АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

27 февраля 2025 года

Дело №

А56-120004/2021

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Троховой М.В., судей Александровой Е.Н., Кравченко Т.В.,

при участии конкурсного управляющего ФИО1 (паспорт), представителя ФИО2 - ФИО3 (по доверенности от 30.01.2025), представителя ФИО4 - ФИО5 (по доверенности от 01.04.2024), представителя ФИО6 - ФИО7 (по доверенности от 21.08.2024),  

рассмотрев 12.02.2025 в открытом судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «МВК ЭНЕРДЖИ» ФИО1 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 20.06.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.11.2024 по делу № А56-120004/2021/суб.1,

у с т а н о в и л:

решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 01.02.2023 общество с ограниченной ответственностью «МВК ЭНЕРДЖИ» (далее – Общество) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство; исполняющим обязанности конкурсного управляющего утвержден ФИО1. 

Определением от 17.05.2023 конкурсным управляющим утвержден ФИО1 

ФИО1 обратился в суд 19.03.2024  с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества ФИО2, ФИО8, ФИО9, ФИО4, ФИО6. 

К участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований в отношении предмета спора, привлечен ФИО10, финансовый управляющий ФИО2 

Определением от 20.06.2024, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.11.2024, в удовлетворении заявления отказано.

В кассационной жалобе конкурсный управляющий просит отменить определение от 20.06.2024 и постановление от 05.11.2024, а дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции. 

Податель жалобы не согласен с выводом судов первой и апелляционной инстанций относительно возникновения признаков объективного банкротства в сентябре 2021 года; полагает, что суды не дали оценки составу активов, отраженных в бухгалтерской отчетности, не установили причины, помешавшие должнику осуществить расчеты с кредитором. 

Согласно позиции подателя жалобы, должник утратил возможность получения доходов в феврале 2020 года, после расторжения договора между акционерным обществом «ОЭК» (далее - АО «ОЭК») и обществом с ограниченной ответственностью «СЭТЛ Сити» (далее - ООО «СЭТЛ Сити»); в реестр требований кредиторов включена задолженность, возникшая с 12.12.2016, на конец 2020 года размер кредиторской задолженности составил 82 502 215 руб. 79 коп.; со второго квартала 2020 года добросовестный руководитель должен был осознать невозможность погашения обязательств перед кредиторами.

Как полагает податель жалобы, суды не установили, какие действия были предприняты руководителем должника для вывода Общества из имущественного кризиса; не приняли во внимание, что контролирующие должника лица совершали действия, направленные на вывод активов должника, соответствующие сделки оспорены в деле о банкротстве.

Конкурсный управляющий обращает внимание на то, что контролирующими должника лицами не исполнена обязанность, предусмотренная пунктом 2 статьи 126 Федерального закона от 26.10.2002                    № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

По мнению подателя жалобы, апелляционным судом допущено нарушение норм процессуального права, а именно, суд не дал оценки доводам конкурсного управляющего о возможности применения к контролирующим лицам ответственности в виде убытков. 

Также податель жалобы не согласен с выводами судов о том, что не все ответчики имеют статус контролирующих должника лиц, в частности,                  ФИО11 не опровергла то обстоятельство, что ФИО4 является ее племянником; ФИО4 сохранил контроль над деятельностью Общества через назначение его номинальным руководителем ФИО11 Как считает податель жалобы, ФИО4 и ФИО6 оба являются выгодоприобретателями от деятельности Общества, поскольку состоят в зарегистрированном браке. В пользу ФИО6 были отчуждены активы Общества, также ФИО6 давала обязательные для исполнения указания бывшему руководителю общества – ФИО2 

В отзывах на кассационную жалобу ФИО4, ФИО11, ФИО12, ФИО8  возражают против ее удовлетворения, отрицая наличие у них статуса контролирующих должника лиц; добросовестность их действий по отношению к должнику; незначительность совершенных в их пользу сделок по отношению к хозяйственному обороту должника.   

В отзыве на кассационную жалобу ФИО2 возражает против ее удовлетворения, настаивая на том, что банкротство Общества имело место по объективным причинам; в кассационной жалобе приведены доводы, которые не заявлялись суду первой инстанции.

ФИО2 отмечает, что в признании недействительными ряда сделок, указанных конкурсным управляющим, было отказано; значимых экономически невыгодных сделок, которые могли бы повлечь банкротство должника, конкурсным управляющим не выявлено; за счет имущества, в том числе дебиторской задолженности, сформирована конкурсная масса; затруднений при осуществлении процедур банкротства не доказано.  

По утверждению бывшего руководителя, в 2020 году должник продолжал осуществление деятельности, которая прекращена в сентябре – октябре 2021 года. 

Конкурсным управляющим представлены возражения на отзывы                ФИО2 и ФИО13, в которых он поддерживает доводы кассационной жалобы.

В судебном заседании конкурсный управляющий поддержал доводы кассационной жалобы. Представители ФИО2 ФИО4, ФИО6 против удовлетворения кассационной жалобы возражали по мотивам, изложенным в отзыве. 

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность принятых по делу судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 05.04.2012, основным видом деятельности Общества указано производство электромонтажных работ. 

Участниками Общества при его создании были ФИО4,               ФИО8, ФИО2 

Протоколом собрания участников Общества от 17.10.2012 № 3 оформлен выход ФИО14 из состава участников Общества. Протоколом общего собрания участников от 23.04.20013 № 1/2013 участником Общества оформлена ФИО11

ФИО2 также являлся генеральным директором должника до открытия конкурсного производства.  

ФИО6, супруга ФИО4, с 01.08.2014 принята на работу в Общество на должность менеджера по развитию.

ФИО8 занимал должность главного инженера должника.

Дело о банкротстве Общества возбуждено на основании заявления конкурсного кредитора – общества с ограниченной ответственностью «ТК НЕРУД-М» (далее - ООО «НЕРУД-М»), поданного 27.12.2021 со ссылкой наличие задолженности в размере 2 249 750 руб. в части основного долга по договорам от 01.02.2014 № 010214 и от 06.12.2016 № 0614, установленной решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 06.07.2021 по делу № А56-60373/2021.

С заявлением ООО «ТК НЕРУД-М» также объединено заявление общества с ограниченной ответственностью «СТРОЙНЕРУДКОМ» поданное со ссылкой  на наличие задолженности  2 814 115 руб. основного долга по договорам от 19.09.2019 № МВК/19/09/2019 об оказании услуг по перевозке грузов автомобильным транспортом и от 01.01.2019 № 01-10/19 поставки товаров, установленной решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 03.09.2021 по делу № А56-4453/2021. 

Обращаясь с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, конкурсный управляющий сослался на то, что в период до 13.07.2020 имел место регулярный вывод денежных средств с расчетного счета Общества в пользу ФИО6 в общей сумме, превышающей 20 000 000 руб. 

Общество обратилось с иском к ФИО6 в деле                                          № А56-48150/2022 о взыскании неосновательного обогащения в размере                          21 541 200 руб. по договору оказания консультационных и информационных услуг от 05.12.2017 № 05/12-ИП.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.11.2023 иск удовлетворен, с ФИО6 в пользу Общества взыскано               21 541 200 руб. неосновательного обогащения.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 28.03.2024 постановление апелляционного суда от 16.11.2023 отменено, дело направлено на новое рассмотрение в апелляционный суд.

Постановлением апелляционного суда от 20.06.2024 иск удовлетворен, суд пришел к выводу о том, что услуги по указанному выше договору, за которые произведена оплата, фактически не оказаны.

Определением от 06.03.2024, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 28.07.2024, принятым по обособленному спору № А56-120004/2021/сд.21, признаны недействительными сделки по перечислению в пользу ФИО2 на общую сумму 6 447 995 руб. 80 коп.

Определением от 06.03.2024, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 29.08.2024, принятым в обособленном споре № А56-120004/2021/сд.20, признаны недействительными сделками перечисления денежных средств на сумму 9 882 514 руб. 84 коп. в пользу ФИО8 

С учетом изложенного, конкурсный управляющий заявил о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по основаниям статьи 61.11.Закона о банкротстве.

По утверждению конкурсного управляющего, все указанные выше лица имеют статус контролирующих должника лиц, при этом ФИО11 была номинальным участником, принятым в состав участников Общества по инициативе ФИО4 и ФИО6, с которыми она находилась в приятельских отношениях, а с ФИО4 связана родственными узами.

В отношении ФИО2 конкурсный управляющий также ссылался на неисполнение им требований пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве и на совершение ФИО2 экономически необоснованной сделки по отчуждению транспортного средства – автомобиля KIA JF (OPTIMA), 2018 года выпуска, который оценен в 1 700 000 руб., в свою пользу.

Также заявитель ссылался на совершение ФИО2 от имени Общества экономически невыгодных сделок по отчуждению в пользу                  ФИО8 денежных средств в размере 9 882 514 руб. 84 коп.; по отчуждению в пользу ФИО15 денежных средств в размере 3 156 212 руб,, которая признана недействительной определением от 07.02.2024 по обособленному спору № А56-120004/2021/сд..26;  по отчуждению в пользу ФИО16 автомобиля марки AUDI А8, 2016 года выпуска (конечным приобретателем автомобиля стал ФИО8). 

ФИО2 также вменялась выдача доверенности на управление транспортным средством Land Rover Range Rover Sports, 2018 г.в. на имя гражданки ФИО17, которая, управляя указанным транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения стала виновником ДТП со смертельным исходом; транспортное средство находится под арестом в рамках уголовного дела и существует высокий риск его изъятия. 

Как указывал заявитель, в отношении ФИО6 также совершена экономически невыгодная сделка – отчуждение транспортного средства марки Мерседес-Бенц CLS 450 4MATIC, которая признана недействительной определением от 27.03.2024, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда по обособленному спору № А56-120004/2021/сд.7; кроме того, совершена выплата заработной платы на сумму 1 547 950 руб., при том, что, как утверждает конкурсный управляющий, ФИО6 фактически трудовую функцию в Обществе не выполняла.

Со ссылкой на данные Анализа финансового состояния должника и Заключения о наличии (отсутствии) признаков фиктивного (преднамеренного) банкротства, конкурсный управляющий сослался на ухудшение финансового состояния должника в период 2019 - 2021 годов; возникновение неисполненных обязательств должника с 30.08.2019 перед обществом с ограниченной ответственностью «СЭТЛ Строй», перед иными кредиторами – с 16.01.2020; расторжение договоров с ООО «СЭТЛ Строй» в 2021 году. 

Резкое снижение выручки по данным Анализа финансовой деятельности имело место по состоянию на 31.12.2021, то есть по итогам 2021 года.

Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции посчитал, что в силу занимаемой должности ФИО6 не имела возможности давать Обществу обязательные для исполнения указания; не усмотрел оснований для вывода об аффилированности ФИО11, ФИО6 и ФИО4 Сведения из социальных сетей, равно как и поручение указанными лицами представления их интересов одним и тем же представителям не приняты судом в качестве надлежащих доказательств взаимозависимости ответчиков. 

Суд пришел к выводу о том, признание судом недействительными сделок в пользу ответчиков не позволяет сделать вывод о наличии у них статуса контролирующих должника лиц.

Оценив возражения ответчика со ссылкой на пропуск срока исковой давности для заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, суд посчитал, что в данном случае обращение конкурсного управляющего имело место в пределах указанного срока. 

В отношении ФИО4 суд также отметил отсутствие доказательств оказания им влияния на деятельность Общества в период  после прекращения его полномочий в качестве участника должника в 2012 году. 

Суд не согласился с доводами конкурсного управляющего о том, что ФИО4 входит в состав органов управления Общества, приняв пояснения ответчика о том, что переписка в мессенджере, на которую ссылается заявитель, носила технический характер и была связана лишь с выполнением Обществом условий договоров, заключенных Обществом и                   ООО «СЭТЛ Сити», сотрудником которого является ФИО4 

Относительно привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 в связи с непередачей документации Общества конкурсном управляющему, суд отметил, что документация должника была направлена в адрес конкурсного управляющего 22-24 апреля 2024 года. 

Суд установил, что в адрес конкурсного управляющего была представлена информация о составе дебиторской задолженности; о принудительном исполнении судебного акта об истребовании документов у ФИО2, принятого в обособленном споре № А56-120004/2021/истреб.2 конкурсный управляющий не обращался; доказательств того, что ответчик препятствует доступу конкурсного управляющего к документации должника материалы дела не содержат.

Суд указал на то, что выдача ФИО2 доверенности на управление транспортным средством ФИО17 не находится в причинно-следственной связи с ДТП и возможной конфискацией транспортного средства в рамках уголовного дела. 

Суд посчитал, что указанные конкурсным управляющим в основание обращения о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц сделки, исходя из данных бухгалтерской отчетности Общества на 31.12.2018 и на 31.12.2019, не являлись значимыми по отношению к масштабам деятельности должника. 

Суд отметил, что должник лишился возможности выполнять работы по договору от 23.11.2018 № 294-0101-18/СМР и ПР, заключенным с АО «ОЭК» в связи с расторжением в одностороннем порядке 07 февраля 2020 договора о технологическом подключении, заключенного между ООО «СЭТЛ Сити» и                  АО «ОЭК», во исполнение которого был заключен договор Обществом и                  АО «ОЭК»; решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 08.02.2024 № А56-53610/2022 в пользу должника взыскана задолженность с АО «ОЭК»  в размере 27 500 000 руб. 

Суд посчитал, что должнику был причинен ущерб в связи с необходимостью отвлечения оборотных средств для исполнения указанного договора, при том, что Общество не получило предполагаемой прибыли от исполнения договора.  Кроме того, на деятельность должника оказала негативное влияние пандемия в апреле 2020 года и невозвращение займа обществом с ограниченной ответственностью «Экспресс тест технология-н» в размере 16 590 515 руб.

В отношении ФИО11 суд пришел к выводу о том, что основания для привлечения ее к субсидиарной ответственности не доказаны.  

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции об отсутствии статуса контролирующих должника лиц у ФИО4, ФИО18; незначительности масштабов оспоренных в деле о банкротстве сделок относительно оборотов хозяйственной деятельности Общества; отсутствия подтверждения аффилированности ФИО11 и ФИО4, ФИО18   

Изучив материалы дела, проверив доводы кассационной жалобы, суд кассационной инстанции приходит к следующему.

В силу положений пункта 1 статьи 61.10. Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

По условиям подпункта 4 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве, возможность определять действия должника может достигаться иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Как указано в подпункте 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пункту 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности  должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника  является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.).

Как правильно указали суды, из содержания судебных актов о признании недействительными сделок должника не следует, что кем либо из ответчиков на основании признанных недействительными сделок получен существенный актив должника, либо получение выгоды за счет Общества имело систематический характер, то есть было следствием такой организации предпринимательской деятельности, которая была направлена на получение выгоды не Обществом, а ответчиками.

Как разъяснено в пункте 20 Постановления № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее – ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Ответственность контролирующих должника лиц является гражданско-правовой, в связи с чем при ее применении судами должны учитываться общие положения Гражданского кодекса Российской Федерации (статьи 15, 1064 ГК РФ).

Исходя из положений названных статей требование о возмещении убытков может быть удовлетворено при доказанности истцом совокупности следующих обстоятельств: совершения ответчиками незаконных действий, возникновения у истца убытков, причинно-следственной связи между возникшими у истца убытками и противоправным поведением ответчиков.

Между тем, по признанным недействительными сделкам ответчики уже признаны обязанными возвратить в конкурсную массу имущество должника, в связи с чем данные лица не могут быть повторно привлечено к ответственности в виде убытков.

Отсутствие в постановлении апелляционного суда выводов относительно возможности применения к ответчикам ответственности в виде убытков не является по смыслу части 4 статьи 288 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта и не повлекло принятие неправильного решения по делу. 

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, субсидиарная ответственность к контролирующему должника лицу применяется, если погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица.

Исходя из положений подпунктов 1, 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, вина контролирующего должника лица в случае невозможности полного погашения обязательств перед кредиторами презюмируется, если  причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе, формирование и реализация конкурсной массы; 

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности (банкротства) организации, разъяснен в пункте 16 Постановления № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», согласно которому под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. 

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе, согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Как разъяснено в пункте 18 Постановления № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданскоправового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

Оценив представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи в порядке статьи 71 АПК РФ, суды пришли к обоснованному выводу о том, что, с учетом разъяснений пунктов 23, 24 Постановления № 53, конкурсный управляющий в данном случае не подтвердил наличия обстоятельств, которые презюмировали бы вину лиц, входящих в органы управления должника, в доведении Общества до банкротства.

Судами установлены фактические обстоятельства, которые указывают на объективные причины банкротства должника; в том числе в силу малозначительности экономически невыгодных сделок, признанных недействительными в деле о банкротстве должника. Доводы подателя кассационной жалобы, в том числе относительно момента возникновения объективных причин банкротства должника, направлены на переоценку представленных в материалы дела доказательств, которым дана надлежащая оценка судами, и такие доводы не могут быть приняты в силу положений статьи 286 АПК РФ. 

Суды оценили утверждение конкурсного управляющего и о презумпции вины бывшего руководителя должника в невозможности осуществления расчетов с кредиторами со ссылкой на отсутствие документации должника, отметив, что  конкурсного управляющего не возникло затруднения при формировании конкурсной массы. Следовательно, предусмотренные подпунктами 1, 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпции в данном случае опровергнуты.

Исходя из изложенного, суд кассационной инстанции не усматривает оснований для отмены принятых по делу судебных актов и удовлетворения кассационной жалобы.    

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 20.06.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.11.2024 по делу № А56-120004/2021/суб.1 оставить без изменения, а кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «МВК ЭНЕРДЖИ» ФИО1 - без удовлетворения.

Председательствующий

М.В. Трохова

Судьи

Е.Н. Александрова

Т.В. Кравченко