АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ОКРУГА

 

Пушкина ул., д. 45, г. Хабаровск, 680000, официальный сайт: www.fasdvo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ Ф03-7596/2021

28 января 2022 года

г. Хабаровск

Резолютивная часть постановления объявлена 25 января 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 28 января 2022 года.

Арбитражный суд Дальневосточного округа в составе:

председательствующего судьи Чумакова Е.С.

судей: Кучеренко С.О., Никитина Е.О.

при участии: 

от ФИО3 – ФИО1, представитель по доверенности от 23.04.2021 № 27АА 1711913;

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО3

на определение Арбитражного суда Хабаровского края от 03.08.2021, постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 26.11.2021

по делу №  А73-12425/2018

по заявлению ФИО3

о включении требований в реестр требований кредиторов должника,

по заявлению финансового управляющего имуществом должника ФИО2

к ФИО3

о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности

в рамках дела о признании ФИО4 несостоятельным (банкротом)   

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Хабаровского края от 27.09.2018 принято к производству заявление ФНС России о признании ФИО4 (далее также – должник) несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 22.12.2020 ФИО4 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО2 из числа членов Ассоциации «Межрегиональная саморегулируемая организация арбитражных управляющих».

Решением от 31.05.2021 ФИО4 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура, применяемая в деле о банкротстве, – реализация имущества гражданина.

ФИО3 01.12.2020 также обращался в Арбитражный суд Хабаровского края с заявлением о признании                  ФИО4 несостоятельным (банкротом), включении в реестр требований кредиторов задолженности в размере 3 609 000 руб. по договору инвестирования от 08.06.2016, утверждении в качестве арбитражного управляющего ФИО5 из числа членов Некоммерческого партнерства «Сибирская гильдия антикризисных управляющих».

Впоследствии указанное заявление назначено судом к рассмотрению как заявление о включении требований в реестр требований кредиторов.

Также ФИО3 заявил о включении в реестр требований кредиторов требования в сумме 6 086 250 руб., возникшего ввиду ненадлежащего исполнения контрагентом заявителя – ФИО4 обязательств по договору инвестирования от 30.05.2016.

В свою очередь, финансовый управляющий имуществом должника 15.03.2021 обратился в суд с заявлением о признании договоров инвестирования от 30.05.2016, от 08.06.2016, заключенных между           ФИО4 и ФИО3 (далее также – ответчик),  недействительными сделками.

Определением суда от 27.04.2021 в соответствии с частью 2.1 статьи                 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации              (далее – АПК РФ) указанные обособленные споры объединены в одно производство для их совместно рассмотрения.

Определением Арбитражного суда Хабаровского края от 03.08.2021, оставленным без изменения постановлением Шестого арбитражного апелляционного суда от 26.11.2021, заявление финансового управляющего ФИО6 удовлетворено, договоры инвестирования от 30.05.2016, от 08.06.2016 признаны недействительными сделками; в удовлетворении требований ФИО3 о включении в реестр требований кредиторов ФИО4 отказано.

В кассационной жалобе ФИО3 (далее также – заявитель, податель жалобы, кассатор, кредитор) просит определение от 03.08.2021 и апелляционное постановление от 26.11.2021 отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе суда.

Заявитель считает вывод судов об отсутствии у кредитора финансовой возможности для внесения инвестиционных взносов по договорам инвестирования от 30.05.2016, 08.06.2016 по мотиву отсутствия у                 ФИО3 задекларированного дохода за 2015 год и наличия дохода                     в 2016 году в размере 289 740,55 руб. несоответствующим фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, указывая, что судами оставлены без оценки представленные им налоговые декларации за 2014-2016 годы и договор купли-продажи, подтверждающие, по мнению заявителя, наличие в его распоряжении в мае – июне 2016 года средств в размере, достаточном как для расчетов за приобретенные земельные участки, так и для оплаты взносов по договорам инвестирования. Оспаривает вывод судов о мнимости договоров инвестирования от 30.05.2016, 08.06.2016, сделанный с учетом того, что ФИО3 возглавлял ООО «Промтехстрой», выполнявшее работы по строительству многоквартирных домов, а          ФИО4 и возглавляемое им ООО «Гранд-ДВ» не занимались деятельностью в области строительства. Также заявитель считает, что при разрешении настоящего спора судами необоснованно применены правовые нормы, устанавливающие повышенный стандарт доказывания для аффилированных лиц, ввиду отсутствия доказательств, прямо или косвенно указывающих на заинтересованность кредитора и должника.

Отзывы на кассационную жалобу не представлены.

В судебном заседании суда округа представитель ФИО3  поддержал доводы кассационной жалобы, просил отменить обжалуемые судебные акты.

Иные лица, участвующие в обособленном споре и в деле о банкротстве, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в том числе путем размещения соответствующей информации на официальном сайте арбитражного суда в сети «Интернет», в заседание суда кассационной инстанции не прибыли, что в соответствии с правилами части 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы в их отсутствие.

Проверив законность определения от 03.08.2021 и апелляционного постановления от 26.11.2021 в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 АПК РФ, в пределах доводов кассационной жалобы, Арбитражный суд Дальневосточного округа оснований для отмены обжалуемых судебных актов не усматривает.

По правилам статей 71, 100, 142 Федерального закона от 26.10.2002                         № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) установление и включение требований в реестр требований кредиторов осуществляется на основании представленных кредитором документов, поэтому именно на нем лежит обязанность при обращении со своим требованием приложить соответствующие достоверные и достаточные доказательства действительного наличия денежного обязательства.

Как следует из разъяснений, данных в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 35                  от 22.06.2012 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», в силу пунктов 3 – 5 статьи 71 и             пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Проверка обоснованности требований осуществляется с целью не допустить включение в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника.

Как установлено судами по материалам дела, доводы заявителя основаны на том, что 30.05.2016 между ФИО4 (Инвестор) и ФИО3 (Соинвестор) заключен договор инвестирования, предметом которого является инвестиционная деятельность сторон в форме капитальных вложений по реализации инвестиционного проекта (пункт 2.1 Договора).

Пунктом 2.2 Договора предусмотрено, что Соинвестор обязуется передать Инвестору денежные средства в указанном в настоящем Договоре объеме (пункт 4.1) для совершения действий по созданию инфраструктуры территории и повышению инвестиционной стоимости земельного участка Соинвестора, а Инвестор обязуется использовать переданные средства в соответствии с настоящим Договором, организовать реализацию инвестиционного проекта, обеспечить возможность пользования Соинвестором объектами инфраструктуры территории.

Согласно разделу 1 Договора под территорией в настоящем Договоре понимается территория общей площадью 864 188 квадратных метров, включающая площадь 541 земельного участка с кадастрового номера 27:17:062500:5248 по кадастровый номер 27:17:0625001:5788, предназначенных для малоэтажной застройки, категория земель – земли поселений (земли населенных пунктов), расположенные по адресу: Хабаровский край, р-н Хабаровский в районе с. Краснореченское, условно называемая «Территория упорядоченной застройки «Корсаково».

В соответствии с согласованным сторонами порядком инвестирования (раздел 4 Договора) инвестиционный взнос составляет 6 086 250 руб., включает в себя стоимость работ и услуг, перечисленных в пункте 3.3 Договора, и должен быть выплачен Соинвестором Инвестору для реализации инвестиционного проекта в полном объеме в день заключения настоящего договора.

Согласно пункту 5.1 Договора ориентировочный срок реализации инвестиционного проекта составляет 36 месяцев с момента заключения настоящего Договора.

На аналогичных условиях между сторонами заключен договор инвестирования от 08.06.2016. Инвестиционный взнос по указанному договору составил 3 609 000 руб.

Передача денежных средств ФИО3 ФИО4 по указанным Договорам оформлена расписками от 30.05.2016, 10.06.2016.

Обращаясь с заявлением о включении требований в реестр кредиторов должника, ФИО3 указал на ненадлежащее исполнение ФИО4 как инвестором условий договоров инвестирования от 30.05.2016, от 08.06.2016. В обоснование требований, основанных на договоре инвестирования от 08.06.2016, заявитель также сослался на вступившее в законную силу решение Индустриального районного суда г. Хабаровска от 13.08.2020 по делу № 2-3339/2020.

Финансовый управляющий, в свою очередь, полагая, что оформление названных договоров сторонами без действительного намерения создать соответствующие последствия фактически направлено на искусственное увеличение задолженности при отсутствии реальных хозяйственных операций, обратился в суд с заявлением о признании договоров инвестирования недействительными сделками по мотиву их мнимости.

В обоснование заявления управляющий привел позицию о необходимости квалификации рассматриваемых договоров как договоров строительного подряда; указал, что в ходе осуществления своей деятельности им установлено, что среди осуществляемых должником, зарегистрированным в качестве индивидуального предпринимателя с 2015 года, видов деятельности отсутствует деятельность, связанная со строительством, у должника отсутствовали работники, основные средства, необходимые для выполнения работ, предусмотренных договорами инвестирования; отчеты о расходовании денежных средств соинвестора, как то предусмотрено договорами, ответчику не предоставлялись, доказательств осуществления со стороны соинвестора контроля за ходом выполнения работ в период действия договоров, равно как и принятия мер оперативного реагирования в связи с неисполнением должником в течение всего спорного периода, определенного договорами для выполнения работ, каких-либо принятых на себя обязательств, не представлено. Кроме того, финансовый управляющий указал на неподтвержденность наличия у ответчика финансовой возможности для финансирования подлежащих выполнению работ по оспоренным договорам.

Суд первой инстанции, с которым согласился апелляционный суд, оценив вышеуказанные доводы кредитора и финансового управляющего в совокупности с представленными в материалы спора доказательствами, приняв во внимание характер взаимоотношений между сторонами, пришел к выводу о наличии правовых  оснований  для признания недействительными сделками договоров инвестирования от 30.05.2016, от 08.06.2016, заключенных между ФИО4 и ФИО3, по основаниям статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

В связи с этим судом отказано в удовлетворении соответствующих требований ФИО3 о включении в реестр требований кредиторов задолженности по указанным договорам инвестирования.

Суд округа, рассмотрев доводы кассационной жалобы, не усматривает правовых оснований не согласиться с выводами арбитражных судов первой и апелляционной инстанций.

В соответствии со статьей 168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ является ничтожной мнимая сделка – то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника. В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон.

Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. При наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно (определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2016                №  305-ЭС16-2411).

Так, судебными инстанциями при исследовании в порядке статьи 71 АПК РФ представленных в материалы дела кредитором и финансовым управляющим доказательств установлено, что в период с 2013 года по           август 2017 года ФИО4 являлся единственным участником и руководителем ООО «Гранд-ДВ», которому 27.12.2013 выдано разрешение на строительство в отношении объекта «Жилищно-административный центр по ул. Фрунзе», генеральным подрядчиком на указанном объекте являлось ООО «Промтехстрой» заключившее с ООО «Гранд-ДВ» договор подряда           № 18/04 от 22.05.2013; ООО «Промтехстрой», создано в качестве юридического лица 01.04.2011, единственным участником общества являлся ФИО3, он же занимал должность руководителя указанной организации на момент заключения договора подряда. ФИО3 являлся участником общества «Промтехстрой» до прекращения его деятельности ввиду завершения процедуры конкурсного производства.

Таким образом, ООО «Гранд-ДВ» и ООО «Промтехстрой», возглавляемые ФИО4 и ФИО3, соответственно, выступали в качестве контрагентов по договору подряда, где общество «Промтехстрой» выступало в качестве подрядчика и выполнило работы на сумму                               966 697 911,87 руб.; договор расторгнут в марте 2016 года (указанные обстоятельства являлись предметом рассмотрения суда в рамках дела                     № А73-10529/2017).

Между тем, в мае и июне 2016 года ФИО4 и ФИО3 заключают спорные договоры, предметом которых фактически выступает выполнение общестроительных работ на определенной территории, где ФИО3, располагая ресурсами ООО «Промтехстрой», выполняющего работы по строительству жилых домов, выступает в качестве заказчика, а ФИО4 – исполнителя, который, будучи предпринимателем, равно как и подконтрольное ему ООО «Гранд-ДВ», не занимались деятельностью в области строительства. Срок реализации инвестиционного проекта составляет 36 месяцев с момента заключения договоров.

Данные вышеперечисленные обстоятельства и последовательность исследованных событий, включая последующее наступившее банкротство должника, мотивированно приняты судами во внимание при оценке представленных доказательств и формировании выводов по существу спора с учетом аргументированных позиций сторон.

Применительно к изложенному, рассматривая требование кредитора, суды первой и апелляционной инстанций, приняв также во внимание согласованное в пунктах 3.3 договоров условие о том, что инвестор, в том числе, обязан ежемесячно предоставлять соинвестору отчеты о расходовании денежных средств соинвестора, констатировали отсутствие в материалах дела доказательств того, что должником предоставлялись ответчику соответствующие отчеты, как и не представлено доказательств реализации ответчиком (применительно к обычному поведению независимого кредитора в схожей ситуации) его полномочий, в том числе предусмотренных статьей                    715 ГК РФ, предоставляющих право заказчику отказаться от договора, притом, что по утверждению последнего, согласно требованию о включении в реестр требований кредиторов должника, никакие работы по оспариваемым договорам в течение их срока действия должником выполнены не были; отсутствуют сведения, свидетельствующие о том, что ответчик, как заказчик соответствующих работ, осуществлял вообще какой-либо контроль за проведением работ, принимал меры оперативного реагирования на неисполнение должником принятых на себя по договорам обязательств в течение всего заявленного периода действия договоров; не имеется доказательств наличия у должника работников и основных средств, необходимых для выполнения работ, поименованных в пункте 3.3 оспариваемых договоров; выводов о наличии сведений о привлечении заявителем к строительству в спорном периоде третьих лиц судами по результатам исследования материалов дела также не сделано.

Критически оценивая доводы ФИО3 относительно наличия у него финансовой возможности для финансирования подлежащих выполнению работ на согласованных договорами условиях предварительной оплаты в общей сумме 9 695 250 руб. и представленные в подтверждение уплаты денежных средств должнику в указанном размере расписки от 30.05.2016, от 10.06.2016, суды двух инстанций исходили из сведений, представленных налоговым органом, об отсутствии у ФИО3 в 2015 году задекларированного дохода и наличия дохода в 2016 году в размере 289 740,55 руб.

Представленные ФИО3 в материалы дело мемориальные ордера, согласно которым в период с августа 2015 года по февраль 2016 года им сняты наличные денежные средства в общей сумме свыше 9 млн. руб., суды двух инстанций правомерно не приняли в качестве надлежащих доказательств финансовой состоятельности заявителя, установив, что период снятия денежных средств не соотносится с датами заключения договоров инвестирования от 30.05.2016 и от 08.06.2016 и расчетов по ним, в том числе и с учетом того обстоятельства, что в июне 2016 года ФИО3, помимо прочего, приобретались у ФИО4 94 земельных участка по возмездным сделкам, соответственно, требовавшим направления денежных средств в аналогичном периоде на оплату приобретения указанных участков.

При этом, вопреки доводам кассатора, апелляционная коллегия обоснованно указала, что ссылка заявителя на налоговые декларации                ИП ФИО3 по налогу, уплачиваемому в связи с применением УСНО, за 2014-2016 годы не опровергает вышеуказанные выводы суда первой инстанции о неподтвержденности ФИО3 необходимой финансовой возможности применительно непосредственно к оспоренным сделкам ввиду отсутствия безусловных достоверных и достаточных доказательств аккумулирования (в том числе с учетом вышеупомянутых сделок с 94 земельными участками) вне прочего предпринимательского оборота денежных средств в 2014-2015 годах, притом также, что и договор купли-продажи от 23.06.2015, на который ссылается заявитель и по которому, по его утверждению, им получено 20 000 000 руб. (с учетом состава доказательств относительно фактического расчета и по такой сделке), оформлен с тем же лицом – ФИО4

В этой связи обратная позиция подателя жалобы и представленные ФИО3 доказательства судебными инстанциями обоснованно оценены критически, как не являющиеся достаточными и подтверждающими реальность договорных отношений с должником.

С учетом изложенного суд округа соглашается с выводами судов о том, что в данной исследованной ими ситуации заключение спорных договоров инвестирования от 30.05.2016, от 08.06.2020 не связано с осуществлением должником и ответчиком реальных хозяйственных операций и не было направлено на достижение целей, характерных для исполнения обязательств по таким договорам (статьи 702, 720, 753 ГК РФ), а имело своей целью формирование искусственной задолженности путем создания должником и ответчиком формального документооборота, что, в свою очередь, свидетельствует о злоупотреблении участниками оспариваемых сделок своими правами.

Соответственно, аргументы заявителя, касающиеся недоказанности финансовым управляющим признаков мнимости совершенных между должником и кредитором сделок, признаны судом округа несостоятельными ввиду противоречия изложенным в мотивировочной части настоящего постановления фактическим обстоятельствам, установленным при рассмотрении дела в судах первой и апелляционной инстанций.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции также принимает во внимание поведение заявителя (не соотносящееся с поведением независимого кредитора), обратившегося за защитой своих прав в судебном порядке только в 2020 году, при этом, как следует из решения Индустриального районного суда г. Хабаровска от 13.08.2020 по делу                     № 2-3339/2020, основанием для удовлетворения иска ФИО3 о расторжении договора инвестирования от 08.06.2016 и взыскания                3 609 000 руб. явился вывод суда о ненадлежащем исполнении                ФИО4 принятых на себя обязательств по указанному договору, сделанный на основе представленной истцом расписки о получении ФИО4 денежных средств в указанном размере, вместе с тем, обстоятельства недействительности договоров инвестирования судом общей юрисдикции при рассмотрении спора (в котором должник явку не обеспечивал) не исследовались.

Так, в пункте 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств» разъяснено, что независимо от состава лиц, участвующих в деле о взыскании по договору и в деле по иску об оспаривании договора, оценка, данная судом обстоятельствам, которые установлены в деле, рассмотренном ранее, учитывается судом, рассматривающим второе дело. В том случае, если суд, рассматривающий второе дело, придет к иным выводам, он должен указать соответствующие мотивы.

Соответственно, в настоящем случае само по себе взыскание долга на основании вступившего в законную силу акта суда общей юрисдикции не препятствовало признанию спорного договора недействительным как мнимой сделки в рамках дела о банкротстве, если суд общей юрисдикции (со ссылкой на неоспаривание ответчиком такого обстоятельства) не исследовал вопрос о реальном характере передачи денежных средств.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, выраженной в определении от 25.07.2016 № 305-ЭС16-2411, обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 АПК РФ). Отсюда следует, что при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно (тем более, если решение суда по спорной сделке влияет на принятие решений в деле о банкротстве, в частности, о включении в реестр требований кредиторов).

На основании совокупности вышеизложенных обстоятельств, исследовав и оценив представленные в материалы дела ФИО3 доказательства на предмет их совокупной достаточности для целей удовлетворения требований заявителя при соблюдении соответствующего повышенного стандарта доказывания в рамках банкротных дел, соотнеся их с доказательствами и возражениями, заявленными финансовым управляющим, суды двух инстанций, таким образом, правомерно удовлетворили требование финансового управляющего о признании договоров инвестирования недействительными сделками в силу их ничтожности в соответствии со статьями 10, 168, 170 ГК РФ, отказав в удовлетворении заявления          ФИО3 о включении требований в реестр требований кредиторов ФИО4

Вопреки мнению заявителя, формальное отсутствие юридической аффилированности между кредитором и должником, а равно и сами по себе данные пояснения относительно причин и необходимости застройки спорной территории «Корсаково» (для создания необходимой инфраструктурной базы), не исключают безусловно возможности применения судом в рамках конкретного спора положений указанных норм гражданского законодательства при проверке обоснованности заявленных кредитором требований к должнику-банкроту и применения правовых норм банкротного законодательства, устанавливающих повышенный стандарт доказывания при соответствующих возражениях о необоснованности таких требований.

Согласно правовой позиции, изложенной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6),                    от 11.09.2017 № 301-ЭС17-4784, от 23.04.2018 № 305-ЭС17-6779,                     от 13.07.2018 № 308-ЭС18-2197, в условиях конкуренции кредиторов за распределение конкурсной массы, для пресечения различных злоупотреблений законодательством суды должны проверять не только формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные доводы и доказательства (в том числе косвенные, как в отдельности, так и в совокупности), указывающие на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость, притворность и т.п.) или иных источников формирования задолженности.

Таким образом, именно заявителем (который ссылается на реальность оспоренных финансовым управляющим договоров инвестирования и наличие у него финансовой возможности для исполнения принятых на себя обязательств, в силу чего объективно не ограничен в возможности доказывания обоснованности своего требования) в материалы дела должны быть представлены доказательства, ясно и убедительно подтверждающие наличие и размер задолженности перед кредитором и опровергающие возражения против его требований. В ином случае не исключена угроза включения в реестр требований кредиторов искусственной задолженности, что неизбежно приведет к нарушению прав конкурирующих кредиторов.

При изложенном, доводы подателя жалобы по существу вышеперечисленных выводов нижестоящих судов не опровергают, основаны на неверном понимании и толковании положений законодательства, противоречат установленным судами обстоятельствам; судами при разрешении объединенных обособленных споров в данном случае были верно применены нормы АПК РФ об относимости, допустимости и полноте исследования доказательств с учетом их объема и совокупности, включая их сопоставление между собой при непреодолении кредитором по представленному объему и характеру доказательств необходимого стандарта доказывания по соответствующей категории обособленных споров по банкротным делам и определении судами оснований для применения в конкретном случае положений статей 10, 170 ГК РФ.

По результатам проверки доводов кассационной жалобы суд округа с выводами судов первой и апелляционной инстанций соглашается, оснований для отмены обжалуемых судебных актов не усматривает.

Все доводы кассационной жалобы ранее уже являлись предметом анализа и оценки судов первой и апелляционной инстанций, им дана надлежащая правовая оценка, несогласие с которой основанием для отмены обжалуемых судебных актов в силу статьи 286 АПК РФ не является. По своей сути, заявитель выражает несогласие с произведенной судами оценкой установленных фактических обстоятельств спора, просит еще раз рассмотреть спор по существу, что недопустимо на стадии кассационного производства.

Аргументы заявителя не свидетельствуют о нарушениях судами норм права, повлиявших на исход судебного разбирательства, или допущенной судебной ошибке.

Процессуальных нарушений, в том числе являющихся в силу норм части 4 статьи 288 АПК РФ безусловными основаниями для отмены судебных актов, судами при рассмотрении настоящего дела также не допущено.

С учетом изложенного определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Дальневосточного округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Хабаровского края от 03.08.2021, постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 26.11.2021           по делу № А73-12425/2018 оставить без изменения, кассационную жалобу –        без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                           Е.С. Чумаков

 

Судьи                                                                                    С.О. Кучеренко

Е.О. Никитин