АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА

Кремль, корпус 4, Нижний Новгород, 603082

 http://fasvvo.arbitr.ru/ E-mail: info@fasvvo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции 

Нижний Новгород

Дело № А43-16093/2019

20 января 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 16.01.2025.

Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе:

председательствующего Чижова И.В.,

судей Белозеровой Ю.Б., Кузнецовой Л.В.,

при участии представителя 

от ФИО1:

ФИО2 (доверенность от 13.01.2024),

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу 

ФИО3

на определение Арбитражного суда Нижегородской области от 29.03.2024 и

на постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 22.08.2024

по делу № А43-16093/2019

по заявлениям общества с ограниченной ответственностью «Экофорум»,  ФИО3 

к ФИО1 и ФИО4

о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам

общества с ограниченной ответственностью «Пеллетные технологии»

(ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>)

и   у с т а н о в и л : 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Пеллетные технологии» (прежнее наименование – общество с ограниченной ответственностью «Доза-Гран»; далее – должник, общество «Пеллетные технологии», Общество), общество с ограниченной ответственностью «Экофорум» (далее – общество «Экофорум») и ФИО3 обратились в Арбитражный суд Нижегородский области с заявлениями о привлечении бывшего руководителя должника –  ФИО1 и участника Общества – ФИО4 к субсидиарной ответственности. 

            Требования заявлены на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и мотивированы совершением сделок по реализации некачественного оборудования, послуживших основанием для возникновения у кредиторов права требований, сделок по отчуждению активов Общества, а также последующих действий по продаже долей в уставном капитале лицу, находящему в местах лишения свободы. Указанные обстоятельства привели к невозможности полного погашения требований кредиторов должника и наступлению его объективного банкротства.

            Арбитражный суд Нижегородской области определением от 29.03.2024, оставленным без изменения постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 22.08.2024, отказал в удовлетворении заявленного требования.

            Не согласившись с состоявшимися судебными актами, ФИО3 обратился в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационной жалобой, в которой просил отменить определение от 29.03.2024 и постановление от 22.08.2024, принять новый судебный акт об удовлетворении заявления. 

            В кассационной жалобе заявитель указал на необоснованность судебных актов, при вынесении которых суды двух инстанций не дали надлежащей оценки следующим обстоятельствам.  ФИО1, являвшийся директором Общества, в 2017 году заключил с третьими лицами договоры поставки, которые исполнены должником ненадлежащим образом, что подтверждается вступившими в законную силу судебными актами о взыскании с последнего денежных средств за некачественный товар. В результате недобросовестных действий ФИО1, которые носили систематический характер, у должника возникла задолженность перед третьими лицами, требования которых включены в реестр требований кредиторов Общества. Вместе с тем ФИО1 начиная с 2016 года совершал сделки по отчуждению имущества Общества, фактически направленные на вывод активов должника. Денежные средства, полученные от реализации имущества, перечислены ФИО1 на свой расчетный счет, открытый для ведения деятельности в качестве индивидуального предпринимателя, а также на расчетные счета супруги и аффилированных с ним компаний. Впоследствии в целях ухода от ответственности перед кредиторами, чьи требования не погашены, учредители должника – ФИО1 и ФИО4 – реализовали свои доли в уставном капитале третьему лицу – ФИО5, принявшему решение о ликвидации Общества.

Подробно доводы заявителя изложены в кассационной жалобе.

ФИО1 в отзыве на кассационную жалобу сослался на законность и обоснованность принятых судебных актов, указав на недоказанность недобросовестности и (или) неразумности его действий как директора общества при заключении и исполнении договоров поставки. Оборудование принято покупателями без замечаний, претензии относительно технических параметров возникли в ходе его промышленной эксплуатации. ФИО1 обращает внимание суда округа на то, что должник не являлся производителем оборудования, оно было изготовлено и смонтировано третьими лицами. При этом в течение 2017 года должник реализовал оборудование на основании девятнадцати договоров поставки на общую сумму около 97 000 000 рублей, относительно качества которого со стороны покупателей претензий не заявлено.

Сопоставив общий размер выручки должника за 2017 год (177 075 000 рублей) и его активов по состоянию на 31.12.2017 (110 533 000 рублей) с совокупным размером сделок, указанных заявителем (15 000 000 рублей), ФИО1 предположил, что данные сделки не могли оказать существенного влияния на имущественное положение должника и стать причиной объективного банкротства.

Относительно указанного в кассационной жалобе довода о совершении действий по выводу имущества Общества в целях причинения имущественного вреда конкурсным кредиторам должника ФИО1 пояснил следующее. В рамках дела о банкротстве должника вступившими в законную силу судебными актами (определением от 04.08.2022, оставленным без изменения постановлением от 24.11.2022) установлено, что у должника на момент совершения последней из указанных заявителей сделок (договор купли-продажи от 17.03.2017 № 1) отсутствовали кредиторы, требования которых включены в реестр требований кредиторов должника. По сделкам купли-продажи имущества должника получено равноценное встречное предоставление – денежные средства, которые были израсходованы Обществом в процессе обычной хозяйственной деятельности, в том числе на исполнение обязательств должника перед своими контрагентами.

Определением от 02.12.2024 в порядке части 5 статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации рассмотрение кассационной жалобы отложено до 16.01.2025.

От конкурсного управляющего поступили письменные пояснения по доводам кассационной жалобы.  По его мнению, в силу пункта 1 (абзац второй) Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав юридического лица» руководитель должника не несет ответственность за реализацию  оборудования, отличающегося от заявленных технических характеристик, если не доказан его прямой умысел на такую поставку. В этом случае ответственность за соответствие качества товара возложена на юридическое лицо, в том числе в рамках исполнения гарантийных обязательства перед контрагентом. Обстоятельства продажи указанного заявителем имущества были предметом анализа конкурсного управляющего ФИО6, который в заключении о наличии признаков преднамеренного и (или) фиктивного банкротства должника пришел к выводу о совершении сделок на рыночных условиях. Факт перечисления ФИО1 поступивших от реализации имущества денежных средств в счет исполнения Обществом реальных правоотношений с контрагентами подтвержден вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Нижегородской области от 04.08.2022 об отказе в удовлетворении заявления ФИО3 о признании договора купли-продажи от 17.03.2017 № 1 недействительным.

В судебном заседании представитель ФИО1 просил отказать в удовлетворении кассационной жалобы по мотивам, изложенным в письменном отзыве.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, не обеспечили явку представителей в судебное заседание, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Законность определения Арбитражного суда Нижегородской области от 29.03.2024 и постановления Первого арбитражного апелляционного суда от 22.08.2024 проверена Арбитражным судом Волго-Вятского округа в порядке, установленном в статьях 274, 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации применительно к доводам, изложенным в кассационной жалобе.

Как следует из материалов дела, общество «Доза-Гран» (в настоящее время – общество «Пеллетные технологии») создано 05.04.2006, его основным видом деятельности являлась оптовая торговля прочими машинами, оборудованием и принадлежностями (ОКВЭД 46.6).

Участниками общества «Доза-Гран» в спорный период являлись ФИО4 – 49 процентов долей в уставном капитале, и ФИО1 – 51 процент долей в уставном капитале, который одновременно являлся руководителем этого юридического лица. 

Единственным участником и руководителем общества «Доза-Гран» с 27.02.2018 стал ФИО5, который 16.03.2018 переименовал указанное юридическое лицо на общество «Пеллетные технологии».

Определением Арбитражного суда Нижегородской области от 30.04.2019 принято к производству заявление общества с ограниченной ответственностью «Эко-Брикет» о признании общества «Пеллетные технологии» несостоятельным (банкротом). 

Определением Арбитражного суда Нижегородской области от 22.04.2019 в рамках дела № А43-16174/2019 принято к производству заявление общества «Экофорум» о признании общества «Пеллетные технологии» банкротом.

Определением от 10.06.2019 дела № А43-16174/2019 и № А43-16093/2019 по заявлениям указанных лиц объединены в одно производство в рамках настоящего дела. 

Решением от 21.07.2020 общество «Пеллетные технологии» признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, в отношении его имущества введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО6. 

Определением от 20.07.2023 конкурсным управляющим утвержден ФИО7.

Общество «Экофорум» и ФИО3, посчитав, что имеются основания для привлечения ФИО4 и ФИО1 как контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Пеллетные технологии» обратились в арбитражный суд с соответствующим заявлением.

Постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 20.04.2022, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 25.07.2022 обществу «Экофорум» отказано в удовлетворении заявления о включении требования в реестр требований кредиторов должника.

Отказав ФИО3 в удовлетворении требования о привлечении к субсидиарной ответственности, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались статьями 61.10, 61.11 Закона о банкротстве, разъяснениями, изложенными в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав юридического лица» (далее – Постановление № 62) и исходили из того, что вмененные ФИО1 и ФИО4 действия не привели к наступлению объективного банкротства должника.  

            Рассмотрев кассационную жалобу ФИО3, Арбитражный суд Волго-Вятского округа не нашел правовых оснований для отмены принятых судебных актов.

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, поэтому материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых лицам, контролирующим должника, действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности) (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3)).

Юридически значимые действия, с которыми заявитель связывает наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, имели место как до, так и после вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)». В этой связи к правоотношениям сторон подлежат применению положения статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ и положения главы III.2 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 266-ФЗ.

В силу статьи 2 (абзац 31) Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понималось лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве контролирующим должника лицом является физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно пункту 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как разъяснено в пункте 7 Постановления № 53, в соответствии с подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе, принципу добросовестности.

В пункте 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве и ранее действовавшем пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) указано на возможность привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его долгам в ситуации, когда их виновным поведением вызвана невозможность удовлетворения требований кредиторов.

Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и иные) варианты ухудшения финансового положения должника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 Постановления № 53).

Процесс доказывания обозначенных оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

В соответствии пунктом 2 (подпункт 1)  статьи 61.11 Закона о банкротстве, пунктом 23 Постановления № 53 предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинен существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

 Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе, сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

На заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов не подтверждают совокупность обстоятельств, необходимых для возложения ответственности.

Согласно пункту 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

Рассмотрев требование о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4, суды признали недоказанным наличие у нее возможности осуществлять контроль над деятельностью Общества, давать его руководителю обязательные для исполнения указания или иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. Не установив обстоятельств того, что действия ФИО4 могли привести к несостоятельности должника, суды правомерно отказали в удовлетворении требования к данному лицу.

Вместе с тем суды справедливо признали ФИО1, являющегося руководителем и участником Общества с долей в уставном капитале в размере 51 процента, контролирующим должника лицом в силу закона.

Оценив представленные в материалы дела доказательства в порядке, установленном статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суды первой и апелляционной инстанций пришли к верному выводу о недоказанности совершения ФИО1 недобросовестных и неразумных действий, выходящих за пределы предпринимательского риска и способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развития и перехода в стадию объективного банкротства должника.

Суды учли, что в отношении вмененной в вину контролирующему лицу сделки по отчуждению объектов недвижимого имущества должника (нежилого административного здания и здания склада) в пользу общества «Доза-Арго», оформленной договором купли-продажи от 17.03.2017, вынесено определение от 04.08.2022, оставленное без изменения постановлением от 01.12.2022, об отказе в удовлетворении заявления ФИО3 о признании данной сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве и пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Вступившими в законную силу судебными актами установлена равноценность встречного денежного предоставления, полученного должником от общества «Доза-Агро», исполнившего договор купли-продажи от 17.03.2017 в полном объеме.  

Таким образом, судами двух инстанций в рамках указанного обособленного спора установлено отсутствие негативных изменений соотношения активов и пассивов должника в результате совершения сделки по отчуждению недвижимого имущества, что в силу пункта 23 (абзац пятый)  Постановления № 53 лишает заявителя возможности ссылаться на нерыночный характер цены сделки в целях применения презумпции доведения до банкротства. 

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции установил, что на момент заключения договора купли-продажи от 17.03.2017 у должника отсутствовали признаки несостоятельности, в том числе неисполненные обязательства перед кредиторами, чьи права и законные интересы могли быть нарушены совершением данной сделки. Поступившие на счет должника денежные средства направлены на погашение обязательств, возникших из реальных правоотношений с контрагентами, в том числе с индивидуальными предпринимателями ФИО1, ФИО8, акционерным обществом «Агропромтехника», обществами с ограниченной ответственностью «Торговый дом «Котельнический механический завод» и «АСТ-Регион». 

В этой связи довод заявителя о противоправности действий ФИО1 по отчуждению объектов недвижимости и перечислению денежных средств, поступивших на расчетный счет должника от реализации имущества, на расчетный счет, открытый для ведения предпринимательской деятельности, а также на счета супруги ответчика и аффилированных с ним лиц, подлежит отклонению на основании статей 16, 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Проанализировав договоры купли-продажи автомобилей, заключенные ФИО1 как руководителем Общества, суды двух инстанций пришли к обоснованному выводу о том, что указанные сделки не являлись для должника существенно убыточными и, как следствие, причиной его объективного банкротства. Данный вывод не противоречит материалам дела. Согласно заключению конкурсного управляющего о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства Общества сделки по продаже транспортных средств соответствовали рыночным условиям. По результатам анализа сделок обстоятельств, являющихся основанием для их оспаривания, конкурсным управляющим не выявлено. Доказательства обратного в материалы дела не представлены. 

Вместе с тем довод заявителя о противоправности действий по расходованию денежных средств, полученных от продажи активов должника, не опровергает выводы судов, поскольку он ограничен ссылкой на анализ перечислений денежных средств по расчетному счету Обществ, не содержащему сведения о расчетах по договорам купли-продажи автомобилей. 

Судами установлено, и это не оспорено заявителем, что должник в 2017 году продолжал осуществлять поставку товаров во исполнение девятнадцать договоров, заключенных с контрагентами.

Таким образом, совершение ФИО1 сделок по отчуждению спорных активов не повлекло для должника утраты возможности ведения хозяйственной деятельности, а именно оптовой торговли прочими машинами, оборудованием и принадлежностями.

Приведенные заявителем обстоятельства совершения должником в указанный период ряда поставок некачественного товара, подтвержденные вступившими в законную силу судебными актами о взыскании с общества «Пеллетные технологии» в пользу контрагентов денежных средств, обоснованно не приняты судами во внимание как не свидетельствующие об отклонении от стандартов разумного и добросовестного поведения. С учетом объема поставок, выполненных в 2017 году, возможное несоответствие поставленного оборудования заявленным параметрам сопутствовало рисковому характеру предпринимательской детальности. Доказательства создания ФИО1 условий для наступления указанных негативных последствий в материалы дела не представлены.  

Таким образом, заявитель не привел убедительных доводов, свидетельствующих о недобросовестности и неразумности действий контролирующего должника лица, не подтвердил презумпцию несения ответственности за деятельность должника, повлекшую невозможность погашения требований кредиторов.

   Сделка по продаже долей в уставном капитале Общества ФИО5 не выходила за пределы обычного поведения участников гражданского оборота и не свидетельствует о переводе бизнеса на третье лицо.

С учетом изложенного суды правомерно отказали в удовлетворении требования о привлечении ФИО1 и ФИО4 к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Доводы заявителя жалобы свидетельствуют о его несогласии с установленными фактическими обстоятельствами и с оценкой судами первой и апелляционной инстанций доказательств. Переоценка доказательств и установленных судами предыдущих инстанций фактических обстоятельств спора в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не входит в компетенцию суда кассационной инстанции.

Материалы дела исследованы судами полно, всесторонне и объективно, представленным доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в обжалуемых судебных актах выводы соответствуют фактическим обстоятельствам спора и нормам права. Оснований для отмены судебных актов первой и апелляционной инстанций по приведенным в кассационной жалобе доводам не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, суд округа не установил.

Кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Руководствуясь статьями 286, 287 (пункт 1 части 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа

П О С Т А Н О В И Л :

определение Арбитражного суда Нижегородской области от 29.03.2024 и постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 22.08.2024 по делу № А43-16093/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО3 – без удовлетворения.

           Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном в статье 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

           Председательствующий

И.В. Чижов

Судьи

Ю.Б. Белозерова

Л.В. Кузнецова