 ст. 10 и ст. 168 ГК РФ.

Таким образом, исходя из содержания п. 1 ст. 10 ГК РФ, под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам.

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Согласно положениям абз. 3 п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

В силу п. 5.2.3 Договора Страхователь обязуется в период действия Договора сообщать Страховщику об ухудшении или значительном ухудшении финансового состояния своего клиента, если такие обстоятельства стали известны Страхователю.

Истец указывает на то, что из документов, имеющихся в распоряжении Истца, следует что Страхователь получил письмо от 30.01.2.020 о якобы надлежащем исполнении обеспечиваемого обязательства, при этом Страхователь не предпринял ни одной попытки проверить на достоверность предоставленные сведения как о ходе исполнения обеспечиваемого обязательства, так и о финансовом состоянии своего клиента.

Истец указывает на то, что страхователь заключил обеспечительную сделку с лицом, которое заведомо не могло исполнить обязательства по Контракту. 

Как следует из бухгалтерской отчетности, в частности, из отчета о прибыли и убытках за период с 2019 по 2021, показатели кредиторской задолженности с учетом размера выручки и прибыли, не позволяли клиенту Страхователя исполнять Контракт в условиях недофинансирования.

В результате неудовлетворительное состояние клиента привело к тому, что решением Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 12.04.2021 по делу № А56-4184/2021 клиент Страхователя был признан банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника.

Таким образом, на момент направления Страхователю письма от 30.01.2020 последний если и не знал об объективной невозможности выполнения работ по Контракту в установленные сроки, то только по той причине, что им были проигнорированы требования добросовестности, ожидаемые от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы контрагента, содействующего ему, в том числе в получении необходимой информации.

В частности, Страхователь проигнорировал обязательство, установленное п. 5.2.3 Договора; получил Полис в условиях, когда бухгалтерская отчетность клиента Страхователя однозначно свидетельствовала о том, что последний не исполнит своих обязательств по Контракту.

Исходя из изложенного Истец полагает, что Полис является ничтожным на основании ст. 10 и ст. 158 ГК РФ как сделка, совершенная при злоупотреблении правом со стороны Страхователя.

05.08.2021 между Страховщиком и Страхователем было заключено соглашение, в рамках которого Страховщик признал, что наступил страховой случай в рамках Договора и на основании Полиса (п. 1.1 Соглашения).

Истцом указано на то, что на дату подписания Соглашения, признающего «страховой случай», Страхователь 17.02.2020 получил в результате злоупотребления правом Полис; 23.11.2020 выплатил сумму по обеспечительной сделке в размере 166 080 598,27 руб.; 16.06.2021 добился включения требования в реестр требований кредиторов в рамках дела о банкротстве клиента Страхователя № А56-4184/2021. Фактически злоупотребление Страхователем правом при получении Полиса автоматически влечет злоупотребление правом Страхователем при подписании Соглашения, что демонстрируется следующим поведением последнего.

Согласие п. 3 Соглашения Страховщик дал Страхователю указание обратиться в суд в срок не позднее трех рабочих дней с момента подписания Соглашения с исковым заявлением к клиенту Страхователя и ПАО «ОДК-Кузнецов» о признании обеспечительных сделок недействительными по основанию, предусмотренному п. 2 ст. 179 ГК РФ, с привлечением АО «СОГАЗ» в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований.

Однако Страхователь обратился с исковыми заявлениями, предусмотренными п. 3 Соглашения, значительно позже.

Подобная просрочка исполнения Страхователем своего обязательства, во-первых, повлекла пропуск срока исковой давности, констатированный судами в судебных актах, что явилось самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исков, а также позволило ПАО «ОДК-Кузнецов» в рамках рассмотрения указанных дел ссылаться на п. 5 ст. 166 ГК РФ (эстоппель).

В ходе рассмотрения дел Страхователь формально поддерживал исковые требования,   не  желая  дополнить  свои   процессуальные документы  доводами  о злоупотреблении правом со стороны клиента Страхователя и ПАО «ОДК-Кузнецов», которые были заявлены АО «СОГАЗ».

Подобное поведение Страхователя подтверждает, что Соглашение было заключено формально, чтобы добиться признания Истцом «страхового случая» в условиях, когда Полис был получен при злоупотреблении правом, что позволяет признать Соглашение ничтожным на основании ст. 10 и ст. 168 ГК РФ.

Выдача Полиса противоречит законодательству Российской Федерации, в связи с чем Полис является ничтожным на основании п. 2 ст. 168 ГК РФ как сделка, выходящая за пределы специальной правоспособности Истца, который является страховой организацией.

Истец считает, что Полис был выдан при отсутствии объекта страхования.

Согласно п 1 ст. 92.9 ГК РФ по договору имущественного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключен договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными имущественными интересами страхователя (выплатить страховое возмещение) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы).

В силу п. 2 ст. 929 ГК РФ по договору имущественного страхования могут быть, в частности, застрахованы следующие имущественные интересы: риск убытков от предпринимательской деятельности из-за нарушения своих обязательств контрагентами предпринимателя или изменения условий этой деятельности по не зависящим от предпринимателя обстоятельствам, в том числе риск неполучения ожидаемых доходов -предпринимательский риск (статья 933).

Из п. 1 ст. 944 ГК РФ следует, что при заключении договора страхования страхователь обязан сообщить страховщику известные страхователю обстоятельства, имеющие существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления (страхового риска), если эти обстоятельства не известны и не должны быть известны страховщику.

Существенными признаются во всяком случае обстоятельства, определенно оговоренные страховщиком в стандартной форме договора страхования (страхового полиса) или в его письменном запросе.

В соответствии с п. 5 ст. 4 Закона об организации страхового дела в Российской Федерации объектами страхования предпринимательских рисков могут быть имущественные интересы, связанные с риском возникновения убытков от предпринимательской деятельности из-за нарушения своих обязательств контрагентами предпринимателя или изменения условий этой деятельности по независящим от предпринимателя обстоятельствам, в том числе с риском неполучения ожидаемых доходов (страхование предпринимательских рисков).

Как следует из п. 1 ст. 9 Закона об организации страхового дела в Российской Федерации, страховым риском является предполагаемое событие, на случай наступления которого проводится страхование. Событие, рассматриваемое в качестве страхового риска, должно обладать признаками вероятности и случайности его наступления.

Согласно п. 2 указанной статьи страховым случаем является совершившееся событие, предусмотренное договором страхования или законом, с наступлением которого возникает обязанность страховщика произвести страховую выплату страхователю, застрахованному лишу, выгодоприобретателю или иным третьим лицам.

В силу п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Из абз. 2 п. 74 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» следует, что договор, условия которого противоречат существу законодательного регулирования соответствующего вида обязательства, может быть квалифицирован как ничтожный полностью или в соответствующей части, даже если в законе не содержится прямого указания на его ничтожность.

Согласно п. 75 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» применительно к статьям 166 и 168 ГК РФ под публичными интересами, в частности, следует понимать интересы неопределенного круга лиц, обеспечение безопасности жизни и здоровья граждан, а также обороны и безопасности государства, охраны окружающей природной среды.

В силу п. 3.1 Договора страховым риском является предполагаемое событие, на случай наступления которого проводится страхование. Страховым случаем является совершившееся событие, предусмотренное договором страхования, с наступлением которого возникает обязанность Страховщика произвести страховую выплату Страхователю.

Договор являлся для сторон рамочным и Полис должен был опосредовать конкретную страховую сделку в отношении конкретного предпринимательского риска, в связи с чем Полис может быть оспорен на основании п. 2 ст. 168 ГК РФ.

Истец считает, что Полис был выдан в отношении несуществующего объекта страхования. Так, на дату выдачи Полиса «объект страхования» не соответствовал п. 5 ст. 4 Закона об организации страхового дела в Российской Федерации, поскольку у Страхователя отсутствовали интересы, связанные с риском возникновения убытков от предпринимательской деятельности, иными словами в отсутствии риска не возникло объекта страхования.

Событие, рассматриваемое в качестве страхового риска, должно обладать признаками вероятности и случайности его наступления. На момент выдачи Полиса для Страхователя, как профессионального участника рынка финансовых услуг и непосредственного контрагента клиента последнего, был очевиден факт неизбежности предъявления требований в отношении обеспечения.

Согласно п. 5.2.3 Договора Страхователь обязуется в период действия Договора сообщать Страховщику об ухудшении или значительном ухудшении финансового состояния клиента Страхователя, если такие обстоятельства стали известны Страхователю.

Страхователь, игнорируя требование надлежащей осмотрительности и намереваясь получить страховое возмещение от Страховщика по порочному объекту страхования с фактически отсутствующим риском, получил от ПАО «ОДК-Кузнецов» письмо от 30.01.2020 о якобы надлежащем исполнении Контракта, не предпринял ни одной попытки проверить на достоверность предоставленные сведения как о ходе исполнения Контракта, так и о финансовом состоянии своего клиента.

Кроме того, Страхователь заключил обеспечительную сделку по обязательствам лица, которое заведомо не могло исполнить обязательства по обеспечиваемой сделке. 

Как следует из бухгалтерской отчетности, в частности, из отчета о прибыли и убытках за период с 2019 по 2021, показатели кредиторской задолженности с учетом размера выручки и прибыли, не позволяли клиенту Страхователя не только исполнять Контракт в условиях недофинансирования , но и исполнить регрессное требование.

В результате неудовлетворительное состояние Страхователя привело к тому, что решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 12.04.2021 по делу № А56-4184/2021 клиент Страхователя был признан банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника.

Для Страхователя, профессионального участника рынка финансовых услуг, эти обстоятельства очевидно были известны заранее, в связи с чем на дату выдачи Полиса Страхователь знал о том, что риск отсутствует; знал о том, что страховой случай фактически наступил; убыток возник у Страхователя фактически до выдачи Полиса и находился в прямой причинно-следственной связи с бездействием последнего, проигнорировавшего свои обязательства из п. 5.2.3 Договора.

Из изложенного следует, что Страхователь фактически получил Полис при отсутствии объекта страхования Соответственно, при таких фактических обстоятельствах Полис не является сделкой, обладающей правовой природой договора страхования. Такая сделка выходит за пределы специальной правоспособности Истца.

В силу абз. 3 п. 1 ст. 49 ГК РФ в случаях, предусмотренных законом, юридическое лицо может заниматься отдельными видами деятельности только на основании специального разрешения (лицензии), членства в саморегулируемой организации или выданного саморегулируемой организацией свидетельства о допуске к определенному виду работ.

Согласно п. 1 ст. 32 Закона об организации страхового дела в Российской Федерации лицензия на осуществление страхования, перестрахования, взаимного страхования, посреднической деятельности в качестве страхового брокера (далее - лицензия) -специальное разрешение на право осуществления страховой деятельности, предоставленное органом страхового надзора субъекту страхового дела.

В соответствии с абз. 6 п. 1 ст. 6 Закона об организации страхового дела в Российской Федерации страховые организации, включая перестраховочные организации, общества взаимного страхования не вправе осуществлять предпринимательскую деятельность, не связанную со страховой деятельностью (страховым делом).

Как следует из абз. 3 п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 6, Пленума ВАС РФ № 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» унитарные предприятия, а также другие коммерческие организации, в отношении которых законом предусмотрена специальная правоспособность, (банки, страховые организации и некоторые другие), не вправе совершать сделки, противоречащие целям и предмету их деятельности, определенным законом или иными правовыми актами. Такие сделки являются ничтожными на основании статьи 168.

Истец указывает на то, что полис выдан при отсутствии риска, о чем Страхователь не мог не знать, такой договор является не страховым, а непоименованным договором - соглашением о компенсации фактически возникших убытков Страхователя со стороны Истца, которое выходит за пределы специальной правоспособности Истца и по этой причине является ничтожным.

В связи с чем, истец обратился в суд с настоящим иском.

В представленном в материалы дела отзыве на исковое заявление ответчик требования не признал, ссылаясь на то, что по делу об оспаривании Договора о выдаче банковской гарантии (дело № А40-234336/2021) в иске Банку отказано Решением АС Москвы от 18.04.2022, оставленным в силе Постановлением 9ААС от 31.08.2022, по делу об оспаривании Гарантии (дело № А56-105901/2021), в иске Банку отказано Решением АС СПБ и ЛО от 20.03.2022, оставленным в силе Постановлением 13 ААС от 16.08.2022, решение по делу об оспаривании Гарантии (А56-105901/2021) вступило в законную силу «16» августа 2022 года, таким образом, срок для уплаты страхового возмещения истек «13» сентября 2022 года, 21.09.2022 г. Банк направил в адрес АО «СОГАЗ» (исх. 5780) досудебную претензию о выплате страхового возмещения.

Ответчик указывал на то, что истец не желая выплачивать страховое возмещение и выполнять взятые на себя обязательства за 7 дней до наступления срока выплаты страхового возмещения обратился в Арбитражный суд города Москвы с настоящим исковым заявлением.

Ответчик ссылался на то, что основания не выплачивать Страховщиком страхового возмещения Банку отсутствуют, что Истец злоупотребляет своими правами, оспаривая Соглашение с Банком по надуманным основаниям, с единственной целью затянуть процесс выплаты страхового возмещения. 

Доводы отзыва ответчика признаны судом необоснованными и не состоятельными и отклонены ввиду противоречия фактическим обстоятельствам дела, представленным в дело доказательствам и неправильным применением норм материального права.

Как следует из материалов дела, 04.09.2019 между АО «СОГАЗ» и ПАО «БАНК УРАЛСИБ» был заключен Договора страхования предпринимательских рисков № 19-29 PR 0001.

17.02.2019 на основании указанного Договора Страховщик выдал Страхователю Полис, на основании которого был принят на страхование следующий объект - не противоречащие законодательству Российской Федерации имущественные интересы Страхователя, связанные с возмещением ему убытков, возникающих в результате неисполнения (ненадлежащего исполнения) своих обязательств ЗАО «Иртыш» (Принципал) по банковской гарантии № 9991-4G1/00019 от 17.02.2020 на сумму 166 080 598,27 руб. В Полисе предусмотрена страховая премия в размере 1 350 743,49 руб.

Гарантия обеспечивала надлежащее исполнение Принципалом следующих обязательств по контракту № 001437 от 28.05.2019 на выполнение строительно-монтажных работ по объекту «Реконструкция и техническое перевооружение участка металлургического производства ОАО «КУЗНЕЦОВ», г. Самара»: уплата Бенефициару суммы неустойки (пеней, штрафов), начисленной к предъявляемой Бенефициаром Принципалу в соответствии с условиями Контракта, в связи с нарушением Принципалом обязательств, установленных в Контракте; возврат Бенефициару суммы неотработанного аванса (в случае если аванс предусмотрен Контрактом и выплачен Принципалу); возмещение Бенефициару суммы убытков (реального ущерба), фактически причиненного Принципалом Бенефициару вследствие неисполнения (ненадлежащего исполнения) своих обязательств, предусмотренных Контрактом.

Гарантия была выдана на основании договора № 9991-4G1/00019 от 17.02.2020 о выдаче независимой банковской гарантии.

До выдачи Гарантии, по словам Банка, ПАО «ОДК-Кузнецов» (Бенефициар) предоставило Банку письмо от 30.01.2020, из содержание которого следовало, что Контракт исполняется надлежащим образом.

03.11.2020 ПАО «ОДК-Кузнецов» предъявил Банку Требование исх. № 16108 об осуществлении уплаты денежной суммы по Гарантии  в связи с неисполнением Принципалом обеспеченных Гарантией обязательств по Контракту.

Уведомлением № 5313 от 13.11.2020 Банк сообщил о приостановке платежа по Требованию на срок семи календарных дней в соответствии с пп. 1 и 2 пп. 2 ст. 376 ГК РФ.

19.11.2020 Бенефициар направил в адрес Банка ответ, предоставил новый расчет задолженности, а также подтвердил полномочия лица, подписавшего Требование.

23.11.2020 сумма Гарантии в размере 166 080 598,27 руб. была выплачена Банком Бенефициару.

Согласно копии справки о стоимости выполненных работ и затрат № 00000000020736182743/№7 от 24.01.2020, общая стоимость всех выполненных работ и затрат по Контракту с начала производства работ составила 83 078 891,07 руб., в том числе с начала 2020 года - 12 854 702,40 руб. 

Решением Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 12.04.2021 по делу № А56-4184/2021 Принципал признан банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника. Банк обратился в рамках банкнотного дела с заявлением о включении в реестр требований кредиторов следующих требований: 140 870 403,39 руб. задолженности, 20 170 226,95 руб. неустойки. Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 16.06.2021 по делу № А56-4184/2021, указанные выше требования были включены реестр требований кредиторов.

05.08.2021 между Страховщиком и Страхователем было заключено соглашение, в рамках которого Страховщик признал, что наступил страховой случай в рамках Договора и на основании Полиса. Как следует из п. 3 Соглашения в редакции Дополнительного соглашения № 1 от 06.10.2021 Страховщик дал Страхователю указание обратиться в суд с исками о признании Договора о выдаче независимой банковской гарантии и Гарантии недействительными сделками по основанию, предусмотренному п. 2 ст. 179 ГК РФ, с привлечением АО «СОГАЗ» в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, в срок не позднее 10 дней с момента истечения срока рассмотрения направленных Бенефициару и Принципалу в рамках соблюдения порядка досудебного урегулирования претензий. При этом, претензии должны быть направлены Страхователем Бенефициару и Принципалу в течение 5 дней с момента подписания Соглашения.

Требования возникли в связи с выплатой по Гарантии.

28.10.2021 Банк обратился в Арбитражный суд города Москвы с исковым заявлением о признании Договора о выдаче Гарантии недействительным.

12.11.2021 Банк обратился в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с исковым заявление о признании Гарантии недействительной.

Решением от 20.03.2022 по делу № А56-105901/2021 Арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленинградской области отказал в удовлетворении иска Банка о признании Гарантии недействительной. Постановлением 13ААС от 16.08.2022 решение было оставлено без изменения.

Решением от 18.04.2022 по делу № А40-234336/2021 Арбитражный суд города Москвы отказал в удовлетворении иска Банка о признании Договора о выдаче Гарантии недействительным. Постановлением 9ААС 31.08.2022 Решение суда первой инстанции оставлено без изменения. При этом 9ААС в указанном судебном акте отметил следующее: «Суд апелляционной инстанции, соглашаясь с позицией суда первой инстанции, полагает, что банк, вопреки доводам апелляционных жалоб, проявляя должную осмотрительность, был обязан совершить какие-либо действия по проверке контрагента по сделке еще в момент заключения договора о выдаче банковской гарантии 17.02.2020, благодаря чему в указанную дату он имел возможность получить информацию о предполагаемом нарушении его прав».

Согласно п. 3 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Участники гражданского оборота должны действовать добросовестно на любом этапе существования обязательства, а также в период до его возникновения, например, при ведении переговоров о заключении договора.

Преддоговорный этап отношений, ориентированный, в первую очередь, на раскрытие потенциальному контрагенту информации, значимой для заключения договора, требует от стороны не умалчивать о тех фактах, которые настолько существенны для заключения договора, что их раскрытие может иметь решающее значения для принятия решения о заключении договора.

Согласно п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В соответствии с п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с п. п. 9, 10 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами ст. 10 ГК РФ» установленные судом обстоятельства недобросовестного поведения (злоупотребления правом) со стороны участника сделки, в том числе действия лиц, определяющих его решения, явно в ущерб самому участнику сделки, могут свидетельствовать о наличии факта злоупотребления правом и являться основанием для признания спорных сделок недействительными, на основании п. 2 ст. 10 и ст. 168 ГК РФ.

Таким образом, исходя из содержания п. 1 ст. 10 ГК РФ, под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам.

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Согласно положениям абз. 3 п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

В силу п. 5.2.3 Договора Страхователь обязуется в период действия Договора сообщать Страховщику об ухудшении или значительном ухудшении финансового состояния Принципала, если такие обстоятельства стали известны Страхователю.

Исходя из п. 5.2.1 Договора о выдаче Гарантии, Банк был вправе проверять финансово-хозяйственное положение Принципала, а также осуществлять проверки достоверности предоставляемых Принципалом отчетных и плановых показателей финансово-хозяйственной деятельности Принципала (в том числе путем истребования у Принципала и/или третьих лиц необходимых для осуществления такой проверки сведений и документов).

Как следует из документов, имеющихся в распоряжении Истца, Банк получил от Бенефициара письмо от 30.01.2020 о якобы надлежащем исполнении Контракта, обеспечиваемого Гарантией. При этом Банк не предпринял ни одной попытки проверить на достоверность предоставленные Принципалом сведения как о ходе исполнения Контракта, так и о финансовом состоянии Принципала.

Уже 03.11.2020 ПАО «ОДК-Кузнецов» предъявил Банку Требование по Гарантии, а в ответе Бенефициара от 19.11.2020 из нового расчета задолженности, а также следовало, что неустойка за просрочку в выполнении этапа № 3 (Подготовка территории) начислялась с 28.05.2019 по 05.10.2020 (то есть просрочка выполнения работ по Контракту в действительности имела место к 30.01.2020 и 17.02.2020).

Как было указано ранее, согласно копии справки о стоимости выполненных работ и затрат № 00000000020736182743/№7 от 24.01.2020, общая стоимость всех выполненных работ и затрат по Контракту с начала производства работ составила 83 078 891,07 руб., в том числе с начала 2020 года - 12 854 702,40 руб. За один месяц и четыре календарных дня до истечения девятимесячного срока на выполнение строительно-монтажных работ по этапам №№ 4-19, 23-51, всего по Контракту были выполнены Принципалом и приняты Бенефициаром работы на сумму менее 14% от работ, подлежавших выполнению в течение девяти месяцев к 28.02.2020, или менее 10% от совокупного объема работ по Контракту.

Кроме того, Банк выдал Гарантию в обеспечении обязательств лица, которое заведомо не могло исполнить обязательства по Контракту, а также удовлетворить неизбежное регрессное требование. Как следует из бухгалтерской отчетности, в частности, из отчета о прибыли и убытках за период с 2019 по 2021, показатели кредиторской задолженности с учетом размера выручки и прибыли, не позволяли Принципалу не только исполнять Контракт в условиях недофинансирования, но и исполнить регрессное требование.

В результате неудовлетворительное состояние Принципала привело к тому, что решением Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 12.04.2021 по делу № А56-4184/2021 Принципал признан банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника.

Таким образом, на момент направления истцу письма от 30.01.2020, а также на момент выдачи спорной гарантии 17.02.2020 Банк если и не знал об объективной невозможности выполнения работ по Контракту в установленные сроки, то только по той причине, что им были проигнорированы требования добросовестности, ожидаемые от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы контрагента, содействующего ему, в том числе в получении необходимой информации.

В частности, Банк проигнорировал обязательство, установленное п. 5.2.3 Договора; недобросовестно отнесся к осуществлению права, предусмотренного п. 5.2.1 Договора о выдаче Гарантии; получил Полис в условиях, когда бухгалтерская отчетность однозначно свидетельствовала о том, что Принципал не исполнит своих обязательств по Контракту, а также регрессных обязательств по Гарантии.

Исходя из изложенного Истец полагает, что Полис является ничтожным на основании ст. 10 и ст. 168 ГК РФ как сделка, совершенная при злоупотреблении правом со стороны Банка.

Как уже было указано ранее, 05.08.2021 между Страховщиком и Страхователем было заключено соглашение, в рамках которого Страховщик признал, что наступил страховой случай в рамках Договора и на основании Полиса (п. 1.1 Соглашения).

Из предыдущего пункта настоящего документа следует, что на дату подписания Соглашения, признающего «страховой случай», Банк 17.02.2020 получил в результате злоупотребления правом Полис; 23.11.2020 выплатил Бенефициару сумму Гарантии в размере 166 080 598,27 руб. на основании требования Бенефициара от 03.11.2020 (с учетом расчета задолженности от 19.11.2020, предоставленного Бенефициаром); 16.06.2021 добился включения регрессного требования по Гарантии в рамках дела о банкротстве Принципала № А56-4184/2021.

Фактически злоупотребление Банком правом при получении Полиса автоматически влечет злоупотребление правом Банком при подписании Соглашения, что демонстрируется следующим поведением Банка.

Первоначально согласно п. 3 Соглашения Страховщик дал Страхователю указание обратиться в суд в срок не позднее трех рабочих дней с момента подписания

Соглашения с исковым заявлением к Бенефициару и Принципалу о признании Договора о выдаче независимой банковской гарантии и Гарантии недействительными сделками по основанию, предусмотренному п. 2 ст. 179 ГК РФ, с привлечением АО «СОГАЗ» в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований.

Затем в Дополнительном соглашении № 1 от 06.10.2021 срок был изменен Банк обязался обратиться с исками не позднее 10 дней с момента истечения срока рассмотрения направленных Бенефициару и Принципалу в рамках соблюдения порядка досудебного урегулирования претензий, которые должны были быть направлены Страхователем Бенефициару и Принципалу в течение 5 дней с момента подписания Соглашения.

Несмотря на то, что претензии были направлены 08.10.2021, условие о соблюдении претензионного порядка было недобросовестно включено Банком в Дополнительное соглашение № 1 от 06.10.2021 для целей пропуска срока исковой давности, поскольку по категории споров о признании сделок недействительными обязательный претензионный порядок не предусмотрен ни арбитражным процессуальным, ни гражданским законодательством.

Таким образом, Банк создал условия для обращения с исковыми заявлениями, предусмотренными п. 3 Соглашения, значительно позже чем первоначально предполагалось.

28.10.2021 Банк обратился в Арбитражный суд города Москвы с исковым заявлением о признании Договора о выдаче Гарантии недействительным (дело № А40-234336/2021). 12.11.2021 Банк обратился в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с исковым заявление о признании Гарантии недействительной (А56-105901/2021).

Подобное поведение Банка, во-первых, повлекло пропуск срока исковой давности, констатированный судами в судебных актах, что явилось самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исков, а также позволило Бенефициару в рамках рассмотрения указанных дел ссылаться на п. 5 ст. 166 ГК РФ (эстоппель).

В ходе рассмотрения дел Банк формально поддерживал исковые требования, не желая дополнить свои процессуальные документы доводами о злоупотреблении правом со стороны Принципала и Бенефициара, которые были заявлены АО «СОГАЗ».

Подобное поведение Банка подтверждает, что Соглашение было заключено формально, чтобы добиться признания Истцом «страхового случая» в условиях, когда Полис был получен при злоупотреблении правом, что позволяет признать Соглашение ничтожным на основании ст. 10 и ст. 168 ГК РФ.

Выдача Полиса противоречит законодательству Российской Федерации, в связи с чем Полис является ничтожным на основании п. 2 ст. 168 ГК РФ как сделка, выходящая за пределы специальной правоспособности Истца, который является страховой организацией.

Согласно п 1 ст. 929 ГК РФ по договору имущественного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключен договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными имущественными интересами страхователя (выплатить страховое возмещение) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы).

В силу п. 2 ст. 929 ГК РФ по договору имущественного страхования могут быть, в частности, застрахованы следующие имущественные интересы: риск убытков от предпринимательской деятельности из-за нарушения своих обязательств контрагентами предпринимателя или изменения условий этой деятельности по не зависящим от предпринимателя обстоятельствам, в том числе риск неполучения ожидаемых доходов -предпринимательский риск (статья 933).

Из п. 1 ст. 944 ГК РФ следует, что при заключении договора страхования страхователь обязан сообщить страховщику известные страхователю обстоятельства, имеющие существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления (страхового риска), если эти обстоятельства не известны и не должны быть известны страховщику.

Существенными признаются во всяком случае обстоятельства, определенно оговоренные страховщиком в стандартной форме договора страхования (страхового полиса) или в его письменном запросе.

В соответствии с п. 5 ст. 4 Закона об организации страхового дела в Российской Федерации объектами страхования предпринимательских рисков могут быть имущественные интересы, связанные с риском возникновения убытков от предпринимательской деятельности из-за нарушения своих обязательств контрагентами предпринимателя или изменения условий этой деятельности по независящим от предпринимателя обстоятельствам, в том числе с риском неполучения ожидаемых доходов (страхование предпринимательских рисков).

Как следует из п. 1 ст. 9 Закона об организации страхового дела в Российской Федерации, страховым риском является предполагаемое событие, на случай наступления которого проводится страхование. Событие, рассматриваемое в качестве страхового риска, должно обладать признаками вероятности и случайности его наступления.

Согласно п. 2 указанной статьи страховым случаем является совершившееся событие, предусмотренное договором страхования или законом, с наступлением которого возникает обязанность страховщика произвести страховую выплату страхователю, застрахованному лицу, выгодоприобретателю или иным третьим лицам.

В силу п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Из абз. 2 п. 74 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» следует, что договор, условия которого противоречат существу законодательного регулирования соответствующего вида обязательства, может быть квалифицирован как ничтожный полностью или в соответствующей части, даже если в законе не содержится прямого указания на его ничтожность.

Согласно п. 75 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» применительно к статьям 166 и 168 ГК РФ под публичными интересами, в частности, следует понимать интересы неопределенного круга лиц, обеспечение безопасности жизни и здоровья граждан, а также обороны и безопасности государства, охраны окружающей природной среды.

В силу п. 3.1 Договора страховым риском является предполагаемое событие, на случай наступления которого проводится страхование. Страховым случаем является совершившееся событие, предусмотренное договором страхования, с наступлением которого возникает обязанность Страховщика произвести страховую выплату Страхователю.

Договор являлся для сторон рамочным и Полис должен был опосредовать конкретную страховую сделку в отношении конкретного предпринимательского риска, в связи с чем Полис может быть оспорен на основании п. 2 ст. 168 ГК РФ.

Истец считает, что Полис был выдан в отношении несуществующего объекта страхования. Так, на дату выдачи Полиса «объект страхования» не соответствовал п. 5 ст. 4 Закона об организации страхового дела в Российской Федерации, поскольку у Страхователя отсутствовали интересы, связанные с риском возникновения убытков от предпринимательской деятельности, иными словами в отсутствии риска не возникло объекта страхования.

Как было указано ранее событие, рассматриваемое в качестве страхового риска, должно обладать признаками вероятности и случайности его наступления. На момент выдачи Полиса для Страхователя, как профессионального участника рынка финансовых услуг и непосредственного контрагента клиента последнего, был очевиден факт неизбежности предъявления требований в отношении обеспечения.

Согласно п. 5.2.3 Договора Страхователь обязуется в период действия Договора сообщать Страховщику об ухудшении или значительном ухудшении финансового состояния клиента Страхователя, если такие обстоятельства стали известны Страхователю.

Страхователь, игнорируя требование надлежащей осмотрительности и намереваясь получить страховое возмещение от Страховщика по порочному объекту страхования с фактически отсутствующим риском, получил от ПАО «ОДК-Кузнецов» письмо от 30.01.20203 о якобы надлежащем исполнении Контракта, не предпринял ни одной попытки проверить на достоверность предоставленные сведения как о ходе исполнения Контракта, так и о финансовом состоянии своего клиента.

Кроме того, Страхователь заключил обеспечительную сделку по обязательствам лица, которое заведомо не могло исполнить обязательства по обеспечиваемой сделке. Как следует из бухгалтерской отчетности, в частности, из отчета о прибыли и убытках за период с 2019 по 2021, показатели кредиторской задолженности с учетом размера выручки и прибыли, не позволяли клиенту Страхователя не только исполнять Контракт в условиях недофинансирования, но и исполнить регрессное требование.

В результате неудовлетворительное состояние Страхователя привело к тому, что решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 12.04.2021 по делу № А56-4184/2021 клиент Страхователя был признан банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника.

Для Страхователя, профессионального участника рынка финансовых услуг, эти обстоятельства очевидно были известны заранее, в связи с чем на дату выдачи Полиса Страхователь знал о том, что риск отсутствует; знал о том, что страховой случай фактически наступил; убыток возник у Страхователя фактически до выдачи Полиса и находился в прямой причинно-следственной связи с бездействием последнего, проигнорировавшего свои обязательства из п. 5.2.3 Договора.

Из изложенного следует, что Страхователь фактически получил Полис при отсутствии объекта страхования.   

Соответственно, при таких фактических  обстоятельствах Полис не является сделкой, обладающей правовой природой договора страхования. 

Такая сделка выходит за пределы специальной правоспособности Истца.

В силу абз. 3 п. 1 ст. 49 ГК РФ в случаях, предусмотренных законом, юридическое лицо может заниматься отдельными видами деятельности только на основании специального разрешения (лицензии), членства в саморегулируемой организации или выданного саморегулируемой организацией свидетельства о допуске к определенному виду работ.

Согласно п. 1 ст. 32 Закона об организации страхового дела в Российской Федерации лицензия на осуществление страхования, перестрахования, взаимного страхования, посреднической деятельности в качестве страхового брокера (далее - лицензия) -специальное разрешение на право осуществления страховой деятельности, предоставленное органом страхового надзора субъекту страхового дела.

В соответствии с абз. 6 п. 1 ст. 6 Закона об организации страхового дела в Российской Федерации страховые организации, включая перестраховочные организации, общества взаимного страхования не вправе осуществлять предпринимательскую деятельность, не связанную со страховой деятельностью (страховым делом).

Как следует из абз. 3 п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 6, Пленума ВАС РФ № 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» унитарные предприятия, а также другие коммерческие организации, в отношении которых законом предусмотрена специальная правоспособность (банки, страховые организации и некоторые другие), не вправе совершать сделки, противоречащие целям и предмету их деятельности, определенным законом или иными правовыми актами. Такие сделки являются ничтожными на основании статьи 168 ГК РФ.

Учитывая, что Полис выдан при отсутствии риска, о чем Страхователь не мог не знать, такой договор является не страховым, а непоименованным договором -соглашением о компенсации фактически возникших убытков Страхователя со стороны Истца, которое выходит за пределы специальной правоспособности Истца и по этой причине является ничтожным.

Суд также не усматривает пропуска срока исковой давности истца при обращении в суд с настоящим иском, что следует из следующего. 

В соответствии с п.1 ст. 200 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, и по ст. 201 Гражданского кодекса Российской Федерации перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока давности и порядка его исчисления.

В данном случае началом течения срока исковой давности необходимо считать момент, когда истцу стало известно о нарушении права.

Как следует из материалов дела, истцу стало известно о нарушении права с момента вынесения решения Арбитражного суда города Москвы по делу №А40-234336/21-31-1663 – 18.04.2021.

Таким образом, учитывая, что настоящее исковое заявление подано в суд 06.09.2022, срок исковой давности на момент подачи искового заявления истцом пропущен не был.

Оценив и исследовав в порядке, предусмотренном статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, представленные в материалы дела доказательства, проанализировав условия договора, суд пришел к выводу о том, что требования  истца о признании полиса № 19-29-PR0001/113 от 17.02.2020 к договору страхования предпринимательских рисков № 19-29-PR0001 от 04.09.2020, а также Соглашения от 05.08.2021 недействительными (ничтожными) сделками в судебном порядке являются обоснованными и подлежат удовлетворению.

Госпошлина в соответствии со ст.110 АПК РФ относится на ответчика.

Руководствуясь ст.ст. 8, 12, 166, 167, 168, 170, 309, 310 ГК РФ, ст.ст. 9, 65, 70, 71, 101-106, 110, 112, 167-171, 176, 180, 181 АПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Признать недействительными (ничтожными) сделками полис № 19-29-PR0001/113 от 17.02.2020 к договору страхования предпринимательских рисков № 19-29-PR0001 от 04.09.2020, а также Соглашения от 05.08.2021.

Взыскать с ПАО "БАНК УРАЛСИБ" (ИНН 0274062111) в пользу АО "СОГАЗ" (ИНН 7736035485) государственную пошлину в размере 12 000 руб.

Решение может быть обжаловано в месячный срок с даты его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

               Судья                                                                                    В.П. Сорокин