АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-4882/20 

Екатеринбург

27 июня 2024 г.

 

Дело № А76-33923/2017

Резолютивная часть постановления объявлена 20 июня 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 27 июня 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Новиковой О.Н.,

судей Морозова Д.Н., Шершон Н.В.,

при ведении протокола помощником судьи Сулейменовой В.К. рассмотрел в судебном заседании в режиме веб-конференции кассационные жалобы ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 и конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Производственно-техническое предприятие «Урал» – ФИО5 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 26.01.2024 по делу № А76-33923/2017 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.04.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседание в режиме веб-конференции приняли участие:

представитель ФИО4 – ФИО6 (паспорт, доверенность от 26.07.2021 № 74 АА 5607119);

представитель ФИО2 – ФИО7 (паспорт, доверенность от 06.07.2022 № 74 АА 5870885);

конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «Производственно-техническое предприятие «Урал» – ФИО5 – лично (паспорт);

представитель общества с ограниченной ответственностью «Компания Уралкам» – ФИО8 (паспорт, доверенность от 20.02.2024 № 20/24).

 

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 29.03.2019 общество с ограниченной ответственностью «Производственно-техническое предприятие «Урал» (далее – общество «ПТП «Урал», должник) признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО9.

Определением суда от 16.12.2020 арбитражный управляющий ФИО9 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего.

Определением суда от 01.03.2021 конкурсным управляющим утвержден ФИО5.

В Арбитражный суд Челябинской области 19.01.2022 поступило заявление конкурсного управляющего ФИО5, в котором он просил привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО3, ФИО1, ФИО4, ФИО2, общество с ограниченной ответственностью «Унимод Групп» (далее – общество «Унимод групп»), общество с ограниченной ответственностью «Завод пожарной техники «Пожавто» (далее – общество «ЗПТ «Пожавто»).

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 26.01.2024 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Производственно-техническое предприятие «Урал» взыскано со ФИО4 в счет возмещения убытков 2 023 555 руб. 82 коп.

Взыскано солидарно со ФИО1 и общества с ограниченной ответственностью «Унимод Групп» в счет возмещения убытков 36 050 387 руб.

Взыскано солидарно со ФИО2 и общества с ограниченной ответственностью «Завод пожарной техники «Пожавто» в счет возмещения убытков 10 060 000 руб.

Признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Производственно-техническое предприятие «Урал» за доведение до банкротства.

Приостановлено рассмотрение заявления в части установления размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.04.2024 определение суда первой инстанции от 26.01.2024 оставлено без изменения.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО4, ФИО1, ФИО2, ФИО3, конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «Производственно-техническое предприятие «Урал» ФИО5 обратились в Арбитражный суд Уральского округа с кассационными жалобами, в которых просят определение суда от 31.01.2022 и постановление суда от 31.05.2022 отменить и направить дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд Челябинской области.

В кассационной жалобе ФИО4 просит указанные судебные акты отменить, ссылаясь на неполное выяснение судами обстоятельств дела и ненадлежащую оценку представленных ответчиком доказательств.

По мнению кассатора, суд апелляционной инстанции фактически не рассмотрел по существу доводы ФИО10

Кассатор полагает, что суд первой инстанции, с позицией которого согласился апелляционный суд, пришел к выводам, противоречащим изложенным в постановлении Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.08.2023 по делу № А76-23418/2018, согласно которым, рыночная стоимость переданных обществом с ограниченной ответственностью «Унимод Групп» (далее – общество «Унимод Групп») ФИО4 составила 3 613 874 руб. 20 коп., а не 6 685 000 руб., как изложено в определении суда первой инстанции по настоящему делу, на основании чего кассатор приводит довод о том, что суды обеих инстанций неверно определили рыночную стоимость спорных транспортных средств. 

Заявитель кассационной жалобы также ссылается на то, что судами не учтена позиция апелляционного суда из упомянутого постановления, согласно которой, нахождение спорных транспортных средств в конкурсной массе общества «ПТП «Урал» и взыскание со ФИО4 стоимости транспортных средств, свидетельствует о двойной ответственности, исходя из чего, принимая во внимание признанные судом первой инстанции обоснованными требования общества «ПТП «Урал», как кредитора, к должнику – обществу «Унимод Групп» в сумме 8 575 00 руб., кассатор полагает, что общество «ПТП «Урал», будучи должником в настоящем деле, может получить разницу в стоимости полученных от реализации транспортных средств и размером требований, включенных в реестр требований кредиторов общества к «Унимод Групп».

Кассатор, кроме того, считает, что наличие экономических связей между ответчиками не свидетельствует о направленности их действий во вред кредитору, поскольку суд первой инстанции при вынесении определения должен был исходить из отсутствия оснований для признания аффилированности ФИО4 для удовлетворения заявления о взыскании с конкурсного управляющего денежных средств в счет возмещения убытков. Также кассатор сослался на то, что наличие указанных связей не является бесспорным доказательством недобросовестности поведения сторон.

По мнению кассатора, конкурсный управляющий пропустил субъективный годичный срок исковой давности, обратившись в суд с заявлением о взыскании убытков 19.01.2022, то есть, спустя почти три года с момента введения конкурсного производства.

Кассатор также сослался на то, что суд первой инстанции в обжалуемом определении, резолютивная часть которого оглашена 10.11.2023, сослался на определение от 15.11.2023, то есть, по мнению кассатора, заранее знал о том, какой судебный акт будет принят в указанную дату, что является основанием для отмены обжалуемого акта.

Заявитель кассационной жалобы также считает заявление конкурсного управляющего попыткой повторного рассмотрения требования к ФИО4 при наличии вступившего в законную силу судебного акта, принятого по тому же спору между теми же лицами, о том же предмете и по тем же основаниям, что является недопустимым, поскольку основанием для привлечения ФИО4 является сделка по реализации транспортных средств.

Конкурсный управляющий должника ФИО5 в своей кассационной жалобе просит отменить обжалуемые акты в части отказа во взыскании со ФИО4 убытков, ссылается на неприменение судами норм пункта 1 статьи 1107 Гражданского кодекса Российской Федерации о неосновательном обогащении, тогда как, с учетом ранее установленных судом обстоятельств совершения обществом «Унимод Групп» сделок от 20.10.2017 по передаче ФИО4 транспортных средств должника, а именно – безвозмездности самих сделок, аффилированности ФИО4 и цели совершения сделок, на вывод активов из конкурсной массы, ФИО4 по мнению кассатора, следует признать виновной в незаконном лишении должника имущества, каковой деликт установлен определением суда первой инстанции от 31.03.2021 по настоящему делу и заключается в том, что ФИО4 неосновательно пользовалась имуществом должника с момента получения – 20.10.2017 и до момента возврата 10.02.2023.

Кассатор в обоснование своей позиции ссылается также на то, что участники дела не оспаривали ни стоимость, ни период пользования, а также – что в материалах дела отсутствуют доказательства, опровергающие сведения конкурсного управляющего.

ФИО1 в своей кассационной жалобе ссылается на то, что вопреки выводам судов, в материалах дела имеются доказательства совершения обществом «Унимод Групп» встречного предоставления по договору поставки № 83 от 26.05.2015, а именно – счета-фактуры, платежные поручения и акты взаимозачета.

Кассатор также считает, что между указанными в качестве основания для взыскания убытков, обстоятельствами, изложенными в определении суда первой инстанции от 27.06.2019 по делу № А76-23418/2018, которым суд обязал бывшего руководителя общества «Унимод Групп» ФИО1 передать конкурсному управляющему этого же общества ФИО11 сведения и документы, связанные с деятельностью общества, отсутствует причинно-следственная связь с действиями ответчика по настоящему делу.

По мнению кассатора, ввиду того, что истец не доказал наличия совокупности обстоятельств, являющихся основанием для возмещения убытков истцу, а также – не оспорены документы, подтверждающие получение ответчиком встречного предоставления по спорным сделкам, направленность действий ФИО1 на совершение сделок в целях вывода активов и причинения вреда имущественным правам кредиторов общества «ПТП «Урал» не подтверждена, как и факты получения ФИО1 какой-либо выгоды от вменяемых ему действий, что исключает образование состава деликта.

ФИО3 в своей кассационной жалобе утверждает, что в рамках спора по взысканию убытков действия ФИО3 уже квалифицированы судом первой инстанции в определении от 31.03.2021 в качестве оснований для взыскания убытков, а не для привлечения к субсидиарной ответственности, исходя из чего указанные обстоятельства являются преюдиционными для настоящего спора. Исходя из данных обстоятельств, кассатор считает, что удовлетворение требований конкурсного управляющего о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности приведет к двойной гражданско-правовой ответственности по тем же обстоятельствам.

По мнению кассатора, в материалах дела отсутствуют доказательства безвозмездной поставки транспортных средств в адрес контрагентов должника, а между заключением договоров поставки №№ 83 и 22 и наступившими неблагоприятными последствиями в виде наступления объективного банкротства общества «ПТП «Урал» отсутствует причинно-следственная связь.

Кассатор, кроме того, ссылается на то, что конкурсный управляющий не обосновал, отсутствие каких документов препятствует проведению им процедуры конкурсного производства, а также на то, что в отношении ФИО3 не доказано, что общество «ПТП «Урал» признано банкротом вследствие вменяемых ответчику действий, поскольку вступившим в силу определением от 31.03.2021 установлено отсутствие причинной связи между действиями вменяемых ФИО3 действий и банкротством общества «ПТП «Урал».

ФИО2 в своей кассационной жалобе повторят доводы ФИО3 и ФИО1 в части отсутствия причинной связи между его действиями и банкротством общества «ПТП «Урал», а также – недоказанности направленности действий ответчика на совершение сделок в целях вывода активов и причинения вреда правам и законным интересам кредитора, и, кроме того – фактов получения ФИО2 какой-либо выгоды от вменяемых ему действий, что исключает образование деликта, влекущего гражданско-правовую ответственность.

В отзыве на кассационную жалобу конкурсный управляющий ФИО5 просит оставить оспариваемые судебные акты без изменения в части взыскания убытков со ФИО1 и ФИО2 и признания доказанным наличия оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «ПТП «Урал» за доведение его до банкротства.

Законность обжалуемых судебных актов проверена кассационным судом в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационных жалоб.

Как следует из материалов дела и установлено судами, не позднее чем 31.10.2015 общество «ПТП «Урал» имело неисполненные денежные обязательства перед обществом с ограниченной ответственностью «Техавтоцентр» в размере 4 036 875 руб. 28 коп., в том числе в сумме 3 436 875 руб. 28 коп. основной задолженности и 600 000 руб. процентов за пользование чужими денежными средства. Данная задолженность установлена определением Арбитражного суда Челябинской области от 24.12.2018 по делу №А76-33923/2017. 

Из содержания названного судебного акта, а также решения Арбитражного суда Челябинской области по делу №А76-4859/2015 от 17.06.2015, следует, что задолженность возникла в результате неоплаты должником товара, поставленного в декабре 2014 года. 

После вынесения решения суда от 17.06.2015, которое также длительное время не исполнялось, стороны заключили мировое соглашение на стадии исполнения судебного акта (утверждено судом определением от 03.06.2016). Соглашение предусматривало рассрочку погашения долга в период по апрель 2017. Фактически исполнение мирового соглашения было прекращено должником в октябре 2016 года, задолженность на сумму 3 436 875 руб. 28 коп. осталась непогашенной и включена в реестр. 

На 30.09.2015 должник не имел законных оснований для неисполнения денежных обязательств перед обществом «Техавтоцентр», то есть фактически прекратил исполнение денежного обязательства на сумму не менее 3 436 875 руб. 28 коп. При этом в силу абзаца тридцать четвертого статьи 2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) суд презюмирует, что прекращение исполнения данной части денежных обязательств было связано с недостаточностью денежных средств. Доказательства обратного суду не представлены. Последующее соглашение о рассрочке исполнения данного обязательства с учетом того, что на сумму 3 436 875 руб. 28 коп. обязательство так и осталось неисполненным, не влияет на вывод суда о неплатежеспособности должника на 30.09.2015. 

Указанное требование было погашено после возбуждения дела о банкротстве третьими лицами за должника (определение суда от 15.11.2023). 

Кроме этого, решением суда от 28.04.2016 по делу А76-730/2016 удовлетворены требования общества с ограниченной ответственностью «Компания «Уралкам» о взыскании с общества «ПТП «Урал» по договору купли-продажи № 91/15 от 03.08.2015, 94/15 от 03.08.2015 суммы основного долга в размере 20 122 830 руб., неустойки в сумме 3 618 090 руб. 

Просрочка исполнения денежных обязательств по оплате товара, поставленного в период с августа по октябрь 2015 года обществом «Компания «Уралкам», возникла 09.10.2015, а к 28.12.2015 размер просроченного обязательства достиг 20 122 830 руб. (решение арбитражного суда от 28.04.2016 по делу № А76-730/2016). 

Из этой суммы, как следует из объяснений кредитора и определения суда от 05.02.2019 по настоящему делу, задолженность на сумму 10 000 000 руб. была переведена на ответчика общество «Унимод Групп», а задолженность в размере 10 122 830 руб. осталась непогашенной и была включена в реестр требований кредиторов. 

В настоящий момент в реестре требований кредиторов учтены требования на общую сумму 146 262 918 руб. 9 коп., из которых требования на сумму 86 344 979 руб. 84 коп. (перед кредиторами:  публичное акционерное общество  «Сбербанк России» и акционерное общество «ЮниКредит Банк») были признаны судом погашенными ввиду их погашения аффилированными к должнику лицами. 

Наиболее крупными кредиторами третьей очереди по непогашенной основной задолженности являются: ФНС России (размер требования 23 424 533 руб. 95 коп.) и общество с ограниченной ответственностью «Компания «Уралкам» (размер требования 10 122 830 руб.). 

В обоснование требований о субсидиарной ответственности заявитель указывает на следующие фактические обстоятельства (эпизоды): 

– причинение убытков на сумму 8 575 000 руб. в связи с безвозмездным отчуждением обществу «Унимод Групп» автомобилей (AUDI А4 2008 г.в., машины вакуумной КО-503В-2 2008 г.в., автомобиля IVECO Daily 65С15Н 2007 г.в., автомобиля AUDI Q3 2011 г.в., автобуса 2227UT 2011 г.в., автомобиля Vollkswagen 2ЕКЕ1 Crafter 2010 г.в., автомобиля Vollkswagen 2KN CADDY 2010 г.в., автомобиля (автобуса) 2227UT 2013 г.в.) (1); 

– причинение убытков на сумму 460 000 руб. в связи с отчуждением транспортного средства Volkswagen Polo ФИО12 по цене ниже рыночной (2); 

– причинение убытков на сумму 2 391 000 руб. в связи с неосновательным перечислением денежных средств должника на счет ФИО3 (3); 

– причинение убытков на сумму 5 000 000 руб. в связи с выбытием имущества должника, не переданного в конкурсную массу (автопогрузчик Still, погрузчик Komatsu, экскаватор ЭО-2626) (4); 

– безвозмездные поставки автомобилей в адрес обществ «Унимод Групп» и «ЗПТ «Пожавто» в преддверии банкротства (в мае и январе 2015 года) на суммы 36 730 000 руб. и 10 060 000 руб. соответственно (5).

Удовлетворяя заявленные конкурсным управляющим требования частично и отказывая в удовлетворении требований ответчиков, суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего.

В силу статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статьи Закона о банкротстве, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно пункту 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 Кодекса), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Такую же обязанность несут члены коллегиальных органов юридического лица (наблюдательного или иного совета, правления и т.п.).

Данное лицо, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 данной статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (пункт 3 статьи 53.1 Кодекса).

При этом определение понятия «контролирующее должника лицо» дано в пункте 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, согласно которому под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пунктом 4 указанной статьи определено, что, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

– являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

– имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

– извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в п. 1 ст. 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В пункте 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление Пленума № 53) разъяснено, что руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 3 постановления Пленума № 53, осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально юридических признаков аффилированности. Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Участник корпорации, учредитель унитарной организации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица (в частности, статья 53.2 ГК РФ, статья 9 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции», статья 4 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках») вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника. Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами (абзац третий пункта 5 Постановления Пленума № 53).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и/или бездействия которых невозможно полное погашение требований кредиторов должника, несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Согласно пункту 2 данной статьи, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: 

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 данного Закона; 

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы. 

При доказанности обстоятельств, составляющих опровержимые презумпции доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Федеральный закон № 266-ФЗ) Закон о банкротстве был дополнен главой III.2 об ответственности контролирующих лиц, а статья 10 прежней редакции Закона о банкротстве была признана утратившей силу. 

Пунктом 3 статьи 4 Федерального закона № 266-ФЗ установлено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Федерального закона № 266-ФЗ), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 266-ФЗ. 

Данное разъяснение касается применения процессуальных норм. 

Для установления состава правонарушения в отношении действий, совершенных привлекаемыми к ответственности лицами до вступления в силу упомянутого Закона, применяются материально-правовые нормы Закона о банкротстве, действовавшие до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ. 

С учетом содержания заявления конкурсного управляющего, дат возбуждения производства по делу о банкротстве и признания должника банкротом, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что к  рассмотрению спора подлежат применению также нормы материального права, закрепленные в Законе о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.

Согласно п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ), если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона. Кроме этого вина контролирующего должника в наступлении банкротства предполагается, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего, существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

При рассмотрении спора судами установлено следующее.

Из выписки из государственного реестра юридических лиц предприятия «ПТП «Урал», полномочия единоличного исполнительного органа должника с 29.12.2002 осуществлял ФИО3, который также не позднее, чем с 14.10.2009 являлся единственным участником общества-должника. С 2012 года адресом нахождения юридического лица указан адрес: 

<

...>. 

Основным видом деятельности, согласно анализу финансового состояния должника, являлось производство машин и оборудования для добычи полезных ископаемых и строительства.

Ответчики ФИО4 и ФИО14 приходятся ФИО3 соответственно супругой и сыновьями.

При установлении наличия/отсутствия оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, суды исходили из следующего.

Обстоятельства первого эпизода установлены определением арбитражного суда Челябинской области от 26.02.2021, оставленным в силе постановлениями Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.05.2021 и Арбитражного суда Уральского округа от 18.08.2021, признаны недействительными сделками заключенные между обществом «ПТП «Урал» как продавцом и обществом «Унимод Групп» как покупателем договоры от 06.10.2015 № 02, 03, 04, 05, 07, 08 и 09 купли-продажи в отношении транспортных средств: машины вакуумной КО-503В-2 2008 г.в. VEN 

<

***>, автомобиля IVECO Dely 65С15Н 2007 г.в. VIN2CFC65A2105715211, автомобиля AUDI Q3 2011 г.в. VIN 

<

***>, автобуса 2227UT 2011 г.в. VIN 

<

***>, автомобиля Volkswagen 2ЕКЕ1 Crafter 2010 г.в. VIN 

<

***>, автомобиля Volkswagen CADDY 2010 г.в. VIN 

<

***>, а также договор от 31.10.2017 купли-продажи в отношении автобуса 2227UT 2013 г.в. VIN 

<

***>, применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с общества «Унимод Групп» в пользу общества «ПТП «Урал» в порядке применения последствий недействительности сделок денежные средства в сумме 8 575 000 руб. (судами была установлена аффилированность должника и ответчика ввиду непрозрачности взаимоотношений внутри экономической группы и отсутствия доказательств, позволяющих достоверно установить сальдо взаимных расчетов между участниками такой группы).

Названный судебный акт обществом «Унимод Групп» не исполнен.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 02.11.2021 года признаны обоснованными требования кредитора - общества ПТП «Урал» в размере 8 575 000 руб. 00 коп. – сумма основного долга, и подлежащими включению в третью очередь реестра требований кредиторов должника – общества «Унимод Групп».

Помимо этого, в рамках дела №А76-16852/2021 Решением Арбитражного суда Челябинской области от 28.10.2022 удовлетворены исковые требования общества «ПТП «Урал». Из незаконного владения предпринимателя ФИО4 в пользу общества «ПТП «Урал» истребованы следующие транспортные средства: 

– машина вакуумная КО-503В-2, 2008 г. выпуска, идентификационный номер (VIN): 

<

***>, наименование (тип ТС): ассенизаторная (цистерна); 

– IVECO Dely 65C15H, 2007 года выпуска, идентификационный номер (VIN): 

<

***>, наименование (тип ТС): грузовой - бортовой; 

- AUDI Q3, 2011 г. выпуска, VIN 

<

***>, наименование (тип ТС): легковой; 

– Vollkswagen 2EKE1 Crafter, 2010 года выпуска, идентификационный номер (VIN):

<

***>, наименование (тип ТС): грузовой фургон; 

– Vollkswagen CADDY, 2010 года выпуска, идентификационный номер (VIN): 

<

***>, наименование (тип ТС): грузовой фургон; 

– Автобус II класса, марка (модель): 2227UT, 2013 года выпуска, идентификационный номер (VIN): 

<

***>. 

На предпринимателя ФИО4 возложена обязанность передать указанные транспортные средства обществу «ПТП «Урал» в течение 20 дней с момента вступления настоящего судебного акта в законную силу.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.01.2023 вышеуказанное решение было оставлено без изменения, апелляционный жалобы (в том числе жалоба конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Унимод Групп» ФИО11) – оставлены без удовлетворения. Постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 28.04.2023 решение от 28.10.2022 и постановление от 19.01.2023 оставлены в силе.

Указанные автомобили переданы конкурсному управляющему 10.02.2023 и проданы на торгах по общей стоимости 4 661 444 руб. 18 коп.

По эпизодам 2 (причинение убытков на сумму 460 000 руб. в период времени, когда ФИО3 являлся руководителем должника), 3 (причинение убытков на сумму 2 391 000 руб., в связи с неосновательным перечислением денежных средств должника на счет ФИО3) и 4 (причинение убытков на сумму 5 000 000 руб., в связи с выбытием имущества должника, не переданного в конкурсную массу (автопогрузчик Still, погрузчик Komatsu, экскаватор ЭО2626)), суд первой инстанции определением от 22.07.2022 по эпизоду 2 отказал во взыскании стоимости отчужденного автомобиля в качестве убытков с ФИО13 и ФИО12, ввиду недоказанности недобросовестности их действий, а определением от 31.03.2021 взыскал убытки со ФИО3

Судом также установлено, что по эпизоду № 5 заявитель указал на то, что в соответствии с договором поставки № 83 от 26.05.2015 (документы представлены в электронном виде 19.01.2022 и 16.05.2022) общество «ПТП «Урал» передало 16.11.2015 обществу «Унимод Групп» 10 единиц специальной техники по цене 36 730 000 руб. Из заявления управляющего следует и не оспаривается ответчиками, что 16.11.2015 общество «Унимод Групп» передало эти 10 единиц в адрес общества с ограниченной ответственностью «Торговый дом «Дальневосточная кабельная компания» по цене 65 800 000 руб. в рамках контракта на поставку продукции для государственных нужд № 25 от 08.07.2015.

Согласно договору поставки № 22 от 12.01.2015 общество «ПТП «Урал» передало 13.10.2015 обществу «ЗПТ «Пожавто» 3 единицы специальной техники по цене 10 060 000 руб. Стоимость техники в размере 10 060 000 рублей со стороны общества «ЗПТ «Пожавто» не оплачена в полном объеме, в установленном процессуальном порядке не взыскана.

Определением от 31.03.2021 по настоящему делу суд взыскал со ФИО3 сумму возмещения убытков. 

Названным судебным актом установлено следующее. Исполняя обязанность по передаче документации, бывший руководитель передал конкурсному управляющему документы по актам от 20.06.2019 и от 11.07.2019.

По акту от 11.07.2019 передан акт о списании материалов в производство от 16.05.2016 и акт об уничтожении имущества при пожаре от 05.05.2016 с приложением на 1 листе. 

Из определения суда от 31.03.2021 следует, что на дату открытия конкурсного производства за должником был зарегистрирован автопогрузчик Still. Затраты должника на приобретение данной единицы техники по договору выкупного лизинга составили не менее 1 346 423 руб. Помимо этого, по договору выкупного лизинга от 19.08.2013 и в последующем договору куплипродажи от 01.09.2016 должник приобрел погрузчик Komatsu, понеся затраты в общей сумме 4 716 566 руб. При этом судом установлено, что регистрация за должником погрузчика Komatsu после оформления права собственности в сентябре 2016 года не производилась. Ни автопогрузчик Still, ни погрузчик Komatsu бывшим руководителем должника конкурсному управляющему переданы не были.

Судами по эпизоду № 6 приняты во внимания показания конкурсного управляющего, согласно которым, должник 29.06.2016 в преддверии банкротства осуществил сделку по продаже основных средств: инструментов, оборудования, движимых и недвижимых вещей, танков, ангаров, цехов, кранов, котлов, линий электропередач и многого другого, что составляло материальную основу для деятельности всей группы компаний по производству и продаже спецтехники. Помимо реального ущерба от сделок (балансовая стоимость выбывшего имущества составила 31 498 066 руб. 60 коп.) должник был лишен основной материальной базы для осуществления текущей деятельности.

Определением от 16.03.2020 арбитражный суд отказал управляющему в удовлетворении заявленного им ходатайства о прекращении производства по делу, признав ходатайство преждевременным в отсутствие оформленных сведений об инвентаризации.

В качестве оправдания непередачи имущества и документации бывший руководитель сослался на то, что имущество (в частности, две указанные единицы техники) и документация должника были уничтожены при пожаре в мае 2016 года, с чем примирительно согласился конкурсный управляющий.

При рассмотрении вопроса о прекращении производства по делу, суд указал на то, что из копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 14.05.2016, которая была истребована судом лишь при рассмотрении ходатайства о прекращении производства по делу  следует, что пожар произошел 04.05.2016 в цехе изготовления стеклопластиковых изделий, расположенных на территории общества «УнимодГрупп» в городе Миассе по адресу Тургоякское шоссе 8/5. Из постановления следует, что опрошенный в ходе проверки директор общества «Унимод Групп» ФИО1 дал пояснения о размере ущерба для организации на сумму 243 тыс. руб., об уничтожении в ходе пожара документации общества «Унимод Групп», а также о том, что чужое или арендованное имущество огнем не повреждено. Акт расследования возгорания цеха № 7 от 16.05.2016, составленный работниками общества «Унимод Групп», также не содержит упоминания о том, что происшествие каким-либо образом было связано с деятельностью иной организации, кроме общества «Унимод Групп». Описание места пожара (производственный участок) не позволяет признать, что в указанном месте в силу каких-либо обстоятельств могла находиться документация должника. Составленный самим должником акт о пожаре и уничтоженном имуществе от 05.05.2016 судом был оценен критически. При этом судом отмечено, что договор купли-продажи в отношении погрузчика Komatsu с актом приема-передачи составлены 01.09.2016, то есть после события пожара. Применительно к ситуации с пожаром суд также отметил, что в случае, если бы значительное по стоимости имущество должника действительно бы пострадало в результате происшествия, со стороны бывшего руководителя должны были быть переданы документы, сведения, позволяющие определить виновное лицо, к которому могли бы быть или были предъявлены требования имущественного характера. Между тем, соответствующие документы и сведения конкурсному управляющему и суду не представлены.

При разрешении судом ходатайства конкурсного управляющего о прекращении производства по делу и спора об убытках (определение от 31.03.2021) суд установил, что по состоянию за 31.12.2016 должник отражал в бухгалтерском балансе активы на сумму 35 841 тыс. руб., в том числе основные средства на сумму 3061 тыс. руб. Сведения о списании с баланса должника данного имущества в материалы дела представлены не были; равным образом со стороны ФИО3 не раскрыты расшифровки основных средств к балансу за 2016 год. Кроме этого, из представленных в материалы дела сведений регистрирующего органа следует, что в период с 26.10.2010 по 29.06.2015 за должником был зарегистрирован экскаватор ЭО2626. Данное имущество, подобно автопогрузчику Still и погрузчику Komatsu, должник приобрел по договору выкупного лизинга от 20.08.2008 и в последующем договору купли-продажи от 01.09.2016, понеся затраты в общей сумме 1 441 040 руб. Экскаватор ЭО-2626 был продан должником по договору от 29.06.2015 по цене 50 000 руб., что в определении от 31.03.2021 было признано судом явно заниженной ценой, не обоснованной документами об ухудшении состояния техники за период эксплуатации.

В определении от 31.03.2021 судом также установлено, что деятельность общества-должника (изготовление специальных автомобилей) осуществлялась в составе контролируемой ФИО3 экономической группы, в которую входили в числе прочих общество «Унимод Групп» и общество «ЗПТ «Пожавто». Данная деятельность строилась на том, что должник приобретал комплектующие части для автомобилей, которые также могли использоваться в деятельности иных предприятий группы.

Исходя из данных обстоятельств, а также из представленных суду материалов доследственной проверки установлено, что из 15 единиц шасси, поставленных должнику кредитором в августе-октябре 2015 года, 14 были переданы обществу «Унимод Групп» и обществу «ЗПТ «Пожавто», которые реализовали готовую продукцию третьим лицам, получили за это оплату, но не оплатили товар обществу-должнику со ссылкой на наличие неких «встречных обязательств». В то же время наличие таких встречных обязательств судом было признано недоказанным.

В конечном итоге суд в определении от 31.03.2021 признал, что экономическая модель деятельности группы предполагала формирование на должнике «центра убытков» в результате того, что товар, поставляемый кредитором, фактически использовался ответчиком и иными участниками экономической группы, а встречное предоставление фактически отсутствовало. 

Оснований для иных выводов при оценке данных обстоятельств при рассмотрении настоящего обособленного спора суд первой инстанции не усмотрел.

Принимая во внимание непредоставление обществом «Унимод Групп» и обществом «ЗПТ «Пожавто» доказательств возмездности сделок по продаже товара, а также – непредоставление ФИО1 доказательств, устраняющих сомнения в факте справедливого распределения имущественных благ внутри экономической группы, а также – доказательств того, что актами взаимозачета были прекращены самостоятельные обязательства Предприятия «Урал» перед обществом «Унимод Групп», не связанные с деятельностью экономической группы в целом, а также – непредставление ответчиком платежных поручений в полном объеме суды пришли к выводу о недоказанности обстоятельств возмездности оспариваемых сделок.

С учетом объяснений конкурсного управляющего о том, что документы, которые могли бы иметь отношение к рассматриваемому спору среди всего массива документации отсутствовали, а также – неопровержение ответчиками указанных доводов, суд расценил действия ФИО1 по направлению документации общества «Унимод Групп», как попытку ввести суд в заблуждение и снять с себя риск неблагоприятных последствий, связанный с сокрытием документов и сведений.

Исходя из всего вышеизложенного, суд первой инстанции в определении от 31.03.2021 установил, что действиями ФИО3 обществу-должнику причинены убытки в сумме 16 061 000 руб. (взыскано 15 966 000 руб. – в пределах суммы заявленных требований), в том числе: – 5 000 000 руб., в связи с выбытием имущества должника, не переданного в конкурсную массу (автопогрузчик Still, погрузчик Komatsu, экскаватор ЭО2626); – 8 575 000 руб., в связи с безвозмездным отчуждением обществу «Унимод Групп» автомобилей (AUDI А4 2008 г.в., машины вакуумной КО-503В-2 2008 г.в., автомобиля IVECO Daily 65С15Н 2007 г.в., автомобиля AUDI Q3 2011 г.в., автобуса 2227UT 2011 г.в., автомобиля Vollkswagen 2ЕКЕ1 Crafter 2010 г.в., автомобиля Vollkswagen 2KN CADDY 2010 г.в., автомобиля 2227UT 2013 г.в.); – 2 391 000 руб., в связи с 15 А76-33923/2017 неосновательным перечислением денежных средств должника на счет ФИО3; – 95 000 руб., в связи с отчуждением транспортного средства Volkswagen Polo ФИО12 по цене ниже рыночной.

Таким образом, исходя из совокупности обстоятельств, изложенных в судебных актах, вступивших в законную силу и не пересмотренных в апелляционном и кассационном порядке, доказаны основания для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности. При этом в результате тех действий, за которые ФИО3 уже привлечен к ответственности в виде убытков, а также установленных в настоящем споре фактов безвозмездных поставок товара аффилированным обществам, имущественным правам кредиторов причинен вред, сопоставимый по размеру непогашенных реестровых требований.

Принимая изложенное во внимание, судами отклонены доводы ФИО3 относительно установления судом двойной ответственности в виде взыскания убытков и привлечения к субсидиарной ответственности, а также – о недоказанности банкротства должника вследствие вменяемых ФИО3 действий.

С учетом того, что действия ФИО3, фактически направленные на вывод активов общества, повлекшие прекращение деятельности, и непредставление документации (имущества) общества, явились необходимой причиной банкротства, что будет учтено судом при определении размера ответственности контролирующего должника лица, с учетом уже взысканных средств с ответчика в качестве убытков, судами отклонены доводы конкурсного управляющего ФИО5 о том, что суды не учли в качестве оснований для взыскания с должника убытков безвозмездного выбытия активов должника в 2016 году.

Исходя из отсутствия достаточных доказательств вины как элемента субъективной стороны деликта, суды не усмотрели оснований для привлечения иных ответчиков к субсидиарной ответственности. При этом, судами сделан вывод о наличии оснований для привлечения к ответственности в виде возмещения убытков ответчиков ФИО4 и ФИО14, общества «Унимод Групп» и общества «ЗПТ «Пожавто», как лиц, причинивших вред должнику совместно со ФИО3

Кроме того, несмотря на участие ответчиков в отдельных эпизодах, в совокупности образующих причину банкротства, суды не посчитали возможным возложить на указанных ответчиков ответственность за наступление банкротства в целом.

Принимая во внимание предоставленные конкурсным управляющим сведения и учитывая осознание указанными в предыдущем абзаце лицами вредоносности для должника и его кредиторов характера сделок, а также – совместность действий указанных лиц, судами установлен размер подлежащих взысканию солидарно с общества «Унимод Групп» и ФИО1, а также солидарно с общества «ЗПТ «Пожавто» и ФИО2 убытков в указанном конкурсным управляющим размере вреда, в связи с передачей техники при отсутствии эквивалентного предоставления, то есть, в сумме 36 050 387 руб. 17 коп. и 10 060 000 руб. соответственно.

В отношении ФИО4 суд посчитал необходимым возложить на данного ответчика убытки в размере разницы в стоимости автомобилей, безвозмездно выбывших от должника и поступивших в собственность ФИО4 в 2017 году. Соответствующее имущество, имевшее в 2017 году стоимость 6 685 000 руб., было возвращено должнику лишь в начале 2023 года и реализовано по суммарной цене 4 661 444 руб. 18 коп. 

Судом принят во внимание общеизвестный факт снижения стоимости автомобилей в процессе их эксплуатации и значительное истечение времени в целом, в связи с чем, по мнению суда, разница в стоимости имущества в размере 2 023 555 руб. 82 коп. является для должника убытками, причиненными в результате совместных действий с участием ФИО4 

Оснований для взыскания с ответчика ФИО4 убытков в размере среднерыночной платы аренды транспортных средств без экипажа, суд не усмотрел, поскольку доказательства извлечения ответчиком данной выгоды, в том числе, сдача ответчиком транспортных средств в аренду и получение дохода, не представлены.

Учитывая маловероятность извлечения должником соответствующего доход от сдачи техники в аренду на ежедневной основе в прошлом, также в период проведения процедур банкротства, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии причинно-следственной связи между недобросовестными действиями со стороны ответчиков (ФИО1, ФИО2, ФИО4, общества «ЗПТ «Пожавто», общества «Унимод Групп») и причинением прямого материального ущерба должнику в виде выбытия имущества в результате заключения оспоренных управляющим сделок. Совокупная сумма, по мнению суда первой инстанции, явилась убытками должника, которая подлежит взысканию с ответчиков с целью ее включения в конкурсную массу должника

Исследовав и оценив представленные в материалы дела документы, доводы и возражения участвующих в деле лиц, приняв во внимание, что в рамках оспоренных сделок уже установлены отсутствие встречного предоставления и иные обстоятельства, свидетельствующие о недобросовестности ответчиков при совершении сделок, с учетом того, что материалы дела не содержат доказательств вероятности получения ФИО4 дохода от пользования транспортными средствами должника в виде арендной платы, а также то, что ФИО4 могла и должна была знать о целях и порядке продажи обществом «ПТП «Урал» и приобретения обществом «Унимод Групп» спорных транспортных средств, а значит и об обстоятельствах недействительности сделки и отсутствия у общества «Унимод Групп» права на отчуждение соответствующего имущества, с учетом того, что рыночная стоимость спорных транспортных средств уже определена в рамках оспаривания сделки, размер которой был учтен при применении последствий недействительности сделки в виде взыскания стоимости с общества «Унимод Групп», в отсутствие сведений о заявлении ответчиками в суде первой инстанции о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности, суды с учетом фактических обстоятельств пришли к выводу о наличии оснований для привлечения ответчиков ФИО4, ФИО14, а также общества «ЗПТ «Пожавто» и общества «Унимод Групп» к ответственности в виде возмещения убытков в пользу общества «ПТП «Урал», а также – для привлечения ФИО3 как основного контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «ПТП «Урал» за доведение его до банкротства, вследствие чего, а также – исходя из степени участия каждого из ответчиков в причинении вреда должнику и имущественным интересам кредиторов, правильно установили размеры подлежащих взысканию денежных сумм.

Суд округа по результатам рассмотрения доводов кассационных жалоб и изучения материалов дела, полагает, что выводы судов соответствуют установленным судами фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, в достаточной степени мотивированы, основаны на правильном применении норм права.

Суды, установив факт причинения вреда ответчиками имущественной сфере должника и правам кредиторов, в зависимости от установленной роли, степени причинения вреда и совершенных действий каждого из ответчиков – обоснованно и мотивированно определили размер ответственности ФИО1, ФИО2, ФИО4, общества «ЗПТ «Пожавто», общества «Унимод Групп», а также основания для привлечения к субсидиарной ответственности основного контролирующего должника лица. 

Иная оценка заявителями жалоб фактических обстоятельств дела, а также иное толкование ими положений закона не свидетельствуют о нарушениях судом норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход дела, и не могут служить основанием для отмены обжалуемых судебных актов.

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся в силу статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основанием для отмены судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь ст. 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 26.01.2024 по делу № А76-33923/2017 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.04.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 и конкурсного управляющего ФИО5 – без удовлетворения.

Отменить приостановление исполнения определения Арбитражного суда Челябинской области от 26.01.2024 по делу № А76-33923/2017 и постановления Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.04.2024 по тому же делу, принятое определением Арбитражного суда Уральского округа от 30.05.2024. 

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                             О.Н. Новикова 

 

Судьи                                                                          Д.Н. Морозов 

 

                                                                                      Н.В. Шершон