Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области

191124, Санкт-Петербург, ул. Смольного, д.6

http://www.spb.arbitr.ru

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

Дело № А56-42642/2022

12 октября 2022 года

г.Санкт-Петербург

 

Резолютивная часть решения объявлена 05 октября 2022 года.

Полный текст решения изготовлен 12 октября 2022 года.

Судья Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской областиКузнецов Д.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании исковое заявление Управления Федеральной налоговой службы по Санкт-Петербургу и Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 7 по Санкт-Петербургу о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 и ФИО3;

третье лицо: общество с ограниченной ответственностью «Стройфорт» (190031, 

<

...>, лит. А, пом./оф. 73Н/1416; ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>);

при участии представителя Управления: ФИО4. (доверенность от 28.01.2022), представителя МИФНС № 7 по Санкт-Петербургу: ФИО5. (доверенность от 27.01.2022), представителя ФИО3: ФИО6 (доверенность от 13.05.2022) и представителя ФИО2: ФИО7 (доверенность от 13.05.2022),

установил:

в производстве Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) находилось дело № А56-142676/2018 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Стройфорт» (далее – третье лицо, должник), возбужденное по заявлению Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 7 по Санкт-Петербургу.

Определением от 06.05.2019 производство по делу прекращено в связи с невозможностью финансирования процедуры банкротства должника.

Определением от 08.02.2021 заявление уполномоченного органа о пересмотре вышеуказанного определения по вновь открывшимся обстоятельствам оставлено без удовлетворения.

26.04.2022 поступило исковое заявление Управления Федеральной налоговой службы по Санкт-Петербургу (далее – истец) о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 и ФИО3 (далее ответчики), в котором истец просит привлечь их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 30 077 239 руб. 32 коп. (ФИО2) и 22 898 790 руб. 14 коп. (ФИО3); взыскать солидарно с ответчиков в пользу уполномоченного органа 22 898 790 руб. 14 коп.; взыскать с ФИО2 в пользу уполномоченного органа 7 178 449 руб. 18 коп.

Рассмотрение обоснованности искового заявления назначено на 15.06.2022 в предварительном судебном заседании.

10.06.2022 и 13.06.2022 в электронном виде поступили отзывы ФИО2 ФИО3

В предварительном судебном заседании 15.06.2022 представителем истца заявлено ходатайство о проведении закрытого судебного заседания; представителем ФИО2 заявлено ходатайство об истребовании доказательств; представителями ответчиков поддержаны доводы, изложенные в отзывах; рассмотрение обоснованности заявления отложено на 10.08.2022.

28.06.2022 от МИФНС № 7 по Санкт-Петербургу поступили выписки об операциях на расчетных счетах должника и ООО «Мира» и иные документы.

28.07.2022 поступили возражения ФИО2 относительно закрытого судебного заседания.

02.08.2022 в электронном виде поступило ходатайство ФИО2 об отложении предварительного судебного заседания на иную дату.

В предварительном судебном 10.08.2022 заседании представителем истца поддержано ходатайство о закрытом судебном заседании, представителем МИФНС № 7 заявлено ходатайство об истребовании доказательств; представителем ФИО3 заявлены возражения относительно закрытого судебного заседания и ходатайство об отложении судебного разбирательства; арбитражным судом на обсуждение вынесен вопрос о процессуальном статусе МИФНС № 7 по Санкт-Петербургу.

09.08.2022 в электронном виде поступили возражения истца на отзывы ответчиков.

Определением от 12.08.2022 (резолютивная часть объявлена 10.08.2022) отказано в удовлетворении ходатайства о проведении закрытого судебного заседания; к участию в деле в качестве соистца/созаявителя привлечена Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № 7 по Санкт-Петербургу; предварительное судебное заседание назначено на 02.09.2022 (указано на рассмотрение ходатайства об истребовании доказательств в следующем судебном заседании).

В предварительном судебном заседании 02.09.2022 представителем уполномоченного органа ходатайство об истребовании доказательств поддержано в полном объеме; представителем ФИО2 также заявлено ходатайство об истребовании доказательств (арбитражным судом с учетом положений статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) в истребовании доказательств отказано); в порядке статьи 137 АПК РФ назначено судебное заседание по рассмотрению обоснованности заявления на 05.10.2022.

22.09.2022 в электронном виде поступили дополнительные пояснения к возражениям на отзыв ФИО2 на исковое заявление.

Извещенные о времени и месте судебного заседания иные лица, участвующие в деле, явку своих представителей не обеспечили, ходатайств не заявили.

В силу части 3 статьи 156 АПК РФ при неявке в судебное заседание арбитражного суда истца и (или) ответчика, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства, суд вправе рассмотреть дело в их отсутствие (при неявке в судебное заседание иных лиц, участвующих в деле и надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства, суд рассматривает дело в их отсутствие (часть 5 указанной статьи)).

В настоящем судебном заседании стороны поддержали свои доводы и возражения.

Исследовав материалы дела, арбитражный суд установил следующее.

Первоначально (15.11.2018) уполномоченный орган в лице МИФНС № 7 по городу Санкт-Петербургу обращался в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, заявив при этом требования в размере 36 330 103 руб. 82 коп. (24 257 335 руб. основного долга, 10 015 221 руб. 67 коп. пеней и 2 057 547 руб. 15 коп. штрафа).

В обоснование своего искового заявления истец ссылается на то, что в ходе анализа финансового (имущественного) положения должника, анализа его хозяйственной деятельности уполномоченный орган пришел к выводу о наличии оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Как указывает истец, должник зарегистрирован в качестве юридического лица 17.07.2008 с основным видом деятельности – строительство жилых и нежилых зданий; учредителем должника с 19.11.2009 по настоящее время, а также генеральным директором является ФИО2

По мнению истца, ФИО2 на протяжении всего периода полностью контролировал деятельность должника, определял основные направления его деятельности, утверждал годовые отчеты и бухгалтерские балансы.

Соответственно, с учетом закрепленных в уставе (должника) положений ФИО2 соответствует условиям, приведенным в статье 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53), и является контролирующим должника лицом, которое принимало соответствующие решения в отношении финансово-хозяйственной деятельности должника.

В качестве основания для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности истцом заявлен подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В отношении ФИО3 истец ссылается на подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, согласно которому пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника, если это лицо извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), а также пункт 1 статьи 1064 ГК РФ.

Из иска следует, что в результате совершения сделок купли-продажи нежилого помещения, принадлежавшего должнику, расположенного по адресу: 

<

...>, лит. А, пом. 29-Н и перечисления денежных средств с расчетного счета должника по оплате векселей, активы должника снизились на 17 238 300 руб., т.е. ФИО3, как покупателем получена не обусловленная разумными экономическими причинами выгода, что привело к невозможности удовлетворения требований налогового органа; следствием реализации указанного объекта недвижимости стало прекращение финансово-хозяйственной деятельности должника и невозможность удовлетворения требований уполномоченного органа за счет имущества должника; анализ сведений о доходах ФИО3 показал отсутствие необходимых средств для приобретения имущества, ранее принадлежавшего должнику и ФИО2

По мнению истца, в отсутствие доказательств возмездности приобретенных ФИО3 активов должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки свидетельствует о согласованности действий участников сделок по выводу ликвидных активов в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, в связи с чем имеются основания для привлечения выгодоприобретателя к субсидиарной ответственности.

Истец усматривает в поведении ответчиков наличие согласованных и скоординированных действий, направленных на реализацию общего противоправного намерении.

Так, как указывает истец, в период с 19.12.2016 по 15.08.2017 уполномоченным органом проведена выездная налоговая проверка по вопросам правильности исчисления и своевременности уплаты в бюджет всех налогов и сборов в период с 01.01.2013 по 31.12.2015; решением от 06.02.2018 № 09/3 должнику «доначислены» налоги (сборы), пени и штрафы в общей сумме 34 047 598 руб., которое обжаловано должником в судебном порядке; решением арбитражного суда от 19.11.2018 по делу № А56-70809/2018 в удовлетворении заявления должника отказано (решение оставлено без изменениями судами вышестоящих инстанций).

Из иска следует, что в преддверии выездной налоговой проверки и после вступления в силу решения по ее результатам ФИО2 отчуждены объекты недвижимого и движимого имущества: по договору купли-продажи от 08.09.2016 вышеуказанное нежилое помещение, которое находилось в собственности должника с 05.12.2014 по 10.11.2016, передано в собственность обществу с ограниченной ответственностью «МИРА» (ИНН 

<

***>), которое передало имущество 29.11.2017 в собственность индивидуальному предпринимателю ФИО8, который в свою очередь, 27.07.2020 передал имущество в собственность ФИО3 (сведения о поступлении денежных средств по указанным сделкам отсутствуют).

Истец указывает, что анализ сведений о доходах ФИО3 показал отсутствие необходимых средств для приобретения имущества, ранее принадлежавшего должнику и ФИО2; отсутствие выявленных взаиморасчетов по цепочке договоров купли-продажи нежилого помещения, структура поступлений и платежей, состав плательщиков и получателей платежей свидетельствует о формальности операции по купле-продаже нежилого помещения, о взаимозависимости указанных сделок и подконтрольности их участников лицам контролирующим должника.

Истец также ссылается на отчуждение квартиры № 158, расположенной по адресу: 

<

...> по договору купли-продажи от 14.02.2017 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Фаворит» (ИНН 

<

***>), которая впоследствии передана 13.04.2017 в собственность ФИО9 (квартира находилась в собственности должника в период с 01.12.2016 по 06.04.2017; сведения о поступлении денежных средств отсутствуют).

Истец указывает на отчуждение в период с 26.12.2016 по 10.03.2017 семи транспортных средств, принадлежавших должнику, а также отчуждение в течение трех лет до принятия заявления о банкротстве должника ФИО2 из собственности должника семи транспортных средств (29.01.2018 и 30.01.2018) – сведения о поступлении денежных средств отсутствуют.

Также истец полагает, что имел место вывод денежных средств на основании договора займа от 29.12.2016 № 3 должник перевел в общей сумме 1 577 846 руб. в качестве возврата и с использованием взаиморасчетов векселями – со счетов должника производилась оплата ФИО3 с назначением платежа: «оплата по векселю от 13.01.2017 № 001» в общей сумме 3 738 300 руб. (сведений о выдаче должником векселя, предъявлении ФИО3 его к оплате истцом не установлено).

Из иска следует, что у должника имелись признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества, поскольку балансовая стоимость его активов с 2016 года последовательно снижалась; финансово-хозяйственная деятельность после 2016 года прекратилась (в 2016 году прибыль составляла 18 219 000 руб., в 2017 году – 4 512 000 руб., в 2018 году – 36 000 руб.), выручка от реализации, прибыль, кредиторская задолженность и чистые активы также последовательно снижались; численность работников с 2016 года (113 человек) снизилась вплоть до одного человека.

По мнению истца, должник на начало 2019 года стал отвечать признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества, а определением от 06.05.2019 по делу № А56-142676/2018 установлено отсутствие имущества у должника; вина ФИО2 выражена в выборе недобросовестной модели ведения бизнеса и была доказана материалами выездной налоговой проверки должника; доказательства добросовестности и разумности всех вышеприведенных действий, совершении их в интересах должника, отсутствуют.

Истец полагает, что имело место использование родственных связей и брачного договора от 12.10.2016 (брак между ответчиками заключен 29.12.2000 и расторгнут – решением Мирового судьи судебного участка № 141 Санкт-Петербурга 10.01.2018) для сокрытия принадлежащего контролирующему должника лицу имущества от обращения на него взыскания.

Так, как указывает истец, ФИО2 на основании договора участия в долевом строительстве от 08.02.2012 приобретена квартира, расположенная по адресу: 

<

...>, лит. А, кв. 94; после расторжения брака между ответчиками заключен договор от 10.08.2018 купли-продажи вышеуказанной квартиры; 04.08.2020 ФИО3 (продавец) и ФИО10 (покупатель, мать ФИО2) заключен договор купли-продажи указанной квартиры, которая на основании договора купли-продажи от 23.11.2021 отчуждена ФИО11

По мнению истца, аналогичная сделка совершена с иными объектами недвижимости, принадлежащим ФИО2 (помещение, расположенное по адресу: город Санкт-Петербург, ул. Рихарда Зорге, д. 4, корп. 1, кв. 120), поскольку по условиям брачного договора ½ доли в праве собственности на это помещение принадлежит ФИО3 и квартирой № 178, расположенной по адресу: 

<

...>, лит. А (на основании договора дарения ¼ доли ФИО2 перешла в собственность ФИО12 (дочь ответчика).

Уполномоченный орган полагает, что расторжение брака, совершение безденежных сделок по отчуждению объектов недвижимости является злоупотреблением правом; сделки совершены самим ответчиком, а также под его контролем с целью избежать обращения взыскания на недвижимое имущество в счет имеющейся недоимки должника.

В обоснование размера субсидиарной ответственности истец ссылается на задолженность должника по состоянию на 01.01.2022 по обязательным платежам в размере 37 084 100 руб. 15 коп. (21 605 313 руб. 40 коп. основного долга, 13 384 115 руб. 60 коп. пеней и 2 094 671 руб. 15 коп. штрафов).

При этом размер задолженности, по которой налоговым органом вынесены постановления о взыскании за счет имущества организации составляет (с учетом погашений) 30 077 239 руб. 32 коп.

По мнению истца, именно эта сумма составляет размер субсидиарной ответственности ФИО2

Размер ответственности ФИО3 заявлен в 22 898 790 руб. 14 коп. (13 500 000 руб. по договору купли-продажи от 27.07.2020, 3 738 300 руб. по векселю, 4 133 465 руб. 93 коп. ½ доли в праве собственности на квартиру № 120 и 1 527 024 руб. 21 коп. ¼ доли вправе собственности на квартиру № 178).

Истец просит привлечь ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в вышеуказанном размере; взыскать солидарно с ответчиков в пользу МИФНС № 7 22 898 790 руб. 14 коп. и с ФИО2 в пользу МИФНС № 7 – 7 178 449 руб. 18 коп.

В своем отзыве на исковое заявление ФИО2 против его удовлетворения возражает, полагает что в рассматриваемом споре не могут применяться положения главы III.2 Закона о банкротстве, поскольку действия в связи с которыми ставится вопрос о его привлечении к субсидиарной ответственности имели место в период с 01.01.2013 по апрель 2017 года, вследствие чего подлежит применению статья 10 Закона о банкротстве, которая не допускала привлечения к субсидиарной ответственности вне дела о банкротстве (должника).

Ответчиком заявлено о пропуске истцом срока исковой давности, поскольку пункт 5 статьи 10 Закона о банкротстве предусматривал годичный срок на подачу заявления, когда лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

Ответчик полагает, что являясь руководителем должника, он действовал добросовестно и с должной осмотрительностью; приведенные истцом сделки им не анализируются (не дана оценка экономической целесообразности их совершения); истец предполагает, что все сделки направлены на вывод имущества и причинение вреда кредиторам (при этом должник активно вел финансово-хозяйственную деятельность, большая часть сделок по отчуждению имущества была направлена на получение денежных средств необходимых для расчетов с контрагентами); истцом не представлены доказательства наличия причинно-следственной связи между действиями ответчика и неплатежеспособностью должника; расчет размера субсидиарной ответственности истцом не представлен (в самом исковом заявлении приведены разные суммы без указания на суммы частичного погашения обязательств должника).

В своем отзыве ФИО3 также возражает против удовлетворения иска и отмечает, что сделки с ее участием не привели и не могли привести к снижению активов должника, поскольку сделка по приобретению нежилого помещения на Пионерской ул. совершена ею с Пустынным Д.А. 27.07.2020, а не с должником; за помещение ответчик представила встречное исполнение в размере 13 000 000 руб., в подтверждение чего ссылается на расписку от 23.10.2020.

В подтверждение своей платежеспособности по вышеуказанной сделке ответчиком представлены документы о продаже квартиры № 45, расположенной по адресу: 

<

...> (приобретена 07.07.2022 по договору участия в долевом строительстве № 045011-КВ5, расчет по которому произведен 25.09.2014), а также квартиры № 94, расположенной по адресу: 

<

...> , лит. А.

Относительно получения денежных средств по векселю ответчик приводит пояснения, согласно которым вексель от 13.01.2017 № 001 изначально был выдан не ей, а векселедержателю ООО «БЭК-2» (поскольку у должника имелась задолженность перед указанным обществом, как гарантия ее погашения был выдан указанный вексель на 3 784 775 руб.); ответчик взамен на выданный вексель предложила уступку права требования передачи квартиры № 47 по договору № 31/07/2015-Ю-3-47 участия в долевом строительстве жилого дома, расположенного по адресу: город Санкт-Петербург (соглашение от 30.01.2017 № 30/01/2017-Ю-347-У об уступке права требования и обязанностей по договору); к моменту договоренности об уступке квартира значительно выросла в цене по сравнению с моментом заключения договора долевого участия, в связи с чем составляла равнозначное по цене встречное представление относительно суммы векселя (поле регистрации уступки права требования на квартиру вексель был отдан ответчику и ответчик стала кредитором должника на сумму 4 738 300 руб., защитив должника от ответственности от предъявления векселя к оплате.

Ответчик также полагает, что не является доказанным наличие согласованных и скоординированных действий в ее поведении и соответчика, не являющихся супругами с 13.02.2018, при перераспределении долей в квартирах № 120 и № 178, поскольку это имущество не имеет никакого отношения к должнику (1/2 доли на квартиру № 120 была признана за ответчиком согласно условиям брачного договора, а также поскольку в ней зарегистрированы и проживают ответчик и две ее дочери; квартира приобретена в общую долевую собственность ответчиков в 2005 году; передача ½ доли ФИО2 ответчику совершена в интересах проживающих там детей; ¼ доли на квартиру № 178 принадлежит ответчику с 25.09.2008 (квартира приобретена на средства родителей ответчика, которые в ней зарегистрированы и проживают с момента получения квартиры по настоящее время; на момент заключения договора родители ответчика жили в другом городе и ответчики были указаны в договоре с целью решения технических вопросов с продавцом); ФИО2 как лицо, не принимавшее участие в финансировании приобретения данной квартиры, подарил долю своей дочери).

Ответчик полагает, что доказательства извлечения ею выгоды из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 5.1 ГК РФ лишают возможности отнести ее к контролирующим должника лицам; недоказанным размер ее субсидиарной ответственности, сложенный из сделок по приобретению недвижимого имущества.

Истец в возражениях (и дополнительных пояснениях к ним) на отзывы ответчиков поясняет, что к рассматриваемым правоотношениям подлежат применению положения главы III.2 Закона о банкротстве, им не пропущен срок исковой давности, составляющий три года в силу пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве (исковое заявление подано в пределах трех лет с даты прекращения производства по делу о банкротстве должника), вывод ФИО2 о добросовестности его действий по переводу бизнеса на иное юридическое лицо является ошибочным, размер задолженности подтверждается документов, подлежащим принудительному исполнению; вменяемые ФИО3 сделки совершены со взаимозависимыми лицами в отсутствие доказательств финансовой возможности их совершения, необоснованность довода ФИО3 в ее отзыве о невозможности ее отнесения к контролирующему должника лицу, корректность расчета размера ее субсидиарной ответственности.

В настоящем деле ответчиком (ФИО2) заявлено о пропуске истцом срока исковой давности.

Согласно пункту 3 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона о банкротстве, после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, обладают кредиторы по текущим обязательствам, кредиторы, чьи требования были включены в реестр требований кредиторов, и кредиторы, чьи требования были признаны обоснованными, но подлежащими погашению после требований, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявитель по делу о банкротстве в случае прекращения производства по делу о банкротстве по указанному ранее основанию до введения процедуры, применяемой в деле о банкротстве, либо уполномоченный орган в случае возвращения заявления о признании должника банкротом.

В соответствии с пунктом 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным настоящей главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

Федеральным законом от 28.12.2016 № 488-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон № 488-ФЗ) в пункт 5 статьи 10 Закона о банкротстве внесены изменения, согласно которым заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 статьи 10 Закона о банкротстве, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

Согласно статье 4 Закона № 488-ФЗ положения пунктов 5 – 5.4, 5.6 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции названного закона применяются к поданным после 01.07.2017 заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности или заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности в виде возмещения убытков.

В настоящем случае о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2 было известно уполномоченному органу исходя из текста и содержания заявления о признании должника банкротом (в тексте заявления было указано на вероятность поступления в конкурсную массу денежных средств при реализации механизмов привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица), т.е. с 15.11.2018.

Вместе с тем в силу пункта 59 постановления Пленума № 53 предусмотренный абзацем 1 пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности по общему правилу исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности – о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности). Течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (например, ранее введения первой процедуры банкротства, возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом, прекращения производства по делу о банкротстве на основании абзаца 8 пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом).

Учитывая дату подачи искового заявления в арбитражный суд (26.04.2022) и дату прекращения производства по делу о банкротстве должника (06.05.2019, резолютивная часть объявлена 26.04.2022), арбитражный суд приходит к выводу, что истом не пропущен срок подачи заявления о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности.

Вместе с тем арбитражный суд не усматривает оснований для удовлетворения искового заявления ввиду нижеследующего.

Как следует из пункта 1 статьи 61.19 Закона о банкротстве, если после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве лицу, которое имеет право на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в соответствии с пунктом 3 статьи 61.14 названного Закона и требования которого не были удовлетворены в полном объеме, станет известно о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 61.11 Закона о банкротстве, оно вправе обратиться в арбитражный суд с иском вне рамок дела о банкротстве.

Согласно пункту 2 статьи 61.19 Закона о банкротстве заявление, поданное в соответствии с пунктом 1 данной статьи, рассматривается арбитражным судом, рассматривавшим дело о банкротстве. При рассмотрении заявления применяются правила пункта 2 статьи 61.15, пунктов 4 и 5 статьи 61.16 Закона о банкротстве.

Арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств; оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (части 1 и 2 статьи 71 АПК РФ).

В соответствии с частью 1 статьи 64 и статьями 71, 168 АПК РФ арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, на основании представленных доказательств, при оценке которых руководствуется правилами статей 67 и 68 АПК РФ об относимости и допустимости доказательств.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В силу подпункта 1 пункта 2 указанной статьи пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: 1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

При этом в силу пункта 3 стати 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 1 пункта 2 настоящей статьи применяются независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными, если: 1) заявление о признании сделки недействительной не подавалось; 2) заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный акт по результатам его рассмотрения не вынесен; 3) судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Согласно пункту 23 постановления Пленума № 53 и согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Согласно пункту 16 постановления Пленума № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Причиной банкротства должны быть именно недобросовестные и явно неразумные действия ответчиков, которые со всей очевидностью для любого участника гражданского оборота повлекут за собой нарушение прав кредиторов должника. Наличие в рассмотренном деле таких обстоятельств применительно к заявленному основанию привлечения к субсидиарной ответственности – невозможность погашения требований кредиторов вследствие действий контролирующих лиц – арбитражным судом не установлено, а истцом в состязательном процессе не доказано.

В материалы дела не представлено достаточных доказательств считать, что совершенные должником сделки, на которые ссылался заявитель, повлекли несостоятельность (банкротство) должника, также не доказано, что в результате их совершения ухудшилось финансовое состояние должника. Сам факт заключения сделок контролирующим лицом, даже в период предшествующий подаче заявления о банкротстве должника не может являться основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

В настоящем случае истец вменяет ответчику (ФИО2) совершение ряда сделок со своим имуществом и имуществом должника.

Вместе с тем доказательства того, что вышеуказанные сделки были совершены с существенным отличием от рыночных (условий) для должника сторону в материалы дела не представлены; также не представлены доказательства того, что в результате совершения сделок должник утратил возможность осуществлять свою хозяйственную деятельность и что вышеуказанные сделки отвечали критериям крупных сделок.

В силу пункта 1 постановления Пленума № 53 привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, поэтому по названной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах.

Таким образом, удовлетворение заявления при указанных условиях будет противоречить самому существу субсидиарной ответственности как механизма защиты прав и интересов кредиторов.

Для применения гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков на основании статьи 15 ГК РФ необходимо доказать наличие противоправных действий ответчика, факт несения убытков и их размер, причинно-следственную связь между действиями ответчика и наступившими у истца неблагоприятными последствиями.

Недоказанность хотя бы одного из элементов состава правонарушения является достаточным основанием для отказа в удовлетворении требований о возмещении убытков.

По смыслу указанных правовых норм, истец в соответствии со статьей 65 АПК РФ должен представить доказательства, свидетельствующие о наличии совокупности нескольких условий (основания возмещения убытков): противоправность действий (бездействия) причинителя убытков, причинную связь между противоправными действиями (бездействием) и убытками, наличие и размер понесенных убытков.

В силу положений статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Таким образом, исходя из положений статей 15, 1064 и 1082 ГК РФ следует, что общими условиями деликтной ответственности является наличие состава правонарушения, включающего в себя: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между двумя первыми элементами, вину причинителя вреда и размер причиненного вреда.

Вопреки доводам истца, по мнению арбитражного суда, ответчиком (ФИО3) приведены достаточные, относимые и допустимые доказательства в отношении совершенных ею сделок, в том числе и в отношении недвижимого имущества, ранее принадлежавшего должнику.

О фальсификации представленных ответчиком доказательств лицами, участвующими в деле, заявлено не было.

Кроме того, арбитражный суд приходит к выводу об отсутствии оснований для отнесения ФИО3 к контролирующим должника лицам с учетом разъяснений, содержащихся в пункте 3 постановления Пленума № 53, что исключает возможность ее привлечения к субсидиарной ответственности, поскольку лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В нарушение статьи 65 АПК РФ доказательства для применения пункта 1 статьи 1064 ГК РФ с указанному ответчику в материалы дела не представлены.

Руководствуясь статьей 225,14, статьей 61.19, главой III.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», статьями 110, 167 – 170, 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

решил:

в удовлетворении искового заявления отказать.

Решение может быть обжаловано в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца с момента его принятия.

Судья Кузнецов Д.А.