ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

дело №А14-9552/2021

город Воронеж

18 апреля 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 14 апреля 2025 года

Постановление в полном объеме изготовлено 18 апреля 2025 года

Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьиБотвинникова В.В.,

судейБезбородова Е.А.,

 ФИО1,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Болучевской Т.И.,

при участии:  

от конкурсного управляющего ООО «Стандарт» ФИО2: ФИО3, представитель по доверенности от 07.04.2025, паспорт гражданина РФ;

от АО фирма «Молоко»: ФИО4, представитель по доверенности от 03.03.2025, паспорт гражданина РФ;

от ФИО5: ФИО5, паспорт гражданина РФ; ФИО6, представитель по доверенности № 36 АВ 4534132 от 10.09.2024, паспорт гражданина РФ;

от иных лиц, участвующих в деле: представители не явились, извещены надлежащим образом;

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы конкурсного управляющего ООО «Стандарт» ФИО2, АО фирма «Молоко» на определение Арбитражного суда Воронежской области от 09.12.2024 по делу №А14-9552/2021 по заявлению конкурсного управляющего ООО «Стандарт» ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7, ФИО5 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Стандарт» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>),

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Воронежской области от 25.06.2021 заявление АО фирма «Молоко» о признании несостоятельным (банкротом) общества  с ограниченной ответственностью «Стандарт» (далее - ООО «Стандарт», должник) принято к производству.

Определением Арбитражного суда Воронежской области от 08.11.2021 заявление АО фирма «Молоко» признано обоснованным в отношении ООО «Стандарт» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО2 Сообщение о введении процедуры наблюдения опубликовано в газете «Коммерсантъ» №211 от 20.11.2021.

Решением Арбитражного суда Воронежской области от 10.08.2022 ООО «Стандарт» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должником утвержден ФИО2 Сообщение об открытии в отношении должника конкурсного производства опубликовано в газете «Коммерсантъ» 20.08.2022.

Конкурсный управляющий ООО «Стандарт» ФИО2 обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности бывших руководителей ООО «Стандарт» ФИО7, ФИО5 по обязательствам должника; о взыскании солидарно в порядке привлечения к субсидиарной ответственности 9 030 729, 38 руб.

Определением Арбитражного суда Воронежской области от 09.12.2024 заявление конкурсного управляющего ООО «Стандарт» ФИО2 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности удовлетворено в части. С ФИО7 в пользу ООО «Стандарт» взыскано 898 000 руб. в порядке привлечения к субсидиарной ответственности. В остальной части заявленных требований отказано.

Не согласившись с данным определением, конкурсный управляющий ООО «Стандарт» ФИО2 и АО фирма «Молоко» обратились в Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобами, в которых просили обжалуемое определение отменить, требования удовлетворить.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего ООО «Стандарт» ФИО2 поддержал доводы своей апелляционной жалобы.

Представитель АО фирма «Молоко» поддержал доводы своей жалобы.

ФИО5 и ее представитель против доводов апелляционных жалоб возражали, считая обжалуемый судебный акт законным и обоснованным, по основаниям, указанным в отзывах.

На основании статей 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) апелляционные жалобы рассматривались в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных о времени и месте судебного разбирательства надлежащим образом.

Выслушав представителей сторон, изучив материалы дела, оценив доводы жалоб, отзывов на жалобы, судебная коллегия не находит оснований для отмены или изменения судебного акта.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.14 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и пунктом 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление №53) правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы.

Согласно пунктам 1 и 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

Как следует из заявления конкурсного управляющего, последний считает контролирующими должника следующих лиц: ФИО7 и ФИО5.

ФИО5 являлась директором ООО «Стандарт» в период с 24.02.2011 по 25.02.2020, ФИО7 являлся  директором ООО «Стандарт» в период с 26.02.2020 до момента признания должника банкротом, а также с 16.03.2020 учредителем должника со 100% доли участия, в связи с чем, по смыслу вышеизложенных норм и разъяснений, указанные лица являются контролирующим должника пока не доказано иное.

Согласно положениям пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве (аналогичные положения содержались в статье 2 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ), если иное не предусмотрено данным Законом, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как разъяснено в пункте 3 Постановления №53 по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника. Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий ссылался на то, что наступление объективного банкротства должника и невозможность полного погашения требований кредиторов было обусловлено совершением должником под влиянием контролирующих должника лиц ряда сделок, а именно: договора поставки продукции №160 от 01.01.2018, заключенный с АО фирма «Молоко» (заявитель по делу о банкротстве с размером требования 8 300 617,38 руб. задолженности и 64 503 руб. расходов по уплате государственной пошлины).

Конкурсный управляющий полагал, что вследствие организации и ведения ФИО5 финансово-хозяйственной деятельности должника, у ООО «Стандарт» возникла задолженность перед АО Фирма «Молоко», явившаяся основанием для обращения в суд с заявлением о признании несостоятельным (банкротом), которое было удовлетворено.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В пункте 16 Постановления №53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Как указано в пункте 23 Постановления №53 презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Федерального закона от 26.12.1995 №208-ФЗ «Об акционерных обществах», статья 46 Федерального закона от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход. Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам.

По смыслу разъяснений, указанных в пунктах 16 и 23 Постановления №53, для привлечения контролировавших должника лиц к субсидиарной ответственности необходимо доказать факт совершения ими (или под их влиянием) совокупности сделок и других операций, способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена вышеупомянутая презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) - кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.

Согласно пункту 56 Постановления №53 по общему правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК РФ).

Вместе с тем, как верно указал суд первой инстанции, конкурсным управляющим не доказано, что заключение 01.01.2018 договора №160 поставки продукции с АО фирма «Молоко» совершенно на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, либо, что в результате совершения этого договора, должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход, равно как и не доказано что заключение указанного договора, совершено вне рамок обычной хозяйственной деятельности, в целях злоупотребления правом либо направленно на создание искусственной кредиторской задолженности в нарушение интересов добросовестных кредиторов должника.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

По смыслу абзаца 3 пункта 16 Постановления №53 к ответственности подлежит привлечению то лицо, которое инициировало совершение сделки и (или) получило (потенциальную) выгоду от ее совершения.

В рассматриваемом случае доказательств получения указанными выше лицами какой-либо личной выгоды от совершенных сделок, на которые ссылался конкурсный управляющий, в ущерб интересам должника и кредиторов в материалы настоящего обособленного спора не представлено.

Существенным для целей привлечения к субсидиарной ответственности по основанию, указанному конкурсным управляющим, является не сам факт совершения указанных выше сделок, а их итоговое влияние на финансово-экономическое состояние должника, а равно и экономические причины, обусловившие поведение должника в процессе его хозяйственной деятельности.

При этом само наличие задолженности перед кредиторами не доказывает, что контролирующие должника лица, совершая спорные сделки, намеренно создали неплатежеспособное состояние ООО «Стандарт».

Сам по себе статус контролирующего должника лица без предоставления доказательств, подтверждающих его вину, не является основанием для возложения на него субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В данном случае надлежащих и достоверных доказательств, подтверждающих наличие в действиях ФИО5 состава правонарушения, необходимого для возложения на нее субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в материалы обособленного спора не представлено. Достоверных доказательств, подтверждающих, что именно вышеназванная сделка повлекла неплатежеспособность должника, либо эта сделка существенно ухудшила финансовое положение должника и в результате именно ее совершения причинен вред имущественным правам кредиторов должника, а также доказательств наличия у ФИО5 при совершении вышеуказанных сделок умысла на уменьшение конкурсной массы ООО «Стандарт» в целях уклонения от исполнения обязательств перед кредиторами, конкурсным управляющим в материалы дела также не представлено (статьи 9, 65 АПК РФ).

Так, в реестр требований кредиторов должника включены требования:

- АО фирма «Молоко» в размере 8 365 120,38 руб. задолженности (в том числе 64 503 руб. расходов по госпошлине), при этом, возникла именно в виду неисполнения должником обязательств по оплате товара, поставленного в рамках договора поставки № 160 от 01.01.2018;

- ООО «Торговый дом «ФИО8» в размере 65 362,82 руб. основного долга, 19 609 руб. неустойки, возникшие на основании неисполнения должником договора поставки № 20832 от 18.07.2018 (по товарным накладным за период с 31.07.2018-07.08.2018);

- ФНС России в размере 500 руб. штрафа.

Из указанного следует, что наибольший объем неисполненных обязательств, должник имеет перед АО фирма «Молоко».

Из текста решения Арбитражного суда Воронежской области от 25.12.2020 по делу №А14-8814/2020, положенного в основание заявления о признании должника банкротом следует, что «01.01.2018 между АО фирма «Молоко» (Поставщик) и ООО «Стандарт» (Покупатель) заключен договор поставки продукции №160, по условиям которого Поставщик обязуется в течение срока действия договора изготавливать и поставлять, а Покупатель надлежащим образом принимать и оплачивать молочную продукцию в ассортименте, соки фруктовые, напитки безалкогольные газированные в ассортименте и питьевую воду (продукция) (п. 1.1). Расчеты за поставляемую продукцию осуществляются с отсрочкой платежа 14 банковских дней с момента поставки партии продукции. Днем оплаты считается дата зачисления денежных средств на расчетный счет Поставщика (п. 5.2). Как указывает истец в исковом заявлении, в соответствии с актом сверки взаимных расчетов между АО фирма «Молоко» и ООО «Стандарт» задолженность Покупателя перед Поставщиком на 31.12.2019 составляла 4 864 319 руб. 59 коп. Кроме того, в период с 01.01.2020 по 11.03.2020 ответчику была передана продукция, задолженность по оплате которой составляет 6 940 815 руб. 58 коп.».

Из указанного следует, что, несмотря на отсутствие оплаты поставленного товара в четырнадцатидневный срок с даты поставки и наличии неисполненных обязательств, АО фирма «Молоко» в период с 01.01.2020 по 11.03.2020 поставила дополнительный товар на сумму 6 940 815,58 руб.

Между тем, при этом АО фирма «Молоко» является субъектом предпринимательской деятельности, осуществляемой на свой риск, в связи с чем, при продолжении поставки неоплаченного товара, оно должно было осознавать последствия приобретения такого права требования.

Обязательства же перед ООО «Торговый дом «ФИО8, ФНС России не могут свидетельствовать о наступлении признаков объективного банкротства, в связи с недостаточностью размера неисполненных обязательств

Кроме того, следует так же учитывать, что субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц является гражданско-правовой, в связи с чем, возложение на ответчиков обязанности нести названную ответственность по обязательствам должника осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Потому для привлечения названных лиц к субсидиарной ответственности необходимо доказать наличие в их действиях противоправности и виновности, а также наличие непосредственной причинно-следственной связи между соответствующими виновными, противоправными действиями (бездействием) и наступившими последствиями в виде банкротства должник. Указанных доказательств в материалы дела также не представлено.

Суд первой инстанции правомерно указал, что возложение субсидиарной ответственности по данному основанию помимо ФИО5, на ФИО7 необоснованно, поскольку дата вступления в должность директора, равно, как и приобретение доли участия -  позднее заключенного договора и дат поставки неоплаченного товара.

Однако, конкурсный управляющий просил привлечь и ФИО5 и ФИО7 солидарно по обязательствам должника на общую сумму 9 030 729,38 руб.

Конкурсный управляющий также просил привлечь вышеуказанных лиц к субсидиарной ответственности за непередачу ему документов, касающихся финансово-хозяйственной деятельности ООО «Стандарт».

На руководителя должника возложена обязанность в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обеспечить ему передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве).

Данное требование обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены (подпункт 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Положения подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника (пункт 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Процесс доказывания наличия основания привлечения к субсидиарной ответственности за непередачу конкурсному управляющему документов должника был упрощен законодателем для заявителей посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Среди прочего установлена презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 №305-ЭС19-10079).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 24 Постановления №53, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Таким образом, помимо установления причин непередачи документов, существенным для разрешения вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности по данному основанию является также установление причинно-следственной связи между непередачей документов и невозможностью формирования конкурсной массы.

Указанная ответственность контролирующих должника лиц соотносится с нормами об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета в организациях, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций, организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности (статьи 6 и 29 Федерального закона от 06.12.2011 №402-ФЗ «О бухгалтерском учете» (далее - Закон о бухгалтерском учете)) и обязанностью руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве).

Ответственность руководителя предприятия-должника возникает при неисполнении им обязанности по организации хранения бухгалтерской документации и отражении в бухгалтерской отчетности достоверной информации, что повлекло за собой невозможность формирования конкурсным управляющим конкурсной массы или ее формирование не в полном объеме и, как следствие, неудовлетворение требований кредиторов. Наличие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности у руководителя должника предполагается и является обязательным требованием закона. Ответственность руководителя предприятия должника возникает при неисполнении им обязанности по организации хранения бухгалтерской документации и отражения в бухгалтерской отчетности достоверной информации.

В соответствии с пунктом 1 статьи 6 Закона о бухгалтерском учете экономический субъект обязан вести бухгалтерский учет в соответствии с настоящим Федеральным законом, если иное не установлено настоящим Федеральным законом. Ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта (пункт 1 статьи 7 Закона о бухгалтерском учете).

Согласно пунктам 1, 3, 4 статьи 29 Закона о бухгалтерском учете первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета, бухгалтерская (финансовая) отчетность, аудиторские заключения о ней подлежат хранению экономическим субъектом в течение сроков, устанавливаемых в соответствии с правилами организации государственного архивного дела, но не менее пяти лет после отчетного года. Экономический субъект должен обеспечить безопасные условия хранения документов бухгалтерского учета и их защиту от изменений.

Определением суда от 12.10.2022 суд обязал ФИО7 передать конкурсному управляющему должника бухгалтерские и иные документы, отражающие хозяйственную деятельность, в том числе: перечень кредиторов ООО «Стандарт» по состоянию на день представления, включая кредиторов по обязательным платежам, бухгалтерскую отчетность ООО «Стандарт» за 2020 год, документы хозяйственной деятельности, расшифровка дебиторской задолженности (составляющей более 5% в структуре задолженности) по данным на 1 января каждого года, на дату подачи заявления о признании организации несостоятельной (банкротом). В удовлетворении заявления в части истребования документов и иных сведений у ФИО5 было отказано.

При этом в рамках рассмотрения данного обособленного спора, ФИО5 в материалы дела представлен акт приема-передачи документации  ООО «Стандарт» за период с 24.02.2011 по 12.02.2020 от ФИО5 - ФИО7  за подписью лиц.

Таким образом, вступившим в судебную силу судебным актом установлен факт исполнения ФИО5 обязанности по передаче документов. 

В то время, как ФИО7 обязанность по передаче документации конкурсному управляющему не исполнена, равно как и не представлены доказательства объективной невозможности ее исполнения. Таким образом, последним не оспорена презумпция виновности, в результате непередачи документации.

Как следует из материалов дела, ФИО7 являлся директором должника с  26.02.2020, а также с 02.03.2020 его учредителем, то есть уже после возникновения неисполненных обязательств должника перед кредиторами должника.

На основании изложенного, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу о том, что отсутствуют основания для вывода о том, что недобросовестные действия ФИО7 являются причиной банкротства должника.

При этом, из заключения о наличии (отсутствии) оснований для оспаривания сделок ООО «Стандарт» следует, что временным управляющим были сделаны запросы в регистрирующие органы о зарегистрированном за должником имуществе (на дату получения запроса, а также за три года до даты принятия судом заявления о признании должника несостоятельным (банкротом)). Из поступивших в адрес временного управляющего ответов следует, что на дату получения запроса, а также за три года до принятия заявления о признании ООО «Стандарт» несостоятельным (банкротом), никакого имущества за должником зарегистрировано не был. Также из указанного документа следует, что в результате анализа поступивших в адрес ФИО2 выписок по расчетным счетам ООО «Стандарт», открытых в АО «Альфа-Банк», Банк ВТБ (ПАО), АО «Райффайзенбанк», временным управляющим было установлено, что все сделки, совершенные хозяйствующим субъектом за период с 25.06.2018 до настоящего времени, являются сделками, совершенными в рамках обычной хозяйственной деятельности предприятия.

Таким образом, отсутствуют доказательства виновности ФИО7 в наступлении банкротства должника.

Между тем, согласно бухгалтерскому балансу ООО «Стандарт» за 2019 год (последняя сданная отчетность должника) оборотные активы должника в виде запасов, дебиторской задолженности и прочих оборотных активов составляли 898 тыс. руб. При этом, по данным бухгалтерского баланса, необоротные активы, в том числе основные средства у должника отсутствовали.

Таким образом, в результате факт непередачи документации должника привел к тому, что конкурсным управляющим ООО «Стандарт» не была сформирована конкурсная масса на указанную сумму, являющуюся к тому же единственным источником формирования конкурсной массы. Отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности.

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.09.2019 №305-ЭС19-10079 по делу №А41-87043/2015).

Невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника, свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов, и является основанием для привлечения такого руководителя к субсидиарной ответственности.

На основании изложенного, суд области правомерно пришел к выводу о наличии обстоятельств, указанных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Между тем, согласно пункту 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

В силу абзаца 2 пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого контролирующего должника лица.

Таким образом, в случае привлечения к субсидиарной ответственности руководителя должника за непередачу документов, повлекшую невозможность формирования конкурсной массы, при отсутствии иных виновных действий, размер ответственности должен быть ограничен стоимостью имевшегося у должника имущества, за счет которого и происходит формирование конкурсной массы, в частности, в рассматриваемом случае, в размере активов должника, отраженного в бухгалтерском балансе за 2019 год.

Доказательств уменьшения размера оборотных активов должника за 1 квартал 2020 года в материалы дела не представлено.

Исследовав и оценив совокупность имеющихся в деле доказательств в порядке статьи 71 АПК РФ, установив факт неправомерного бездействия ФИО7, выразившегося в уклонении от исполнения обязанности по передаче соответствующей документации конкурсному управляющему должником, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для взыскания с ФИО7 в пользу ООО «Стандарт» 898 000 руб. в порядке привлечения к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве.

С учетом того, что в суд апелляционной инстанции не были представлены бесспорные доказательства, опровергающие выводы суда первой инстанции у судебной коллегии отсутствуют основания для сомнений в выводах суда первой инстанции, сделанных на основании совокупности представленных в материалы дела доказательств и пояснений лиц, участвующих в деле. Каких-либо убедительных причин ставить под сомнение выводы суда первой инстанции не имеется. Нормы материального и процессуального права применены судом правильно.

Доводы заявителей апелляционных жалоб о том, что выводы суда об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5 противоречат фактическим обстоятельствам дела, поскольку ее действия привели к банкротству должника и причинили вред кредиторам ООО «Стандарт», а также об отсутствии правового основания для ограничения размера субсидиарной ответственности ФИО7 размером имущества должника, определенного по состоянию на 2019 год, судебной коллегией отклоняются, поскольку по существу не опровергают выводов суда первой инстанции, а выражают лишь несогласие с ними, что не может являться основанием для отмены или изменения обжалуемого судебного акта. Выводы суда первой инстанции мотивированы, последовательны, основаны на получивших надлежащую правовую оценку суда доказательствах и исследованных судом обстоятельствах, при правильном применении арбитражным судом первой инстанции норм действующего законодательства.

С учетом изложенного, оснований для удовлетворения апелляционных жалоб и отмены определения суда не имеется.

В силу статьи 110 АПК РФ судебные расходы по государственной пошлине за рассмотрение апелляционной жалобы АО фирма «Молоко» относятся на ее заявителя.

Государственная пошлина за рассмотрение апелляционной жалобы конкурсного управляющего в сумме 30 000 руб. согласно статье 110 АПК РФ относится на должника и подлежит взысканию с него в доход федерального бюджета, поскольку при принятии апелляционной жалобы к производству суда заявителю предоставлялась отсрочка уплаты государственной пошлины.

Руководствуясь статями 266-271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Воронежской области от 09.12.2024 по делу №А14-9552/2021 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Взыскать с ООО «Стандарт» в доход федерального бюджета 30 000 руб. государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Арбитражный суд Центрального округа в месячный срок через арбитражный суд первой инстанции согласно части 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья В.В. Ботвинников

Судьи Е.А. Безбородов

 ФИО1