Шестой арбитражный апелляционный суд 

улица Пушкина, дом 45, город Хабаровск, 680000, 

официальный сайт:  http://6aas.arbitr.ru

e-mail: info@6aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 06АП-1437/2021

04 мая 2021 года

г. Хабаровск

Резолютивная часть постановления объявлена 27 апреля 2021 года. Полный текст  постановления изготовлен 04 мая 2021 года.

Шестой арбитражный апелляционный суд  в составе:

председательствующего     Козловой Т.Д.

судей                                       Пичининой И.Е., Ротаря С.Б.

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1

при участии  в заседании:

от ФИО2: ФИО3, представитель, доверенность от 01.04.2019 №27АА1211486;

от акционерного коммерческого банка «Алмазэргиэнбанк»: ФИО4, представитель, доверенность от 11.01.2021 №2748/2021; 

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы Управления Федеральной налоговой службы России по Амурской области, ФИО2:

на определение от  12.02.2021

по делу №А04-250/2018

Арбитражного суда Амурской области 

по заявлениям Федеральной налоговой службы конкурсного управляющего ФИО6 

к индивидуальному предпринимателю ФИО2

о признании недействительными сделок, применении последствий их недействительности

в рамках дела о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Агрофирма «Амур» 

 третьи лица: Общество с ограниченной ответственностью «Элеватор», общество с ограниченной ответственностью «Оникс», общество с ограниченной ответственностью «Торговый порт «Покровка»

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Амурской области от 26.01.2018 принято к производству заявление Федеральной налоговой службы (далее – ФНС России) о признании общества с ограниченной ответственностью «Агрофирма «Амур» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, далее - ООО «Агрофирма «Амур», Общество, должник) несостоятельным (банкротом), возбуждено производство по делу о банкротстве.

Определением суда от 15.11.2018 в отношении ООО «Агрофирма «Амур» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО7.

Решением суда от 24.04.2019 должник признан банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО8.

Определением от 12.02.2020 ФИО8 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего.

Определением суда от 12.03.2020 конкурсным управляющим должника утверждена ФИО6.

В рамках дела о банкротстве 14.04.2020 в арбитражный суд обратилась ФНС России с заявлением о признании недействительными следующих сделок:

1) соглашения о переводе долга 

<

***>.01 от 16.08.2017, применении последствий недействительности в виде восстановления права требования АО АКБ «Алмазэргиэнбанк» к индивидуальному предпринимателю  ФИО2 (далее – Предприниматель ФИО2) по кредитному договору об открытии кредитной линии 

<

***> от 01.03.2016;

2) соглашения о переводе долга 

<

***>.01 от 16.08.2017, применении последствий недействительности в виде восстановления права требования АО АКБ «Алмазэргиэнбанк» к предпринимателю ФИО2 по кредитному договору об открытии кредитной линии 

<

***> от 30.01.2017;

3) соглашения о переводе долга 

<

***>.01 от 16.08.2017, применении последствий недействительности в виде восстановления права требования АО АКБ «Алмазэргиэнбанк» к предпринимателю ФИО2 по кредитному договору об открытии кредитной линии 

<

***> от 30.01.2017;

4) договора ипотеки 

<

***>/1-3 от 01.03.2016, применении последствий недействительности в виде признания отсутствующим обременения на имущество, принадлежащее ООО «Агрофирма «Амур»;

5) договора поручительства 

<

***>/1-П от 01.03.2016, применении последствий недействительности в виде признания отсутствующим поручительства ООО «Агрофирма «Амур» по кредитному договору об открытии кредитной линии 

<

***> от 01.03.2016;

6) договора поручительства 

<

***>/1-П от 30.01.2017, применении последствий недействительности в виде признания отсутствующим поручительства ООО «Агрофирма «Амур» по Кредитному договору об открытии кредитной линии 

<

***> от 30.01.2017;

7) договора поручительства 

<

***>/1-П от 30.01.2017, применения последствий недействительности в виде признания отсутствующим поручительства ООО «Агрофирма «Амур» по кредитному договору об открытии кредитной линии 

<

***> от 30.01.2017.

Требования мотивированы тем, что определением Арбитражного суда Амурской области от 27.03.2019 по делу №А04-250/2018 в реестр требований кредиторов ООО «Агрофирма «Амур» включены требования АО АКБ «Алмазэргиэнбанк» вытекающие из спорных договоров в размере                239 436 275,11 руб. Вместе с тем, полагает, что соглашения о переводе долга и договоры поручительства заключены должником в период подозрительности и неплатежеспособности, в обеспечение обязательств аффилированных лиц, чем причинен вред имущественным интересам кредиторам.

Также 24.04.2020 в арбитражный суд поступило заявление конкурсного управляющего должника ФИО6, в котором заявлены следующие требования:

- признать Соглашения о переводе долга от 16.08.2017 №16120001.01, от 16.08.2017 №17120001.01, от 16.08.2017 №17120002.01, заключенные между ООО «Агрофирма Амур» и предпринимателем ФИО2 недействительными сделками на основании п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве;

- применить последствия недействительности указанных соглашений  в виде восстановления задолженности предпринимателя ФИО2 перед АО АКБ «Алмазэргиэнбанк» по кредитным договорам 

<

***> от 01.03.2016, №17120001 от 30.01.2017, №17120002 от 01.03.2016.

Определением суда от 29.06.2020 по ходатайству ответчиков указанные заявления объединены в одно производство для их совместного рассмотрения. 

Определением суда от 16.12.2020 к участию в споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены: ООО «Элеватор», ООО «Оникс», ООО «Торговый порт «Покровка».

Определением суда от 12.02.2021 требования заявителей удовлетворены частично. Признаны недействительными Соглашения о переводе долга от 16.08.2017 №16120001.01, от 16.08.2017 №17120001.01, от 16.08.2017 №17120002.01, заключенные между ООО «Агрофирма Амур» и предпринимателем ФИО2, применены последствия недействительности сделок в виде восстановления существовавшей на 16.08.2017  задолженности предпринимателя ФИО2 перед АО АКБ «Алмазэргиэнбанк» по кредитным договорам 

<

***> от 01.03.2016, №17120001 от 30.01.2017, №17120002 от 01.03.2016. В удовлетворении остальной части требований отказано. 

Кроме того, восстановлены обязательства, обеспечивающие исполнение кредитных обязательств, а именно: договоры поручительства, заключенные Банком с ООО «Агрофирма Амур» от 01.03.2016 

<

***>/1-П, от 30.01.2017 

<

***>/1-П, от 30.01.2017 

<

***>/1-П; договоры поручительства, заключенные Банком с ООО «Элеватор» от 01.03.2016 

<

***>/2-П, от 30.01.2017 

<

***>/2-П, от 30.01.2017 

<

***>/2-П; договоры поручительства, заключенные Банком с ООО «ТП «Покровка» от 16.08.2017 

<

***>/7-П, от 16.08.2017 

<

***>/8-П, от 16.08.2017 

<

***>/8-П.

В апелляционной жалобе ФНС России просит отменить определение суда от 12.02.2021 в части отказа в признании недействительными:

 - договора ипотеки 

<

***>/1-3 от 01.03.2016, применении последствий недействительности в виде признания отсутствующим обременения на имущество, принадлежащее ООО «Агрофирма «Амур»;

- договора поручительства 

<

***>/1-П от 01.03.2016, применении последствий недействительности в виде признания отсутствующим поручительства ООО «Агрофирма «Амур» по кредитному договору об открытии кредитной линии 

<

***> от 01.03.2016;

- договора поручительства 

<

***>/1-П от 30.01.2017, применении последствий недействительности в виде признания отсутствующим поручительства ООО «Агрофирма «Амур» по Кредитному договору об открытии кредитной линии 

<

***> от 30.01.2017;

- договора поручительства 

<

***>/1-П от 30.01.2017, применении последствий недействительности в виде признания отсутствующим поручительства ООО «Агрофирма «Амур» по кредитному договору об открытии кредитной линии 

<

***> от 30.01.2017.

В обоснование жалобы ФНС России ссылается на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела. По мнению заявителя, сторонами не раскрыты разумные экономические мотивы привлечения должника в качестве поручителя и залогодателя по договорам кредитной линии. При этом, заключение договоров выходило за пределы стандартного поведения банка-кредитора, стремящегося обеспечить свои законные интересы. 

Предприниматель ФИО2 также обжаловала определение суда от 12.02.2021, просит его отменить и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

 В обоснование жалобы заявитель ссылается на неправильное применение судом первой инстанции норм материального права – пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Оспаривает вывод суда о том, что оспариваемые сделки имели целью причинение вреда кредиторам, и в результате их совершения был причинен вред. Приводит доводы о добросовестности действий Банка, как одной из сторон сделок, что исключает возможность признания их недействительными. Указывает на пропуск ФНС России срока на обжалование сделок. Ссылается на то, что заявления ФНС России и конкурсного управляющего направлены на оспаривание преюдициальных судебных актов, которыми в реестр требований кредиторов ООО «Агрофирма Амур» включены требования Банка, основанные на оспариваемых договорах.

Банк в отзыве на апелляционные жалобы выразил несогласие с доводами жалоб, просил оставить обжалуемый судебный акт без изменения как законный и обоснованный.

В судебном заседании апелляционной инстанции представители предпринимателя ФИО2 и Банка поддержали доводы, изложенные в апелляционной жалобе и в отзыве на неё, соответственно, дав по ним пояснения.

Изучив материалы дела с учетом доводов апелляционных жалоб, заслушав лиц, принимавших участие в судебном заседании, Шестой арбитражный апелляционный суд пришел к следующему.

Пунктом 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве предусмотрено, что заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, при этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных настоящим Федеральным законом.

В силу пункта 2 статьи 61.9 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд наряду с лицами, указанными в пункте 1 настоящей статьи, конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер кредиторской задолженности перед ним, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его аффилированных лиц.

В данном случае, совокупный размер требований кредиторов, учтенный в реестре требований кредиторов, составил 346 374 508,88 руб. При этом совокупный размер требований АО АКБ «Алмазэргиэнбанк», учтенных в реестре требований кредиторов должника, составил                    308 983 607,19 руб., а совокупный размер требований ФНС России, учтенных в реестре требований кредиторов должника, составил 17 656 800,56 руб. 

Таким образом, без учета требований АО АКБ «Алмазэргиэнбанк» требования уполномоченного органа составляют более 10 % общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов (47 %), что дает ему право на самостоятельное оспаривание сделки.

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее - ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в названном Законе.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 9 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - постановление Пленума №63), при определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве надлежит исходить из следующего. Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки (пункт 8 постановления Пленума №63).

Для признания сделки недействительной на основании указанной нормы не требуется, чтобы она уже была исполнена обеими или одной из сторон сделки, поэтому неравноценность встречного исполнения обязательств может устанавливаться исходя из условий сделки.

Согласно абзацу первому пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

Также на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве может быть оспорена сделка, условия которой формально предусматривают равноценное встречное исполнение, однако должнику на момент ее заключения было известно, что у контрагента по сделке нет и не будет имущества, достаточного для осуществления им встречного исполнения.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если она была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после его принятия и в результате ее совершения причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо совершена при наличии одного из следующих условий: стоимость переданного в результате совершения сделки имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет 20 и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанной сделки; должник изменил свое место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы; после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Согласно разъяснениям, изложенным в пунктах 5, 7 постановления Пленума №63,  в силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате ее совершения причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

 При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что, в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве, под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: 

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; 

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами 2 - 5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, при этом установленные абзацем 2 - 5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки (абзац 2 - 5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, пункт 6 постановления Пленума №63).

Под недостаточностью имущества подразумевается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (статья 2 Закона о банкротстве).

По смыслу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве, к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными.

 При этом, критерии выявления заинтересованности в делах о несостоятельности через включение в текст закона соответствующей отсылки сходны с соответствующими критериями, установленными антимонопольным законодательством, а, в соответствии с позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 №308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической, что не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

Установлено, что оспариваемые налоговым органом и конкурсным управляющим сделки заключены в период подозрительности - за три года до возбуждения дела о банкротстве ООО «Агрофирма «Амур». 

Так, судом первой инстанции установлено следующее:    

1. Между Банком и предпринимателем ФИО2 заключен Кредитный договор об открытии кредитной линии 

<

***> от 01.03.2016 на сумму 120 000 000 руб. 

В целях обеспечения обязательства предпринимателя ФИО2 перед Банком по указанному кредитному договору между АО АКБ «Алмазэргиэнбанк» и ООО «Агрофирма «Амур» заключен Договор поручительства 

<

***>/1-П от 01.03.2016 и Договор ипотеки 

<

***>/1-3 от 01.03.2016 (в залог переданы: гараж, нежилое здание, три земельных участка, весовая для грузовых автомобилей).

Далее, между Банком, предпринимателем ФИО2, ООО «Агрофирма «Амур» заключено Соглашение о переводе долга 

<

***>.01 от 16.08.2017, по условиям которого ООО «Агрофирма «Амур» принимает на себя обязательства ФИО2 по кредитному договору от 01.03.2016. На дату подписания Соглашения предпринимателем ФИО2 исполнены обязательства перед Банком по кредитному договору на сумму 34 934 341,78 руб., из них: оплата основного долга -         10 000 000 руб., процентов за пользование кредитом - 22 923 686,05 руб., комиссионного сбора - 2 010 655,73 руб.

По условиям Соглашения ФИО2 переводит на нового должника (ООО «Агрофирма «Амур») долговые обязательства по кредитному договору 

<

***> от 01.03.2016 в полном объеме (пункт 1.1). Оплата в пользу ООО «Агрофирма «Амур» за принятие на себя долгового обязательства Соглашением о переводе долга не предусмотрена. При этом, стороны пришли к соглашению, что залог, ранее предоставленный  предпринимателем ФИО2 и ООО «Агрофирма «Амур» в обеспечение обязательств по кредитному договору, сохраняется после перевода долга и обеспечивает обязательства нового должника (ООО «Агрофирма «Амур») по кредитному договору. В течение двух рабочих дней ФИО2 и ООО «Агрофирма «Амур» обязались заключить с Банком дополнительные соглашения к соответствующим договорам залога (ипотеки) в связи с переводом долга по обеспечиваемому обязательству на нового должника (ООО «Агрофирма «Амур») (пункт 1.5).

 

2. Между Банком и предпринимателем ФИО2 заключен           Кредитный договор об открытии кредитной линии 

<

***> от 30.01.2017 на сумму 40 000 000 руб.

В целях обеспечения обязательства предпринимателя ФИО2 перед Банком по указанному кредитному договору между АО АКБ «Алмазэргиэнбанк» и ООО «Агрофирма «Амур» заключен Договор поручительства 

<

***>/1-П от 30.01.2017.

Далее, между Банком, предпринимателем ФИО2,                                        ООО «Агрофирма «Амур» заключено Соглашение о переводе долга 

<

***>.01 от 16.08.2017, по условиям которого ООО «Агрофирма «Амур» принимает на себя обязательства ФИО2 по кредитному договору от 30.01.2017. На дату подписания Соглашения предпринимателем ФИО2 исполнены обязательства перед Банком по кредитному договору на сумму 2 720 429,65 руб., из них: оплата процентов за пользование кредитом - 2 720 429,65 руб.

По условиям Соглашения ФИО2 переводит на нового должника (ООО «Агрофирма «Амур») долговые обязательства по кредитному договору 

<

***> от 30.01.2017 в полном объеме (пункт 1.1). Оплата в пользу ООО «Агрофирма «Амур» за принятие на себя долгового обязательства Соглашением о переводе долга не предусмотрена. При этом, стороны пришли к соглашению, что залог, ранее предоставленный  предпринимателем ФИО2 и ООО «Агрофирма «Амур» в обеспечение обязательств по кредитному договору, сохраняется после перевода долга и обеспечивает обязательства нового должника (ООО «Агрофирма «Амур») по кредитному договору. В течение двух рабочих дней ФИО2 и ООО «Агрофирма «Амур» обязались заключить с Банком дополнительные соглашения к соответствующим договорам залога (ипотеки) в связи с переводом долга по обеспечиваемому обязательству на нового должника (ООО «Агрофирма «Амур») (пункт 1.5).

3.      Между Банком и предпринимателем ФИО2 заключен Кредитный договор об открытии кредитной линии 

<

***> от 30.01.2017 на сумму 52 000 000 руб.

В целях обеспечения обязательства предпринимателя ФИО2 перед Банком по кредитному договору между АО АКБ «Алмазэргиэнбанк» и ООО «Агрофирма «Амур» заключен Договор поручительства 

<

***>/1-П от 30.01.2017.

Далее, между Банком, предпринимателем ФИО2, ООО «Агрофирма «Амур» заключено Соглашение о переводе долга 

<

***>.01 от 16.08.2017, по условиям которого ООО «Агрофирма «Амур» принимает на себя обязательства ФИО2 по кредитному договору. На дату подписания Соглашения предпринимателем ФИО2 исполнены обязательства перед Банком по кредитному договору на сумму 3 340 124,62 руб., из них: оплата процентов за пользование кредитом - 3 340 124,62 руб.

По условиям Соглашения ФИО2 переводит на нового должника (ООО «Агрофирма «Амур») долговые обязательства по кредитному договору в полном объеме (пункт 1.1). Оплата в пользу ООО «Агрофирма «Амур» за принятие на себя долгового обязательства Соглашением о переводе долга не предусмотрена. При этом стороны пришли к соглашению, что залог, ранее предоставленный предпринимателем ФИО2 и ООО «Агрофирма «Амур» в обеспечение обязательств по кредитному договору, сохраняется после перевода долга и обеспечивает обязательства нового должника (ООО «Агрофирма «Амур») по кредитному договору. В течение двух рабочих дней ФИО2 и ООО «Агрофирма «Амур» обязались заключить с Банком дополнительные соглашения к соответствующим договорам залога (ипотеки) в связи с переводом долга по обеспечиваемому обязательству на нового должника (ООО «Агрофирма «Амур») (пункт 1.5).

Кроме этого, в целях обеспечения обязательств предпринимателя ФИО2 перед Банком по кредитным договорам 

<

***> от 01.03.2016, 

<

***> от 30.01.2017, 

<

***> от 30.01.2017 заключены следующие договоры поручительства:

- между Банком и ООО «Элеватор»: от 01.03.2016 

<

***>/2-П, от 30.01.2017 

<

***>/2-П, от 30.01.2017 

<

***>/2-П;

- между Банком и ООО «ТП «Покровка: от 16.08.2017 

<

***>/7-П, от 16.08.2017 

<

***>/8-П, от 16.08.2017 

<

***>/8-П.

 

Из материалов дела о банкротстве следует, что задолженность перед Банком по указанным выше кредитным договорам включена в реестр требований кредиторов должника (ООО «Агрофирма «Амур»).

В обоснование заявления о признании указанных сделок недействительными, ФНС России и конкурсный управляющий, ссылались на следующее. Так, по мнению заявителей, оспариваемые сделки должника являются недействительными так как заключены при злоупотреблении правом с целью причинения вреда кредиторам, поскольку Банк, зная об осуществлении деятельности обществ в рамках группы компаний, предоставляя кредит в значительном размере, проверив реальное финансовое состояние обществ, должен был установить наличие кредиторской задолженности у всей группы компаний в размере, кратно превышающем активы, что впоследствии привело к банкротству участников группы компаний. При этом, по мнению уполномоченного органа, заключение договоров поручительства и залога с ООО «Агрофирма «Амур» явно выходило за пределы стандартного характера поведения банка-кредитора, стремящегося обеспечить свои законные интересы, не соответствует принципу добросовестности и разумности хозяйственного оборота; заключение этих договоров преследовало цель создания искусственной кредиторской задолженности ООО «Агрофирма «Амур», обременения имущества должника залоговыми правами в целях недопущения (затруднения) возможности обращения на него взыскания независимыми кредиторами. В спорных Соглашениях о переводе долга от 16.08.2017 отсутствуют положения о том, что в качестве встречного обязательства предприниматель ФИО2 обязана уплатить должнику какие-либо денежные средства или обеспечить встречное предоставление.

Принимая решение о признании недействительными соглашений о переводе долга, суд первой инстанции исходил из следующего.

Судом установлено и не оспаривается лицами, участвующими в деле, что ООО «Агрофирма Амур», предприниматель ФИО2, ООО «Элеватор», ООО ТП «Покровка» и ООО «Оникс» представляют собой группу компаний, внутри которой сложился определенный механизм сотрудничества.

Кроме того, определением Арбитражного суда Республики Саха (Якутия) от 19.07.2019 по делу №А04-8543/2017, оставленным без изменения постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 02.12.2019 №04АП-1689/2018, установлено, что на момент совершения перевода долга участниками ООО «Агрофирма «Амур» являлись следующие лица: ФИО9 (ИНН 

<

***>), (с долей в уставном капитале в размере 67%), ФИО10 (ИНН 

<

***>) (с долей в уставном капитале в размере 33%). ФИО9 является матерью ФИО2 В настоящее время участниками ООО «Агрофирма «Амур» являются  ФИО9 (42%), ФИО2 (3%), ФИО10 (5%), ООО «Кипиай Агро Сеченово» (ИНН 

<

***>) (50%).

Таким образом, предприниматель ФИО2 и ООО «Агрофирма «Амур» являются заинтересованными лицами.

Как указано выше, 16.08.2017 между Банком, предпринимателем ФИО2 и ООО «Агрофирма «Амур» заключены Соглашения о переводе долга 

<

***>.01, 

<

***>.01,  

<

***>.01, по условиям которых ООО «Агрофирма «Амур» приняло на себя обязательства ФИО2 по кредитным договорам 

<

***> от 01.03.2016, 

<

***> от 30.01.2017, 

<

***> от 30.01.2017.  

Согласно пунктам 1.1 Соглашений долговые обязательства ФИО2 переведены на ООО «Агрофирма «Амур» в полном объеме. При этом, оплата в пользу ООО «Агрофирма «Амур» за принятие на себя долгового обязательства Соглашениями о переводе долга не предусмотрена. 

В этой связи, как правильно указал суд первой инстанции, в результате заключения Соглашений о переводе долга ООО «Агрофирма «Амур» приняло на себя обязательства по оплате задолженности ФИО2 без получения от последней какого-либо встречного предоставления.

При этом, к моменту заключения Соглашений о переводе долга должник стал отвечать признакам неплатежеспособности (требования кредиторов включены в реестр). 

В силу пункта 1 статьи 391 ГК РФ перевод долга с должника на другое лицо может быть произведен по соглашению между первоначальным должником и новым должником.

В обязательствах, связанных с осуществлением их сторонами предпринимательской деятельности, перевод долга может быть произведен по соглашению между кредитором и новым должником, согласно которому новый должник принимает на себя обязательство первоначального должника.

В соответствии с пунктом 3 статьи 391 ГК РФ при переводе долга по обязательству, связанному с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, в случае, предусмотренном абзацем вторым пункта 1 статьи 391 ГК РФ, первоначальный должник и новый должник несут солидарную ответственность перед кредитором, если соглашением о переводе долга не предусмотрена субсидиарная ответственность первоначального должника либо первоначальный должник не освобожден от исполнения обязательства. Первоначальный должник вправе отказаться от освобождения от исполнения обязательства.

К новому должнику, исполнившему обязательство, связанное с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, переходят права кредитора по этому обязательству, если иное не предусмотрено соглашением между первоначальным должником и новым должником или не вытекает из существа их отношений.

Согласно правовой позиции, указанной в пункте 26 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки», по смыслу статьи 421 и пункта 3 статьи 391 ГК РФ при переводе долга по обязательству, связанному с осуществлением всеми его сторонами предпринимательской деятельности, либо первоначальный должник выбывает из обязательства (далее - привативный перевод долга), либо первоначальный и новый должники отвечают перед кредитором солидарно (далее - кумулятивный перевод долга). Соглашением сторон также может быть предусмотрена субсидиарная ответственность.

Если кредитор вправе требовать исполнения обязательства в натуре от первоначального должника (статья 308.3 ГК РФ), в случае кумулятивного перевода долга кредитор вправе требовать исполнения обязательства в натуре и от нового должника.

В данном случае, из условий о переводе долга по Соглашениям от 16.08.2017 следует, что оспариваемые соглашения являются соглашениями о переводе долга, правоотношения по которым регулируются главой 24 ГК РФ. При этом названные соглашения не содержат условий о солидарной либо субсидиарной задолженности должника по переданным обязательствам. Напротив, в Соглашениях о переводе долга от 16.08.2017 стороны согласовали привативный перевод долга с полным выбытием первоначального должника из обязательственных правоотношений.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.2017 №310-ЭС17-32792 (2) по делу №А35-6888/2015, если сторонами не предусмотрено иное, предполагается, что при заключении подобного соглашения первоначальный должник полностью выбывает из основного обязательства, а его место занимает новый должник, который становится обязанным перед кредитором (привативный перевод долга).

В случае исполнения после привативного перевода долга новым должником своих обязательств перед кредитором погашается его собственный долг, при этом подобное исполнение в отличие от случаев поручительства или кумулятивного принятия долга (абзац 2 пункта 1 статьи 391 ГК РФ) не предоставляет новому должнику прав требования (суброгационных или регрессных) к первоначальному должнику.

Поскольку в рассматриваемом случае имеет место привативный перевод долга с полным выбытием первоначального должника из кредитных обязательств, ООО «Агрофирма «Амур» как новый должник не имеет требования к предпринимателю ФИО2 ни в связи с исполнением обязательств в пользу Банка, и ни в связи с заключением соглашений о переводе долга, поскольку из текста данных соглашений не следует, что воля сторон была направлена на установление денежного вознаграждения за принятие чужого долга.

В определении Верховного Суда Российской Федерации, от 26.05.2017 №306-ЭС16-20056(6) по делу №А12-45752/2015 изложена правовая позиция, согласно которой при оценке судом добросовестности действий участников спорных правоотношений и при представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Судом первой инстанции установлено, что определением Арбитражного суда Республики Саха (Якутия) от 19.07.2019 по делу №А04-8543/2017, оставленным без изменения постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 02.12.2019 №04АП-1689/2018, в признании обоснованными и включении в реестр требований кредиторов предпринимателя ФИО2 требований ООО «Агрофирма «Амур» в размере 202 000 000,00 руб., основанных на Соглашениях о переводе долга 16.08.2017 отказано. Из постановления Четвертого арбитражного апелляционного суда от 02.12.2019 №04АП-1689/2018 следует, что на дату совершения соглашений о переводе долга от 16.08.2017 ООО «Агрофирма «Амур» являлось поручителем по кредитным договорам 

<

***> от 01.03.2016, №17120001 от 30.01.2017, №17120002 от 01.03.2016, предоставив поручительство перед Банком за надлежащее исполнение ФИО2 своих обязательств по кредитным договорам. Поэтому ООО «Агрофирма «Амур» в результате совершения перевода долга дополнительные финансовые обязательства не приняло, финансовое положение ООО «Агрофирма «Амур» ухудшено не было. При этом, вопреки доводам апелляционной жалобы, на момент совершения соглашения о переводе долга, срок возврата ФИО2 денежных средств по кредитным договорам 

<

***> от 01.03.2016, №17120001 от 30.01.2017, №17120002 от 01.03.2016 на общую сумму 202 000 000 руб. был установлен до 25.08.2022, в то время как после заключения соглашения о переводе долга ФИО2 приняла обязательство уплатить ООО «Агрофирма «Амур» сумму               202 000 000 руб. в срок не позднее 15.08.2018. Данное обстоятельство, безусловно, свидетельствует о существенном ухудшении положения должника, о фактическом сокращении срока выплаты задолженности на четыре года.

Также, постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 02.12.2019 №04АП-1689/2018 по делу №А58-8543/2017 установлено, что заявителем в материалы дела представлены копии соглашения 

<

***> от 16.08.2017, №17120001 от 16.08.2017, №16120002 от 16.08.2017, заключенные между Банком, предпринимателем ФИО2 и ООО «Агрофирма «Амур», о переводе той же задолженности по кредитным договорам 

<

***> от 01.03.2016, №17120001 от 30.01.2017, №17120002 от 01.03.2016, которые не содержат условий о выплате ФИО2 в пользу ООО «Агрофирма «Амур» каких-либо денежных средств в счет перевода долга. Суд апелляционной инстанции исходит из того, что в ситуации включения в реестр аффилированного кредитора выработаны критерии распределения бремени доказывания: при представлении доказательств общности экономических интересов (аффилированности) должника с участником процесса (в частности с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком о признании сделки недействительной), на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. С учетом наличия повышенного стандарта доказывания заявитель по спору разумные и обоснованные сомнения конкурирующих кредиторов (АО «Солид Банк» и ООО «Соя») и финансового управляющего должника не опроверг.

Вместе с тем, как правильно указал суд первой инстанции, в материалы настоящего обособленного спора (в рамках дела о банкротстве уже ООО «Агрофирма «Амур») представлены копии Соглашений 

<

***> от 16.08.2017, №17120001 от 16.08.2017, №16120002 от 16.08.2017 (имеющие отметку «экземпляр АКБ «Алмазэргиэнбанк»), заключенные междуБанком, предпринимателем ФИО2 и ООО «Агрофирма «Амур», о переводе задолженности по кредитным договорам 

<

***> от 01.03.2016, №17120001 от 30.01.2017, №17120002 от 01.03.2016, которые не содержат условий о выплате ФИО2 в пользу ООО «Агрофирма «Амур» каких-либо денежных средств в счет перевода долга.

При этом, о наличии Соглашений в иной редакции сторонами не заявлено.

В этой связи, суд первой инстанции в настоящем обособленном споре с учетом представленных доказательств, пришел к правильному выводу о том, что для должника отсутствовал какой-либо экономический интерес в заключении Соглашений о переводе долга, так как его задолженность многократно увеличилась, а равноценное встречное предоставление должником не получено, при этом возможность предъявить требования к предпринимателю ФИО2, получившей денежные средства по кредитным договорам, исключена. 

В этой связи, вывод суда первой инстанции о том, что в результате заключения Соглашений о переводе долга, причинен вред имущественным правам кредиторов, является правильным.

При таких обстоятельствах требования конкурсного управляющего и уполномоченного органа о признании недействительными Соглашений о переводе долга обоснованно удовлетворены судом первой инстанции.

Довод жалобы ФИО2 о том, что добросовестности действий Банка, как одной из сторон сделок, исключает возможность признания их недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, судом апелляционной инстанции отклоняется как основанный на неправильном толковании норм материального права. В данном случае, судом правомерно установлена недобросовестность аффилированных сторон сделки (ФИО2 и ООО «Агрофирма «Амур»), к числу которых Банк не относится.

Отклоняя возражения ФИО2 о пропуске уполномоченным органом срока для оспаривания сделок (соглашений о переводе долга), аналогичные доводам апелляционной жалобы, суд первой инстанции обоснованно исходил из следующего. 

Установлено, что дело о банкротстве ООО «Агрофирма Амур» возбуждено  определением суда от 26.01.2018.

 Определением суда от 15.11.2018 требования налогового органа признаны обоснованными, в отношении ООО «Агрофирма «Амур» введена процедуры наблюдения.  Решением суда от 24.04.2019 должник признан банкротом, открыто конкурсное производство.

Пунктом 1 статьи 196 ГК РФ установлено, что общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.

Согласно пункту 2 статьи 199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год (пункт 2 статьи 181 ГК РФ).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 32 постановления Пленума №63, заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности. Если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения. В остальных случаях само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

В данном случае, как правильно указал суд первой инстанции, то обстоятельство, что о спорных Соглашениях о переводе долга уполномоченному органу стало известно не позднее 04.03.2019 в связи с обращением с оспариванием указанных сделок в рамках дела №А04-1447/2019 (заявление оставлено без рассмотрения), значения не имеет, поскольку как верно указано судом первой инстанции, возможность оспаривать сделки должника в рамках дела о банкротстве, возникает у конкурсного кредитора, с учетом положений пункта 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, с даты открытия в отношении должника конкурсного производства, и при этом, заявление в суд должно быть подано в течение года. В данном случае, учитывая, что конкурсное производство в отношении должника открыто 24.04.2019, заявления об оспаривании сделок должника должны быть поданы не позднее 24.04.2020.

Учитывая, что  заявление о признании сделок недействительными подано уполномоченным органом 14.04.2020, а конкурсным управляющим  - 24.04.2020, вывод суда первой инстанции о соблюдении годичного срока на оспаривании сделок является правильным. 

Отклоняя возражения ФИО2, аналогичные доводам апелляционной жалобы, о преюдициальности ранее принятых судебных актов, которыми удовлетворены заявления Банка о включении требований в реестр требований кредиторов должника, суд первой инстанции исходил из следующего.

Действительно, определениями Арбитражного суда Амурской области от 18.03.2019 и 27.03.2019 по делу №А04-250/2018, требования Банка в размере 24 103 466,32 руб. и 239 436 275,11 руб. соответственно, признаны обоснованными и включены в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «Агрофирма «Амур».

Вместе с тем, как правильно указал суд первой инстанции, согласно разъяснениям, изложенным в абзаце 3 пункта 4 постановления Пленума №63, наличие судебных актов, на основании которых требование кредитора включено в реестр требований кредиторов, не препятствует конкурсному управляющему  оспорить сделку, на основании которой у должника возникло неисполненное обязательство перед кредитором.  

Отказывая в признании недействительными договоров поручительства и договора залога (ипотеки), суд первой инстанции исходил из следующего.

Так, исходя из условий кредитных договоров установлено, что обеспечение, предоставленное Банку, является частью совместного обеспечения группы компаний, в которую помимо должника ООО «Агрофирма «Амур» входят: предприниматель ФИО2, ООО «Элеватор», ЧОО «Амур ДВ», ООО «ТП Покровка», ООО «Оникс», что подтверждается пунктом 2.16 Кредитного договора 

<

***> от 01.03.2016, пунктом 3.15 Кредитного договора 

<

***> от 30.01.2017, пунктом 3.15 Кредитного договора 

<

***> от 30.01.2017, пунктом 2.16 Кредитного договора 

<

***> от 09.11.2016.

Уполномоченный орган в обоснование недействительности договоров залога и поручительств, сослался на то, что указанными лицами между собой заключены сделки, недоступные независимым участникам рынка, что говорит об их фактической аффилированности.

При этом, в обоснование наличия у оспариваемых договоров поручительства и залога цели причинения вреда имущественным правам кредиторов уполномоченный орган полагает, что на даты их заключения (01.03.2016, 30.01.2017, 25.10.2017) должник обладал признаками неплатежеспособности, и имеется презумпция, установленная абзацем 3 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Неплатежеспособность должника на дату заключения договоров поручительства и залога, по мнению заявителя, подтверждается имевшейся  неисполненной обязанности по уплате обязательных платежей (в реестр требований кредиторов ООО «Агрофирма Амур» определениями Арбитражного суда Амурской области от 15.11.2018, 06.02.2019 включена задолженность перед уполномоченным органом на общую сумму                   17 844 102,88 руб.), также тем, что должник имел неисполненные обязательства перед кредиторами: 1) 19 000 000 руб. (основной долг) – обязательства из кредитного договора  перед Банком об открытии кредитной линии 

<

***> от 09.11.2016, в обеспечение которого к тому же заключен Договор об ипотеке имущества 

<

***>/1-3 от 09.11.2016 общей залоговой стоимостью на сумму 20 096 565,44 руб.; 2) 38 000 000 руб. (основной долг) – обязательства из Договоров поручительства перед акционерным обществом «Солид Банк» 

<

***>-4 от 20.03.2014, №2015-1007-0002/П2  от 02.04.2015, заключенных в обеспечение исполнения обязательств предпринимателя ФИО2 по Кредитным договорам 

<

***> от 20.03.2014, №2015-1007-0002 от 02.04.2015; 3) обязательства перед иными кредиторами на общую сумму 17 606 537,83 руб., в том числе: по договору поставки от 19.05.2016 №2943/СХ/ПР-2016 перед акционерным обществом Фирма «Август» в размере 6 317 324 руб.; по договору купли-продажи №2016/02-С от 15.12.2016 перед индивидуальным предпринимателем ФИО11 в размере 1 257 355 руб.; по договору купли-продажи соевых бобов №4 от 14.11.2016 перед главой крестьянского фермерского хозяйства ФИО12 в размере   2 793 900 руб.; по Внешнеторговому контракту от 26.01.2015 №HYDL-2014-A007  перед Харбинской торговой компании с ОО «Хуаидели» в размере       7 237 958,63 руб. Указанная задолженность признана судом обоснованной и включена в реестр требований кредиторов ООО «Агрофирма «Амур».

При этом, по данным бухгалтерской отчетности ООО «Агрофирма «Амур» по состоянию на 31.12.2015 размер его активов составлял                  64 465 000 руб.; на 31.12.2016 - 98 978 000 руб.,  в том числе: основные средства - 12 355 000 руб., запасы - 68 122 000 руб., дебиторская задолженность - 16 633 000 руб., денежные средства и денежные эквиваленты - 1 868 000 руб.

В процедуре конкурсного производства, конкурсным управляющим проведена инвентаризация имущества должника. В соответствии с инвентаризационной описью №1 от 04.09.2019 на балансе стоят объекты движимого и недвижимого имущества в количестве 19 единиц общей стоимостью 15 393 286,51 руб., в том числе: 7 транспортных средств, 3 земельных участка, 3 нежилых здания. Согласно инвентаризационной описи №4 от 04.09.2019 товарно-материальные ценности не выявлены, в соответствии с актом инвентаризации наличных денежных средств №3 от 04.09.2019 наличные денежные средства отсутствуют. Согласно отчету конкурсного управляющего ООО «Агрофирма «Амур» от 10.01.2020 активом, выявленным в конкурсном производстве, является имущество общей балансовой стоимостью 15 733 993,99 руб., являющееся предметом залога в пользу АО АКБ «Алмазэргиэнбанк» в счет обеспечения обязательств как самого общества, так и в счет исполнения обязательств аффилированного лица – предпринимателя ФИО2

Таким образом, по мнению уполномоченного органа, как на дату, так и в результате совершения оспариваемых сделок должник обладал признаком недостаточности имущества,  что свидетельствуют о наличии у оспариваемых сделок цели причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, поскольку ООО «Агрофирма Амур» приняло на себя обязательства по обеспечению исполнения обязательств аффилированного лица, существенно превышающих собственные активы, в условиях неплатежеспособности и недостаточности имущества.

При этом, по мнению уполномоченного органа, наличие осведомленности АО АКБ «Алмазэргиэнбанк» о цели причинения вреда кредиторам, свидетельствуют условия кредитных договоров, предусматривающих обязательства заемщика по запросу Банка предоставлять информацию, указанную по компаниям, входящим в Группу компаний, в которую входит и ООО «Агрофирма «Амур»: бухгалтерскую отчетность;  расшифровку дебиторской, кредиторской задолженности;  расшифровку по займам, кредитам;  расшифровку выданных поручительств;   расшифровку выданных гарантий;  формы федерального статистического наблюдения № П-3;   анализ счетов с разбивкой по субсчетам.

Вместе с тем, как правильно указал суд первой инстанции, исходя  из установленной законом презумпции, указанной в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, для установления наличия цели причинения имущественного   вреда  правам  кредиторов,  заявителю необходимо доказать, что на момент совершения сделки ООО «Агрофирма Амур» отвечало признакам банкротства, а АО АКБ «Алмазэргиэнбанк» являлось по отношению к должнику заинтересованным лицом по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве.

Оспариваемые договоры поручительства и залога были заключены между АО АКБ «Алмазэргиэнбанк» и ООО «Агрофирма Амур» в целях обеспечения исполнения обязательств ИП ФИО2 Сторонами обеспечительных сделок являлись АО АКБ «Алмазэргиэнбанк» и ООО «Агрофирма Амур». 

Между тем судом не установлено, что АО АКБ «Алмазэргиэнбанк» и ООО «Агрофирма «Амур» являются заинтересованными лицами по отношению друг к другу.

Так, по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются: лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26.07.2006 №135-ФЗ «О защите конкуренции» входит в одну группу лиц с должником; лицо, которое является аффилированным лицом должника. 

Заинтересованными  лицами  по  отношению  к  должнику  -   юридическому лицу признаются также руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до даты назначения временной администрации финансовой организации (в зависимости от того, какая дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного периода возможность определять действия должника.

В силу пункта 1 статьи 45 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» сделки (в том числе заем, кредит, залог, поручительство), в совершении которых имеется заинтересованность члена совета директоров (наблюдательного совета) общества, лица, осуществляющего функции единоличного исполнительного органа общества, в том числе управляющей организации или управляющего, члена коллегиального исполнительного органа общества или акционера общества, имеющего совместно с его аффилированными лицами 20 и более процентов голосов от числа всех участников общества, а также лица, имеющего право давать обществу обязательные для него указания, совершаются обществом в соответствии с положениями настоящей главы.

 В данном случае, как правильно указал суд первой инстанции, АО АКБ «Алмазэргиэнбанк» не является заинтересованным лицом по отношению ООО «Агрофирма Амур» и предпринимателю ФИО2, согласно нормам Закона о защите конкуренции и статье 67.3 ГК РФ. Указанные лица не имеют идентичный состав органов управления, не функционируют по схеме «материнское и дочернее общество», не владеют долями/акциями в уставных капиталах иных юридических лиц, а также не являются лицами, фактически аффилированными между собой по признаку общности экономических интересов.

При этом, в ситуации, когда кредитор является независимым от группы заемщика лицом, предоставленные в виде займа денежные средства, как правило, выбывают из-под контроля кредитора, поэтому предполагается, что главная цель поручительства заключается в создании дополнительных гарантий реального погашения долговых обязательств. Следовательно, доказывание недобросовестности кредитора осуществляется лицом, ссылающимся на данный факт.

 Сторонами не оспаривается, что ООО «Агрофирма Амур», предприниматель ФИО2, ООО «Элеватор», ООО ТП «Покровка» и ООО «Оникс» представляют собой группу компаний, внутри которой сложился определенный механизм сотрудничества. Указанные лица осуществляли единую хозяйственную деятельность и обладали общим экономическим интересом, в результате чего при заключении одним из них договора, требующего обеспечения, другое лицо становилось поручителем. Финансирование осуществлялось независимой банковской кредитной организацией – АО АКБ «Алмазэргиэнбаннк».

Вопрос о наличии у обеспечительной сделки признаков причинения вреда интересам кредиторов или злоупотребления правом неоднократно являлся предметом рассмотрения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.12.2015 №308-ЭС15-1607, от 15.06.2016 №308-ЭС16-1475, от 28.05.2018 №301-ЭС17-22652, от 24.12.2018 №305-ЭС18-15086 (3) и т.д.).

Согласно сложившей правоприменительной практики, наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и должником объясняет мотивы совершения обеспечительных сделок. Получение поручительства от компании, входящей в одну группу лиц с заемщиком, с точки зрения нормального гражданского оборота, является стандартной практикой и потому указанное обстоятельство само по себе не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении кредитора даже в ситуации, когда поручитель принимает на себя обязательства, превышающие его финансовые возможности. Предполагается, что при кредитовании одного из участников группы лиц, в конечном счете, выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15.02.2019 №305-ЭС18-17611 по делу №А41-14638/2016).

В такой ситуации для констатации сомнительности поручительства должны быть приведены достаточно веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения заимодавца от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав, то есть фактически о злоупотреблении данным заимодавцем своими правами во вред иным участникам оборота, в частности, остальным кредиторам должника (пункт 4 статьи 1 и пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

К их числу могут быть отнесены, в том числе следующие: 

- участие кредитора в операциях по неправомерному выводу активов; 

- получение кредитором безосновательного контроля над ходом дела о несостоятельности; 

- реализация договоренностей между заимодавцем и поручителем (залогодателем), направленных на причинение вреда иным кредиторам, лишение их части того, на что они справедливо рассчитывали (в том числе, не имеющее разумного экономического обоснования принятие новых обеспечительных обязательств по уже просроченным основным обязательствам в объеме, превышающем совокупные активы поручителя, при наличии у последнего неисполненных обязательств перед собственными кредиторами), и.т.д.

Установлено, что поручительство (кредитование) вышеуказанных лиц произведено в период 2016-2017 годов 

При этом, вступившим в силу определением суда от 21.09.2020 по делу №А04- 6174/2018 установлено, что на момент кредитования стоимость имущества (активов) указанных лиц, входящих в одну группу компаний, составила: 

1. ООО «Агрофирма Амур»: 2016 г. - 98 978 000 руб.;  2017 г. - 258 344 000 руб.;  2018 г. - 259 696 000 руб. 

2. ООО «Элеватор»: 2016 г. - 43 861 000 руб.; 2017 г. - 36 679 000 руб.;  2018 г. - 39 374 000 руб.; 

3. ООО ТП «Покровка»:  2017 г.  - 99 577 000 руб.;  2018 г. - 91 887 000 руб. 

4. ООО «Оникс»:  03.08.2016 между АО АКБ «Алмазэргиэнбанк» и ООО «Оникс» был заключен Договор об ипотеке имущества, общая залоговая стоимость которого составила 234 360 000 руб. (п. 1.2 Договора). 

Таким образом, на момент кредитования стоимость имущества (активов) лиц, входящих в одну группу компаний, составила более чем          621 270 000 руб.

В этой связи, как правильно установил суд первой инстанции, экономическая целесообразность заключения оспариваемых договоров была в первую очередь обусловлена тем, что ООО «Агрофирма Амур», предприниматель  ФИО2, ООО «Элеватор», ООО ТП «Покровка» входят в группу взаимозависимых компаний, а лимит ответственности финансирования (232 млн.руб.) установлен Банком на основании финансовой отчетности и финансовых параметров всех связанных между собой компаний, включая предпринимателя ФИО2 

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.07.2012 №42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством», а также в пункте 15.1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 №32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», заключение договора поручительства может быть вызвано наличием у должника по основному обязательству и поручителя в момент выдачи поручительства общих экономических интересов (например, основное и дочернее общества; преобладающее и зависимое общества; общества, взаимно участвующие в капиталах друг друга). 

В данном случае, Банк при проведении оценки финансового состояния должника исходил из того, что должник имеет тесные связи с заемщиком и другими поручителями, проведя оценку финансового положения группы компаний и не установив признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества при заключении спорных договоров, выдавая заемные средства, мог рассчитывать на их возврат, в том числе и за счет активов компаний, связанных с заемщиком. 

При таких обстоятельствах судом первой инстанции обоснованно отклонены возражения уполномоченного органа, аналогичные доводу апелляционной жалобы, о том, что оспариваемые сделки не соответствовали цели предпринимательской деятельности и экономической выгоды.

Отклоняя возражения уполномоченного органа об осведомленности банка о плохом финансовом положении должника и признаках неплатежеспособности (недостаточности имущества), суд первой инстанции исходил из следующего. 

Так, при решении вопроса о том, должен ли был кредитор знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько он мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. 

Как верно указано судом первой инстанции, к числу фактов, свидетельствующих в пользу такого знания кредитора, могут с учетом всех обстоятельств дела относиться следующие: неоднократное обращение должника к кредитору с просьбой об отсрочке долга по причине невозможности уплаты его в изначально установленный срок; известное кредитору (кредитной организации) длительное наличие картотеки по банковскому счету должника (в том числе скрытой); осведомленность кредитора о том, что должник подал заявление о признании себя банкротом (пункт 12 постановления Пленума №63). При этом сам по себе тот факт, что другая сторона сделки является кредитной организацией, не может рассматриваться как единственное достаточное обоснование того, что она знала или должна была знать о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника (пункт 2 статьи 61.2, пункт 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве); оспаривающее сделку лицо должно представить конкретные доказательства недобросовестности кредитной организации (пункт 12.2 постановления Пленума №63)

При этом, действия, направленные на повышение вероятности возврата долга иным экономическим субъектом, сами по себе, не могут быть квалифицированы в качестве недобросовестных. 

Как правильно указал суд первой инстанции, тот факт, что имущественное положение одного из нескольких поручителей не позволяет в полном объеме рассчитаться по основному долгу, не свидетельствует о причинении обеспечительной сделкой вреда иным кредиторам поручителя или о получении займодавцем необоснованного контроля над ходом процедуры несостоятельности. 

Напротив, принятие в обеспечение нескольких поручительств от входящих в одну группу лиц, имущественных масс каждого из которых недостаточно для исполнения обязательства, но в совокупности покрывающих сумму задолженности, является обычной практикой, структурирование отношений подобным образом указывает на разумный характер поведения кредитора. 

Согласно пункту 1 статьи 334 ГК РФ в силу залога кредитор по обеспеченному залогом обязательству (залогодержатель) имеет право в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником этого обязательства получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества (предмета залога) преимущественно перед другими кредиторами лица, которому принадлежит заложенное имущество (залогодателя).

 Пунктом 1 статьи 361 ГК РУ предусмотрено, что по договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части.

При неисполнении или ненадлежащем исполнении должником обеспеченного поручительством обязательства поручитель и должник отвечают перед кредитором солидарно, если законом или договором поручительства не предусмотрена субсидиарная ответственность поручителя (пункт 1 статьи 363 ГК РФ). 

Согласно пунктам 1.5 договоров поручительства ответственность поручителя и должника является солидарной. 

В абзаце 2 пункта 51 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.07.2012 №42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством» разъяснено, что кредитор имеет право на установление его требований как в деле о банкротстве основного должника, так и поручителя (в том числе, если поручитель несет субсидиарную ответственность), а при наличии нескольких поручителей - и в деле о банкротстве каждого из них.

При этом, исходя из положений пункта 1 статьи 361 и других норм ГК РФ о поручительстве, договор поручительства формально является безвозмездным для поручителя - закон не предусматривает получения им вознаграждения со стороны должника по основному обязательству.

 В этой связи, суд первой инстанции обоснованно отклонил возражения уполномоченного органа о том, что в результате совершения обеспечительных сделок был причинен вред имущественным правам кредиторов,  а заинтересованное лицо - Банк получило определенные имущественные или неимущественные выгоды.

При этом, в материалы дела в нарушение положений статьи 65 АПК РФ не представлены доказательства, бесспорно свидетельствующие о недобросовестности Банка при заключении оспариваемых договоров залога и поручительства, как и доказательства того, что должник имел признаки банкротства на момент заключения оспариваемых договоров, а Банк знал или мог знать о неплатежеспособности должника. 

Также судом первой инстанции верно указано, что уполномоченный орган не доказал недобросовестность Банка и злоупотребление правом при заключении оспариваемых договоров, а само по себе наличие кредиторской задолженности не свидетельствует о неплатежеспособности должника в период заключения спорных договоров.

Кроме того, судом первой инстанции принято во внимание, что налоговым органом не представлено доказательств того, что Банк, заключая договоры, преследовал конечную цель получить контроль над деятельностью должника, осуществить отчуждение имущества в свою пользу. Также уполномоченным органом не доказаны и факты договоренности между Банком и поручителем, направленной на причинение вреда иным кредиторам. 

При таких обстоятельствах отказ судом первой инстанции в признании обеспечительных сделок недействительными по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 Закона о банкротстве, является правильным.

В пункте 4 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63 разъяснено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ).

При этом, в данных разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 №10044/11 по делу №А32-26991/2009, Определения Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2016 №304-ЭС15-20061 по делу №А46-12910/2013, от 28.04.2016 №306-ЭС15-20034 по делу №А12-24106/2014).

В этой связи, как верно указано судом первой инстанции, для признания сделки недействительной по основанию статьи 10 ГК РФ в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) необходимо установить, что такая сделка направлена на нарушение прав и законных интересов кредиторов и должника, при этом пороки сделки, совершенной со злоупотреблением правом, не охватываются составом недействительности сделки по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Между тем, налоговым органом не приведено обоснования обстоятельств, которые в соответствии с разъяснениями, указанными в пункте 5 Постановления Пленума ВАС РФ №63, не позволяют рассматривать оспариваемые сделки на предмет признания их недействительными на основании пункта  2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Кроме того, для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение), направленное на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки. С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление №25), оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Таким образом, как обоснованно указал суд первой инстанции, для признания действий АО АКБ «Алмазэргиэнбанк» и ООО «Агрофирма Амур», как совершенных со злоупотреблением правом необходимо представить доказательства, неопровержимо свидетельствующие о наличии умысла обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Такой умысел при заключении оспариваемых обеспечительных сделок должен был существовать и у Банка и у должника.

Вместе с тем, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что в данном случае, Банк действовал в соответствии с устоявшейся банковской практикой, а в действиях сторон обеспечительных сделок отсутствовали признаки злоупотребления правом.

Напротив, получение залога и поручительства от компании, входящей в одну группу лиц с заемщиком, с точки зрения нормального гражданского оборота, является стандартной практикой и потому указанное обстоятельство само по себе не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении кредитора даже в ситуации, когда поручитель принимает на себя обязательства, превышающие его финансовые возможности. 

При изложенных обстоятельствах, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявления налогового органа в части признания недействительными договоров залога и поручительства.

Вместе с тем, как правильно указал суд первой инстанции, учитывая признание недействительными Соглашений о переводе долга, восстановления предпринимателя ФИО2 в статусе основного должника, обязательства ООО «Агрофирма Амур» по указанным договорам залога и поручительства не прекращаются.

Далее, согласно правовой позиции Верховного Суда РФ, содержащейся в определении от 27.04.2018 №305-ЭС17-2344, в случае признания сделки недействительной по специальным основаниям законодательства о несостоятельности требует разрешения вопрос о судьбе обеспечительных обязательств, в том числе, о восстановлении обеспечительных обязательств наряду с основным. Согласно позиции Судебной коллегии, необходимо принимать во внимание правовую природу обеспечительных сделок, смысл которых заключается в ограждении кредитора от риска непредоставления должником исполнения по основному обязательству, в повышении вероятности погашения долга за счет обеспечения, в защите кредитора от неоплатности должника, в том числе на случай банкротства последнего.

Добросовестный и разумный кредитор, выдавая кредит, обоснованно рассчитывает на его возврат заемщиком и получение платы. Фактор же наличия обеспечения, повышающего вероятность возврата денег, объективно влияет на условия кредитования, в частности, на получение одобрения кредитного комитета, срок, процентную ставку и т.д.

Именно поэтому, разрешая вопрос о допустимости восстановления обеспечительных требований в рассматриваемом случае, необходимо, чтобы выбранная позиция обеспечивала сохранение баланса экономических интересов сторон кредитных отношений исходя из распределенных ими юридических прав и обязанностей на момент достижения соглашения, то есть должны быть учтены справедливые правовые ожидания сторон, которые они имели при вступлении в договорные отношения (определение Верховного Суда Российской Федерации от 14.06.2016 N 308-ЭС16-1443).

Банк, выдавая кредит, рассчитывает, что сможет воспользоваться соответствующими обеспечительными механизмами. При этом поручители и залогодатели, выдавая обеспечение, не могут не осознавать, что банк будет иметь право реализовать свои права как кредитора по отношению к ним в случае неоплатности заемщика.

Таким образом, с учетом того, что в случае признания сделки по исполнению недействительной, право требования кредитора по обязательству к должнику считается существовавшим независимо от совершения данной сделки (абзац первый пункта 4 статьи 61.6 Закона о банкротстве), следует признать принципиальную допустимость восстановления и обеспечительных требований. При ином подходе возникала бы ситуация, в рамках которой в условиях непогашенного долга лицо, выдавшее обеспечение, освобождалось бы от принятых на себя обязательств в отсутствие оснований для их прекращения.

Учитывая, что в целях обеспечения обязательства предпринимателя ФИО2 перед Банком по кредитным договорам 

<

***> от 01.03.2016, 

<

***> от 30.01.2017, 

<

***> от 30.01.2017 также заключены договоры поручительства:

- между АО АКБ «Алмазэргиэнбанк» и ООО «Элеватор»: от 01.03.2016 № 161200001/2-П,  от 30.01.2017 

<

***>/2-П, от 30.01.2017 

<

***>/2-П;

- между АО АКБ «Алмазэргиэнбанк» и ООО «ТП «Покровка»: от 16.08.2017 

<

***>/7-П, от 16.08.2017 

<

***>/8-П, от 16.08.2017 

<

***>/8-П, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что обязательства по ним также подлежат восстановлению.

Выводы суда сделаны на основе полного и всестороннего исследования всех обстоятельств дела, с правильным применением норм материального права.

Нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебного акта, судом первой инстанции не допущено.

При таких обстоятельствах, основания для отмены или изменения определения суда от 12.02.2021 и удовлетворения апелляционных жалоб отсутствуют.

Руководствуясь частью 3 статьи 223, статьями 258, 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Шестой арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Амурской области от 12.02.2021 по делу №А04-250/2018 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Дальневосточного округа в течение одного месяца со дня его принятия через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий

Т.Д. Козлова

 

Судьи

И.Е. Пичинина

 

С.Б. Ротарь