АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

14 ноября 2022 года

Дело №

А56-23506/2017

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Зарочинцевой Е.В., судей Казарян К.Г., Яковца А.В., 

при участии в судебном заседании от финансового управляющего ФИО1 представителя ФИО2 по доверенности от 07.07.2022, от ФИО3 представителя ФИО4 по доверенности от 26.09.2021,

рассмотрев 02.11.2022 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО3 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 25.02.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.07.2022 по делу № А56-23506/2017/сд.3,

у с т а н о в и л:

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО5 финансовый управляющий ФИО6 обратился с заявлением к ФИО11 у, ФИО7, ФИО3 о признании недействительными: 

- договора купли-продажи квартиры № 99 в доме № 153, лит. А по Московскому проспекту в Санкт-Петербурге, общей площадью 110 кв. м, с кадастровым номером 78:14:0004618:2552 (далее – квартира), заключенного 28.12.2015 между ФИО5, ФИО8 Мирославом, с одной стороны, и ФИО7, с другой; 

- предварительного договора купли-продажи квартиры с задатком от 28.01.2016, заключенного между ФИО7 и ФИО3; 

- договора купли-продажи от 21.10.2016, заключенного между             ФИО7 и ФИО3; 

- договора купли-продажи квартиры от 12.03.2018, заключенного между ФИО3 и ФИО9, применении последствий недействительности сделок в виде обязания ФИО9 возвратить ФИО5 1/2 долю в праве собственности на спорную квартиру.

Определением от 26.09.2018 к участию в обособленном споре привлечены в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО10 – финансовый управляющий ФИО11 и ФИО9 

Определением от 04.03.2019 к участию в обособленном споре в качестве соответчика привлечена ФИО9 

Определением от 08.05.2019 заявление финансового управляющего о признании сделок недействительными удовлетворено частично, признан недействительным договор купли-продажи от 28.12.2015, заключенный между ФИО5, ФИО11 и ФИО7, применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО7 в конкурсную массу должника 10 000 000 руб.; в остальной части в удовлетворении заявленных требований отказано. 

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.11.2019 определение от 08.05.2019 оставлено без изменения.

Суды пришли к выводу об отсутствии признаков недействительности, мнимости сделок с участием ФИО3 и ФИО9, поскольку они не являются заинтересованными лицами по отношению к должнику, принимали решения о продаже и покупке квартиры в условиях отсутствия у них сведений о недобросовестности продавца по сделке – ФИО7, вследствие чего  признаны добросовестными приобретателями. 

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 26.05.2020 определение суда первой инстанции от 08.05.2019 и постановление апелляционного суда от 25.11.2019 отменены в части применения последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО7 в конкурсную массу должника 10 000 000 руб., отказа в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО5 о признании недействительными предварительного договора купли-продажи квартиры с задатком от 28.01.2016, договора купли-продажи от 21.10.2016, заключенных ФИО7 и ФИО3, дело в отмененной части направлено на новое рассмотрение в  суд первой инстанции; в остальной части определение суда первой инстанции от 08.05.2019 и постановление апелляционного суда от 25.11.2019 оставлены без изменения.

  Решением от 16.07.2018 (резолютивная часть объявлена 12.07.2018), ФИО11 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО10.

  Определением от 11.07.2019 дела № А56-23506/2017 и № А56-59950/2018 объединены в одно производство с присвоением делу номера                                        № А56-23506/2017, финансовым управляющим должников утвержден ФИО6.

  Определением от 05.12.2019 ФИО6 освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего должников, финансовым управляющим утвержден ФИО1.

При новом рассмотрении суд первой инстанции, установив, что должники и ответчики ФИО7 и ФИО3 образуют группу лиц с общим экономическим интересом, а также, что у ФИО3 в 2016 году отсутствовала финансовая возможность оплатить стоимость квартиры, определением от 25.02.2022 признал недействительными предварительный договор купли-продажи квартиры с задатком от 28.01.2016 и договор купли-продажи от 21.10.2016, заключенные между ФИО7 и ФИО3, применил последствия недействительности сделок в виде взыскания солидарно с ФИО7 и ФИО3 в конкурсную массу ФИО5 и ФИО11 денежных средств в размере 10 000 000 руб. 

В кассационной жалобе ФИО3, ссылаясь на нарушение норм материального права и несоответствие выводов судов обстоятельствам дела, просит обжалуемые судебные акты отменить, принять по делу новый судебный акт, которым в удовлетворении заявленных требований к ФИО3 отказать.

В обоснование кассационной жалобы ФИО3 указывает, что у должника на момент совершения оспариваемых сделок отсутствовали признаки неплатежеспособности, которые в связи с просрочкой ЗАО «Алитет» исполнения кредитных обязательств возникли не ранее даты направления требований об исполнении обязательств – 13.09.2016, 19.10.2016, в связи с чем считает, что совокупность обстоятельств для признания сделки недействительной не доказана. 

ФИО3 отрицает свою осведомленность о наличии у должника признаков неплатежеспособности, указывая на то, что не был знаком на момент заключения сделок ни с ФИО7, ни с супругами ФИО8; сделка совершена с реальной целью приобретения квартиры. 

ФИО3 находит ошибочным вывод о том, что должники продолжали пользоваться спорным имуществом после его отчуждения, податель жалобы указывает, что пользовался квартирой с 21.10.2016 до момента ее продажи ФИО9 по договору купли-продажи от 12.03.2018. В обоснование названного довода указывается, в том числе, на то, что вместе с ФИО3 проживало то же количество лиц, что и с должниками, за которых необходимо было оплачивать коммунальные услуги, в связи с чем в квитанциях были указаны должники на протяжении всего срока владения имуществом подателем жалобы.

Податель жалобы указывает, что провел все необходимые мероприятия по проверке контрагента, полагает, что факт оплаты спорного имущества и наличие возможности его оплатить ФИО3 подтвердил надлежащим образом, судами не дана оценка всем представленным доказательствам. Податель жалобы ссылается на расходный кассовый ордер № 53, согласно которому 26.03.2013 он получил наличными в Санкт-Петербургском филиале банка ОАО «АК Банк» денежные средства в размере 21 000 000 руб. 

Также податель жалобы считает необоснованным взыскание в солидарном порядке с него и ФИО7 денежных средств в размере         10 000 000 руб. в конкурсную массу должников. 

Определением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 16.09.2022 приостановлено исполнение определения от 25.02.2022 в части взыскания солидарно с ФИО7 и ФИО3 в конкурсную массу ФИО5 и ФИО11 денежных средств в размере 10 000 000 руб.

В отзыве на кассационную жалобу финансовый управляющий, выражая согласие с обжалуемыми судебными актами, просит оставить их без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании представитель ФИО3 поддержал доводы кассационной жалобы, представитель финансового управляющего возражал против ее удовлетворения.

Иные участвующие в деле лица, надлежаще извещенные о времени и месте судебного заседания, явку своих представителей не обеспечили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Изучив материалы дела, проверив по правилам статей 284, 286 АПК РФ правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, исходя из доводов кассационной жалобы, Арбитражный суд Северо-Западного округа не нашел оснований для отмены принятых судебных актов в силу следующего.

Как установлено судом первой инстанции и подтверждено материалами дела, ФИО5 и ФИО11 на основании договора купли-продажи квартиры от 27.08.1997 являлись участниками долевой собственности (по 1/2 доле каждый), в отношении спорной квартиры.

 ФИО5, ФИО11 с одной стороны и ФИО7 с другой стороны 28.12.2015 заключили договор купли-продажи указанной квартиры, согласно которому жилое помещение продано ФИО7 по цене 10 000 000 руб. Пунктом 4 договора определено, что он является актом приема-передачи квартиры. Переход права собственности зарегистрирован в Управлении Росреестра по Санкт-Петербургу 27.01.2016, о чем сделана запись № 78-78/034- 78/034/010/2016-64/3.

На следующий день после регистрации права собственности, 28.01.2016, ФИО7, выступая уже в качестве продавца, заключил с ФИО3 предварительный договор купли-продажи квартиры с задатком, в соответствии с которым стороны договорились в будущем заключить договор о продаже недвижимого имущества (основной договор) – квартиры в срок до 30.10.2016 по цене 10 000 000 руб., с размером задатка в сумме 9 000 000 руб. Задаток ФИО3 передал ФИО7 по расписке к предварительному договору. 

ФИО3 и ФИО7 21.10.2016 заключили договор                          купли-продажи, удостоверенный нотариально, соответствующий условиям предварительного договора от 28.01.2016. Денежные средства в размере                       1 000 000 руб. переданы ФИО7 по расписке к договору от 21.10.2016. Переход права собственности зарегистрирован в Управлении                            Росреестра по Санкт-Петербургу 07.11.2016, о чем сделана запись                               № 78-78/034-78/999/001/2016-11891/2. 

Впоследствии ФИО3 произвел отчуждение спорной квартиры в пользу ФИО9 по договору купли-продажи от 12.03.2018 также по цене 10 000 000 руб. Квартира передана покупателю - ФИО9 по акту приема-передачи объекта от 25.03.2018. Переход права собственности зарегистрирован в Управлении Росреестра по Санкт-Петербургу 21.03.2018, о чем сделана запись № 78:14:0007618:2552-78/034/2018-2. 

В обоснование заявленных требований финансовый управляющий ссылался на то, что в результате взаимосвязанных сделок дорогостоящее ликвидное имущество выбыло из конкурсной массы, чем причинен ущерб кредиторам. 

При первоначальном рассмотрении суды первой и апелляционной инстанции, сочтя ФИО3 и ФИО9 добросовестными приобретателями, признали недействительной только первую сделку в данной цепочке – договор купли-продажи от 28.12.2015, заключенный между супругами ФИО8 и ФИО7 

Кассационный суд поддержал выводы судов о наличии совокупности обстоятельств, свидетельствующих о недействительности договора от 28.12.2015. 

Также суд кассационной инстанции согласился с выводами судов о недоказанности заинтересованности и недобросовестности ФИО9 при покупке спорной квартиры. 

В указанных частях определение суда первой инстанции от 08.05.2019 и постановление апелляционного суда от 25.11.2019 оставлены без изменения. 

Вместе с тем суд кассационной инстанции, усомнившись в добросовестности ФИО3, направил на новое рассмотрение заявление финансового управляющего в части требования о недействительности предварительного договора купли-продажи квартиры с задатком от 28.01.2016 и договора купли-продажи от 21.10.2016, заключенных между ФИО7 и ФИО3, указав на необходимость установить, являлось ли заключение предварительного договора от 28.01.2016 и договора от 21.10.2016 одним из элементов реализации плана по выводу спорного имущества из собственности должника, выбывало ли фактически спорное имущество из владения должника после заключения указанных сделок. 

Таким образом, предметом спора при новом рассмотрении являлись только предварительный договор купли-продажи квартиры с задатком от 28.01.2016 и договор купли-продажи от 21.10.2016, удостоверенный нотариально, заключенные между ФИО3 и ФИО7 

В обоснование заявления финансовый управляющий ссылался на положения статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ                              «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статей 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Определением от 11.04.2017 в отношении должника возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве). Таким образом, спорные договоры с учетом даты первой сделки, совершенной должником, заключены не более, чем за три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом, но не ранее года, следовательно могут быть оспорены на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

По правилам пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом, либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. 

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из условий, предусмотренных в абзацах третьем - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

Судом первой инстанции установлено, что ФИО5 являлась поручителем ЗАО «Алитет» перед ПАО «Сбербанк России» за исполнение обязательств по кредитному договору на основании договора поручительства от 26.06.2015 № 5553-1-100815-ПФЛ-2, и перед ПАО «Банк «Санкт-Петербург» – на основании договоров поручительства от 25.08.2015 № 0119-15-001293/П-3, от 25.08.2015 № 0119-15- 001294/П3, от 25.08.2015 № 0119-15-001292/П-3. 

Общая сумма неисполненных обязательств перед Банками составила 225 401 492,48 руб., которые включены в реестр требований кредиторов должника определениями от 13.11.2017 и 11.04.2017. 

Суд первой инстанции, с учетом разъяснений пункта 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009                 № 63 «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве», согласно которому обязательство поручителя отвечать перед кредитором другого лица за исполнение последним его обязательства возникает с момента заключения договора поручительства, пришел к верному выводу, что на момент совершения спорных сделок должник уже обладала признаками неплатежеспособности. 

В период действия договоров поручительства (при наличии неисполненных обязательств перед кредиторами) собственник вправе осуществлять соответствующие правомочия, в том числе распоряжаться имуществом. Однако такое распоряжение не должно приводить к ситуации, когда должник-поручитель не будет способен исполнить принятые на себя обязательства. 

Кроме того, необходимо учитывать, что сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 АПК РФ) (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710(4). 

Таким образом, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов является доказанной. 

При определении наличия доказательств осведомленности ФИО3 о наличии указанной цели, суд первой инстанции правомерно исходил из того, что промежуточный владелец в цепочке сделок – ФИО7 является братом ФИО5, то есть заинтересованным лицом по формальному признаку (родство). 

Тогда как осведомлённость ФИО3 о совершении сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника установлена с учетом обстоятельств совершения оспариваемых сделок – предварительный договор купли-продажи (28.01.2016) заключен на следующий день после регистрации перехода права собственности на ФИО7 (27.01.2016), спорная квартира фактически оставалась во владении ФИО5 и ФИО11, супруги не меняли место регистрации, продолжали проживать по спорному адресу; за весь период нахождения квартиры в собственности ФИО3 не производил оплату коммунальных услуг. 

В этой связи суд первой инстанции, с учетом правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, верно установил фактическую аффилированность ФИО3 по отношению к ФИО7 и супругам ФИО8 и его осведомленность об истинных целях оспариваемых сделок – недопущение обращения взыскания на нее по требованиям кредиторов. 

Суд апелляционной инстанции обоснованно отклонил довод жалобы о добросовестности ФИО3 при заключении оспариваемых сделок, отсутствии доказательств пользования супругами ФИО8 спорной квартирой после совершения оспариваемых сделок и несении им бремени содержания квартиры со ссылкой на определение суда первой инстанции от 11.06.2021, поскольку постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.10.2021, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 18.01.2022 по делу № А56-23506/2017/искл.2, определение суда первой инстанции от 11.06.2021 отменено. 

При этом, отказывая в исключении квартиры из конкурсной массы, судами апелляционной и кассационной инстанции приняты во внимание следующие обстоятельства: 

- в преддверии банкротства должник продал все свое имущество, тем самым добровольно отказался от исполнительского иммунитета; 

- в ходе рассмотрения обособленного спора № А56-23506/2017/сд.1 должник возражал против признания недействительной цепочки сделок по отчуждению квартиры и заявлял о том, что не претендует на нее и никогда в ней не проживал; 

- должник и члены его семьи письменно уведомляли арбитражный суд о том, что они с 07.11.2018 постоянно проживают и зарегистрированы по адресу: Санкт-Петербург, ул. Савушкина, д. 125, корп. 2, кв. 138, при этом всю корреспонденцию просили направлять по предыдущему месту регистрации и проживания: Санкт-Петербург, Московский пр., д. 153, лит. А, кв. 99; 

- регистрация в квартире по пр. Юрия Гагарина, д. 7, литер А, кв. 189 была произведена сразу после ее возврата в конкурсную массу должника. 

Согласно объяснениям финансового управляющего квитанции за жилищно-коммунальные услуги были оплачены разово перед продажей квартиры ФИО9; в квитанциях за коммунальные услуги в качестве абонента числилась ФИО5; расчет коммунальных услуг производился за четырех человек – членов семьи ФИО5; ФИО3 был осведомлен, что в квитанциях указана ФИО5 и начисление оплаты производится за четырех человек; ФИО3 не предпринимал действий по переоформлению договоров с поставщиками коммунальных услуг; ФИО3 не регистрировался по спорному адресу. 

Таким образом, подателем жалобы выводы суда первой инстанции в данной части не опровергнуты. 

Также судом первой инстанции приняты во внимание финансовые условия взаимосвязи сделок от 28.12.2015, 28.01.2016 и 21.10.2016, которые содержали одинаковое условие о цене квартиры (10 млн. руб.), по которой она также в дальнейшем была реализована ФИО3 в пользу ФИО9 

В результате совершения оспариваемых сделок из конкурсной массы должника выбыл ликвидный дорогостоящий актив – квартира общей площадью 110 кв. м, за счет реализации которого могли быть удовлетворены требования кредиторов. 

Кроме того, суд первой инстанции, ввиду непредставления оригиналов расписок, а также доказательств наличия у ФИО3 финансовой возможности по оплате 9 млн.руб. в январе 2016 года, соответствующих требованиям пункта 26 Постановление Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», критически отнесся к представленным доказательствам оплаты ФИО3 стоимости приобретённой квартиры – распискам ФИО7 о получении 28.01.2016 денежных средств в размере 9 000 000 руб., 21.10.2016 – в размере 1 000 000 руб. 

Суд апелляционной инстанции правомерно отклонил доводы жалобы в данной части со ссылкой на расходный кассовый ордер № 53, согласно которому 26.03.2013 ФИО3 получил наличными в Санкт-Петербургском филиале ОАО «АК Банк» денежные средства в размере 21 000 000 руб., поскольку, как верно указано судом первой инстанции, временной разрыв между получением средств в 2013 году и передачей денежных средств по расписке в 2016 году во исполнение предварительного и основного договоров является значительным (три года), следовательно, такой документ ввиду своей давности не может являться относимым и допустимым доказательством финансовой возможности оплаты по договору на момент составления расписок. 

Также сделки по продаже автомобиля и двух квартир, совершенные в течение 2016 года (общая вырученная сумма превышает 12,6 млн. руб.), не подтверждают наличие у ФИО3 финансовой возможности оплатить наличными 9 000 000 руб. в январе 2016 года. 

В этой связи суд первой инстанции, оценив по правилам статьи 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства, нетипичность порядка исполнения спорной сделки, согласованность действий участников сделок по выводу активов должников, отсутствие относимых и допустимых доказательств оплаты по договору с ФИО3 и ФИО7, пришел к верному выводу о доказанности всей совокупности обстоятельств, подлежащей доказыванию по правилам пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, признав оспариваемые сделки недействительными по данному основанию. 

Кроме того, суд первой инстанции, с учетом правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 31.07.2017 по делу № 305- ЭС15-11230, установив наличие между сторонами сделок доверительных отношений, пришел к выводу о мнимости оспариваемых сделок. 

В абзаце 4 пункта 4 Постановления № 63 разъяснено, что наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке. 

Как разъяснено в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов. 

О злоупотреблении сторонами правом при заключении сделок с объектами недвижимости свидетельствует совершение спорной сделки не в соответствии с ее обычным предназначением, а с целью избежания возможного обращения взыскания на отчужденное имущество должника. 

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 ГК РФ). Следовательно, при ее совершении должен иметь место порок воли (содержания). 

Для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ необходимо установить то, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать ее исполнения. 

Как разъяснено в абзаце втором пункта 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Правовой целью договора купли-продажи являются передача имущества от продавца к покупателю и уплата покупателем продавцу определенной цены (статья 454 ГК РФ). Мнимость сделки исключает намерение продавца передать имущество в пользу покупателя и получить определенную денежную сумму, с одной стороны, и намерение покупателя принять от продавца это имущество и уплатить за него цену - с другой. 

Оценив спорный договор купли-продажи имущества на предмет наличия признаков его недействительности (ничтожности) по основаниям, предусмотренным в статьях 168 и 170 ГК РФ, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что подлинная воля сторон договора не была направлена на установление правоотношений купли-продажи: подписанный между ФИО3 и ФИО7 договор купли-продажи имеет признаки мнимой сделки, совершенной заинтересованными по отношению к должнику лицами лишь для вида, без намерения сторон сделки создать соответствующие ей правовые последствия, с целью вывода ликвидного имущества должника в пользу заинтересованного лица во избежание обращения на него взыскания. 

В результате совершения оспоренной сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов, выразившийся в уменьшении размера имущества должника.

При этом отсутствие оплаты по договору купли-продажи со стороны ФИО3 по смыслу статьи 302 ГК РФ выводит его из числа добросовестных покупателей квартиры. 

Как верно указано судом первой инстанции, перед заключением сделки ФИО3 обязан был выяснить причины приобретения ФИО7 дорогостоящего объекта недвижимости на столь короткий срок, убедиться в добросовестности своего контрагента, отсутствии у него доказательств заинтересованности по отношению к должнику, а также его осведомленности о возможных признаках банкротства должника. 

Апелляционный суд дополнительно отметил отсутствие сведений о выставлении спорной квартиры на продажу на сайтах объявлений для раскрытия условий сделки перед неограниченным кругом лиц. 

В этой связи суд первой инстанции, принимая во внимание сохранение супругами ФИО8 после совершения оспариваемых сделок фактического контроля над спорной квартирой, заключение сделок непосредственно после перехода права собственности на ФИО7, что свидетельствует о доверительных отношениях между сторонами сделок, притом, что оплата по указанному договору в любом случае не произведена, пришел к верному выводу о наличии у сделки признаков мнимости, которая заключена с целью вывода ликвидного имущества должника в пользу заинтересованного лица во избежание обращения на него взыскания в деле о банкротстве. 

Применяя правовые последствия недействительности, суд первой инстанции, руководствуясь пунктом 2 статьи 167 ГК РФ и пунктом 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве, установив, что спорное имущество в настоящий момент находится во владении добросовестного приобретателя и не может быть возвращено в конкурсную массу должника в натуре, правомерно обязал ответчиков ФИО7 и ФИО3 в солидарном порядке возвратить в конкурсную массу должников денежные средства в размере стоимости отчужденной квартиры, а именно 10 000 000 руб.

Обжалуемые судебные акты приняты при правильном применении норм материального и процессуального права, содержащиеся в них выводы,                    не противоречат установленным по делу фактическим обстоятельствам                     и имеющимся доказательствам.

Учитывая названные обстоятельства, кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

   Приостановление исполнения обжалуемого судебного акта по настоящему делу, принятое определением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 16.09.2022, подлежит отмене в соответствии с частью 4 статьи 283 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 25.02.2022 и  постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.07.2022 по делу № А56-23506/2017/сд.3 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО3 – без удовлетворения.

Отменить приостановление исполнения определения Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 25.02.2022 по делу № А56-23506/2017/сд.3 в части взыскания солидарно с ФИО7 и ФИО3 в конкурсную массу ФИО5 и ФИО11 денежных средств в размере 10 000 000 рублей, произведенное определением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 16.09.2022.

 

Председательствующий

Е.В. Зарочинцева

Судьи

К.Г. Казарян

А.В. Яковец