АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  КАМЧАТСКОГО КРАЯ

 

Именем Российской Федерации

 

РЕШЕНИЕ

Дело № А24-2874/2023

г. Петропавловск-Камчатский

27 ноября 2023 года

Резолютивная часть решения объявлена 22 ноября 2023 года.

Полный текст решения изготовлен 27 ноября 2023 года.

 

Арбитражный суд Камчатского края в составе судьи Душенкиной О.А., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании дело 

по иску общества с ограниченной ответственностью «Тиличикский портпункт» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>)

к обществу с ограниченной ответственностью «Севертранс» (ИНН 

<

***>, ОГРН1154101004276)

о взыскании 655 360,48 руб.,

при участии:

от истца: ФИО2 – представитель по доверенности от 28.09.2023 (сроком до 31.10.2024), диплом № 2536/7

от ответчика: ФИО3 – представитель по доверенности от 09.01.2023 (сроком до 31.12.2023), диплом № Ю/21ББ,

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Тиличикский портпункт» (далее – истец, ООО «Тиличикский портпункт», адрес: 688800, 

<

...>) обратилось в арбитражный суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Севертранс» (далее – ответчик, ООО «Севертранс», адрес:  683003, 

<

...>) о взыскании 655 360,48 руб.  неустойки.

Требования заявлены истцом со ссылкой на статьи 309, 310, 314 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и мотивированы ненадлежащим исполнением ответчиком обязательств по договору оказания погрузочно-разгрузочных работ и услуг от 20.11.2021 № 20.11-2021.

Ответчик в отзыве на иск против удовлетворения требования истца возражает, указывая на неполучение от истца счетов на оплату услуг, на оплату услуг в пределах срока, указанного в гарантийном письме, а также на прекращение срока действия договора, положенного в основание иска, что, по мнению ответчика, исключает возможность применения к отношениям сторон договорной неустойки. В случае признания договора действующим, ответчик просит применить положения статьи 333 ГК РФ и снизить начисленный истцом размер неустойки в связи с его несоразмерностью последствиям неисполнения обязательства.

Выслушав доводы представителей сторон, исследовав материалы дела и оценив представленные доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, арбитражный суд пришел к следующему выводу.

Как следует из материалов дела, 20.11.2021 между ООО «Севертранс» (заказчик) и ООО «Тиличикский портпункт» (исполнитель) заключен договор оказания погрузочно-разгрузочных работ и услуг № 20.11-2021, по условиям которого исполнитель обязуется по заданию заказчика оказывать услуги по погрузке, выгрузке, грузов и иные услуги на основании заявок заказчика, а заказчик обязуется оплатить оказанные услуги в порядке, определенном договором.

В соответствии с пунктом 1.3 договора общий объем погрузочно-разгрузочных работ и услуг определяется по факту их оказания в соответствии с актом выполненных работ и услуг, подписанным представителями исполнителя и заказчика (приложение № 3).

В силу пункта 2.1.6 договора заказчик обязан оплатить услуги, оказываемые исполнителем, в порядке и сроки определенные в договоре.

Стоимость погрузочно-разгрузочных работ и услуг определяется на основании коносаментов, грузовых манифестов, товарно-транспортных накладных, иных документов или фактического взвешивания груза и тарифов погрузочно-разгрузочных работ и услуг, установленных ООО «Тиличикский портпункт» (приложение № 2) (пункт 1.4).

Пунктом 1.5 договора установлено, что стоимость услуг может меняться исполнителем в одностороннем порядке; об изменении стоимости исполнитель извещает заказчика не позднее чем за 15 календарных дней до предполагаемого изменения путем направления информации на адрес электронной почты заказчика, указанный в договоре. 

В соответствии с пунктами 4.1, 4.2 договора оплата заказчиком услуг по договору осуществляется в течение 3 банковских дней с даты выставления исполнителем счета на основании акта выполненных работ и услуг путем перечисления денежных средств на расчетный счет исполнителя, указанный в договор.

За нарушение сроков оплаты заказчик несет ответственность в виде неустойки в размере 0,5 % от неоплаченной  в срок суммы за каждый день просрочки (пункт 5.3).

17.12.2022, а также в период с 05.02.2023 по 06.02.2023 истец выполнил для ответчика погрузоразгрузочные работы, объем которых отражен в подписанных сторонами без замечаний и возражений актах выполненных работ от 19.12.2022 № 90 и от 06.02.2023.

С учетом тарифов исполнителя стоимость услуг составила 224 616 руб. по акту от 19.12.2022 № 90 и 845 490,56 руб. по акту от 06.02.2023.

На оплату услуг выставлены счет и УПД от 19.12.2022 № 95 на сумму 224 616 руб., счет и УПД от 07.02.2023 № 5 на сумму 845 490,56 руб.

Поскольку в установленный договором срок ответчик услуги не оплатил, истец направил ему претензионное письмо от 11.05.2023 № 11-05/М с требованием погасить образовавшуюся задолженность в общей сумме 1 070 106,56 руб. и начисленную на указанный долг неустойку.

Платежным поручением от 15.05.2023 № 360 ответчик оплатил счет от 07.02.2023 № 5 на сумму 845 490,56 руб.

Поскольку услуги на сумму 224 616 руб. ответчиком не оплачены, а также не исполнено требование об оплате начисленной неустойки, истец обратился с рассматриваемым иском в суд.

В процессе рассмотрения дела ответчик платежными поручениями от 21.08.2023 № 574 на сумму 224 616 руб. погасил задолженность по счету от 19.12.2022 № 95, в связи с чем исковые требования истцом уточнены, взыскиваемая сумма снижена до размера начисленной неустойки.

Вместе с тем между сторонами возник спор относительно наличия правовых оснований для применения установленной договором от 20.11.2021 № 20.11-2021 неустойки, а также относительно периода для начисления штрафных санкций.

Позиция истца сводится к тому, что срок действия договора продлился в соответствии с пунктом 8.1, в связи с чем его правовой режим распространяется на правоотношения сторон, возникшие в спорный период. При этом истец утверждает, что счета на оплату услуг выставлялись ответчику одновременно с актами об оказании услуг, в связи с чем подлежали оплате в установленный договором срок.

В свою очередь, ответчик представил имеющийся у него договор от 20.11.2021 № 20.11-2021 и обратил внимание, что договор в той редакции, в какой он имеется у ответчика, не содержит в пункте 8.1 условия об автоматическом продлении срока действия договора, в связи с чем, как полагает ответчик, срок договора истек 31.12.2021, а значит, договорная неустойка не может применяться в качестве меры ответственности за неоплату услуг, оказанных за пределами срока действия договора. Также обращает внимание, что ответчик был лишен возможности своевременно оплатить услуги ввиду непредставления истцом счета на их оплату. В то же время услуги оплачена по счету от 07.02.2023 № 5 в пределах срока, указанного в гарантийном письме от 28.03.2023 № 08, а услуги по счету от 19.12.2022 № 95 оплачена в кратчайший срок после ознакомления ответчика с этим документом при ознакомлении с материалами дела.

Таким образом, между сторонами возник спор относительно того, совершены ли спорные услуги в рамках договора от 20.11.2021 № 20.11-2021 или же являются разовыми самостоятельными сделками, на которые не распространяются условия указанного договора.

Поскольку указанный вопрос является принципиальным для разрешения требований истца о взыскании договорной неустойки, суд, в первую очередь, пришел к выводу о необходимости оценить договор от 20.11.2021 № 20.11-2021 на предмет распространения его условий на правоотношения сторон, возникшие в связи с выполнением истцом для ответчика погрузо-разгрузочных работ спорный период.

Как отмечено ранее, истцом в материалы дела представлена скан-копия договора от 20.11.2021 № 20.11-2021, в пункте 8.1 которого указано следующее: «Настоящий договор вступает в силу с момента его подписания  обеими сторонами и действует до 31.12.2021, а в части взаиморасчетов – до полного выполнения сторонами своих обязательств по договору. Договор будет считаться пролонгированным на следующий календарный год, если ни одна из сторон за 15 календарных дней до истечения срока его действия не сделал письменного заявления о намерении прекратить действия договора. Количество подобных пролонгаций не ограниченно.». 

Как пояснил истец, в связи с начавшимися в отношении истца ликвидационными мероприятиями и передачей документации ликвидатору оригинал договора утрачен.

В свою очередь ответчик представил в материалы дела оригинал имеющегося у него экземпляра договора от 20.11.2021 № 20.11-2021, полностью идентичного по содержанию экземпляру истца, за тем исключением, что в пункте 8.1 отсутствует указание на возможность автоматического продления срока договора. В редакции ответчика данный пункт ограничен следующим предложением: «Настоящий договор вступает в силу с момента его подписания  обеими сторонами и действует до 31.12.2021, а в части взаиморасчетов – до полного выполнения сторонами своих обязательств по договору.».

Обе редакции сторонами подписаны.

Ни истцом, ни ответчиком не заявлялось о фальсификации договора, представленного противоположной стороной.

Из пояснений сторон следует, что редакция договора сторонами неоднократно согласовывалась, однако в вопросе о том, какая редакция явилась окончательной, позиция сторон расходится и каждый придерживается своего экземпляра. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 420 ГК РФ договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.

Причем к обязательствам, возникшим из договора, применяются общие положения об обязательствах (статьи 307-419), если иное не предусмотрено правилами настоящей главы и правилами об отдельных видах договоров, содержащимися в настоящем Кодексе (пункт 3 статьи 420 ГК РФ).

В силу пункта 1 статьи 425 ГК РФ договор вступает в силу и становится обязательным для сторон с момента его заключения.

Законом или договором может быть предусмотрено, что окончание срока действия договора влечет прекращение обязательств сторон по договору. Договор, в котором отсутствует такое условие, признается действующим до определенного в нем момента окончания исполнения сторонами обязательства (пункт 3 статьи 425 ГК РФ).

В соответствии со статьей 431 Гражданского кодекса Российской Федерации при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

При этом общий правовой подход в вопросе о заключенности, действительности имеющегося между сторонами договора сводится к тому, что суд должен оценивать обстоятельства и доказательства в их совокупности и взаимосвязи в пользу сохранения, а не аннулирования обязательства, а также исходя из презумпции разумности и добросовестности участников гражданских правоотношений, закрепленной в статье 10 ГК РФ (пункт 7 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.02.2014 № 165 «Обзор судебной практики по спорам, связанным с признанием договоров незаключенными», постановление Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 08.02.2011 № 13970/10).

При наличии спора о действительности или заключенности договора суд, пока не доказано иное, исходит из заключенности и действительности договора и учитывает установленную в пункте 5 статьи 10 ГК РФ презумпцию разумности и добросовестности участников гражданских правоотношений. Если условие договора допускает несколько разных вариантов толкования, один из которых приводит к недействительности договора или к признанию его незаключенным, а другой не приводит к таким последствиям, по общему правилу приоритет отдается тому варианту толкования, при котором договор сохраняет силу (пункт 44 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора», далее – Постановление № 49).

Согласно правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (постановления от 18.05.2010 № 1404/10, от 08.02.2011 № 13970/10, от 05.02.2013 № 12444/12), если одна сторона совершает действия по исполнению этих обязательств, а другая принимает их без каких-либо возражений, неопределенность в отношении договоренностей сторон отсутствует.

Если сторона приняла от другой стороны полное или частичное исполнение по договору либо иным образом подтвердила действие договора, она не вправе недобросовестно ссылаться на то, что договор является незаключенным (пункт 3 статьи 432 ГК РФ, пункт 6 Постановления № 49).

Причем условия договора могут быть определены путем отсылки к примерным условиям договоров (статья 427 ГК РФ) или к условиям, согласованным предварительно в процессе переговоров сторон о заключении договора, а также содержаться в ранее заключенном предварительном (статья 429 ГК РФ) или рамочном договоре (статья 429.1 ГК РФ) либо вытекать из уже сложившейся практики сторон (абзац второй пункта 8 Постановления № 49).

Как отмечено ранее, существенное значение в вопросе о квалификации правоотношений сторон как договорных или возникших без договора имеет действующий в гражданском обороте принцип добросовестности (статьи 1, 10 ГК РФ), который презюмируется, пока не доказано обратное (пункт 5 статьи 10 ГК РФ), и, как следствие, применение установленного пунктом 4 статьи 1 и пунктом 1 статьи 10 ГК РФ правила, заключающегося в том, что никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. 

В частности, указанное правило заключается в том, что если лицо предыдущим своим поведением дало основание другой стороне полагать, что их отношения сложились определенным образом, исключающим или не дающим основания для использования недобросовестным лицом формально принадлежащего ему права, то последующее осуществление такого права может при наличии определенных обстоятельств противоречить принципу добросовестности.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (пункт 3 статьи 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ) (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Для целей определения того обстоятельства, действовали ли стороны в спорный период в рамках договора от 20.11.2021 № 20.11-2021 или их правоотношения носили разовый характер, не урегулированный условиями названного договора, суд изучил содержание указанного договора в совокупности с фактическими действиями сторон и их поведением после истечения срока, указанного в пункте 8.1 названного договора.

Несмотря на различие редакции пункта 8.1 в экземплярах договора, имеющихся у истца и ответчика, суд, прежде всего, отмечает, что несмотря на неопределенность в вопросе о том, достигнуто ли сторонами соглашение относительно автоматического продления срока договора (позиции в этом вопросе у сторон противоположные), во всем остальном содержание договора в каждой редакции идентично и не содержит условия о том, что окончание срока действия договора влечет прекращение между сторонами правоотношений, урегулированных таким договором, и что для возобновления этих правоотношений необходимо заключение нового договора с согласованием его существенных условий.

Истцом в материалы дела представлены счета и платежные поручения за период с января 2022 года по февраль 2023 года, из содержания которых следует, что несмотря на истечение срока действия договора 31.12.2021, истец продолжил оказывать для ответчика погрузо-разгрузочные услуги, а ответчик принимал эти услуги и оплачивал их.

Во всех представленных в материалы дела счетах (в том числе в счетах, относящихся к предмету спора) в качестве основания для их выставления указан договор от 20.11.2021 № 20.11-2021, и со ссылкой на эти счета ответчик производил оплату погрузо-разгрузочных работы, не высказывая возражения относительно содержания выставленных расчетных документов ни в части объема и стоимости услуг, ни в части правовых оснований для начисления оплаты. Доказательств обратного в материалы дела в порядке статьи 65 АПК РФ ответчиком не представлено.

Также, как пояснил истец, а ответчик данные обстоятельства не опроверг, стоимость услуг, указанная в счетах, выставленных после 31.12.2021, в том числе в спорных счетах, определялась истцом в соответствии с тарифами, согласованными сторонами в приложении № 1 к договору от 20.11.2021 № 20.11-2021.

Доводов о том, что между сторонами заключен новый договор и (или) согласована иная стоимость услуг, в том числе, что стоимость услуг согласовывалась сторонами применительно к конкретной заявке, квалифицируемой ответчиком как разовая сделка, ответчиком не заявлялось и соответствующие доказательства также не представлялись. Каких-либо адресованных ответчиком истцу писем с просьбой оказать услуги в спорный период, из которых бы следовало, что такая заявка не имеет отношения к договору, а совершается именно в связи с отсутствием заключенного договора, материалы дела не содержат. 

Таким образом, несмотря на истечение срока действия договора, ответчик не заявил об утрате интереса к получению согласованных договором услуг, а истец, при обращении к нему ответчика с заявкой на оказание очередных услуг, не уведомил об отсутствии к тому правовых оснований ввиду истечения срока действия договора. Напротив, истец продолжил оказывать погрузо-разгрузочные услуги ответчику, выставляя на оплату счета, рассчитанные по стоимости, ранее определенной договором, а ответчик эти услуги принимал и оплачивал по выставляемой стоимости, то есть на условиях, определенных договором от 20.11.2021 № 20.11-2021.

Такие действия ответчика не могут свидетельствовать о том, что он считал договор от 20.11.2021 № 20.11-2021 прекращенным, при отсутствии очевидных доказательств обратного. Поведение ответчика в период с января 2022 года давало истцу объективные основания полагать, что их правоотношения продолжились в рамках указанного договора.

Анализ изложенных обстоятельств позволяет прийти к выводу, что обоюдное поведение сторон после истечения срока, указанного в пункте 8.1 договора, свидетельствует о фактическом продлении ими срока действия договора от 20.11.2021 № 20.11-2021 на неопределенный период, что допускается и без заключения отдельного соглашения, если факт достижения согласия по подобной сделке (соглашению о продлении срока) явствует из поведения сторон (пункт 2 статьи 158 ГК РФ, пункты 2, 3 статьи 432, пункт 1 статьи 433 ГК РФ). 

Принимая во внимание изложенные обстоятельства, суд приходит к выводу, что стороны своими фактическими действиями подтвердили продление срока действия договора от 20.11.2021 № 20.11-2021, а значит установленный данным договором правовой режим и его существенные условия распространяются на правоотношения сторон, возникшие в спорный период.

Оценив условия договора и сложившиеся между сторонами правоотношения, суд квалифицирует их как регулируемые главой 39 ГК РФ (Возмездное оказание услуг), общими положениями о подряде (статьи 702-729) и положения о бытовом подряде (статьи 730-739) в части, не противоречащей статьям 779-782 ГК РФ, а также особенностям предмета договора возмездного оказания услуг (статья 783 ГК РФ), и общими нормами ГК РФ об обязательствах и договоре.

Статьями 779, 781 ГК РФ определено, что по договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги в сроки и в порядке, которые указаны в договоре возмездного оказания услуг.

В соответствии со статьями 702, 708, 709, 711, 720, 779, 781 ГК РФ обязательственное правоотношение по договору возмездного оказания услуг состоит из двух основных встречных обязательств, определяющих тип этого договора: обязательства исполнителя оказать услуги надлежащего качества в согласованный срок и обязательства заказчика уплатить обусловленную договором цену в порядке, предусмотренном сделкой (статья 328 ГК РФ).

В силу статей 309, 314 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов в период времени, в течение которого они должны быть исполнены, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями. Односторонний отказ от исполнения обязательства не допускается.

В соответствии со статьей 329 ГК РФ исполнение обязательств может обеспечиваться неустойкой, которая по своей правовой природе является мерой имущественной ответственности.

Неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения. По требованию об уплате неустойки кредитор не обязан доказывать причинение ему убытков (пункт 1 статьи 330 ГК РФ). При этом в силу статьи 331 ГК РФ соглашение о неустойке должно быть совершено в письменной форме независимо от формы основного обязательства. Несоблюдение письменной формы влечет недействительность соглашения о неустойке.

Следовательно, для привлечения лица к ответственности в виде неустойки необходимо установить факт неисполнения либо ненадлежащего исполнения им принятых на себя обязательств, а также, с учетом положений статьи 331 ГК РФ, установить, что за нарушение данного обязательства договором либо законом установлена неустойка.

Факт оказания истцом для ответчика погрузо-разгрузочных услуг 17.12.2022 на сумму 224 616 руб. (акт выполненных работ от 19.12.2022 № 90) и в период с 05.02.2023 по 06.02.2023 на сумму 845 490,56 руб. (акт выполненных работ от 06.02.2023) материалами дела подтвержден и ответчиком не оспаривается.

Услуги ответчиком оплачены, спора в данной части между сторонами нет.

В данном случае предметом спора является наличие на стороне ответчика просрочки в исполнении обязательства по оплате услуг и, как следствие, наличие правовых оснований для привлечения его к гражданско-правовой ответственности в виде неустойки, предусмотренной пунктом 5.3 договора.

Исходя из согласованных договором сроков оплаты (пункты 4.1, 4.2 договора), счет от 19.12.2022 № 95 на сумму 224 616 руб. подлежал оплате 22.12.2022, тогда как фактически оплачен ответчиком 21.08.2023. Счет от 07.02.2023 № 5 на сумму 845 490,56 руб. подлежал оплате по условиям договора не позднее 10.02.2023, но фактически оплачен ответчиком 15.05.2023.

Возражая против требования о взыскании неустойки, ответчик ссылается на неисполнение истцом обязанности предоставить счет на оплату услуг, без которого, как утверждает ответчик, он был лишен возможности произвести их оплату.

Вместе с тем по смыслу гражданско-правового регулирования отношений сторон в сфере подряда и возмездного оказания услуг и согласно сложившейся правоприменительной практике основанием для возникновения обязательства заказчика по оплате выполненных работ (оказанных услуг) является сдача результата работ (услуг) заказчику; оплате подлежит фактически выполненный (переданный заказчику) результат работ (услуг), имеющий для заказчика потребительскую ценность (статьи 702, 711, 740, 746, 753, 779, 781 ГК РФ, пункт 8, 51 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24.01.2000 № 51 «Обзор практики разрешения споров по договору строительного подряда»).

 То есть требование исполнителя (подрядчика) об оплате выполненных работ (оказанных услуг) обусловлено наличием эквивалентного встречного предоставления, заключающегося в подтвержденном факте выполнения работ (оказания услуг), передаче результата работ (услуг) заказчику и принятии этого результата последним.

Соответственно, встречная обязанность заказчика по оплате услуг возникает с момента оказания ему этих услуг. 

В рассматриваемом случае факт выполнения истцом погрузо-разгрузочных работ подтвержден актами от 19.12.2022 № 90 и от 06.02.2023. Оба акта подписаны сторонами без замечаний и возражений. Следовательно, именно с указанной даты у ответчика как у заказчика, принявшего результат оказания услуг без замечаний и возражений, возникло обязательство оплатить эти услуги по согласованной договором стоимости, определяемой, исходя из объема оказанных услуг, отраженного в актах.

Вопреки ошибочному суждению ответчика, счет представляет собой документ бухгалтерского учета, в связи с чем невыставление истцом счета не освобождает заказчика от обязанности оплатить принятые услуги, имеющие для него потребительскую ценность, не является основанием для отказа заказчика от исполнения этой обязанности и не продлевает срок ее исполнения.

Невыставление счета применительно к статьям 328, 779, 781 ГК РФ не является встречным обязательством исполнителя по отношению к обязанности заказчика оплатить услуги, которая, как указано ранее, наступает в момент принятия результата оказанной услуги, оформленного составлением акта. 

Равным образом условия заключенного сторонами договора от 20.11.2021 № 20.11-2021 ставят обязанность ответчика оплатить оказанные истцом услуги в зависимость именно от факта оказания этих услуг.

Так, в пункте 4.1 договора указано, что оплата услуг производится на основании акта выполненных работ и услуг. В разделе 3 договора стороны определили порядок оказания услуг, согласно которому после оказания услуг исполнитель передает заказчику акт выполненных работ и услуг в двух экземплярах, в которых указываются дата и время оказания услуг, перечень и объем оказанных услуг (пункт 3.5). Заказчик, лицо уполномоченное заказчиком подписывает акт выполненных работ и услуг и передает один экземпляр исполнителю, лицу уполномоченному исполнителем (пункт 3.5.1). При наличии замечаний или претензий к оказываемым исполнителем услугам заказчик, лицо, уполномоченное заказчиком, указывает об этом в акте выполненных работ и услуг (пункт 3.5.2). Если заказчик, лицо уполномоченное заказчиком не передает подписанный акт выполненных работ и услуг исполнителю, лицу, уполномоченному исполнителем, услуги по договору считаются оказанными в полном объеме и надлежащим образом, а акт выполненных работ и услуг считается согласованным сторонами и подписанным заказчиком в день завершения оказания работ и услуг по договору и является основанием для оплаты услуг по договору (пункт 3.5.3).

Отклоняя довод ответчика о том, что без выставленного истцом счета он был лишен возможности самостоятельно определить стоимость оказанных услуг, суд отмечает, что содержание договора (ни в одной из представленных сторонами редакций) не содержит условия, возлагающего именно на исполнителя обязанность произвести итоговый расчет стоимости оказанных услуг. Ссылка в пункте 4.1 на выставление исполнителем счета на оплату, сама по себе, не относит вопрос о расчете итоговой стоимости к числу безусловных обязательств исполнителя.

Исходя из условий договора, исполнитель, составляя акт, должен отразить лишь дату и время оказания услуг, перечень и объем оказанных услуг (пункт 3.5).

В соответствии с пунктом 1.3 договора общий объем погрузочно-разгрузочных работ и услуг определяется по факту их оказания в соответствии с актом выполненных работ и услуг, подписанным представителями исполнителя и заказчика (приложение № 3).

В силу пункта 2.1.6 договора заказчик обязан оплатить услуги, оказываемые исполнителем, в порядке и сроки определенные в договоре.

Стоимость погрузочно-разгрузочных работ и услуг определяется на основании коносаментов, грузовых манифестов, товарно-транспортных накладных, иных документов или фактического взвешивания груза и тарифов погрузочно-разгрузочных работ и услуг, установленных ООО «Тиличикский портпункт» (приложение № 2) (пункт 1.4).

Принимая во внимание изложенные обстоятельства, а также сложившиеся между сторонами длительные регулярные правоотношения, связанные с выполнением истцом для ответчика погрузо-разгрузочных работ, подписав акты выполнения работ, то есть обладая сведениями о перечне и объеме оказанных услуг, ответчик не был лишен возможности осуществить расчет их стоимости, применив тарифы, согласованные в приложении № 2 к договору, в том числе основываясь на предшествующих расчетах с истцом, а при наличии вопросов о том, какой именно тариф подлежит применению в конкретном случае, действуя добросовестно, разумно и осмотрительно, запросить соответствующую информацию у исполнителя услуг. 

Причем как указывает истец, а ответчик данные доводы не опроверг, тарифы на услуги в сравнении с согласованными в договора не изменялись. То есть в отсутствие информации, предоставленной истцом в порядке исполнения пункта 1.5 договора, ответчик мог и должен был оплатить услуги по изначально установленным тарифам и на реквизиты истца, указанные в договоре (или ранее выставленных счетах), что соответствует положениям пункта 1 статьи 424 ГК РФ.

В равной степени, руководствуясь положениями пункта 3 статьи 424 ГК РФ, ответчик мог оплатить оказанные ему услуги по цене, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за аналогичные услуги.

В любом случае неоплата принятых без замечаний и возражений услуг, обусловленная исключительно ожиданием счета от истца, не может быть признана разумным и добросовестным поведением, ожидаемым от участника гражданского оборота.

При изложенных обстоятельствах, определение истцом срока на оплату, исходя из даты фактического оказания услуг и подписания актов, суд признает нормативно обоснованным.

К тому же суд полагает необходимым отметить несостоятельность доводов ответчика о неполучении от истца спорных счетов в свете того обстоятельства, что счет от 07.02.2023 № 5 на сумму 845 490,56 руб. им оплачен 15.05.2023, то есть еще до получения претензии от 11.05.2023, которая согласно сведениям об отслеживании почтового отправления вручена лишь 22.05.2022. 

Также в материалы дела представлено гарантийное письмо ответчика от 28.03.2023 № 08, в котором он обязуется погасить имеющуюся перед истцом задолженность, в которую, как указывает сам ответчик, вошла и задолженность по счету от 07.02.2023 № 5, что свидетельствует о наличии у ответчика этого счета до составления гарантийного письма. При этом отсутствие в письме конкретизации счетов и актов, по которым сложилась признаваемая задолженность, не исключает и того обстоятельства, что в нее включался и долг по счету от 19.12.2022 № 95. Доводы ответчика об обратном в отсутствие соответствующего документального подтверждения (например прилагаемого к письму акта сверки, контррасчета и пр.) оцениваются судом критически. 

Ответчик указывает, что по сложившемуся взаимодействию на экземпляре счета истца ответчиком проставлялась входящая дата, однако на спорных счетах такая отметка отсутствует и о содержании этих счетов ему стало известно лишь при ознакомлении с материалами дела. Однако следует заметить, что такая отметка отсутствует на обоих счетах, тем не менее, факт получения ответчиком счета от 07.02.2023 № 5 еще до направления истцом претензии по его оплате подтверждается содержанием гарантийного письма от 28.03.2023 и фактической оплатой до получения претензии. Данные обстоятельства подвергают сомнению доводы ответчика о том, что он проставлял входящую дату на каждом счете, который получал от истца. 

С учетом изложенного, отсутствие ссылок на неполучение счетов в актах выполнения работ от 19.12.2022 и от 06.02.2023, отсутствие доказательств направления ответчиком истцу претензий, связанных с отсутствием счетов за спорный период, в совокупности с иными приведенными обстоятельствами, включая содержание гарантийного письма, которым ответчик признает наличие перед истцом задолженности, но не конкретизирует, по каким счетам, свидетельствует в пользу довода истца о том, что счета на оплату услуг передавались ответчику одновременно с актами.

Доводы ответчика об оплате счета в пределах срока, указанного в гарантийном письме, подлежит отклонению, поскольку договором установлен конкретный срок на оплату, одностороннее изменение условий договора в силу статьи 310 ГК РФ недопустимо, а истец увеличение срока на оплату ответчику не согласовал, о чем свидетельствует, в том числе, выставленная претензия. 

При таких обстоятельствах суд признает обоснованными доводы истца о том, что обязательство по оплате услуг исполнено ответчиком с нарушением установленного договором срока, и поскольку соглашение о неустойки сторонами достигнуто, истец вправе требовать ее уплаты ответчиком.

Как отмечено ранее, с учетом условий договора счет от 19.12.2022 № 95 на сумму 224 616 руб. подлежал оплате 22.12.2022, тогда как фактически оплачен ответчиком 21.08.2023, а счет от 07.02.2023 № 5 на сумму 845 490,56 руб. подлежал оплате по условиям договора не позднее 10.02.2023, но фактически оплачен ответчиком 15.05.2023.

Истец производит начисление неустойки по счету от 19.12.2022 № 95 за период с 23.12.2022 по  20.08.2023, а по счету от 07.02.2023 № 5 с 13.02.2023 по 14.05.2023, что является его правом и прав ответчика в данном случае не нарушает, а, напротив, направлено на сокращение объема его ответственности.

Арифметический расчет неустойки, общая сумма которой составила 655 360,48 руб., судом проверен и признан верным.

Рассмотрев заявление ответчика об уменьшении начисленной истцом неустойки в порядке статьи 333 ГК РФ, суд пришел к следующему выводу.

В соответствии со статьей 333 ГК РФ, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе ее уменьшить. Если обязательство нарушено лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, суд вправе уменьшить неустойку при условии заявления должника о таком уменьшении. Аналогичные разъяснения приведены в пункте 71 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» (далее – Постановление № 7).

При этом по смыслу разъяснений, содержащихся в пункте 77 Постановления № 7, снижение размера договорной неустойки, подлежащей уплате коммерческой организацией, индивидуальным предпринимателем, а равно некоммерческой организацией, нарушившей обязательство при осуществлении ею приносящей доход деятельности, допускается в исключительных случаях, если она явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства и может повлечь получение кредитором необоснованной выгоды (пункты 1 и 2 статьи 333ГК РФ). 

Согласно определению Конституционного Суда Российской Федерации от 14.03.2001 № 80-О снижение неустойки на основании статьи 333 ГК РФ является одним из правовых способов, предусмотренных в законе, которые направлены против злоупотребления правом свободного определения размера неустойки, то есть по существу - на реализацию требования статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Именно поэтому в пункте 1 статьи 333 ГК РФ речь идет не о праве суда, а, по существу, о его обязанности установить баланс между применяемой к нарушителю мерой ответственности и оценкой действительного (а не возможного) размера ущерба, причиненного в результате конкретного правонарушения.

Степень соразмерности заявленной истцом неустойки последствиям нарушения обязательства является оценочной категорией, в силу чего суд вправе дать оценку указанному критерию, исходя из своего внутреннего убеждения и обстоятельств конкретного дела, как того требуют положения статьи 71 АПК РФ. При оценке соразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства необходимо учитывать, что никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного поведения, а также то, что неправомерное пользование чужими денежными средствами не должно быть более выгодным для должника, чем условия правомерного пользования.

Несоразмерность и необоснованность выгоды могут выражаться, в частности, в том, что возможный размер убытков кредитора, которые могли возникнуть вследствие нарушения обязательства, значительно ниже начисленной неустойки (часть 1 статьи 65 АПК РФ). Критериями для установления несоразмерности в каждом конкретном случае могут быть: чрезмерно высокий процент неустойки; значительное превышение неустойки суммы возможных убытков, вызванных нарушением обязательства; длительность неисполнения обязательства и так далее (пункт 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.07.1997 № 17 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Доказательствами обоснованности размера неустойки могут служить, в частности, данные о среднем размере платы по краткосрочным кредитам на пополнение оборотных средств, выдаваемым кредитными организациями лицам, осуществляющим предпринимательскую деятельность, либо платы по краткосрочным кредитам, выдаваемым физическим лицам, в месте нахождения кредитора в период нарушения обязательства, а также о показателях инфляции за соответствующий период (пункт 75 Постановления № 7).

Бремя доказывания несоразмерности неустойки и необоснованности выгоды кредитора возлагается на ответчика (пункт 73 Постановления № 7). 

Заявляя ходатайство о применении статьи 333 ГК РФ, ответчик должен представить доказательства, подтверждающие явную несоразмерность неустойки последствиям нарушения обязательства. 

В свою очередь, возражая против заявления об уменьшении размера неустойки, кредитор вправе представлять доказательства того, какие последствия имеют подобные нарушения обязательства для кредитора, действующего при сравнимых обстоятельствах разумно и осмотрительно, например, указать на изменение средних показателей по рынку (пункт 74 Постановления № 7).

Из системного анализа приведенных правовых норм и разъяснений следует, что основанием для снижения в порядке статьи 333 ГК РФ предъявленной к взысканию неустойки (штрафа) может быть только ее явная несоразмерность последствиям нарушения обязательства.

Учитывая компенсационный характер гражданско-правовой ответственности, под соразмерностью суммы неустойки последствиям нарушения обязательства ГК РФ предполагает выплату кредитору такой компенсации его потерь, которая будет адекватна и соизмерима с нарушенным интересом. 

Критериями для установления несоразмерности в каждом конкретном случае могут быть: чрезмерно высокий процент неустойки; значительное превышение суммы неустойки суммы возможных убытков, вызванных нарушением обязательств; длительность неисполнения обязательств и др. (пункт 2 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 14.07.1997 № 17). Кроме того, разрешая вопрос о соразмерности неустойки последствиям нарушения денежного обязательства и с этой целью определяя величину, достаточную для компенсации потерь кредитора, суд может исходить из двукратной учетной ставки (ставок) Банка России, существовавшей в период такого нарушения (абзаца второй пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.12.2011 № 81 «О некоторых вопросах применения статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление № 81)).

Таким образом, снижение размера неустойки в каждом конкретном случае является одним из предусмотренных законом правовых способов, которыми законодатель наделил суд в целях недопущения явной несоразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства. Возложение законодателем на суды решения вопроса об уменьшении размера неустойки при ее явной несоразмерности последствиям нарушения обязательств вытекает из конституционных прерогатив правосудия, которое по своей сути признается таковым, поскольку отвечает требованиям справедливости.

Изучив доводы ответчика, указанные в обоснование ходатайства о снижении размера неустойки, учитывая необходимость установления баланса между применяемой к нарушителю мерой ответственности и оценкой действительного, а не предполагаемого, размера ущерба, причиненного в результате конкретного правонарушения, суд, исходя, прежде всего, из компенсационного характера неустойки, отсутствия в деле доказательств, в том числе перечисленных в пункте 74 Постановления № 7, свидетельствующих о наступлении для истца значительных неблагоприятных последствий вследствие допущенной ответчиком просрочки, принимая во внимание незначительный период просрочки по одному из счетов, наличие фактической оплаты всей задолженности, приходит к выводу о чрезмерности неустойки, рассчитанной в соответствии с условиями договора (0,5 % от суммы долга) в общей сумме 655 360,48 руб., и наличии оснований для ее уменьшения.

Размер неустойки в рассматриваемом случае является чрезмерным с учетом конкретных обстоятельств дела и условий заключенного сторонами договора.

В целях соблюдения баланса между применяемой мерой ответственности и последствиями ненадлежащего исполнения конкретного обязательства, суд производит расчет неустойки, исходя из ставки 0,1 % от суммы долга, которая широко применяется в деловой практике, и по итогам произведенного расчета снижает предъявленный к взысканию размер неустойки в порядке статьи 333 ГК РФ до суммы 131 072,10 руб. (в том числе до суммы 54 132,46 руб. по счету от 19.12.2022 № 95 и до суммы 76 939,64 руб. по счету от 07.02.2023 № 5), что является достаточным для обеспечения восстановления нарушенных прав истца, соответствует принципам добросовестности, разумности и справедливости.

При расчете неустойки суд исходил из периода просрочки, заявленного истцом, поскольку суд не вправе выходить за пределы исковых требований.

Определенный судом размер ответственности направлен на выполнение неустойкой своих функций как способа обеспечения исполнения обязательства, так и меры гражданско-правовой ответственности, что не нарушает баланс интересов должника и кредитора, стимулируя должника к правомерному поведению, в то же время, не позволяя кредитору получить несоразмерное удовлетворение за нарушенное право.

При изложенных обстоятельствах с ответчика в пользу истца подлежит взысканию неустойка в сумме 131 072,10 руб., а во взыскании остальной части неустойки суд отказывает в связи с применением статьи 333 ГК РФ.

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце четвертом пункта 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных расходов не подлежат применению при разрешении требования о взыскании неустойки, которая уменьшается судом в связи с несоразмерностью последствиям нарушения обязательства, получением кредитором необоснованной выгоды. 

Аналогичные разъяснения изложены в пункте 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.12.2011 № 81 «О некоторых вопросах применения статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации».

Таким образом, при снижении судом неустойки по правилам статьи 333 ГК РФ ответчик не может считаться стороной, частично выигравшей арбитражный спор и имеющей право претендовать на возмещение за счет истца судебных расходов пропорционально объему требований последнего, в удовлетворении которых арбитражным судом было отказано. Соответственно, истец в данной ситуации не считается частично проигравшим спор. 

В данной связи понесенные истцом расходы по оплате государственной пошлины в силу статьи 110 АПК РФ подлежат возмещению ему за счет ответчика в полном объеме, исходя из уменьшенной до 655 360,48 руб. цены иска, что составляет 16 107 руб.

Излишне оплаченная истцом государственная пошлина в сумме 3 100 руб. (с учетом уменьшения цены иска) подлежит возврату ему из федерального бюджета. 

Руководствуясь статьями 167–171, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

решил:

иск удовлетворить частично.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Севертранс» в пользу общества с ограниченной ответственностью «Тиличикский портпункт» 131 072,10 руб. неустойки и 16 107 руб. расходов по оплате государственной пошлины; всего – 147 179,10 руб.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Возвратить обществу с ограниченной ответственностью «Тиличикский портпункт» из федерального бюджета 3 100 руб. государственной пошлины.

Решение может быть обжаловано в Пятый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Камчатского края в срок, не превышающий одного месяца со дня принятия решения, а также в Арбитражный суд Дальневосточного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления решения в законную силу, при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

 

Судья                                                                                             О.А. Душенкина